Книжный лис

Открыв глаза, девятихвостый лис увидел лишь темноту. Неужели яд ослепил его? Однако, проверив свои меридианы, он ничего чужеродного не нашел, а его состояние, казалось, было даже лучше, чем обычно. Шэнь вытянул руки вперед и, что вполне ожидаемо, наткнулся на препятствие, которое пусть не с первого раза, но смог сдвинуть. Что же, оказалось, что его уложили в гроб, красивый, конечно, но по правде говоря, пока что лису не хотелось так рано присматриваться к новому обиталищу для себя, посему решил покамест вылезти из каменного ящика. Девять хвостов за его спиной мирно покачивались, пока он осматривал эти хоромы, заполненные другими каменными гробами. Кроме того, в этом месте было так много демонической энергии, что сложно было себе отказать в медитации. Только вот ситуация не располагала к этому. А очень жаль. Шаги в коридоре предупредили о приближении тех, кто, собственно, и пригласил Шэня в это место; если похищение, конечно, можно было назвать приглашением. –Ах, Великий лорд Шэнь, Императорский Наставник, будущий Консорт Шэ... Оу, ты совсем не выглядишь удивленным моим появлением, – Тяньлан Цзюнь горестно вздохнул. Чжучжи Лан, который сопровождал его, коротко кивнул: “Приветствую, Мастер Шэнь.” Лис несколько секунд смотрел на них, а после, словно проигнорировав, отвернулся. Чтобы схватить канделябр и метнуть его в Тяньлан Цзюня, ему понадобилось меньше секунды, но тот успел увернулся. –Что за клише, – все последующие нападки без пауз посыпались на демона: заклинания, физические атаки, обмен движениями. Чжучжи Лан просто стоял в стороне, наблюдая за схваткой, в прошлом это не было редкостью, а сейчас ещё и повод был. –Ни приветствия, ни слова доброго, – бывший Верховный владыка все не мог умолкнуть. – Лис, неужели твое сердце навеки закрылось для меня? – найдя брешь в защите Шэнь Цинцю, Тяньлан Цзюнь обхватил его ладонь и приобнял, точно нежную деву. – Цинцю, не отвергай мои светлые чувства. Руку, только что лежавшую на талии, девятихвостый лис...оторвал. На самом деле он собирался её просто сломать, но что-то пошло не так, и конечность до плеча осталась в руках девятихвостого лиса. Ну ничего страшного, чуть больше будет думать, что должно и что не должно вылетать из его бесстыдного рта. –Господин Шэнь, мы ведь только прикрепили её обратно! – змей вмиг подскочил к ним и уже с каким-то отчаянием стал возвращать конечность на её законное место. Действовал он уверенно, что демонстрировало его некоторый опыт в постоянном латании своего бедового дядюшки. Выходило достаточно интересно: его некогда товарищ, чуть не отправивший его на путь к Желтому Источнику, теперь сам чуть не ходячий мертвец в растительном теле. Место, где рука отходила от тела уже покрылось белой слизью, по которой Шэнь Цинцю и опознал Цветок росы Луны и Солнца. Чжучжи Лан прижимал плоть к плоти, и духовной энергией пытался присоединить конечность к телу. – Оставь это. Так ты только хуже сделаешь. Такими темпами он лишь быстрее развалится на части. Как так вышло, что Змейку послали в мир людей за шёлковыми нитками и тонкими иголками, а бывшие друзья сидели на гробу и вместе читали похабные книжки с одним из них в главной роли, Шэнь Цинцю не понимал. Только когда сюжет одной из книжек с сомнительным названием «Молочная хризантема» подошёл к кульминации, девятихвостый лис понял, что имел ввиду Тяньлан Цзюнь под своим: «Человеческая фантазия воистину устрашающая вещь. Я и помыслить не мог, что так можно делать.» Да кто вообще мог о подобном спокойно думать! Жёлтая книжечка улетела в неизвестном направлении, вероятно, упав в один из десятков гробов. Шэнь Цинцю чувствовал, как пылает его лицо, уши, шея. Он искренне хотел оторвать Тяньлану уже не только руку, но и голову. Зачем он вообще согласился на его уговоры прочитать это? Нет, если судить с точки зрения критика, то это было вполне сносно, характеры прописаны канонично настолько, что даже страшно стало – откуда автор об этом всем только знает? Однако эти открыто двусмысленные и не очень вещи, которые делал его ученик в этой паршивой книге… они заставили задуматься над реальными действиями, над словами Бинхэ, которые тот действительно ему говорил. Тяньлан Цзюнь наслаждался задумчивым состоянием своего друга. Для себя он сделал вывод, что эта сомнительная литература все же имеет какие-то обоснования, и не все в ней ложно. Стоило проверить кое-что ещё. – Лисы пьянеют от апельсинового сока? – в одной из подобного содержания книг была весьма красочная сцена, где пьяный в стельку лис настолько жаждал прикосновений своего ученика, что прямо за столом начал распускать руки и всячески провоцировать полудемона. Но Тяньлан Цзюнь ни разу не видел своего друга настолько пьяным даже после нескольких кувшинов вина, чтобы желать близости с кем-то, поэтому не мог поверить, что всего пиала апельсинового сока могла такое сотворить. С момента прочтения того романа, он хотел узнать правда ли это, и у кого же спрашивать, как не у лиса? – Это – миф, – коротко бросил Шэнь Цинцю и ушёл на поиски книги, которую выбросил сгоряча. Ладно, не совсем это и миф, но говорить об этом демону было бы слишком глупо и даже опасно для собственного душевного равновесия. Тяньлан Цзюнь лишь усмехнулся, когда девятихвостый лис нашёл книгу, которую сам же выбросил и сел дочитывать. Вот уж кто ненормальный – всегда дочитывает книги, как бы не возмущался. В ожидании Змея, они прочитали почти все, что было в запасах бывшего демонического владыки; Шэнь Цинцю успел пройтись по Священному Мавзолею, а Тяньлан Цзюнь стремился довести его до ручки своими постоянными расспросами. Конечно, причиной его похищения было не это, а нужда в том, кто сможет помочь с растительным телом, а так как никого более занудного, чем его старый друг-лис, демон не вспомнил, то именно на долю Цинцю выпала возможность получить приглашение в Священный Мавзолей. За сим минуло уже три дня, Чжучжи Лан должен был вскоре вернуться. От него, впрочем и не ожидали скорого прибытия, даже с той скоростью, которую он мог развить в змеином облике, до Мира Людей от Мавзолея слишком большое расстояние. За эти три дня Шэнь Цинцю уже что только не успел себе надумать, ведь он, по сути, оставил больного ученика на произвол судьбы. Неизвестно чем может закончиться эта сомнительная вылазка, когда Бинхэ поймёт, что учителя нет уже слишком долго. Поэтому прибытие Змея было очень кстати, он мог совместить два дела сразу: вышивку и вышивку на теле Тяньлан Цзюня, одно другому не мешало, а лишь дополняло. Так он смог отвлечься от назойливых мыслей об ученике. Кроме руки, оказалось, что были и другие части тела, которые норовили оторваться, и их Шэнь Цинцю тоже пришлось пришивать. – А ты можешь мне цветочек вышить? – Черепаху могу, хочешь? – Не ожидал, что моя невестка такая…Ау, – книги про отношения учителя и ученика были прочитаны, учитель был возмущен, а демону было весело дразнить своего друга. Но сейчас, когда в руках девятихвостого лиса была игла, затея с новым статусом Шэня начинала угрожать жизни. – Мне интересно, как твой язык все ещё не отвалился, – буркнул лис, продолжая шить. Ровные стежки вскоре накрепко присоединили конечности к телу, и оставалось это все дело аккуратно прижечь, чтобы потом растительная плоть полностью закрыла нити. Как раз на том моменте, где Цинцю оставлял ожоги на бедре Тяньлана, стена комнаты развалилась, образуя проход. По её обломкам тяжёлым шагом прошёл Ло Бинхэ. В темноте он казался болезненно бледным, а глаза и метка яркими светящимися рубинами, Синьмо в его руках звенел от переполняющей его энергии. – Так ты сбежал к нему? – Бинхэ в несколько широких шагов оказался подле лиса, и словно провинившегося ребёнка схватил за предплечье и потащил за собой к выходу. – Бинхэ! – Цинцю пытался вырваться, обжигая ладонь ученика, в надежде, что боль заставит того отпустить его. Но полудемон будто и не чувствовал ничего. – Бинхэ, немедленно меня отпусти! – Учитель, кажется, забыл где его место? Тогда я напомню, твоё место – подле меня! – рука на предплечье сжалась настолько, что стоило побеспокоится, не сломает ли Бинхэ ему руку. – С чего ты решил, что можешь посадить меня на цепь? – Шэнь Цинцю продолжал вырываться, пока Бинхэ это не надоело. Он подхватил лиса под колени и поднял на руки. – А ты хочешь на цепь? Раньше принуждать не приходилось… – Какой непочтительный сын, – Тяньлану нравилась эта занимательная сцена, однако не такие отношения описывались во всех романах, которые он прочел, посему следовало вмешаться. Бинхэ хватило одного взгляда, чтобы признать в демоне напротив своего отца. Они были похожи повадками, взглядом, характерной для демонов привычкой держаться перед сородичами. Они смотрели друг на друга, готовые в любую секунду впиться в глотку один одному, сжать челюсти посильнее и услышать хруст хрящей, почувствовать тёплую кровь во рту. – Мне казалось, что твои кости давно уже сгнили под горой Байлу. Не желаешь вернуться в свою могилу? – сейчас в сердце юноши бушевали злость, обида и ревность. Он не мог смириться с мыслью, что вот перед ним его родитель, существо, давшее ему жизнь. Бинхэ инстинктивно ощущал близость с ним, но в то же время глупая, безосновательная детская обида стирала все тёплые чувства. Ему не хотелось обнять, поговорить с Тяньлан Цзюнем, он не хотел показать, как жил до встречи с учителем, не хотел вызвать жалость или гордость своими падениями и взлетами. Если когда-то Бинхэ задавался вопросом: «Почему родители бросили меня? Неужели я не заслужил родительской любви?», то сейчас его это больше не интересовало. У него был один единственный дорогой ему человек, у него были товарищи и подчинённые, а детство он спрятал в далёкий ящик. В далёкий чёрный ящик. Однако, вот Тяньлан Цзюнь стоит перед ним, самодовольно улыбаясь, буквально восставший из мёртвых, и Бинхэ нечего ему сказать. Срок годности всех вопросов истек. – Ахах… Цинцю, он правда твой ученик, – демон вдруг перестал светить улыбкой, а его взгляд потерял всякую эмоцию. – Или же он просто слишком похож на ту женщину. Она тоже была так прямолинейна и остра на язык, невольно она этим подкупала. Мне казалось, что она честна со мной. Цинцю все ещё был на руках Бинхэ – это смущало. Изначально, он не пытался выяснить мотивов воскрешения своего старого друга. Даже если тот и попытается что-то сделать, в этом слабом теле он ограничен, и с ним будет под силу справится. Чжучжи Лан пусть и был некогда генералом, но был полукровкой, поэтому должен был быть не сильнее Бинхэ. Но когда Тяньлан завел разговор о Су Сиянь, даже не называя её имени. Конечно, сейчас он думает, что заклинательница его предала, и ребёнок от неё того же племени. Только Шэнь Цинцю уверен, что на последнем собрании в храме Чжаохуа Чжучжи Лан присутствовал и должен был знать другую версию. Неужели он не рассказал её своему дядюшке? Кроме одного Священного демона напротив, его на руках держал второй такой, чье поведение несколько изменилось. Ранее, Бинхэ никогда не позволял себе неуважительно обращаться к своему наставнику, а сейчас же говорит, как с каким-то слугою. Находясь на руках, у лиса была причина обхватить шею ученика и прослушать пульс. Демоническая Ци бушевала, практически разрывая меридианы. Причин этому могло быть несколько: искажение Ци, лихорадка, которую его ученик подхватил несколько дней назад или Синьмо, а возможно всё вместе. Находясь под надзором Чжучжи Лана и Тяньлана, Шэнь Цинцю не мог рисковать жизнью Бинхэ, пытаясь нормализовать поток Ци. Для этого нужна была его полная концентрация и сосредоточенность лишь на ученике. – Этот Шэнь не видел собственными глазами, как развивались отношения между девой Су и тобой. Тогда я, по твоей милости, был всего-то юным учеником секты Цанцюн, и лишь единожды пересекся с ней. Но этого хватило, чтобы спустя много лет, узнать почти все о трагичном итоге вашей любви, – Тяньлан Цзюнь был из тех, кому тяжело отпускать старые привязанности. Так, бросив наживку, девятихвостый лис мог быть уверен, что демон будет искать с ним встречи. Сейчас же нужно увести Бинхэ. И как показали приобретённые теоретические знания из жёлтых книжек, лучше всего сейчас доверить все в руки самого ученика. Лис прижался к слишком горячему телу полудемона, его явно лихорадило, оттого он весь такой бледный, как поганка. Теплое дыхание на своём ухе Бинхэ игнорировать не мог, а по спине тотчас пробежали приятные мурашки. – Бинхэ, забери меня. Я хочу уйти с тобой, – слова лиса подействовали точно, как заклинание. Не прощаясь, они покинули Священный Мавзолей через разрушенный барьер. Теперь понятно, как Бинхэ смог без старейшин и наследия сюда попасть. Синьмо создал разрыв в пространстве, куда уверенно ступил ученик с девятихвостым лисом на руках. Почему-то местом, где они оказались, были покоями Ло Бинхэ, а если конкретнее, они почти свалились на кровать. У лиса аж звёздочки в глазах потухли, когда ученик сверху придавил его к постели. Поза двусмысленная, однако полудемон был без сознания. Его нахмуренное лицо, наклонившись на бок, лежало на груди Цинцю. С облегчением выдыхать было рано: заранее запечатав Синьмо, лис усадил ученика так, чтобы можно было начать его лечение. Духовная энергия из золотого ядра быстро перетекала по меридианам, которые отличались от той системы, что была у Шэнь Цинцю. Если у девятихвостого лиса было 2 ядра с двумя разными потоками, то у Бинхэ это была одна единая линия, где сосуществовали стабильная светлая и тёмная Ци. В любой другой ситуации, тот кто решился бы на исцеление этого ребёнка, поплатился бы своим совершенствованием, если не жизнью. Отдавая светлую Ци из одного ядра, Цинцю принимал демоническую в другое ядро. Неожиданно решило явить себя демоническое наследие, которое вместо обычного формирования печати, стало собираться в бутоны. Несколько кровяных лотосов стабильно держались все то время, пока Шэнь Цинцю нормализовал состояние Ло Бинхэ. Когда же все закончилось, девятихвостый лис без сил свалился где-то на кровать. Ощущения противоречивого опустошения и переполненности, усталости и бодрости были слишком чёткими и ясными для сознания Шэня. Состояние, словно он в мареве, наконец покинуло Бинхэ. Теперь пришло осознание. Он забрал учителя, точнее, учитель попросил его забрать. Наставник, полусидя, спал на краю кровати. Его одежды были несколько разорваны, и вообще не походили на привычные, которые носил Цинцю. Видимо, ему их дали с барского плеча. Итак, у Ло Бинхэ было две причины от них избавится: они порваны и не принадлежат наставнику. Дойдя до белых нижних одежд, ученик наконец почувствовал, что ведёт себя непочтительно к учителю, который находится без сознания. Отчего-то он вспомнил, как Лю Минъянь расспрашивала его, за что Ло Бинхэ любит Шэнь Цинцю. Ведь характер у того явно не из лучших: его учитель требовательный и строгий, постоянно недоговаривает и не доверяет никому. Как Бинхэ вообще мог додуматься, что любит его? Это ведь не произошло по щёлчку, чувства юноши сначала были чистым восхищением, которое обрастало желанием оберегать и спрятать. Прожив много лет бок о бок со своим наставником, стало легче понимать, ведь часто его слова в разрез шли с его действиями. Тогда, лежа на красном камне, перемазанный пеплом, грязью и собственной кровью, он не мог понять, почему не может злиться на Шэнь Цинцю. Он ведь скинул его в Бездну, ничего не объяснив. Даже Мэнмо называл его дураком, который не видит истинной сущности лиса. Тот его никогда не любил, он просто однажды сжалился над сиротой. Только вот, сколько бы Демон Снов не пытался переубедить Бинхэ, ничего не выходило. Юноша настойчиво искал скрытый смысл в том, что учитель толкнул его сюда. Первое, что заметил тогда Ло Бинхэ, это скорость, с какой росла его сила. Всего через год он уже был на том же уровне, что при обычном обучении заняло бы целых четыре. Вторым толчком стал Синьмо, который удалось подчинить себе. Последним кусочком картинки стал Мобэй Цзюнь; Король Северных земель вызвал юного наследника Тяньлана на поединок, который проиграл, с небольшим разрывом, но все же проиграл. Тогда же он признал силу Ло Бинхэ и присягнул ему на верность. Чуть позже рядом с Мобэй Цзюнем он заметил Шан Цинхуа, своего шишу. Учитель тогда толкнул его на иную дорожку, кровавую, тернистую и смертельно опасную. Он поставил на своего ученика всё: если выживет – получит, что хочет и даже больше, не выживет – все усилия, потраченное время, вся пролитая кровь пойдут насмарку. Его учитель не рисковал, если не был уверен в успехе. Он верил в Бинхэ, он доверял Бинхэ. Так как же он мог не полюбить Шэнь Цинцю? Полудемон знал, что за своё ужасное поведение, пусть и под действием Синьмо, получит хороший нагоняй. Значит терять нечего. На том он лег под бок лиса, обнимая его за талию. Маленькая шалость и давнее желание Бинхэ осуществились. Пусть он и не хотел спать, но просто вот так лежать, слушать, как бьётся чужое сердце… ему очень нравилось. Мэнмо тихо ругался и причитал, что лис взрастил обрезанного рукава. Что отец, что сын – помешанные на партнёрах, которые будут их контролировать и иногда гладить по шерстке. Тьху! Балаган. Терпеть Демона Снов лису откровенно надоело. Будто он сам рад такому исходу. Шэнь Цинцю планировал тихо-мирно жить, иногда наставляя будущего Императора. Думать Бинхэ умел и сам. Но если ученик испытывает к нему нежные чувства…вот, что с этим делать? Цинцю открыл глаза – его охватило чувство дежавю; снова он просыпался в ином положении. Из-под одеяла выглядывала кудрявая макушка, виновник даже не спрятался, а нагло лежал рядом, обнимая его. Перехватив ладонь ученика, лис проверил его пульс: Ци текла спокойно, и температура спала. – Долго будешь притворяться? – а ещё по пульсу Шэнь Цинцю понял, что кое-кто уже давно не спит. – Пока не выгоните, – улыбаясь, Бинхэ смотрел на лиса в ожидании…наказания? – Будешь переписывать трактаты о сдержанности и самоконтроле, пока не выучишь каждый иероглиф. Театр Акт 1 Старый волк: "Милые бранятся – только тешатся." Змея: "Вы уверены?" Волк: "Я посажу тебя на цепь!" Девятихвостый лис: "Хера ты обнаглел. Берега не попутал?" Волк: "Тоже могу и тебе предъявить, У-чи-те-ль." Девятихвостый лис: "Честное слово, я тебе этот треклятый меч в **** засуну. Меня эти приколы уже по горло достали." Волк: "Тогда предлагаю занять твоё горло чем-то более полезным." Змея: "Вы точно уверены?" Старый волк: "Это супружеская ссора, скоро успокоятся."