Книжный лис

Уже несколько минут Шэнь Цинцю сидел с таким лицом, словно обдумывал ход в игре го, от которого зависело шесть из девяти его хвостов. Но на самом деле перед ним был просто стол с едой. Ладно, не просто все это было. К этому недоразумению больше подходило определение "пир". Все тарелки с едой едва ли помещались на маленьком столике. – Так, почему ты столько наготовил? – Цинцю даже не знал с чего начинать: благодаря своему совершенствованию он мог позволить себе инедию, а тут ему вдруг предлагают столько всего и разом. – Я не знал, что Вы предпочтете, – Ло Бинхэ, а именно так беспризорник представился, виновато опустил голову. Неловкое молчание прервал звук шагов по деревянному полу, а после из ниоткуда появилась молодая девушка немногим старше Ло Бинхэ. – Мастер! Мастер! Я чую сильную энергию Ян, кто-то снова заблудился в лесу! – высокая причёска девушки почти распалась: одна косичка, которую не держала заколка, в отличии от другой, закрепленой, мирно покачивалась не смотря на быстрые движение юной девы. Да и весь её вид казался...призрачным и потусторонним. – Нин Инъин, не мелькай перед глазами. Я уже знаю, вот он сидит, – с одной стороны лис Шэнь был рад появлению кого-то третьего, даже если это нюйгуй*, с другой же стороны почему именно нюйгуй. – О! Так это ты, – девушка, не зная стыда, стала пристально разглядывать нового знакомого. Медленно доводя мальчика до той точки смущения, когда вокруг мало что замечаешь. Под этот шумок Шэнь Цинцю начал есть. – Мастер, а давайте его оставим! Нин Инъин он нравится, – запорхал призрак теперь вокруг лиса, пока Ло Бинхэ смотрел на абсолютно пустой стол: в чашах не осталось и кунжутного семечка. При этом лорд Шэнь сидел так, словно он тут вообще ни при чем. – Нин Инъин точно нюйгуй? Ло Бинхэ ведь мужчина, – заметил мастер, а дева ненадолго застыла с невероятно сложным выражением лица. Как вдруг она выдала: – Так какой же он мужчина? Он – ребёнок! Это не считается! – Ло Бинхэ аж осунулся, а вот Цинцю тихо спрятал усмешку за веером. Мальчику можно было навскидку дать около четырнадцати; в таком возрасте юноши могут быть довольно нежными и принимать близко к сердцу сомнения в собственной зрелости. Тем более, что сказала это старшая девушка с недурной внешностью. – А знаешь, этот мастер с тобой согласен. Но тогда вся ответственность за него ложится на твои плечи. Возможно, Ло Бинхэ хотел было возразить, что у призраков вряд ли есть чувство ответственности, но решил пока что отыграть статичный фон. Шэнь Цинцю после завтрака уже не так сильно хотел выгнать мальчонку взашей с пика, а то, что он вдруг приглянулся его любимице Нин Инъин, вызвало некоторый академический интерес у старого лиса. В итоге пришлось его оставить. Но уже к вечеру Шэнь Цинцю понял, что не представляет чем занять этого ребенка. Тот, конечно, нашёл себе весьма увлекательное хобби: пристально рассматривать Шэнь Цинцю и каждые полчаса увеличивать в своих глазах трепет и обожание к этому существу, но вот самому лису это абсолютно точно не нравилось. Так и хотелось бросить в него книгой с воплем: " Я уже пятый раз читаю одну и ту же строчку и ничерта не могу понять из-за тебя, мелочь!" Но пока что держался. Копировать свитки, что он изначально и предполагал делать, он не мог. После третьего испорченного листа его терпение лопнуло. – Малец, ты грамотный? – Цинцю все же отложил книгу. – Моя покойная матушка пыталась научить меня читать. Этот знает немного иероглифов. С того вечера Шэнь Цинцю начал обучать мальчика. Нельзя сказать, что занимался он этим с доброй руки, нисколько. Во-первых, так он развеивал собственную скуку, во-вторых, целью было приобретение собеседника хотя бы на треть столь же образованного, как и его старый учитель, и в-третьих – академический интерес. С последним лорд Шэнь не до конца мог разобраться. Возможно ли, что нюйгуй начала меняться под влиянием этого старого лиса, и поэтому спокойно отнеслась к мальчишке, или с ним самим было что-то не так. Лето сменилось осенью, осень начала сменяться зимой; Ло Бинхэ учился много и усердно под чутким контролем своего наставника, а ещё занимался немногочисленным хозяйством. В тот день Шэнь Цинцю по обыкновению ушёл в город, но ни вечером, ни на следующий день так и не вернулся. Нин Инъин, единственная с кем помимо учителя мог поговорить Ло Бинхэ, тоже беспокоилась. В привычках лиса не было импульсивных решений, да и в сути своей он был слишком домашним существом. Поэтому дети сидели на пороге дома в ожидании его скорейшего возвращения. Снег медленно засыпал подметенные дорожки, а бамбуковый лес, скованный коркой инея, казался юноше дворцовой стеной, которая защищала их и местную нежить от опасного внешнего мира. В какой-то степени Ло Бинхэ понимал, почему тут все жили в мире: у них был мастер Шэнь, который их точно защитит, если это не удастся бамбуковой стене, а особых причин для внутренних расприй в таком уютном месте просто не было. Он выдохнул – густой пар закружил перед его лицом. Рядом безостановочно журчал девичий голос, но Бинхэ не мог сконцентрироваться на том, что дева ему говорила. Зато он прекрасно услышал треск снега и чужие тяжёлые шаги. Девятихвостый лис в своих одеждах цвета цин лишь на секунду остановился... перед тем как упасть без сознания в нескольких метрах от собственного дома. – Учитель! – юное сердце грозилось сломать не одну пару ребер, когда тот увидел падение своего наставника. Всегда сильный и гордый лорд Шэнь сейчас был беззащитен и неспособен даже на то, чтобы оставаться в сознании. За ним шлейфом на снегу оставался след крови, а на теле было множество ран. – Учитель! Учитель, проснитесь! – в панике пытался привести наставника в чувство Ло Бинхэ. Но глаза того не открывались, а безмятежное лицо совсем не успокаивало. Он почувствовал, что мирные деньки были лишь сладостью, которой его дразнила судьба, перед тем как толкнуть в объятия голодной смерти. Мальчик был в отчаянии и даже не замечал, как прижимается щекой к груди старого лорда. Словно потерянный щенок он скулил, зовя учителя. – Тихо... не реви, – тяжёлая рука упала на мягкую макушку паренька, с отеческой небрежностью погладила по голове. – Учитель! Учитель, вы живы, – казалось, что счастью не было границ. Без стыда мальчишка сжимал в объятиях своего наставника, пачкаясь в крови и умываясь слезами. Помимо внешних ран, Шэнь Цинцю это прекрасно понимал и даже чувствовал, ему нанесли множество внутренних. И что-то он сомневался в том, что сам сможет их излечить. К тому же это нападение; не то чтобы он не знал, кто пустил на него гончих. Те даже не скрывали своих одежд дворца Хуаньхуа. Тот старик, видимо, совсем смерти не страшится! – Учитель? – ныне единственный ученик Шэнь Цинцю всё ещё иногда всхлипывал, несмотря на то, что его полуживой наставник со злости уже успел почти избить его веером, приговаривая: " Так хоть будет повод рыдать в два ручья! А до этого немедля рот закрой." – Бинхэ, – лорд Шэнь похлопал по краю кровати, и ученик поставил туда поднос: еда, которую готовил мальчишка, действительно заставила лёд в сердце девятихвостого лиса тронуться. Не зря говорят, что путь к сердцу лежит через желудок. Поэтому и сейчас аромат бульона с корнем лотоса значительно поднял его настроение. Он даже не заметил, как его губ коснулась улыбка. Но это заметил Ло Бинхэ, который нежданно-негаданно вернулся к привычке челом бить, видимо, движимый каким-то извращенным понятием о совести: – Учитель, простите этого недостойного ученика! Он ни на что не годен. Этот ученик не способен защитить учителя и бессилен против его ран. – С чего ты решил, что достоин прощения этого учителя? Все так и есть. Ты не владеешь ни боевыми искусствами, ни лекарскими знаниями. За что я должен тебя прощать? – Тогда накажите этого ученика за глупость, – парень вновь опустился лбом прям до пола. Шэнь Цинцю начинал чувствовать, как голову сжимает боль, приближающейся мигрени. Кажется, раньше было учить детей легче, или это старость? – Поднимись, Бинхэ. – Учитель должен наказать этого ученика. – С каких пор Бинхэ стал ослушиваться своего учителя? Немедленно поднялся, – что и следовало ждать: по щекам мальчишки беззвучно текли слезы. Что-то старый лис не припоминал, что бы брал в ученики мягкосердечную деву Ло. – Бинхэ, возьми в библиотеке ту книгу, которую тайком читаешь уже неделю, – паренька как холодной водой окатили, ведь он старался не выдавать того, что его интерес к боевым искусствам вдруг вырос. А тут его огорошили тем, что все в курсе всего. – И раз ты так просишь наказания: пятнадцать кругов вокруг дома. Достаточно, чтобы остудить твою горячую голову, – небрежно отмахнулся Шэнь Цинцю, отпуская юношу восвояси. И только когда тот вышел, наконец подвинул к себе поднос с бульоном. Рядом с Ло Бинхэ то пропадала, то через несколько метров появлялась нюйгуй, пока он прилежно исполнял своё наказание. Можно было задуматься, что призраки не умеют бегать, но Нин Инъин тут же ему объяснила, что наказан только он, и если она будет бежать рядом с ним, то это уже не будет наказанием. В некотором роде это имело смысл. После последнего круга Бинхэ посмотрел в окно: за плотной бумагой можно было рассмотреть силуэт девятихвостого лиса, в руках которого неожиданно вспыхнул огонёк, а прямоугольный свёрток сгорел. На самом деле Шэнь Цинцю не хотел никого привлекать к этому делу, особенно поднимать свои старые связи с школой, но не грешно ведь позвать к себе лекаря? Тем более никому кроме Му Цинфана он не мог довериться в этом деле. И даже не из-за уз братьев по оружию, а просто за неимением альтернативы. Даже если он был бывшим лордом пика Цинцзин, мастером Сюя, персоной, которую мог поддержать второй в рейтинге пик школы Цанцюн и его нынешний глава. Он не являлся человеком, и это факт. Стоит об этом узнать миру заклинателей, и можно искать место для своей могилы, если его сочтут достойным таковой.

***

Театр: Акт 1 Щенок: *наблюдает за силуэтом учителя через бумажное окно* Птичка: "Ты следишь за Мастером?" Щенок: "АА! Нет, нет, я не слежу за ним! " Волк: *проделал пальцем дырку в бумажном окне и наблюдает за учителем* Птичка: "Ты следишь за Мастером?" Волк: "Нет, Нин-шицзе, я смотрю пьесу." Птичка: "А мне можно посмотреть?" Волк: "..." Волк: "Найдёшь себе свою пьесу и смотри, пока не вылезет. А это моя пьеса." Акт 2 Хомяк: "Что-то шисюн Шэнь давно не заходил за новым томом романа. " Морская свинка: "Я могу ему передать." Хомяк: "Что-то случилось?" Морская свинка: "Он сказал, что все нормально, но попросил прийти. " Хомяк: "Так ты пошёл его мёртвую тушку хоронить?"