Книжный лис

День Ло Бинхэ, после переезда в город у пика, всегда начинался с приготовления завтрака, небольшой уборки во дворе; особенно в осеннее время, когда за ночь листья вновь укрывали каменную дорожку и сад, в котором постоянно проходили тренировки с деревянным мечом, там же в теплые дни учитель учил его игре на цине. Но сегодня его день, или ночь, если быть точнее, начался со стирки. Юноша стирал свои нижние одежды и пытался всеми правдами и неправдами забыть сон, вчерашний урок музыки и все остальные неподобающие мысли. Бинхэ прикусил губу, почти хныкая от безысходности: правду говорил учитель, что он бесстыдник. Ах, бесстыдник! Ло Бинхэ крепко зажмурился и закрыл ладонью рот. Грязные, какие непозволительные мысли! Зачерпнув из таза холодной воды, он принялся умываться. Уши, шея и щеки покраснели, но уже непонятно из-за чего, смущения или холода. Опершись руками о края стоящей рядом бадьи, Бинхэ пытался читать про себя какие-то трактаты. Он простоял так столько времени, сколько хватило бы, чтобы сгорела одна палочка благовоний. Лишь почувствовав, как замерзли его руки и ноги, парень развесил стирку и ушел в свою комнату. Напоследок, перед тем как погрузиться в сон, он провел красными от холода пальцами по стене, там, за ней, спал его учитель. Все ещё чувствуя волнение, Бинхэ с каким-то трепетом прижался к стене. Проснулся он уже от горького привкуса во рту. Открывая глаза, он не ожидал увидеть своего маленького наставника рядом, с чашей в руках и поднесенной ложкой лекарства к своим губам. – Ты разбудил меня своим кашлем, поэтому прямо сейчас ты откроешь рот и выпьешь лекарство, – Шэнь Цинцю продолжал тыкать ложкой в губы юноши. Со стороны выглядело нелепо: семилетний мальчик отчитывает парня, на вид вдвое старше себя самого. – Простите, учитель, – получилось только просипеть, горло болело нещадно, словно он кричал весь день без остановки. – Пей уже. Бинхэ, как бы это не было эгоистично, радовался своей болезни, потому что мог получать ласку и заботу от обычно сурового и непреклонного в своих убеждениях, что детей нужно воспитывать в строгости и дисциплине, Шэнь Цинцю. Юное сердце чуть не стремилось в полет, когда учитель касался губами его лба, чтобы проверить температуру, что уж говорить о двойной нагрузке на его организм, когда девятихвостый лисенок во время горячки с рук его поил теплой водой и постоянно менял компрессы, в такие моменты он почти и не дышал. С тех пор Бинхэ, кажется, и не болел. Но трепетно хранил в сердце эти воспоминания, немного спутанные и туманные из-за болезни, но помнил и лелеял, как надежду, что он не безразличен сердцу наставника. Однако, после Бездны и нескольких лет недопонимания, они вернулись почти к тем же мирным денькам что и в городке у пика девятихвостого лиса. Конечно, с учетом приобретенных статусов, подготовки к войне с Западом и постоянными перепалками между лордами, генералами и прочими демонами, с которыми Бинхэ пришлось взаимодействовать на постоянной основе. Ещё пришлось выкроить время на незаметные побеги от Всевидящего Императорского Наставника на пик Сянь Шу. Побег этот всегда напоминал кошки-мышки, где мышками были Ша Хуалин и Ло Бинхэ, а злобным котом с кучей свитков – Шэнь Цинцю. Он ловил негодников в коридорах огромного летнего поместья, но слава Синьмо, они умудрялись сбегать через пространственный разрыв. Не было сомнений, что стоит им вернуться, получат нагоняй, как провинившиеся дети, но это стоило того. Лю Минъянь они часто встречали в образе непорочной небожительницы, пьющей точно святую воду из чистейшего родника. Ага, конечно, любой, кто не знает её, так бы и решил, но Ша Хуалин была её супругой, а Ло Бинхэ... в какой-то степени шурин и неофициальный шиди, так как частью секты не был, но был учеником её шибо Шэня. Так для чего же эти два демона решили рискнуть здоровьем? Дева Лю приоткрыла глаза и тут же чуть не свалилась на пол, когда красная фурия по имени Ша Хуалин на неё налетела. Ло Бинхэ ни разу не претендовал на супругу своей подчиненной, но в демонической природе было постоянно бороться за внимание своего любимого перед другими демонами. – Лаопо, – не прекращала своих нападок Ша Хуалин, пачкая некогда белую вуаль своей помадой. Ло Бинхэ тактично это игнорировал, присаживаясь за стол якобы с чаем. Обоняние у него было прекрасным, поэтому даже сквозь пелену запаха благовоний и трав он почувствовал сильнейший алкогольный аромат. Вот тебе и небожительница с чайником крепчайшего грушевого вина. – Дева Лю, обрадуете ли нас продолжением книги? – наконец обратил на себя внимание полудемон. – Кхм, – Лю Минъянь выпрямилась, игнорируя жену, которая уложила голову на её бедра. – Книга уже закончена, копию для тебя я уже сделала. Но все же хочу кое-что спросить... Спрашивала писательница желтых книжек обычно о взаимоотношениях между учеником и учителем, иногда что-то записывала, но чаще: – А-Лин рассказывала мне об озере в заброшенном саду, а ещё о твоих попытках его восстановить, поэтому я взяла на себя ответственность вывести вид некоторых растений для этого сада, – дева Лю протянула Бинхэ парочку бумажных пакетиков. –Разумеется, эта просит лишь об одном, чтобы шиди и шибо...– девушка не удержалась от истерического хохотка. – Эта Лю хочет, чтобы сцена из последней книги стала каноном. Кхм, рейтинг, конечно, пока что выше R быть не может, но сцена уже станет основанной на реальности. – Лаопо, а разве не наоборот: реальность, основанная на сцене из твоей книги? Собственно, именно эта просьба привела к данному исходу. Погода в Мире Демонов была своеобразной, если ориентироваться на привычную, то было похоже на очень жаркое лето. Вероятно, именно поэтому Шэнь Цинцю не очень упирался предложению своего ученика пойти к озеру. Сад к тому времени уже цвел и пах, спасибо Шан Цинхуа, на которого он и спихнул дело с благоустройством. Учитель сидел в тени демонического бамбука, окунув ноги в озеро и обмахиваясь веером. Рядом плавали рыбки кои, и девятихвостый лис иногда плескал ногами, из-за чего колыхались лотосы на поверхности воды, а брызги попадали на нижние одежды, давая возможность сквозь мокрую ткань вкусить приятность очертаний его округлых бедер и острых коленок. По крайней мере так это видел Ло Бинхэ. А вот со стороны девятихвостого лиса все было совсем не так радужно. Было жарко, как в аду, запястье уже просто болело от того, что он так долго и интенсивно гонял горячий воздух по саду своим веером. Ноги болели после долгого хождения по всему поместью, потом по городу в поисках кисточек и чернил, покупку которых он не доверял слугам, потом пришлось заглянуть в школу Цанцюн, чтобы узнать, как там дела с разжалованным, бывшим хозяином дворца Хуаньхуа. Дела у того были скверные на радость Шэнь Цинцю, а Юэ Цинъюань даже пообещал, что склонит храм Чжаохуа к тому, чтобы этого старика отправили гнить в подземелья их школы. То есть, главное, чтобы он оставался в живых, все остальное на его, лисье, попечительство. Но сейчас, сидя в саду, настроение его уже не было столь приподнятым: ноги гудели, и пусть холодная вода слегка снимала напряжение и отек, но эти рыбки кои лезли к нему, точно пчелы на мед, и щекотали. И как бы он их не отгонял, только сам намок почти по пояс, а рыбкам абсолютно по боку. Может попросить Бинхэ приготовить их на ужин? Кстати о Бинхэ, будь это любой другой день, лис уже сто раз ему напомнил, что в таком виде бродить не самое хорошее дело. Будущий демонический владыка в одних нижних одеждах, подвязанных до колен, бродил по озеру и собирал семена лотосов. – Учитель, откройте рот, – улыбался полудемон, протягивая семечко лису с намерением покормить с рук. – Я похож на изнеженную госпожу? – фыркнул Цинцю и забрал жменю семян из другой руки. Пока он неспешно ел, то пытался ещё понять смысл действий своего ученика. Ну в самом деле, не нормально так относиться к своему наставнику, даже если он его вырастил. Все чаще сидя над бумагами с расходами, он чувствовал себя чьей-то женой, а не учителем. А ещё иногда нянькой для двух взрослых детей, когда те виновато склоняли головы, и один бурчал под нос: “Учитель...”, а вторая: “Дядюшка Шэнь...”. Руки Бинхэ коснулись лодыжек Цинцю, но не успел он спросить, болят ли они, как его оттолкнули, как и остальных рыбок кои до этого. Однако юноша таких габаритов явно на рыбку совсем не смахивал, и руки у него имелись, поэтому рефлекторно он схватился за край одежды Цинцю. Вот так они вдвоем и свалились в озеро. Нужно же было именно в это время прийти Шан Цинхуа, чтобы продемонстрировать чертежи оружия. Его глазам предстало зрелище следующего характера: его шисюн с задранным ханьфу сидит на бедрах своего ученика в одних нижних одеждах, которые насквозь промокли и уже мало что скрывали, и все это посреди озера. Умирать от рук все того же шисюна Шан Цинхуа не очень горел желанием, да и глаза ему пока что тоже нужны, поэтому он максимально незаметно развернулся и ушел. Лучше потом зайдет, когда рейтинги сцен между учеником и учителем станут пониже. В то же время Шэнь Цинцю хотел волосы рвать от нелепости произошедшего. Просто замечательно, теперь он с ног до головы мокрый! Немного беснуясь и ругаясь себе под нос отборной литературной лексикой, девятихвостый лис ушел в поместье. Бинхэ все ещё сидел в холодной воде, которая нисколько не остудила водяного дракона, возвысившегося между его ног. Смущение собственным положением заставило уши, щеки и шею покрыться краской. Он не знал, ему смеяться или плакать от собственной глупости. Он пытается добиться внимания своего учителя, но пока что претерпевает одно поражение за другим. Шэнь Цинцю слеп и глух к его намекам. Более того, совсем недавно Императорский Наставник принес ему список всех незамужних дам из демонических родов, которые было бы неплохо привлечь на свою сторону, и брак, по его мнению, был хорошим способом для этого. Кроме того, его дражайший наставник не исключал возможности создания гарема. Вечером, как оказалось, даже демонический владыка может свалиться в постель с простудой. Сначала это был сухой кашель во время обсуждения оружия Запада. Шан Цинхуа с помощью западных лордов, которые присягнули на верность новому владыке, смог раздобыть чертежи особо опасного оружия. Их к демонам завезли, не сложно догадаться, люди. Пуля – не меч, её скорость намного выше, а сама она несоизмеримо меньше. Её опасность сравнима с иголками, смоченными ядом, но если их могли использовать на небольшой дистанции, то радиус поражения пистоли был больше. Борьбу с этим оружием пока что отложили. Посреди ночи Ло Бинхэ разбудило прикосновение ко лбу, а открыв глаза, он увидел девятихвостого лиса с миской лекарства. – Болеешь ты редко, но метко, – почему он не позвал лекаря, можно было спросить, но таков был его учитель – всегда пытался все сделать самостоятельно. Отвар был горьким, но поил его Шэнь Цинцю, поэтому Бинхэ не смел пропустить даже капли. –А как учитель понял, что я заболел? – кстати, хороший вопрос, не стоял же лис под его дверью, вслушиваясь в кашель своего ученика. – Тебе какая разница? Догадался по твоему состоянию на собрании, – в Бинхэ впихнули последнюю ложку лекарства, лишь бы молчал. По правде говоря, лис просто не мог уснуть, его преследовало какое-то чувство беспокойства. И в данный момент он мог оправдать его для самого себя лишь тем, что он – носитель демонического наследия своего ученика, в конце концов эта сила являлась частью Бинхэ, поэтому сохранившаяся между ними связь не была чем-то из ряда вон выходящим. Так он себя убеждал. Шан Цинхуа начал справедливо предполагать, что родился под несчастливой звездой, когда утром встретил Шэнь Цинцю, выходящим из покоев Ло Бинхэ. Он не хотел думать, что мог его шисюн с самого утра там делать, Цинхуа просто надеялся быстро принести карты с расположением складов с порохом и не вызвать гнев своего короля за медлительность. Именно Мобэй Цзюнь был причиной столь раннего его появления в летнем поместье, потому что в последнее время пытался полностью взвалить на плечи лорда Андин попечительство над Севером. Но удача явно в его сторону даже не дышит, поэтому он пересекся с девятихвостым лисом. Вообще он впервые наблюдал Шэня в этом обличии, но он не мог не признать, что так его шисюн выглядел намного величественнее. – У них так мало складов? – Шэнь Цинцю казался удивленным столь неразумному поступку со стороны Запада, когда просматривал карты. Шан Цинхуа мысленно уже выкопал себе могилу за долгое отсутствие перед королем. – Но тем не менее пороха много. Думаю, с этим можно придумать много чего интересного. Шан Цинхуа наконец отпустили, но стоило ему развернуться, Мобэй Цзюнь был уже тут как тут. – Почему так долго? – холодно, как обычно, спросил он. – А... Шисюн задержал. Мы с ним пересеклись, – Цинхуа развернулся, чтобы Шэнь Цинцю лично это подтвердил, но лиса как и не было. Однако, к его удивлению, Мобэй поверил ему на слово. Дойти до собственных покоев Шэнь Цинцю сегодня, видимо, было просто не суждено. Подходя к двери, он уже заметил, что его преследуют, но шагов слышно не было. Из темноты его спину сверлили два, ярко горящих, зеленых глаза. Странное существо попыталось на него напасть, но огненная печать чуть его не сожгла дотла. Оно, уже не скрываясь, атаковало из темноты, однако, было слишком слабо, чтобы принять хотя бы одну атаку девятихвостого лиса. Вспышка боли в запястье отвлекла Шэнь Цинцю. Его руку обмотала белая змея, а след от зубов, явно говорил об отравлении. Медленно сознание стало угасать, но догадка о личности неизвестного существа успела зародится. Театр Акт 1 Хомяк: "Лорд пика Андин? Спасибо, что не чернорабочий. " Автор: " Просто напоминаю тебе, что твоя работа не заканчивается Миром Демонов." Хомяк: "Ой, спасибо." Морская свинка: "Ставлю 300 камней истока, что он умрет от переутомления." Девятихвостый лис: "Ставлю 16к камней истока, что он выживет." Морская свинка: "..." Девятихвостый лис: "Я донатер." Автор: "..." Волк: "Учитель, давайте вместе пойдём на Гео Вишапа! А потом в подземелье!" Акт 2 Змея: "Расти цветочек большой и маленький..." Старый волк: "Жду не дождусь, когда проверю на нем действие апельсинового сока." Змея: "Интересно, пепел от книг – хорошее удобрение?"