Непоправимое.

Хорошая любящая семья? Он действительно так думал? Стас с удовольствием проглотил бы собственные слова, потому что эти люди, хоть не носили фамилию Хиллс, но в тоже время умели виртуозно давить на самые болезненные точки. Видимо плохо он изучил родословную Доминика, в основном залипая на его фотографии. — Мы лишь сводные братья, папы у нас разные, — просветил улыбающийся Майк, испепеляя Стаса взглядом. — Заметно, правда? Стас кивнул. Конечно, заметно. Доминик огромного роста, с копной густых чёрных волос, а этот омега мало того, что гораздо ниже, но ещё и натуральный блондин. Брови подкрашены, иначе лицо совсем бы слилось. Стас снова дёрнулся. Вот о чём он думает? Что за глупости? — Вы не кажетесь очередным охотником за богатеньким, влиятельным альфой, — высказал своё мнение Клаус, и его серые глаза потемнели, предвещая грозу. — Да он не такой! — взволнованному Патрику удалось вставить слово, розовые волосы смешно качались из стороны в сторону. — Я же вам рассказывал. Другу явно было неудобно. Он, то краснел, то бледнел и почти постоянно дёргал Майка за свободную руку, но всё было бесполезно. Семья нарочно заманила Стаса в своё логово и просто так не отпустит — это казалось очевидным фактом. — Господи, за что? — Стас прикрыл глаза. Про него напрямую докладывали информацию. Захотелось не кофе, а лучше что-нибудь покрепче. Он откинул мешающую прядь, и сердито взглянул в смеющиеся глаза Майка. — Что вы хотите услышать? Что знакомство вышло совершенно случайным? Что не я сделал первый шаг? Что не знал, как правильно себя вести? Что вспылил и облажался? Что? Стас уже почти кричал и никак не мог остановиться. Вся накопившаяся за это время боль вылилась на незнакомых людей, которые внезапно оказались родственниками тому, кто в последние несколько недель, занимал все его мысли. — Мы хотим услышать правду, — Майк явно командовал в этой семье, потому что Клаус лишь накрыл ладонью руку мужа, поддерживая. — Тебе настолько сильно нравится Доминик? Значит все в курсе, что Стас сглупил, иначе бы не стали задавать подобные вопросы. Доминик им рассказал? Неужели в этой семье принято делиться такими личными подробностями? Патрик нарочно или нет, всё равно подставил его и сейчас, Стас не знал, чего ждать. Сказать, что сам первым сделал шаг назад? Или сказать, что очень сожалеет, что просчитался и поспешил с выводами. Психолог недоделанный. Стас совершенно растерялся. Впервые сердце и разум пошли вразрез друг другу. Он ведь не такой. Правда? И всё равно желание рассказать о своих чувствах перекрыло страх. Покраснев, он почему-то начал заикаться. Куда только девалась его напускная бравада? Злость слишком быстро испарилась, сменяясь волнением. — М-м-мне Доминик, вроде как н-нравится, — выдавил он, окончательно смущаясь. — Только вопрос н-не уместен. Какое вам дело до этого? — Нам никакого, — лицо Майка приобрело совсем другое выражение, взгляд потеплел, — а вот ему наверняка приятно услышать. В груди у Стаса загрохотало так сильно, что он не расслышал окончание фразы, потому что почувствовал, а затем и увидел Доминика расслабленно прислонившегося к двери. Высокий, одетый в очередной шикарный костюм, он сложил руки на груди, ещё сильнее подчёркивая отличную фигуру. Стас из другого мира полжизни бы отдал за подобную крутость. Вот почему некоторым настолько везёт с генофондом? Всё подстроено нарочно? Сколько времени Доминик там стоял? Зачем? Много вопросов промелькнуло в голове Стаса, когда они пересеклись взглядами. Жар волной прокатился по телу. — Доминик, дорогой, проходи, — Майк встал, и на правах хозяина провёл гостя к единственному свободному месту, волшебным образом оказавшемуся рядом со Стасом. — Мы очень счастливы, что ты к нам заглянул. Говорят, в последнее время ты очень занят? — Дела требуют моего присутствия на севере страны, но я не мог отказать своему любимому брату, — Доминик улыбнувшись, склонил голову в сторону Майка и поцеловал его в щеку. Так естественно, что Стас вновь почувствовал свою ущербность. Ему никогда не стать членом такой вот дружной семьи. Прожив достаточно много времени и прекрасно ощущая фальшь, сейчас он точно мог сказать, что они не играли, а действительно радовались присутствию друг друга. Если бы не единственное чужеродное существо, сидевшее за этим столом — Эрик. Они явно сплотились против него, подстроив встречу, и теперь Стас совершенно растерялся. — Всё в порядке? — спросил Доминик, присаживаясь рядом и замечая, что он жутко нервничает. — Если хочешь, я могу пересесть. «Лучше тебе вообще уйти. А может, и мне стоит поскорее сбежать из этого цирка», — думал Стас, но в действительности лишь пожал плечами: мол, сам решай, мне плевать. Краснота постепенно сменилась бледностью, кровь отлила от лица. Волнение перешло на новый уровень. В голове ещё слышались отзвуки собственного жалкого признания, и теперь Стас злился сам на себя, что так легко попался в ловко расставленную ловушку. — Чтобы ты знал, я здесь не причём, — решил оправдаться Патрик. — Не знал, что они его пригласят, — он кивнул головой в сторону родителей. — Малыш, — Клаус скорчил болезненную гримасу, продолжая успокаивающе поглаживать мужа по руке. — Ты просто послужил катализатором, чтобы прояснить всю эту ненормальную ситуацию. Патрик начал тихо ругаться, а рядом сидящий брат, его успокаивать. Театр абсурда. Как же Стасу это надоело. Его затрясло. Он ощущал столько всего разом, что на секунду, захотелось вовсе лишиться чувств. Сколько можно лезть в душу? Они что, подростки какие-нибудь? Могут же просто поговорить. Хотя после такой подставы Стас вообще расхотел разговаривать. Он сидел рядом с Хиллсом и думал, что очень соскучился, и мечтает просто дотронуться, чтобы заглушить инородный тактильный голод, и в тоже время жутко злился, потому хотел оказаться на другом конце света, лишь бы не видеть этого альфы. — Твои любимые пирожные, — Доминик совершенно не догадываясь о его мысленной катастрофе, подвинул блюдо заполненное разными десертами. — Вот тот с кремом кажется очень вкусным. Попробуй. Стас разглядывал тарелку и всё никак не мог осознать, что его предпочтения в еде вообще кому-то интересны. Он действительно обожал самые обычные пирожные с кучей крема, но Светка вечно сидела на диете, а парням было глубоко плевать, что именно он любит. Да ещё эти дурацкие розочки с кремом выглядели так по-девичьи, что он стеснялся признаться. Зато здесь всё это оказалось совершенно неважным. Доминику хватило всего одного раза, чтобы запомнить. — Спасибо, — Стас с благодарностью взял пирожное и, смакуя, откусил маленький кусочек. Какой это был восхитительный вкус, он даже тихонечко застонал от удовольствия. За столом тут же образовалась пауза. Стас удивлённо покрутил головой, пока не увидел тёмный пугающий взгляд, которым наградил его Доминик. Вот идиот. Так вести себя перед альфой. Стас дал себе мысленного пинка. — Простите, — тут же извинился он, даже не подумав огрызнуться. Вот до чего докатился. Пирожное было положено обратно, а сам Стас уткнулся носом в тарелку, не зная, что делать дальше. — Эрик, дорогой, расскажи немного о себе, — предложил беременный Марик, видимо надеясь разрядить обстановку, но Стас успел поймать предупреждающий взгляд Майка направленный в сторону Доминика и разозлился. Значит очередная игра? Не дурак всё понял. — А разве мистер Хиллс не собрал на меня всю интересующую вас информацию? — он старался, чтобы слова не сочились ядом, но судя по вытянувшимся лицам напротив, получалось плохо. — Спросите досье. Думаю, он с удовольствием поделится. Правда, Доминик? Альфа лишь снисходительно ухмыльнулся и медленно отложил приборы. Его что, вообще ничем не пробьёшь? Стас в очередной раз испытал странное ощущение азарта. Только рядом с Домиником его жизнь начинала играть яркими красками, даже когда случались такие конфузы, как этот. — Конечно, мой хороший. Если хочешь и тебе дам почитать. Интересуешься? Могу предоставить даже своё, — альфа осторожно взял его за руку и поцеловал запястье. Прямо туда, где зашкаливал пульс. Стаса подбросило. Мало того, что его никто и ни когда не называл «мой хороший», так ещё и поцелуй. Мягкие горячие губы, целомудренно прикоснувшиеся к коже, показались самой откровенной лаской, заставившей лицо ярко вспыхнуть. — Румянец тебе очень идёт, — как бы между прочим заметил Доминик, а Майк, увидев, как исказилось лицо Стаса, дабы избежать конфликта, тут же пригласил всех немного прогуляться. — У меня новый садовник. Не хотите посмотреть? — предложил он. — Ты, Доминик спрашивал про гортензии. Я могу показать. Альфа странно дёрнул плечом, будто немного смутился, а Стас вспомнил про свою дурацкую просьбу узнать название тех цветов. Неужели его слова восприняли всерьёз? Вот это поворот. Похоже, что о нём не только заботились, но и внимательно слушали. Ситуация обескураживала. Тогда зачем был весь это спектакль с нарочным игнорированием, длившимся несколько бесконечно длинных недель? Неужели, чтобы Стаса зацепило? Доминик Хиллс оказался отменным психологом. Он виртуозно забросил удочку, а нелепый омега, показав свой ершистый характер и думая, что прав, сам попался на крючок. Его попросту обдурили. Вот это подстава. Разволновавшись, Стас первым вскочил из-за стола, не позволив Доминику поухаживать. — Прости меня, — Патрик нагнал его уже у выхода. — Не знал, что мои интриганы затеют подобное. — Мог бы предупредить, — Стаса в данный момент не интересовали все эти разборки. Сделанные в голове выводы не принесли ничего, кроме растерянности. — Я что, похож на подопытную свинку, чтобы так со мной обращаться? — Нет-нет, конечно. Что ты, — Патрик даже подпрыгивал от нетерпения. — Просто Доминик так давно искал себе пару и твоё появление было, скажем так… очень… Очень неожиданным. — Я не нарочно. Я не знал, — Стас остановился перед клумбой, затылком чувствуя взгляд идущего следом альфы. — У нас всё равно ничего не получится. Мы действительно слишком разные. Ты же понимаешь. — Почему сразу разные? — Я обычный офисный планктон, а он будущий правитель. Не чувствуешь разницу? — Стас пытался говорить как можно тише, но всё равно предполагал, что их разговор прекрасно слышен виновнику всех его бед. — А мне казалось, ты довольно самодостаточен, чтобы запариваться о подобном, — друг явно выбрал другую сторону и Стас замолчал, понимая, что не выиграет в этом споре. К тому же другие члены этой прекрасной семейки подошли слишком близко. — Я могу украсть твоего спутника? — улыбающийся Доминик распространял вокруг себя ауру уверенности, потому Патрик просто не мог отказать. Стаса повели вглубь сада, пока за спиной Майк рассуждал про гортензии и их сочетание с розами. — Как ты себя чувствуешь? — голос альфы странно изменился, понизившись до мягкого хищного урчания. Словно большой дикий кот. Опасный, красивый и жутко раздражающий. — Мне показалось, что в нашу последнюю встречу, тебе немного нездоровилось? Стас упрямо поджал губы, стараясь ненароком не выдать что-нибудь глупое. Хватит, наговорил уже. — Всё в порядке, — выдавил он и отвернулся, делая вид, что его жутко заинтересовали знакомые цветы на ближайшей клумбе. — Не стоит волноваться. — Тебе очень идёт этот костюм. Отлично выглядишь, — Доминик раз за разом забрасывал удочку, чтобы вывести на разговор. Стас держался изо всех сил, но и альфа не отступал. — Вообще, я хотел сказать, что твоё сегодняшнее признание, очень важно для меня, — внезапно его горячая ладонь осторожно легла на руку, вынудив Стаса вздрогнуть. Он не знал что сказать, впервые растеряв весь свой запал. Мужчина из прошлой жизни никогда бы не связался с человеком подобного положения и пола, но в этом мире действовали совершенно иные правила, поэтому Стас с ужасом понимал, что меняется. — Тогда, я был неправ. Прости, — признание далось до странного легко. — Мне, казалось, что так будет лучше. А потом… — Стас замолчал, не зная, как правильно донести до альфы свои чувства. Сказать, что сожалеет? Так ведь сам прогнал. Сказать, что признание вырвалось случайно? Тогда ложь лишь наберёт обороты. Придётся вечность сокрушаться о случившемся и ругать себя? — Я понимаю, потом, ты просто испугался, — Доминик внезапно остановился, чем вынудил Стаса встать рядом и поднять голову. — Не надо меня бояться, Эрик. Слышишь? Я сделаю всё, чтобы тебе было комфортно, даже если это идёт вразрез с моими собственными планами. Они встретились взглядами и Стас пропал. Куда-то исчез сад, люди, звуки и ароматы цветов. Глаза — это действительно зеркало души, а в глазах Доминика отражалось столько всего, что стало дурно. Нежность, привязанность, желание, и даже больше. Альфа не врал и не играл. Он открыто выражал свои эмоции, которые подхватили ещё растерянного Стаса словно водоворот и увлекли за собой. Ведь Стас правильно понял: ему предлагали выбор? Даже после того, как он так некрасиво повёл себя, прогнал, наговорил гадостей? Вот это самоотверженность. Или это была не она? Нервничая, Стас принялся теребить рукава пиджака, думая, что в такую хорошую погоду он зря послушался Эрика и надел этот треклятый костюм. — Я не боюсь. Просто до конца не понимаю, зачем тебе это? Ты же видишь, мы из разных миров. — Вижу, — Доминик смотрел внимательно и как-то вдумчиво, словно знал гораздо больше, чем говорил. — Мне просто интересно, а из какого мира ты?