Книжный лис

День для нового разбирательства в храме Чжаохуа был выбран господином Ли. И вот все собрались, гул наполнил эти стены, многие из заклинателей были недовольны опозданием подозреваемого и не стеснялись эмоционально об этом сообщать всем и вся. – Как достопочтенные заклинатели могли заметить, Мастера Шэня с нами нет. Причина в его отсутствии – побег, – с безмятежным лицом объявил старый хозяин дворца Хуаньхуа. – Хули-цзин соблазнил своего бывшего ученика, ныне подопечного нашей школы. Вы все, достопочтенные заклинатели, братья, видели, что хули-цзин и ученик Ло питают друг другу обоюдную ненависть. Так что же, как не чары девятихвостого лиса могли заставить ученика Ло освободить своего бывшего наставника из-под стражи? В главном зале поднялся такой шум. Сразу стало понятно о ком говорил господин Ли, ведь все они стали свидетелями перепалки между учеником и учителем пару недель назад, при задержании. Но шепотки разом затихли, когда их виновники медленно прошли среди толпы. – Этот Шэнь извиняется за опоздание. Из лазарета долго добираться к храму Чжаохуа, – Шэнь Цинцю лениво обмахивался веером. Пара из ученика и учителя в почти одинаковых одеждах цвета цин , кажется, лишь на мгновение успокоила толпу, потому что своим вычурным появлением Мастер Сюя почти подтвердил слова господина Ли. – Вы были в лазарете? Нам сообщили, что Вы сбежали из Водной тюрьмы, – вмешался Мастер Уван. – Ваш информатор солгал. Я не сбегал, меня унесли, как я уже сказал, на пик Цанцяо к лекарю. Знаете, не всякое тело выдержит такое количество пыток, какое выпало на мою долю, – с явным пренебрежение лис указал на то, что это не он виноват, его вынудили покинуть тюрьму, и то, это было не за его инициативой. – Ранее дворец Хуаньхуа брал на себя ответственность исключительно держать Мастера Сюя под охраной. О пытках не шло и речи, – заметил Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю не мог не воспользоваться хорошим отношением главы Юэ к своей персоне, поэтому ещё пару дней назад спектакль, который они все сейчас разыгрывают, был давно спланирован. Все действующие лица на сцене. Да начнётся пьеса. – Между мной и учителем возник конфликт много лет назад, по этой причине мы расстались на столь длительный период. Но он все ещё являлся тем, кому я дал ученический обет. Я не мог смотреть, как люди, которым я доверился, пытали моего учителя. Скажите, есть ли ученик, который смог бы смотреть на это без боли в сердце? – Ло Бинхэ играл на чувствах, которые были знакомы каждому в этом храме, поэтому большинство заклинателей уже не были так уверены в словах старого хозяина Хуаньхуа. Это было просто замечательно, если бы ещё все эти лица не двоились в глазах старого лиса. К горлу подкатил комок, а тело пробил озноб. Невероятным усилием воли Шэнь Цинцю не свалился с трибуны. – В тот день ученик Ло принёс ко мне почти бездыханное тело моего шисюна. Видят небожители, если бы он задержался хоть на мгновение, то Шэнь Цинцю сегодня не стоял перед... – весь зал охнул, когда тот самый, уже не подозреваемый, а пострадавший, выплюнул рот крови. Самым первым отреагировал Ло Бинхэ,  немедленно поддерживая наставника за талию. Конечно, кровь проливать не входило в их планы, но эффект лису понравился. Теперь никто не сомневался в его словах. – То, что Мастер Шэнь пострадал в Водной тюрме – дело вторичное, – остудил всех монах. – Дело о Вашей связи с Тяньлан Цзюнем и другими демонами все ещё не решено. – Прошу Мастера Увана показать те письма, написанные якобы рукой моего учителя. Я Вам могу доказать, что они ему не принадлежат, – Ло Бинхэ все ещё то бросал хищные взгляды на хозяина дворца Хуаньхуа, то встревоженные на Шэнь Цинцю. Когда же одно из писем отдали полудемону прямо в руки, он, не раскрывая бумаги, начертил своей Ци на нем заклинание. Письмо вспыхнуло, быстро сгорая, но тут же появилось в руках Мастера Ученя. – Прошу, настоятель, можете его зачитать? – это была важная часть заклинания, которое когда-то нашёл в библиотеке Тяньлан Цзюня Шэнь Цинцю, и которое он немного модернизировал. Заклинание пусть и было демоническим, но определить это можно было лишь при детальном изучении его ключей. И, как и ожидалось, как только монах закончил читать фальшивое письмо, бумага вновь загорелась и превратилась в пепел. – Это заклинание является изобретением нашего учителя и входит в программу обучения на пике Цинцзин с того момента, как учитель был его лордом, – объяснил Мин Фань. – Любой ученик пика Цинцзин может повторить это заклинание. Оно удобно и безопасно тем, что все сообщения,  которые им отправляются, сразу же самоуничтожаются. Теперь все поняли, что вся та стопка писем с якобы приказами и перепиской с Тяньлан Цзюнем была не настоящей. Какой смысл хранить письма,  когда есть удобное заклинание? А про жалобы учеников и свитки все попусту забыли. Если большая часть доказательств была не настоящей, то какая гарантия, что другие будут хоть наполовину настоящими? – Но что удивительно, господин Ли. Этого Мастера вы обвиняете в связях с демонами, но про себя забыли? – Шэнь Цинцю с трудом выпрямился. На его рукаве, груди и веере остались следы крови, но он не спешил их убрать, напротив, демонстрировал публике. – Теперь ты хочешь меня обвинить в этом? – старый хозяин все ещё пытался держаться, но теперь уже он не мог открыть рот. Он просто не ожидал, что эта тайна раскроется. – Знаете, не все адепты Хуаньхуа согласны с вашей политикой. Поэтому кое-кто предоставил нам отчёты по расходам дворца, а кое-кто другой перед этим позаботился о разрыве ваших связей с демонами, – Шэнь Цинцю все ещё благодарил тот случай, который познакомил его с Гунъи Сяо, что питал большую симпатию к бывшему лорду Цинцзин чем к главе Хуаньхуа. А демонов отвернул от дворца Ло Бинхэ. Очень удобные знакомства у Цинцю. – Ахах... а кто же позаботился об этом? Твой демонический ученик! – почти за мгновение старик вдруг взбесился, а толпу теперь заинтересовало происхождение Ло Бинхэ. – Именно, – полудемон не стал сильно скрываться, ко всему прочему они собирались выяснить кое-что ещё. Метка на лбу ученика проявилась, некоторые нашли в ней что-то интересное, но многие вытащили оружие. – Этот Ло не знает, когда появился на свет, но тем не менее, известно, что это произошло спустя месяц битвы со Священным демоном Тяньлан Цзюнем, как уже можно было догадаться, моим отцом. Мать моя – Су Сиянь. Она была Вашей личной ученицей. – Верно-верно, эта заклинательница помогла нам одолеть Тяньлан Цзюня! – воскликнул кто-то в толпе. Но ведь тогда выходило нелогично, если она была против демона, то каким образом стала матерью полудемона? – Шицзе Су никогда не была против демонов! – из толпы прозвучал голос Гунъи Сяо, теперь был и его черед внести свою лепту в пьесу. – Этот адепт и другие ученики, приставленные к шицзе Су, знали о её любви с тем мужчиной. Он часто сопровождал нас на ночной охоте, и мы все приняли его за странствующего заклинателя, потому что он совсем был не похож на демонов, каких нам описывают. О его истинной сущности мы узнали только во время битвы на горе Байлу, но слушать нас никто не стал. – Демоны очень искуссны в своей способности очаровывать и обманывать, – тут же прервал его речь Мастер Уван. – Даже если так, то не было смысла убивать его! – Ло Бинхэ играл на публику гнев и горе, якобы его можно понять: эти заклинатели убили его отца, каков бы он ни был, он оставался его родителем. Однако некоторые почувствовали опасность в гневе полудемона, что, если тот решит отомстить им? Монахи незаметно подобрались ближе, чтобы в случае чего сразу отразить атаку. Шэнь Цинцю тактично проигнорировал это; даже дураку было понятно, что если бы Ло Бинхэ хотел им отомстить, он не стал бы делать этого при огромном количестве заклинателей и уж тем более не стоял бы тут и не разглагольствовал с ними. – Господин Ло полностью прав, – кивнул Гунъи Сяо. – Священного демона не интересовало объединение двух миров, как об этом заявил наш глава... – Да что ты можешь знать, сопляк! – эмоциональный диапазон господина Ли вдруг так подскочил, что даже невозмутимый Мастер Учэнь вздрогнул. – Моя Су Сиянь... бедную девочку соблазнил демон! – Именно поэтому она выпила яд, лишь бы встретиться с ним? – теперь было время девятихвостому лису злиться. Не так давно, по старой дружбе, старейшина Мэнмо позволил Шэнь Цинцю залезть в голову старика Ли, который был морально сломлен из-за постоянных неудач и надвигающегося кризиса на дворец Хуаньхуа. – Дева Су, будь она сейчас жива, непременно входила бы в тройку сильнейших заклинателей своего поколения. Так неужели она могла так легко поддаться чарам соблазнения? Да бред! Дева Су выпила яд, что дал ей наставник. Этот яд должен был убить ребёнка в её чреве, и она согласилась на это лишь бы увидеть любимого! – под конец голос лиса оборвался мокрым кашлем, а на ладони появились капли крови. – Шицзе Су была беременна, когда глава Ли заключил её в одиночной камере Водной тюрьмы, – продолжил Гунъи Сяо. – Она ничего не знала о битве на горе Байлу, и думала, что встретится с Тяньлан Цзюнем. Заклинатели на удивление молча слушали эту историю. Словно в их мировоззрении что-то медленно переворачивалось. – Этот монах добавит, что доказательств угрозы от Священного Демона Вы, господин Ли,  так и не предоставили тогда, – голос Мастера Ученя звучал спокойно и тихо, но он произвёл на публику немыслимый эффект. Так или иначе, но битва на горе Байлу унесла множество жизней, а сейчас оказывается, что в этом не было причин. – Священный демон, правитель Демонического Мира, он нес опасность самим своим существованием! – не унимался старик. В каком-то припадке он схватился за меч и ринулся с атакой на Ло Бинхэ. – И тебя, ублюдок, я убью! Но его мечу было не суждено пронзить тело полудемона. Одну атаку за другой Шэнь Цинцю блокировал веером. Когда же деревянный корпус, пусть и наполненный Ци, треснул, лис всем телом подался вперёд, кончиком веера хлестко проходясь по шее старика. Теперь в храме было два окровавленных человека. Монахи ловко перехватили старого главу дворца Хуаньхуа, чтобы избежать продолжения битвы в стенах храма. В этот раз под стражу взяли господина Ли. А битву на Байлу решили пересмотреть. Только вина за её последствия с большой вероятностью ляжет на старика, так что оставалось только пить чай и ожидать, когда золотое ядро хозяина Хуаньхуа вырежут, а меридианы вырвут с корнем. Оскорбленная гордость Шэнь Цинцю требовала самому совершить правосудие над извращенной, старой гнидой. Но для этого было своё время. Летний домик встретил его суетой слуг, а Ло Бинхэ – прибывшими лордами из Запада. Нисколько не сочувствуя ученику, девятихвостый лис решил вымочить свои старые косточки в купальне. По возвращении в свои покои, на ширме, Шэнь Цинцю обнаружил те самые одежды, которые когда-то предлагал надеть Ло Бинхэ. Чёрные верхние одежды с бордовыми фениксами: алыми блестящими нитками были вышиты крылья и хвосты птиц, а маленькие рубины заменили им глаза; на подоле лис заметил бамбук, вышитый золотыми нитями. Самое скромное в этом наряде – шелковые нижние одежды цвета пиона. Как ни погляди, но на одежды Императорского наставника это не было похоже. – Учитель... – уставшим, но почему-то радостным голосом прошептал ученик почти в самое ухо. Что-то Шэнь Цинцю совсем расслабился, даже не заметил его появления. – Ты что-то хотел? – Вы ведь заметили? – улыбка на лице Ло Бинхэ стала шире, а сам он как-то ближе к собеседнику. – Да. Тот демон на суде скрывал своё присутствие. Не замечал раньше за небесными демонами интереса к разбирательствам среди заклинателей, а этот был там с начала до конца, – чем больше говорил лис, тем меньше становилась улыбка Бинхэ. – Что такое? Ты ведь об этом говорил?   – А...да, об этом тоже, – полудемон провел пальцами по фениксам на ханьфу, которое приказал сшить для своего учителя. Неужели он не понял такой простой намек? Дракон – орнамент, который носит Император, а феникс... – Учитель,  Вам нравится это ханьфу? – решил уже напрямую спросить Ло Бинхэ. На какое-то время лис задумался, провел рукой по другому крылу феникса, которого не касался Бинхэ. – Слишком вычурно. Больше бы подошло твоей будущей супруге. Ло Бинхэ не знал, смеяться или плакать? Его наставник понял значение орнамента, но не понял его намерений. В таком случае будущему Императору следовало найти подход к своей будущей Императрице. Этот путь будет трудным, но он упорный мальчик, он должен достигнуть этой желанной цели. Ненавязчиво юноша увлек наставника в диалог; за рабочим столом ученик и учитель пили чай, говорили о регионах Мира Демонов, о лучшем варианте развития государственных органов власти, о чёрных рынках и о многом другом. Настала глубокая ночь, сон медленно подкрадывался, в такое время иньская энергия становилась сильнее и не было смысла скрывать свою истинную форму, тем более перед Бинхэ. Ученик же не мог налюбоваться этим зрелищем, этим проявлением доверия. – Учитель, Вы можете рассказать о хули-цзин то, что почти никто не знает? – Ло Бинхэ склонился над столом, касаясь карты щекой – отзеркаленная надпись тут же появилась на его сонном личике. – Смотря что тебя интересует, – словно заботливая мамочка, лис вытер тушь с лица своего ученика и еле удержался от того, чтобы не ущипнуть его за щёчку. – Как хули-цзин находят себе партнёра? – Шэнь Цинцю застыл с глупым выражением лица, лишь постепенно понимая, что его ученик уже давно находился в том возрасте, когда юноши начинают думать о женщинах. Так что тема вопроса не была столь уж неожиданной. – Знаешь, есть глупые лисицы, которые входят в человеческие семьи, но это заканчивается обычно трагично: человеческая жизнь намного короче жизни хули-цзин. В порыве отчаяния они убивают себя, надеясь воссоединиться с возлюбленными на том свете. Но такие случаи происходят в основном со слабыми, двухвостыми или пятихвостыми, лисами. Остальные же... стараются избегать такого способа самосовершенствования, ведь именно в этой страсти и проблема. Сложно отказаться от страсти, откинуть чувства и с помошью физического контакта с людьми, развивать свои силы, – Шэнь Цинцю не заметил хищного блеска в глазах полудемона, хотя, даже если бы заметил, это не спасло бы его от следующего вопроса. – Тогда получается, что учитель самосовершенствуется через заклинательские техники и знания, и ни с кем никогда не вступал в физический контакт? – за последнюю часть вопроса сонного Ло Бинхэ все же огрели веером по голове. – Мне кажется, что общение с Ша Хуалин тебе вредит, – тут же нашлось объяснение бестыдству ученика. Где-то в Мире Людей Ша Хуалин громко чихнула во сне, из-за чего сама проснулась и разбудила свою супругу. Ло Бинхэ обратил внимание на расслабленные,  поджатые к голове, лисьи ушки своего учителя, поэтому не мог не спросить: – Учитель, а как Вы отреагируете на прикосновения к ним? – Сломаю каждый твой палец, если додумаешься учинить такую дерзость, – чай уже закончился, спать хотелось, но разговор с Бинхэ был интереснее перспективы поспать. Все-таки, какой же  он замечательный наставник – ему удалось воспитать довольно смышленного и эрудированного демона. – Учитель, а есть ли у хули-цзин какие-то обряды или традиции? – Знаешь, твое стремление к знаниям, конечно, похвально, но почему ты не спрашиваешь о демонах? У этого учителя остаются сомнения на счёт того, что ты хорошо знаком с собственной природой, – в конце концов будущему владыке нужно было знать все тонкости в общении с элитой этого общества. – Традиции демонов во многом просто отзеркаленые человеческие, основанные на силе и превосходстве. Кроме того, – Ло Бинхэ снова лёг щекой на стол, но тушь уже высохла, – у этого ученика есть Императорский Наставник, который всегда направит его. Театр Акт 1 Хомяк: "Когда мой выход?" Автор: "Ты уверен, что хочешь этого? В прошлой главе лис кровью не плевал, а в этой всего один раз." Хомяк: "..." Девятихвостый лис: "Будешь крысой, которая не выжила." Акт 2 Старый волк: "Хо-хо-хо... как интересно." Змея: " Господин, Вы слушали меня?" Старый волк: " Иди сюда, прочитай эту строчку. Как ты думаешь мой старый друг-лис мог бы сказать что-то настолько бесстыдное?" Змея: "Больше не буду покупать Вам эти книжки..." Старый волк: "Хо-хо, не знал, что лисы пьянеют от апельсинового сока. Неужели это правда?"