Весеннее обострение

      Я, если честно, и не помню, когда это началось. Всё было так спокойно, и, как бы клишированно ни звучало, ничего не предвещало беды.       Тем не менее я начал неоднократно ловить себя за рассматриванием чужого тела на тренировках и постоянными мыслями о том, как хорошо было бы это самое тело закрыть от мира в объятьях и не показывать. Никому и никогда.       И всё было бы хорошо, если бы не было так, как есть, потому что обладателем этого тела являлся не совсем совершеннолетний Итадори Юджи, который, между прочим, приходился мне учеником.       Такой расклад событий, конечно, не входил в мои планы. Честно сказать, в них не входило абсолютно ничего, кроме бесконечных заданий от начальства и тренировок со студентами, но эта ситуация слишком ярко контрастировала на фоне с вышеперечисленными.       На взаимность с его стороны я не смел и надеяться, а даже если бы и получил подобную, то вряд ли смог бы принять. В конце концов, абсолютно по-взрослому рассудив, что, если закрыть глаза на проблему, она решится как-нибудь сама собой, продолжал жить абсолютно беспечно. Ну, до поры до времени.

***

      Был тёплый весенний вечер, солнце почти зашло за горизонт, омывая округу алым светом.       Мы с первогодками только что закончили задание, изгнав проклятие второго ранга. Ну, как "мы"? Я в здание, а по совместительству обиталище нежити, решил не лезть. И отнюдь не ввиду лени, а из самых искренних побуждений научить студентов шаманскому искусству я предоставил им возможность справиться самостоятельно. Справедливости ради, стоит отметить, что с проклятьем они разделались вполне успешно, лишь Юджи где-то отвлёкся и заработал рассечённое плечо. За это, уже выйдя из здания, он начал выслушивать укоризненные речи Нобары и получать сочувствующие взгляды от Мегуми.       После задания я обещал устроить очередную экскурсию, которые, казалось, менее культурно просвещённой части нашей команды не могли надоесть никогда, но, видимо, её придётся отложить.       Мой взгляд неприлично долго задерживался на лице пострадавшего ученика. Осознав это, я поспешил отвести взор, но внезапно появившееся першение в горле привело к естественной реакции – лёгкому покашливанию.       В одно мгновенье на меня накатила вселенских масштабов слабость, а кашель стал громче и учащённее. Гортань нещадно раздирало что-то инородное, но в то же время кровное, почти родное. Я чувствовал это почти на физическом уровне, уже начиная сомневаться в нормальности происходящего.       Прервавшись в выплёвывании собственных лёгких и опершись о стену за моей спиной, я тут же потянулся рукой к подбородку, на который из моего рта уже успело что-то вытечь.       Я как-то запоздало подумал о первогодках, что все ещё находились в метрах пяти от меня. Резкая смена моего состояния быстро привлекла внимание студентов, которые без должного надзора с моей стороны уже намеревались начать третью мировую. – Годжо-сенсей? Вам плохо? – это был...Мегуми? Да, Мегуми.       Расстояние между мной и учениками сократилось, кажется, до метра. Думалось, пусть не на редкость, но туго.       Я опустил глаза и, усиленно пытаясь сфокусировать взгляд на двоящейся картинке, увидел кровь на своей ладони. Похоже, падения в бессознательное состояние мне не избежать. – Годжо-сенсей! – а это был голос...

***

      Очнулся я уже в кабинете Иери, хотя кабинетом это можно было назвать с натяжкой. Мысли беспорядочно всплывали в сознании, голова гудела от непонятного шума, а горло болело от недавней попытки вывернуть его на изнанку. Недавней ли? Сколько времени я здесь нахожусь? Что с Юд...?       Новый приступ кашля привлёк внимание директора Яга и Сёко, нахождения которых в комнате я сначала не заметил. А зря, возможно, смог бы придумать себе какое-никакое оправдание, хотя кого я обманываю: предусмотрительность и я – слова несовместимые.       Кажется, они что-то бурно обсуждали до того, как я заявил о себе, потому что недавний шум в комнате, который я никак не мог разобрать спросонья, сошёл на ноль, и два встрепенувшихся взгляда мигом устремились на меня.       Тишина, такая густая и вязкая, словно дёготь, почти ощущалась пальцами, наполняя пространство и дыхательные пути, которые, кажется, уже были заняты чем-то другим. Нестерпимо захотелось открыть окна, но, к несчастью, их в комнате не было. – Хэй, – вставая со своего ложе, которое, если честно, всегда напоминало мне разделочный стол из какого-нибудь ужастика, сказал я охрипшим голосом и помахал рукой, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – О, Сатору, ты уже проснулся, – обычно спокойная пользовательница обратной техники сейчас говорила немного нервно. – Ага, - прочистил горло кашлем. Лучше не стало.       Яга, только прекративший перепалку с врачом, молча посмотрел на Годжо и поспешил выйти из комнаты. Значит, диалог со мной будет вести не он. Сомнительный повод для радости. – Как дела? К тебе недавно должны были отправить Юджи. Ему слегка досталось на последнем задании... – Он в порядке, но на твоём месте я бы беспокоилась за себя, – сказала, как отрезала. – Ой, да ладно тебе, расслабься. И вообще, что у вас за постные рожи такие? Смотреть тошно, аж плакать хочется. – И даже сейчас ты не хочешь быть серьезным, – со вздохом сказала Сёко. Теперь ее лицо сменилось с обеспеконного на уставшее.       Я все ещё стоял у "разделочного стола", когда Иери, сократив расстояние между нами, заняла место напротив от меня, опершись о такой же, стоявший по соседству: – Ханахаки бьё. Годжо, ты побил собственный рекорд: так вляпаться – это надо уметь.       Я стоял, словно громом поражённый. Так вот оно что? Диагноз недавно, как бы иронично ни звучало, расцветшего вируса был знаком каждому жителю Японии и в более подробном представлении не нуждался. Значит, дела действительно плохи. – Спасибо, мэм, – девушка окончательно убила мое настроение. Хотя можно ли убить что-то мертвое?       Я бы и дальше предавался философским думам, но уже знакомое першение в горле и последующий кашель прервали мои размышления.       Сёко стояла, не пытаясь помочь, потому что знала – бесполезно. Она молча наблюдала за мной, пока я, откашлявшись, выплюнул на руку лепесток неизвестного мне цветка.       Округлый и оранжевый, он был похож на маленькую звёзду, такую обжигающую, как солнце, как он...в горле снова заскребли кошки. – Позволишь? – женская рука, туго обтянутая резиной, приблизилась к моей ладони.       Немного нехотя, ревностно, но я все же отдал его. В конце концов, эти самые лепестки я наверняка ещё успею возненавидеть всем своим существом. Но это будет потом. – Тагетес..., – сказала она задумчиво, явно что-то обдумывая, и, уловив мой озадаченный взгляд, слегка улыбнулась и пояснила, – бархатец. – Вот оно как, – теперь улыбнулся я, понимая, как сильно они ему подходят.       Цветы в моих лёгких такой наглости терпеть не стали и пустили, казалось, с десяток новых корней, все крепче засидая в органе дыхания, на что последовала и моя реакция в виде кашля. Дышать стало труднее, но в обморок я больше падать не намерен. По крайней мере, сейчас.       На руке появилось ещё несколько лепестков, которые я, отдышавшись, выкинул в ближайшую мусорку под внимательным взором Иери. – Ты так не долго протянешь, – говорит очевидное, скорее чтобы заполнить тишину, правда, сейчас я бы не отказался от возможности помолчать, – Яга за тебя беспокоится, – трёхсекундное молчание, – я тоже. – Я справлюсь, можете не трястись. Разве я не сильнейший? И вообще, мне кажется, я уже порядком задержался, работа не ждёт.       Я уже собирался уходить, когда меня догнал голос врача, которая тоже направилась к выходу: –Что-что, а она подождёт точно. Директор дал тебе отгул, пока не придёшь в норму, – остановилась возле меня. – А другой вариант развития событий он решил не рассматривать? – я правда не хочу давить на больное, просто настроение соответствующее. – Во-первых, нет. А во-вторых, звучит как-то пессимистично, не находишь? – она отвела бедро в бок и улыбнулась уголками губ. Мой юмор всегда был странным и неуместным, но Сёко он нравился. – Скорее реалистично, – сказав это, я снова направился к выходу.       И тут я, уже пройдя чуть влево и коснувшись двери, что вела в коридор, прямо в спину получил: – Когда будешь идти, постарайся не встречаться с Юджи. Тебе это на пользу не пойдет, да и первогодки ужасно перепугались в тот раз, думаю, дважды этому лучше не случаться.       Сказав это, она направила на меня заинтересованный взгляд, видимо, ожидая реакции на свои слова. И, ох, она её получила: я подавился воздухом и секунд пять молча открывал рот, словно рыба, прежде чем произнести: – Откуда ты..?       Сёко, явно удовлетворившись произведённым эффектом, вместо ответа, показала раскрытую ладонь, на которой все ещё лежали рыжие лепестки бархатцев.

***

      Я думала, стоя на деревянном балконе и докуривая сигарету. Хах, увидел бы мой меланхоличный вид Сатору – точно бы что-нибудь съязвил. Он ушёл уже около часа назад, но осадок остался. С ним всегда так.       Директору об амурных делах своего бывшего одноклассника я решила не докладывать, справедливо полагая, что у Годжо, вопреки всем устоявшимся о нём слухам, есть голова на плечах. Да и не маленький он, сам справится.       Прогоняю из головы отнюдь ненужные мысли, со вздохом тушу сигарету, от которой остался лишь фильтр, и иду обратно на рабочее место - дописывать отчёт. Прибавил же ты мне работы, герой-любовник.