Caught in the middle

      К тому моменту, как они сворчивают к задней части Отеля «Кингс Хот Спрингс» уже стемнело. Гарретт наблюдает за культистами в бинокль. — Их там как минимум дюжина, — сообщает он Джону, который держит Бумера за ошейник, дабы собака не рванула к эдемщикам в отеле. — И две сирены. Если мы выведем их из строя, то зачистить это место будет легко. — Так у тебя есть план или мы просто будем импровизировать? — Хм... и то, и то? — Гарретт закатывает глаза, глядя на не впечатленного Джона. — Подожди тут с Бумером, пока я не отключу сирены. Это единственная продуманная часть моего «плана». — Поистине впечатляюще, — невозмутимо говорит Джон. — Умник.

***

      Добраться до первой сирены словно легкая прогулка.       Он крадется от ящика к ящику, низко пригнувшись к земле, и старается двигаться одновременно с патрулирующими эдемщиками. Приторно-сладкий химический запах Блажи в воздухе означает, что и так вечно настороженные культисты стали еще более бдительными: охраняют свежую партию, ждут отмашки отправить туда, куда Фейт сочтет нужным. Одно неверное движение, и снова придется проходить через «в наручники его, салага» дерьмо. И реальность этого заставляет Гарретта до смешного нервничать.       Он не хотел бы случайно откатить месяцы прогресса. Хотя, если это действительно произойдет, Гарретт полагает, что они с Джоном теперь сэкономят уйму времени, поскольку оба в курсе происходящего, но эта мысль слабо утешает. Зная удачу Гарретта, они застрянут в самом начале еще неизвестно на сколько.       Открыв панель, скрывающую проводку сирены, Гарретт молится любому божеству, которое может услышать и помочь, и как можно быстрее и тише перерезает провода.       Крохотный зеленый огонек сверху гаснет, а эдемщики, кажется, не замечают этого, потому Гарретт продолжает красться на корточках и направляется к кухне отеля. Легче всего добраться до следующей сирены отсюда, и… сейчас она полностью окружена культистами и их грузовиками.       Блять.       Может, стоит бросить динамитную шашку? Но они вроде как тут стараются не поднять много шума, а он и не помнит, была ли впереди третья сирена или нет. Конечно, можно попытаться отправить Джону сообщение, чтобы тот отвлек внимание на себя, и успеть добраться до сирены. Но что, если что-то пойдет не так, что, если те поймают Джона? Сейчас это совсем не на руку, поскольку они все еще делают вид, что Джон мертв.       И Гарретт слишком глубоко задумывается. Настолько, что даже не слышит приближающегося патруля, пока не становится слишком поздно. — У нас тут грешник!       Гарретт оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как дуло автомата смотрит ему в лицо, услышать, как щелкает спусковой крючок, а затем он стоит около отвоеванного Мизери, рядом с ним Джон и Бумер, а солнце высоко в зените. — Какого хрена, — выдыхает Гарретт, потому что он умер и разве они не должны были вернуться к самому началу?       Он смотрит на Джона и видит то же замешательство на лице, прежде чем оно смешивается с гневом. — Ты снова умер, — выдыхает Джон, и это только кажется или Гарретт слышит беспокойство у того в голосе? — Да, это вроде как моя вина, — признает Гарретт. — Но посмотри на это с другой стороны - по крайней мере, мы не вернулись в церковь.       Это мало помогает стереть хмурое выражение с лица его собеседника, но Гарретт на самом деле полон надежды. Может быть, это означает, что он действительно делает все правильно, раз они не начали с самого начала.       Гарретт сейчас просто лопнет от смеха, слезы облегчения текут из его глаз. Боже, больше никакой жуткой церкви, никакого крушения вертолета или бегства ночью через лес в попытках спасти свою жизнь. — Черт возьми, больше никакого сраного «в наручники его, салага».

***

      Они связываются с Грейс.       Ладно, хорошо, это Гарретт связывается с Грейс.       Когда та приезжает, то лишь бросает взгляд на Джона, а затем говорит, указывая на пистолет: — Надеюсь, ты хорошо умеешь обращаться и с этим стволом тоже, — и уходит вместе с Бумером, чтобы найти выгодную позицию.       Гарретт и Джон ждут, притаившись в кустах, со сцепленными мизинцами, пока не пройдет примерно 10 минут. Сняв предохранитель с оружия, они под покровом ночи пробираются в отель.

***

      В основном они придерживаются того же плана, что был ранее.       Первая сирена выключается, и они крадутся к открытой кухне, хотя на этот раз Джон не спускает глаз, пока Гарретт решает, использовать ли динамит или гранату для последней сирены. В конце концов, он делает выбор в пользу гранаты. Вытаскивая штифт и удерживая рычаг, закидывает ее в открытую дверь и смотрит, как та катится к основанию сирены.       Он считает в своей голове до момента взрыва, ждет пока не услышит, как эдемщики выскакивают наружу, как Грейс начинает их отстреливать, а лай Бумера становится все ближе и ближе, затем он хлопает Джона по плечу и выходит наружу, дабы позаботиться об оставшихся культистах.

***

      Втроем они убирают трупы из отеля, перетаскивая те к деревьям. Боеприпасы, автоматы, любое оружие отбирается у мертвецов и складируется в одной из спален на втором этаже. Они перемещают большую часть бочек Блажи ближе к убитым эдемщикам, хотя некоторые из бочек и выглядят так, будто были открыты или просто не запечатывались должным образом. — Я связался с тюрьмой по рации, утром они пришлют несколько человек. Тогда будет проще избавиться от бочек и трупов, — сообщает Гарретт, чувствуя себя уставшим и более чем готовым ко сну.       Грейс кивает, берет из-под стойки ключ от комнаты и направляется наверх.       Рука Джона уже привычно касается шеи Гарретта, мужчина наклоняется к нему, и только теперь он понимает насколько измотан. В голове туман, как в одном из тех эпизодов, когда Фейт заглядывает на чай. — Ого, да ты действительно не в порядке, — говорит Джон, но голос звучит как бы издалека, будто Гарретт сейчас находится в другой комнате.       Он мычит, дергает Джона за рукав и направляется в номер 301. — Знаешь, люди говорят, что здесь обитают призраки, — рассказывает Гарретт, поднимаясь по первому лестничному пролету. — Совсем не удивительно, учитывая, что тут только что погибло около 12 человек. — Значит призраки, да? — весело спрашивает Джон, и Гарретт полупьяно ухмыляется. Но его состояние и не удивительно: тут стояла куча бочек с Блажью, которые не были даже должным образом запечатаны. — Ты веришь в такие вещи? — Может быть, не знаю, — они поднимаются на третий этаж, и Гарретт вспоминает, что забыл взять ключ от номера. Ну и ладно, он просто вскроет замок. — Есть над чем подумать. Когда начались все эти махинации со временем, я думал, что, возможно, умер и стал призраком, заново переживающим свою смерть. Сейчас очевидно, что это не так, но все же... — Заставляет задуматься, — заканчивает за него Джон. Дверь щелкает, распахиваясь, и Гарретт ухмыляется с тихим «та-да».       В комнате они оба раздеваются, хотя Гарретт и снимает лишь футболку и обувь. Его конечности ощущают то явное покалывание, которое происходит, стоит лишь надышаться Блажи. Необходимо хорошенько проспаться, плюхнуться на неожиданно чистые простыни и зарыться в одеяло. Матрас прогибается, когда Бумер запрыгивает на него, свернувшись калачиком у изножья кровати, и прогибается снова, стоит Джону лечь рядом.       Гарретт поворачивается, пока они с Джоном не оказываются лицом к лицу. — Что насчет тебя? — Спрашивает он. — Ты когда-нибудь задумывался, действительно ли стал призраком с тех пор, как все это началось? — На самом деле нет. Честно говоря, я думал, что попал в ад. — Хм. А что бы ты сделал, если бы стал одним из них? Я бы, наверное, начал кого-нибудь преследовать, — бессвязно бормочет Гарретт, и да, Блажь действительно дает о себе знать. У них есть где-то еще пара минут бессвязных разговоров, прежде чем его выключит, словно свет в комнате. — Очень вероятно, что тебя. Нарочно бы давал плохие модные советы и говорил, что ты используешь слишком много геля для волос.       Джон фыркает от смеха, прижимается ближе и проводит рукой по спине мужчины. — Ты и так уже это делаешь. — Мхм, — согласно мычит Гарретт.       Ко всему, Блажь в бочках, кажется, еще и экспериментальная партия или что-то в этом роде, потому что ее пары уже отключают его, хотя обычно для этого требуется чуть больше времени. — Я бы тоже преследовал тебя, — последнее, что слышит Гарретт перед тем, как Блажь полностью затягивает его.

***

      Он просыпается во Блажи, во владениях Фейт, где та единственная сохраняет трезвый рассудок. — Ты не понимаешь, что мы хотим создать? — Спрашивает Фейт, и выглядит расстроенной, даже сердитой. Она отталкивает его от себя и ее копия тут же берет за руку сзади. В этом нет никакого смысла, не ясно, как это вообще работает, но это Блажь, тут так и должно все происходить. — Или тебе все равно?       И что это за вопрос? Конечно, Гарретту не безразлично, поэтому он и делает то, что делает: помогает людям, пытается найти способ спасти семью Сид. Ему не нужно еще больше крови на руках.       Черт, он практически тонет в крови всех тех людей, что убивал раз за разом. — Я наблюдаю за тобой… а ты убиваешь тех, кто не желает тебе зла.       «Ладно, а вот это немного неправда», — хочет сказать он ей. Многие эдемщики открывают огонь только потому, что случайно видят его идущим по дороге. На ее лице внезапно появляется улыбка, смывая сердитый и хмурый взгляд. — Они все здесь… по своей воле, — говорит Фейт и тащит за собой, пока сама бежит по высокой траве.       «Конечно, они хотят быть здесь», — думает Гарретт, но не получается произнести ни слова. — «Ты накачала их до такой степени, что те не могут ни видеть, ни думать. Ты подсадила на Блажь, и теперь они не представляют жизни без нее. Но все это не реально». — Знаю, у тебя есть сомнения. Но финал может быть только таким.       Нет, это не так. Гарретт позаботится о том, чтобы у всего этого был другой конец. — Тебе никак его не изменить. — Я хочу уйти, — умудряется сказать Гарретт, хоть это и выходит невнятно, но достаточно, чтобы Фейт смогла разобрать, судя по удивленному выражению ее лица. И правда, он хочет уйти. От Блажи у него всегда болит голова, будто кто-то пытается проломить череп ледорубом.       Фейт качает головой, скрывая удивление за наигранной серьезностью. — Твоими друзьями движет… страх. Ничего больше. Им не понять, — она отпускает руку Гарретта, и его внимание привлекает яркая синяя бабочка, пролетающая мимо. — А он – понял. Он покажет.       Ах, точно, Берк ждет его в лодке с улыбкой на лице. — О, салага.       Берк протягивает руку, и Гарретт принимает ее, позволяя усадить себя в лодку. С этой частью он знаком.       Гарретт только наполовину слушает, что говорит Берк. Слишком занят, рассматривая пейзаж и пытаясь понять, где они находятся. Плывут вдоль какой-то реки, поскольку в лодке, но он не может определить, где именно.       Он никогда не общался с Берком близко, да никого тот к себе и не подпускал, но Гарретту знаком этот тип личности, и он почти уверен, что Берк, исходя из того, что он знал об этом человеке, возненавидел бы себя такого, какой сейчас. Гарретт наблюдает, как все больше и больше странных синих бабочек приземляются на маршала.       Волна жалости захлестывает, когда он ненадолго проникается пьяными бреднями Берка об успехе и разочаровании в жизни. Это заставляет его задаться вопросом, почему так много людей, которых он встретил, разочарованы тем, что жизнь может предложить им. Конечно, она не идеальна, но и не настолько плоха. Над хорошими вещами в жизни стоит работать, и для них не нужно быть знаменитостью или лучшим в чем-либо. — Мне очень жаль, — говорит Гарретт Берку, глядя тому прямо в глаза. — Мне жаль, что твоя жизнь не сложилась так, как ты бы хотел, но игнорировать мир вокруг, затеряться во Блажи - не выход. Блажь не исправит ничего. Проблемы по-прежнему будут преследовать тебя.       На мгновение кажется, что Гарретт достучался до Берка, но затем лицо мужчины снова разглаживается, и неадекватная улыбка человека, словившего приход от наркотика, возвращается. — Понимаешь… если это наша жизнь, тогда в чем же смысл?       Гарретт так много хочет сказать, но никак не может обличить свои мысли в слова, а затем маршал снова начинает говорить, и этого всего слишком много, Гарретт не может сосредоточиться. Лодка причаливает к берегу, а Берк выбирается из нее и уходит. Гарретт собирается с последними силами, чтобы последовать за ним.       Внезапно его видение становится белым, мир накренился, и он выходит из Блажи в пустое поле, где только полная луна освещает мир вокруг. Посмотрев вниз, он видит, что стоит босиком и одет в одни лишь джинсы, в которых заснул, хотя те насквозь вымокли чуть ниже колена. Как долго он уже бродит снаружи в оцепенении Блажи?       Слышен лай, и кто-то зовет его по имени, но ясность длится недолго, он снова там.       «Не верь Блажи», — приказывает ему голос Уайтхорса. — «Доберись до маршала».       Гарретт неуверенно продвигается вперед в высокой траве. Он видит Берка, выхватывает взглядом кованые ворота с облупившейся белой краской.       «Поторопись! Не дай маршалу пройти через ворота».       Он пытается заставить себя идти быстрее, но грязь мешает. Та словно пытается засосать ноги и остановить его.       «Выведи маршала! Его нужно спасти!»       Ворота со скрипом распахиваются, и в затылке Гарретта срабатывает сигнал тревоги. Каким-то образом он игнорирует цепляющуюся грязь и идет быстрее, протягивая руку, когда Берк оказывается в пределах досягаемости. — Оставь его, — требует Фейт откуда-то сверху, но это больше похоже на отчаянную просьбу. — Оставь его!       Ему неприятно игнорировать страх в ее голосе, но именно это он и делает. Гарретт хватает Берка.

***

— Ты молодец.       Гарретт просыпается и видит, что Трейси светит ярким светом ему в лицо, чувствует, как кто-то крепко сжимает его руку в своих больших ладонях. Крики Берка набатом отдают в черепе Гарретта. — Боже! Трейси! Тащи сюда шприц!       Девушка подрывается, Гарретт поворачивает голову налево, и видит, как шериф удерживает Берка, а Трейси пытается поставить маршалу укол, но тот сопротивляется и набрасывается в ответ. Давление на его собственную руку усиливается, слышно, как стул с силой царапает плитку, а затем Берк подскакивает, и Уайтхорс достает пистолет. — От Блажи так просто не избавиться.       Берк умоляет, но Гарретт уже видел все это.       «Не верьте ему», — хочет сказать Гарретт. — «Он слишком долго пробыл во Блажи, он убьет Верджила и впустит культистов».       Берку не делают укол, а просто дают упасть обратно на койку. — Зря его сюда притащили, — говорит Трейси шерифу.       За исключением того, что маршала больше некуда было привести. Гарретт хотел бы, чтобы Блажь не вызывала у него такого сильного отходняка, поскольку многое надо сказать прямо сейчас, но никто не собирается слушать его в таком состоянии или проявить достаточно терпения, чтобы хотя бы попытаться.       Игнорируя спор между Трейси и шерифом, Гарретт поворачивает голову направо и видит, что Джон наблюдает за разворачивающейся сценой с абсолютно равнодушным выражением лица. Облегчение переполняет Гарретта. Он аккуратно сжимает руку, что не отпускала его все это время, и пытается хоть как-то передать, насколько плохая идея оставлять Берка без присмотра. Если ничего не предпринять, тот очень скоро станет опасен.       Джон приподнимает бровь, хотя, кажется, все же улавливает суть. — Девушка почти права, — говорит Джон Уайтхорсу, но не сводит глаз с лица Гарретта.       Трейси смеется, но это мало похоже на смех облегчения. — Не могу поверить, что Сид - единственный, кто согласен со мной. — Я сказал «почти права», а не «права полностью». Есть разница, — отзывается Джон, наконец, отводя взгляд от Гарретта. А он бы и рад сейчас вставить ремарку в виде старого каламбура про «только «почти мертв»», но, понимая, что его рот никак не хочет слушаться, придется довольствоваться этим лишь в своей голове. — Ваш маршал долгое время провел во Блажи, ему нельзя доверять.       Уайтхорс вздыхает. — И что ты предлагаешь нам тогда делать? Запереть его? — Не вижу причин так не делать. Мы в тюрьме. Тут много свободных камер, — когда шериф не отвечает, Джон разочарованно выдыхает. — Я видел, как люди завязывали с Блажью. Даже если кажется, что он полностью избавился от токсинов, Фейт все равно будет его контролировать. Не спрашивайте меня, как это работает, я никогда не интересовался. Все, что я знаю - это часть условий, которые она ставит перед определенными… избранными. — Просто это не кажется мне правильным.       Гарретт наблюдает, как Джон переводит взгляд с шерифа на Берка, оценивая состояние маршала. — Какое-то время с ним все будет хорошо, но если вы не верите мне, то спросите Гарретта, когда он отойдет. Он скажет то же самое.       Обсуждение окончено и все покидают комнату, а Джон снова смотрит на него. — Спасибо, — шепчет Гарретт, когда удается заставить свой рот сотрудничать.       Джон отодвигает стул и садится к нему на кровать, все еще сжимая руку, словно если отпустит, то Гарретт может исчезнуть. — В следующий раз, когда отправишься бороздить поля Блажи, не забудь предупредить меня заранее. — Договорились.       А потом Гарретт отключается.

***

      Утром, когда его окончательно отпускает, он говорит шерифу Уайтхорсу, что согласен с Трейси и Джоном, и что Берк должен быть помещен в камеру под наблюдение, пока он не разберется с Фейт.       Через пару часов маршала запирают. Мужчина настолько не в себе, что даже не замечает, как Гарретту на самом деле жаль. Но он не может рисковать, ведь знает, что Фейт будет манипулировать Берком, а тот убьет Верджила и позволит культистам захватить тюрьму.       Если повезет, Берку не придется находиться в таком положении слишком долго.