Книжный лис

Тело в его руках было таким лёгким. Только сейчас он заметил, как осунулся наставник: под глазами залегли глубокие синяки, весь он был слишком бледным, а вытянутая печать непривычно горела, откидывая красные тени на лицо. Не было времени разбираться, что произошло – девятихвостый лис был без сознания и не мог контролировать свою форму. Оборванные, местами прожженые, одежды цвета цин он не мог снять, но и в таком виде оставить учителя не мог, поэтому, укутав в свой верхний халат, взял его на руки и открыл Синьмо проход в пространстве. Единственный, кто точно мог помочь , находился сейчас на пике Цаньцао. Му Цинфан, когда проснулся не за рабочим столом, а в кровати, искренне предположил, что его день будет хорошим. Ага, как-то слишком наивно. Сначала его гоняли по всей школе, потому что глава Юэ себе места не находит, потом нужно было принять от Шан Цинхуа поставки трав раньше срока, потому что он снова куда-то уйдёт из школы. В общем, все весело и задорно настолько, что лекарь ждал и не мог дождаться, когда этот день закончится. Но в родном кабинете его ждала кипа бумаг, которые нужно было если не восстанавливать, то переписывать полностью. Не к слову вспомнился Шэнь Цинцю; много из этих манускриптов касались демонологии, поэтому не было бы зазорным отправить их старому лису, так как он делал это раньше, ведь по итогу многое ещё и редактировалось. Так вот, когда посреди его комнаты открылся портал, из которого вышел Ло Бинхэ с полу... почти живым шисюном, Му Цинфан решил его, подальше от греха, больше не вспоминать. Закрывал глаза Шэнь Цинцю, по последним воспоминаниям, в подземелье, но сейчас он явно находился не там. В месте, где он оказался, конечно, обстановка была не намного лучше, но это явно не Водная тюрьма. Жухлые, мокрые листья смешанные с грязью, деревья местами все ещё тлели, сохраняя главный цвет осени – горячее золото. – Плешивый старик, если захотел со мной поговорить, то мог ради приличия и явить свой лик народу, – девятихвостый лис с первого взгляда узнал этот лес – место своего первого преступления, которое в таком виде жило лишь в его памяти. Нужно быть глупцом чтобы не догадаться, чьих это рук дело. Мэнмо тут же появился рядом. В сравнение с прошлой встречей, теперь он хотя бы был похож на старейшину, даже одежды официозные заимел. – Не перестаю тебе удивляться, Лис. Я думал, что ты прихлопнешь мальчишку, как только узнаешь правду о его происхождении, но ты решил через него проявить свои амбиции. – Ближе к делу, – свои речи старейшина Мэнмо мог оставить для Ло Бинхэ, старого лиса же интересовала суть. – Ты ведь не для этого меня сюда притащил. Какое-то время демон снов молчал, мысленно решаясь, стоил ли говорить старому приятелю это. – Шэнь Цинцю, каков твой предел? – старейшине не давали покоя размышления полудемона, который вот-вот должен был стать единственным владыкой мира Демонов, касаемо его мастера. Он хотел сразу узнать, чего добивается Шэнь, чтобы в случае чего направить Бинхэ на правильную дорожку, желательно, параллельную с девятихвостым лисом. – Предел чему? Старик, не делай вид, что не знаешь о моем прошлом вдоль и поперёк. Мы оба знаем, что эти огарки леса – истинное обличие моей души. Мне бы не хотелось оказаться в подобном месте вновь. – Ты боишься принять то, что предначертанно тебе. – Конечно, а ты не боишься смерти? – Шэнь Цинцю жил уже не первый десяток лет, и все это время он бежал от смерти. Ещё в самом начале своего рождения, как хули-цзин, он получил искажение Ци. Обречённый на погибель, должен был сгореть заживо, но по какой-то причине сгорел лес и все его обитатели. Вероятно, что именно тогда он и истратил всю свою удачу, обменяв собственную жизнь на тысячи чужих. – Так что же ты хочешь? – Мэнмо действительно изучил разум девятихвостого лиса вдоль и поперек, не смотря на то, как эти воспоминания прятал и оберегал Шэнь Цинцю. Но он все ещё не понимал его мотивов. Зачем стремиться и бежать от смерти одновременно? – Хочу...– не то чтобы Шэнь Цинцю не задумывался об этом. Он просто плыл по течению, наверное, попутно пытаясь не умереть от нового изворота судьбы. Пока что, лис предполагал, что вернётся к должности Императорского Советника. Это уже делало его не последним человеком, а бонус с наследием должен был стать рычагом давления на нового Императора, если по доброй воли дело не пойдёт.– Хочу не говорить об этом с тобой. С этим высокоморальным контекстом на фоне чувствую подступающую старость.   Му Цинфан все ещё не знал, как реагировать на происходящее, даже если игнорировать воскресшего ученика его шисюна. Ло Бинхэ притащил его и своего учителя в Демонический мир, в какой-то особняк, и все время, пока лекарь пытался стабилизировать состояние лиса, этот ученик сидел на коленях, как адепт, принявший наказание. Кажется,  в прошлый раз, в храме Чжаохуа, он не был таким покладистым. Эх, шисюн Шэнь, будь так любезен, проснись и объяснись. Минуло несколько дней прежде чем хули-цзин открыл свои глаза. И тут же его встретил суровый взгляд лекаря. – Я не знаю, где ты достал это... я даже не могу понять, что это! Но, дражайший мой шисюн, постарайся это убрать из своих меридиан, как можно скорее, – это он о демоническом наследии говорит? До Шэнь Цинцю спросонья не до конца чётко все доходило. – Густая духовная энергия Инь, конечно, твоему врожденному ядру не очень мешает, оно даже, возможно, адаптируется под неё... Но золотое ядро такой нагрузки не выдержит. Уже сейчас Иньская энергия вытесняет духовную из твоих меридиан, а ты сам понимаешь, чем это грозит. Поэтому, как твой шиди, как лекарь, я настоятельно рекомендую избавиться от этой заразы... Уф-ф. Успел, – что именно успел сделать Му Цинфан, лис понял, когда дверь в покои тут же открылась, а на пороге появился Ло Бинхэ с кувшином воды. Значит, о его "недуге" знают только он и Му Цинфан. – Учитель, – уголки глаз полудемона покраснели, когда он увидел пришедшего в себя Шэнь Цинцю, но непонятно от гнева или от подступающих слез это было. Конечно, что из этого хуже, Шэнь Цинцю даже не представлял. Хозяин дворца Хуаньхуа был в панике: ответа от демонов не было, всех учеников, которых он отправлял на границу, вернули, в прямом смысле, по частям, а доверие кланов искаженного пути исчезло, как кольца на воде – все это грозило ввести дворец в кризис. Если не будет сделок с демонами, то не будет и денег, а как же вы прикажете жить в Цзянху без ляна в кармане? Кроме того, Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю исчезли вместе с большим количеством демонов, служивших дворцу Хуаньхуа. Хотя лучше было посмотреть правде в глаза: Ло Бинхэ украл своего учителя и своих людей увел с собой. Вот так этот мелкий ублюдок отплатил ему за доброту? Что мать, что сын – неблагодарные суки. – Ну ни-че-го... Ах-хха, скоро я вас обоих посажу на цепь, – господин Ли поставил печать на одном из писем в храм Чжаохуа. Он был уверен в своей победе. Когда-то он весь мир заклинателей столкнул лбом ко лбу с Таньлань Цзюнем,  неужели не сможет натравить их на этот демонический помет?! – Подожди,  Су Сиянь... моя девочка, раз ты не смогла убить этого ублюдка, твой любимый учитель завершит это дело.   Странно все это было: где та машина для убийств, которую он видел в храме Чжаохуа? Что за щенка ему подкинули, который смотрит на него, как на божество, сошедшее с небес? Аж противно. Шэнь Цинцю ел свой рис и все ещё не мог поверить в происходящее. Перед Му Цинфаном, разбирающимся с какими-то свитками, так вообще было стыдно. Может, когда Бинхэ упал в Бездну, головой стукнулся? – Шисюн Шэнь, вот это растение, о котором я хотел спросить, – лекарь продемонстрировал зарисовки и сухоцветы. – Я с Шан Цинхуа не так давно побывали на горе Байлу ради изучения этого растения, так как в одном из старых трактатов говорилось о его невероятных способностях. – Цветок росы луны и солнца – одновременно очень полезное и самое бесполезное растение, – быстро определил Шэнь Цинцю. Он был знаком с этим цветочком крайне близко: когда-то давно он пытался изменить свою судьбу тем, что вырастил для себя новое тело, но увы и ах, этот корнишон не переносит тёмную Ци. Из-за этого растительное тело быстро сгнило, хотя и было довольно сильным. Что он только не пытался придумать: вкачивал в ростки свою Ци, пытался вырастить цветок в мире Демонов – однако, все тщетно, плоды просто погибали. О своих исследованиях Шэнь Цинцю так и рассказал, пока Му Цинфан конспектировал эту мини-лекцию. Спустя ещё несколько дней,  когда состояние лиса никак не менялось, лекаря наконец отпустили на его пик. Ушёл он с новым запасом знаний и парочкой новых страниц в секретном манускрипте: " Тысяча и один способ умереть. Пособие от шисюна Шэня." Портал закрылся, лекарь ушёл, Шэнь Цинцю остался один на один с Ло Бинхэ. Не в силах больше валяться в постели, лис рефлекторно потянулся к ленте для волос, но заметил, что вместо привычной красной, там лежит белая. – Бинхэ, верни старую ленту, – лис был довольно консервативен в своих привычках, он не любил часто менять любимые одежды, запах мыла или такие интимные вещи, как ленту для волос. Ло Бинхэ,  услышав просьбу, просиял. Пусть это была такая мелочь, но сам её факт до краев заполнил сердце юноши нежностью. Тогда, он забыл свою ленту в кровати учителя, но тот до сих пор хранил и пользовался только ею. Бинхэ с трепетом наблюдал, как наставник прихватил край красной ленты губами, пока собирал свои волосы. Но что и следовало ожидать, когда ученик предложил лису одеяния почти парные к своим, Шэнь Цинцю безжалостно отверг это предложение. Хотелось бы напомнить, что сейчас он не совсем в том положении, чтобы приказывать, но это также значило, что он чувствовует себя комфортно в поместье Ло Бинхэ. Любое слово наставника радовало ученика. Как ни странно, но это здание Шэнь Цинцю знал чуть не лучше чем свой родной дом. Ещё бы ему не знать, это был летний дворец Тяньлан Цзюня. Поэтому он смог немного удивить своего ученика, когда без сопровождения пришёл в зал совещания, где сидели Ша Хуалин, Мобэй Цзюнь, Шан Цинхуа и старейшины Юга и Востока. Последние тактично сделали вид, что бывшего,  изгнанного, Советника не узнали. Для чего он тут, не знал и сам лис. – Ваше Величество, не могли бы Вы прояснить для своих верных слуг статус Мастера Шэня на этом Совете? – довольно улыбаясь, высказалась Ша Хуалин. Её дражайшая супруга начала писать удивительно интересный роман, а главные действующие герои вот перед ней. Грешно было не воспользоваться ситуацией. Девятихвостый лис не понимал своего ученика, который вдруг даровал ему титул Императорского Наставника. А на замечание, что Ло Бинхэ пока что не Император, ученик бодро ответил, что вскоре он им станет, и учитель всегда будет с ним рядом. Мальчишка, ты начинаешь пугать этого старого лиса. – Этот Шэнь присутствует здесь на правах Императорского Наставника, – безэмоционально продекларировал девятихвостый лис, смотря на старейшин Юга и Востока. Те лишь на вид казались сильными и гордыми, но в итоге именно они первые покорно склоняли головы перед предыдущим владыкой. Хотя, судя по всему, они готовы были бить челом перед любым демоном, который мог угрожать их благосостоянию. Поэтому, как только Ло Бинхэ откроет Священный Мавзолей, от всех неугодных следовало избавиться, вытравить, как крыс. Этот Совет больше походил на встречу старых знакомых, где из новых лиц были только Шан Цинхуа и Ло Бинхэ. За все это время они обсудили и подавление силы дворца Хуаньхуа, что при правильной выдержке должно было ослабить Запад; и какие-то финансовые дела, такие как налаживание добычи руды на Севере; далее торговля между всеми областями Демонического Мира, таким образом можно было подготовить почву для захвата все того же Запада и создать зависимость одних областей от других – что-что, а это точно укрепит союз среди демонов. Все это время Цинцю наблюдал за своим учеником, и, действительно, не мог не вспомнить Су Сиянь. Он пересекся с ней на Ночной охоте, тогда ему довелось увидеть насколько эта женщина была прекрасна в управлении. Она направляла своих младших соучеников таким образом, что самой ей за все время не довелось вынуть меч из ножен. Сейчас,  зная, что именно она являлась матерью Ло Бинхэ, он проникся к Су Сиянь ещё большим уважением. Какое же терпение и силу нужно иметь, чтобы состоять в отношениях с Тяньлан Цзюнем! И в этот момент Ло Бинхэ был похож на неё командирскими повадками. Его ученик прекрасно чувствовал ситуацию и мог обойтись без конфликта, кроме того, если такового было не избежать, оппонента почти вдавливало в стол даже не демонической Ци, а природной силой полудемона: низкий, но громкий и ясный голос не оставлял даже шанса на противостояние. Честно, Шэнь Цинцю нравилось лицезреть результат своей работы. Но была одна деталь. Как только Совет был окончен, а его участники покинули зал, Шэнь Цинцю по старой привычке шлепнул Бинхэ веером по голове: – Вот же гаденыш! Учитель значит пашет, как конь, а мог просто сидеть и ждать, пока ты сам начнёшь низвергать дворец Хуаньхуа в Бездну. Давай-ка сразу говори, какие ещё плюшки у тебя в рукаве остались, чтобы меня мигрень лишний раз не мучила, – Шэнь Цинцю все ещё не отошёл от манеры разговора с демонами, где требовалось постоянно держаться прямо и демонстрировать своё превосходство. Но вместо привычной покорности пришлось встретиться с сопротивлением: ученик схватил лиса за руку, которой его ударили – на секунду, по какой-то причине, Шэнь Цинцю показалось, что ему её оторвут. – Учитель, простите своего ученика за глупость. Ваши действия столь непредсказуемы и непостижимы. Возможно Вам следовало хотя бы частично посвящать меня в свои планы? – в голосе не было даже намека на раскаяние, напротив, теперь претензии были у Ло Бинхэ. – Вы сбросили меня в Бездну, ничего не обьяснив. Просто сказали мне не возвращаться! Но потом я узнаю, что Вы ждали от меня мести в случае моей глупости, но ждали и того, что я пойму смысл Ваших действий и дарую Вам чин, – под конец голос юноши дрогнул, а сам он наклонился к девятихвостому лису. Он поддался желанию уткнулся носом в его плечо, даже если для этого пришлось согнуться в три погибели. – Учитель, значу ли я для Вас хоть что-то? Неужели в Ваших глазах я лишь разменная монета на пути к трону? Сложно было сказать, что Шэнь Цинцю не разочаровался. Если его ученик к кому-то также привяжется – будет крайне опасная ситуация. На ум так некстати пришла маленькая хозяйка дворца Хуаньхуа. Пусть Ло Бинхэ и оправдал своё нахождение в логове врага тем, что это было для того, чтобы это логово уничтожить, то про свои нежные отношения с госпожой Ли он и словом не обмолвился. Последний вопрос ученика был довольно неоднозначным. Ответить, что Ло Бинхэ был очень важен для лиса – сомнительное дело, а сказать, что не значит ничего – опасное. Так, задумавшись над этим вопросом, Шэнь Цинцю стал перебирать волнистые локоны на затылке полудемона, накручивать их и пропускать сквозь пальцы. Вообще это успокаивало, но только Шэнь Цинцю. Потому что сердечко Ло Бинхэ почти сделало сальто. Если бы сейчас учитель мог видеть его лицо, можно было подумать, что того лихорадит, потому что щеки и уши полудемона покраснели до безобразия. Он даже не знал, как реагировать на такие прикосновения учителя, но это было приятно. Очень приятно и хорошо. Можно ли это засчитать за ответ? – Мне не нравится твоя чрезмерная эмоциональность. Право слово, на публике ведёшь себя, как взрослый и рассудительный, а только остаёшься со мной, так ноешь без конца, – такая резкая смена в поведении ученика, конечно, уже стала привычной, но что-то тут крылось нечистое, старый лис прямо таки чувствовал это всеми своими девятью хвостами. – Не помню, чтобы брал в ученики деву Ло. Театр: Акт 1 Змея: "Господин, я посадил цветочек." Старый волк: "Надеюсь, теперь ты сможешь покинуть меня." Змея: "Я посадил его для Вас." Старый волк: "Я пожалуй промолчу." Змея: "Верно, когда волк молчит, его лучше не перебивать." Акт 2 Волк: "Учителю нравятся волосы этого ученика?" Девятихвостый лис: "Нет." Девятихвостый лис: *продолжает перебирать кудряшки* Волк: "Но Вы..." Девятихвостый лис: "Нет. Это академический интерес. "