Книжный лис

Убегать от проблем, пожалуй, не в стиле Мастера Сюя. Однако сейчас он прощал себе этот грешок, мчась на свой пик, где его уже ожидали Тяньлан Цзюнь и Чжучжи Лан. Пару дней назад в саду он поймал маленькую белую змею с письмом в зубах. От кого оно догадаться – дело нехитрое. К тому же, тот факт, что оно было доставлено таким образом, говорило, что эти восставшие из могилы родственники его ученика до сих пор в Мавзолее. И пусть теперь Тяньлан может спокойно разгуливать без страха развалится по дороге, они никуда не сунулись. К такому выводу он пришёл, лишь потому что те не использовали огненное заклинание. На собственном опыте Шэнь Цинцю удостоверился, что попасть в Мавзолей или его покинуть, ничего не может даже с помощью заклинания. В самом же письме Тяньлан требовал рассказать ему правду о Су Сиянь и Битве на горе Байлу. Так, назначив встречу в собственном доме, Шэнь Цинцю двинулся в путь. Девятихвостый лис невольно поежился от воспоминаний, как Бинхэ вцепился в него и отказывался отпускать. Они уже неделю делали вид, что Шэнь Цинцю ничего не понимает и ничего не знает о чувствах полудемона. И по сути, это именно благодаря Шэню ситуация игнорировалась, однако выглядел он при этом глупо настолько, насколько это вообще было возможно. – Этот ученик нашёл весьма странную книгу, которую хотел бы обсудить с учителем, – Бинхэ склонился над своим наставником, проводящим какие-то опыты с порохом, сунув тому под нос книжку со смутно знакомым названием «Молочная хризантема». Цинцю тогда чуть воздухом от возмущения не удавился. Бесстыжий волчара, кто вообще так начинает разговор! – Обсуди её с Линлин, я занят. – Вы смотрите на эту склянку с водой уже пол часа, и ничего в ней не меняется, – с одной стороны Цинцю захотелось провалиться под землю от собственной глупости, неужели не заметил, как улетел в собственные мысли, а с другой… сколько Бинхэ находился в его комнате, чтобы заметить это? Может следует повесить на двери заклинание, чтобы хотя бы знать, когда ученик наведывается к нему. Другой случай произошёл на кухне с самого утра, когда сонный Шэнь Цинцю, который пришёл наполнить кувшин водой, пересекся с Ло Бинхэ, готовящим завтрак. Ученик, заметив лиса, вдруг отвлёкся от своего занятия. Он запахнул слишком открытую одежду для сна и перевязал пояс потуже на талии своего учителя. Лис застыл с растерянным выражением лица и кувшином воды в руках. К такой наглости нельзя привыкнуть. Более того, он абсолютно точно уверен, что карт-бланш этому наглому волчаре не выдавал. – Учителю не следует ходить в таком виде, когда он вне покоев, – Бинхэ светился, как отполированный лян, ухаживая за лисом. Всем своим видом он показывал, что не потерпит посягательств на своего учителя. После того столь тривиального похищения, совершенного из-за его временной слабости, Бинхэ увеличил охрану почти вдвое. Но Цинцю тут же всех распустил, а ученика наказал за неразумное распределение подчинённых. Охрану он убрал, но вместо этого сам, точно наседка, носился с ним. – Все равно в таком виде меня можешь видеть только ты, – руки Ло Бинхэ замерли на талии Цинцю. Ученик смотрел на него с нескрываемым восторгом. Право слово, Наставнику даже показалось, что за спиной у того виляет хвост. Заберите от него этого щенка, верните его бешеного, с ним он хоть знает, как справляться. Карма у лиса явно выкручена в минус, потому что в глазах напротив блеснуло однозначно что-то опасное для его заднего дворика, поэтому Цинцю как-то растерянно сунул кувшин в руки Бинхэ – вероятно, чтобы чем-то занять его на время, пока он с позором сбежит. В общем-то, Мастер Сюя никогда не убегал от проблем, только от Бинхэ, а его нельзя считать проблемой, он скорее источник проблем или просто притягивает их к себе. Подходя к бамбуковому лесу, лорд Шэнь все же решил, что его ученик совмещает эти два не очень приятных качества. Иначе как объяснить тот факт, что Чжучжи Лан все эти почти двадцать лет не мог достать Цветок Росы Луны и Солнца, а вот, когда сын Тяньлана почти стал правителем всех демонических земель, то так удачно Му Цинфан и Шан Цинхуа проходили мимо, в поисках того же цветка, и Му Цинфан по доброте душевной дал пару ростков непонятной твари. Честно и откровенно, истинный облик некогда генерала представлял из себя настолько жалкое зрелище, что даже Тяньлан не мог смотреть на племянника без отвращения и какой-то глубокой жалости. Опустим тот факт, что Шэнь Цинцю, как-то настолько заинтересовался истинным обликом племянника своего друга, что несколько часов делал зарисовки, измерял параметры змеюки и ещё дольше писал какие-то факты о потомстве демона и демонического змея. Лис до сих пор помнит, как после целой ночи исследований, Тяньлан Цзюнь, посмеиваясь, спросил: «Ты будешь и его детей так же исследовать?» Девятихвостый лис, не спавший уже какую ночь, лишь буркнул, что к его счастью и несчастью одновременно, Чжучжи Лан лишен возможности иметь потомство. После этого Тяньлан даже перестал сватать племянника к каждому столбу, за что Змей был очень благодарен лису. Это было так давно, что кажется чем-то нереальным, будто такого никогда не происходило в его жизни. Бамбуковый лес, место, которое он вполне мог назвать своим домом, встречает его привычной прохладой и вниманием сотен пар глаз. У него чёткое ощущение, что их стало больше, но это ничего. Его хижина хорошо защищена от подобной мелкой нежити, так что пусть собираются в этом лесу, пусть прячутся в тени бамбуковых стволов, пусть и у них будет дом. – Мастер! Мастер, Вы вернулись, – столько радости слышать в голосе нюйгуй даже как-то непривычно. Призрак буквально налетает на него с объятиями, это ужасная привычка, которая вдруг появилась у Ло Бинхэ, когда тот был ещё юнцом. Благо лис успел её выбить веером, однако с Нин Инъин такой номер не прошёл, и она продолжала налетать на него подобным образом всякий раз. – Мастер, в Ваш дом зашли какие-то демоны! Нин Инъин не смогла их остановить. Тяньлан Цзюнь сидел за чайным столиком с какой-то книгой в руках. Его неподвижный взгляд не оставил сомнений – Чжучжи Лан рассказал своему дяде все, что услышал в храме Чжаохуа. Сложно даже представить в каком он сейчас состоянии; два десятилетия он считал, что его любимая предала его, бросила в руки заклинателей, что растерзали его тело и заточили под горой Байлу. А сейчас оказывается, что его не предали, что до последнего вздоха Су Сиянь была предана ему и ценой собственной жизни спасла то единственное, что Тяньлан оставил ей – их ребёнка. – Лис, твои слова на суде… – Я не солгал, рассказал почти все, что смог узнать. Больше известно только виновнику её смерти, Старику Ли, – Шэнь Цинцю забрал уже порядком измятую книгу из рук демона. Это была какая-то старая пьеса. Поставив её на одну из полок, девятихвостый лис стал говорить. Около двадцати лет назад, когда роман между девой Су и Тяньлан Цзюнем только начался, а девятихвостый лис был только главным учеником на пике Цинцзин, бывший глава дворца Хуаньхуа уже укрепил связь своей школы с Западом Мира Демонов. Этот регион всегда отличался непокорностью, а когда Шэнь Цинцю – только подумать какой-то хули-цзин – стал Императорским Советником, должность которого пустовала с начала правления Тяньлан Цзюня, Старейшина Ша быстро ухватился за возможность убрать Шэня. Этой возможностью стал интерес Шэнь Цинцю к демоническому наследию, о котором даже говорить было запрещено. Быстро и скоро кроме реальных фактов в карму лиса приписали и иные заслуги, и естественно Тяньлан Цзюнь его отстранил сначала от дел, а потом и изгнал вовсе. Однако, Императорский Советник был лишь преградой, которую они убрали, следующим стал сам Император. При поддержке дворца Хуаньхуа, Запад избавился от верховного правителя и стал независимым регионом. Что же касается трагичной доли Су Сиянь; стоило хозяину дворца узнать о беременности любимой ученицы, на которую давно имел свои планы, то её посадили сначала под домашний арест. Безумец пытался овладеть беспомощной девушкой, желал таким образом прервать её беременность на ранних сроках. Девятихвостый лис поежился от воспоминаний, ненадолго замолчав. Он до сих пор помнил эти омерзительные прикосновения, чувствовал фантомные ладони на своём теле. Это грязно, противно, гадко. О домогательствах этого похотливого осла, Шэнь Цинцю узнал из отчета Мин Фаня, где было приложено письмо Гунъи Сяо, который ещё ребёнком стал свидетелем этого кошмара. Остановить насилие дева Су смогла, пригрозив своей смертью. Она могла это сделать, даже вызвав искажение Ци, в её состоянии это было вполне возможно. А старику Ли она нужна была живой. Однако так просто это не сошло ей с рук, Су Сиянь оказалась в Водной Тюрьме, где она пробыла все то время, пока шла битва между заклинателями и Тяньлан Цзюнем. Неудивительно, что демон даже не догадывался о существовании сына. Но даже узнав, простить Су Сиянь не мог, и поэтому чувствовал к Ло Бинхэ ровным счётом ничего с лёгким оттенком отвращения. Месяц прошёл с битвы на горе Байлу, когда старый осел предложил Су Сиянь обменять жизнь ребёнка в её утробе на возможность уйти к Тяньлан Цзюню. Любой сможет хотя бы отдалённо представить чувства матери, которой нужно убить своё дитя. Она пыталась выторговать всё: какая разница, если она избавится от ребёнка сейчас, если она уйдёт к любимому мужчине, с которым сможет иметь ещё одного. Так зачем убивать это дитя? Яд, действующий лишь на демонов, но не приносящий вреда человеку, бывший глава дворца Хуаньхуа, её наставник и мразь, которая хотела обладать ею, он насильно влил в неё горький отвар, а потом вышвырнул на улицу. Все, что случилось дальше – никто не знает. Даже где лежат её кости и то неизвестно. Губы Тяньлана дрожали, руки сжались в болезненном напряжении, а слезы беззвучно стекали по лицу. Его тело словно насквозь пронзили тысячей иголок, а сердце медленно резали на куски, разодрав грудь и выломав ребра. Он впервые так плакал. Да и как он мог не плакать, как мог перестать чувствовать? Его Су Сиянь, всегда сильная и гордая, его холодный нефритовый цветок, сотканный из чего-то непостижимого для Тяньлан Цзюня, что всегда манило его к ней. Она не предавала его, а положила свою жизнь на алтарь их продолжения. Как он мог не плакать, когда так больно? Он любил её, он пытался ненавидеть её, но он продолжал сжигать своё сердце чувствами к ней. Разве это не больно? Он не был рядом, когда ей было плохо, когда меч смерти навис над её головой. Его Су Сиянь, его любовь, она уже мертва. Уже слишком поздно сожалеть. Все, что у него осталось, это воспоминания о ней и…сын. Шэнь Цинцю без слов покинул свой дом. Демону нужно время, чтобы прийти в себя и все осознать. А до тех пор следовало уйти. На каменной плите, где он обычно медитировал, сидел Чжучжи Лан и что-то рассматривал перед собой. А Нин Инъин, видимо, решила, что раз Мастер тут, то бояться нечего. Нюйгуй выводила на земле какие-то узоры длинной палочкой, именно на них и смотрел Змей. – Мастер Шэнь, пусть Господин и не поднимал эту тему, но он раскаивается и полностью признает свою вину, – Чжучжи Лан редко проявлял эмоции, так и сейчас его бесцветный голос прозвучал, мало чем отличаясь от шороха сухих листьев. На земле были странные полоски, точки и завитушки, любой, кто взглянул бы на них, ничего не понял. Однако этот узор под одним верным углом складывался в лотосы. Ах, Нин Инъин, несносная нюйгуй, сколько же ты следила за этим Мастером, что настолько точно отобразила узор, что складывался из крови и Ци? – Чжучжи Лан, говори, что хочешь. Не нужно мутить воду лишний раз, я и так по локти в муле, – заклинанием Шэнь Цинцю сдул пыль с земли, и узор исчез. Нин Инъин с какой-то обидой зыркнула на него и исчезла. – Вы ведь медленно убиваете себя, понимаете? Демоническое наследие может находиться в вашем теле, однако чем больше вы пытаетесь его пробудить, тем быстрее оно сожрёт Вас изнутри. – Ты беспокоишься обо мне? – однако змей только отрицательно покрутил головой. Какое-то время они молча смотрели на покачивающийся от ветра бамбук, а потом Чжучжи Лан приблизился и зашептал лису что-то на ухо. Медленно лицо лиса покраснело. – Это единственное…решение? – к сожалению, Цинцю догадывался, что единственное, ведь это объясняло проявление наследия, когда он забирал демоническую Ци из тела Ло Бинхэ. Однако утвердительный кивок Чжучжи Лана все равно выбил почву из-под его ног. Во что он только ввязался! Вот с самого начала все шло наперекосяк с этим наследием, но он продолжал, как баран биться в эти ворота. Ну а теперь получи и распишись. Когда Тяньлан Цзюнь решил отправиться на поиски места, где умерла Су Сиянь, Шэнь Цинцю даже не думал его останавливать. Напротив, это был лучший исход из всех, что девятихвостый лис предсказывал. Обозлившись на все секты, демон вполне мог развязать новую войну ради отмщения за страдания любимой женщины. Но, видимо, месть пока что отложена в дальний ящик, перво-наперво Тяньлан хотел найти деву Су, в каком бы состоянии та не была. Импровизированный отпуск у Шэнь Цинцю не получился, потому что уже на второй день пребывания на пике, утром лис проснулся в кровати полной писем. Они пришли, видимо, ночью, когда он спал, но не это главное, а их содержание. Больше всего было, как ни странно, от Ло Бинхэ. «… около четырёх часов утра на столицу напали западные стрелки, убив всех патрульных и охрану летнего поместья. Прошу Вас, Учитель, оставайтесь в Мире Людей до окончания их наступления, тогда я Вам напишу. На данный момент наши войска сошлись двух битвах, мы смогли немного отодвинуть их от города, но у нас большие потери. Когда начнётся новая битва, я не знаю, поэтому прошу не писать…» Значит Старейшина Ша решил, что лучшая защита – это нападение. Однако, как они смогли незаметно подготовиться к войне, что даже шпионы от Ло Бинхэ ничего не заметили? Видимо они слишком любят свою независимость, что готовы пойти на все. Сейчас им ничего не стоило захватить столицу с летним поместьем и разрушить все то, что они с Бинхэ так долго строили. Такую смелость в действиях со стороны Запада можно было объяснить лишь тем, что они были в курсе недавнего искажения Ци Ло Бинхэ и отъезда Шэнь Цинцю. Получается, что и границу между Мирами они сейчас будут патрулировать. Пусть Ло Бинхэ попросил девятихвостого лиса оставаться в безопасном месте, неужели он действительно ожидает бездействия от своего учителя? Глупо и наивно, Бинхэ. Весеннее поместье Старейшины Ша более чем достаточно соответствовало своему названию. Огромное количество человеческих женщин, выкупленных из публичных домов, по сути не меняли своей профессии в этих стенах. Хотя было бы странно, что женщин регулярно привозили, но их не становилось больше, чем того желал Старейшина. В этом крылась проблема западного региона, в котором из-за близости с человеческим Миром, было слишком распространённо людоедство. Как только красавица надоедала, то приносила удовольствие уже иным способом. За это Шэнь Цинцю искренне презирал отца Ша Хуалин, возможно именно поэтому предпочитал проводить время с ней во время визитов на Запад, а не со Старейшиной. Девочка, к его удивлению не разделила пристрастий своего отца, более того, испытывала к нему отвращение не меньшее, чем сам девятихвостый лис. Даже на время войны поставку красавиц не прекратили, так что у Шэнь Цинцю появилась возможность проникнуть в логово врага.

***

В длинных коридорах ужасно воняло пудрой и несочетаемым соединением запахов сотни душистый масел. Желание отрезать часть рукава и закрыть рот росло с каждой минутой, но Ло Бинхэ продолжал идти вперёд. Он оставил лагерь далеко позади, вверив управление войсками Ша Хуалин и Шан Цинхуа, а сам собирался убить Старейшину Запада. Демоны признают только силу, и если он убьет сильнейшего Священного демона в этом регионе, то и все остальные признают его первенство, а следующим Старейшиной станет прямая наследница этого титула, Ша Хуалин. Впереди, будто подгоняемая ветром, прошла высокая женщина в красных одеждах. Перезвон металлических кисточек на ленте для волос был слишком знаком его уху. Вне себя от радости, удивления и других намешанных чувств, Ло Бинхэ выскочил в коридор, где эта женщина прошла. Дева отличалась одновременно плавной, будто вытекающий густой дым из курильницы, походкой, но в то же время не было лёгкости в её шагах. Только стремительность и сила. Обычно женщины так не ходят, только если они не занимались боевыми искусствами, однако, что в этом месте могла делать заклинательница? Ло Бинхэ нагнал женщину в красном и окликнул: – Учитель? Дева обернулась, и у полудемона не осталось сомнений: тот же суровый взгляд, поджатые губы и нахмуренные раскосые брови. Даже женские черты лица не могли скрыть сущности учителя от того, кто вырос подле него, кто знал его привычки и повадки. Вот сейчас он получит нагоняй, например. – Не ори, – чтобы стукнуть ученика по голове, Шэнь Цинцю пришлось встать на носочки. Он и без того был ниже, а теперь в женском обличье с трудом доставал ему до подбородка. Эта разница в росте показалась Ло Бинхэ донельзя милой; маленького учителя хотелось спрятать в своих объятиях, и он вполне мог это сделать. Ему пришлось согнуться, чтобы уложить голову на плечо учителя. Обняв его, Ло Бинхэ наконец-то почувствовал облегчение: до этого он не мог найти себе места, ведь, что если на учителя напали по дороге? Он видел своими глазами мощь странного оружия западных демонов, которое за секунду обрывало десятки жизней. Стоило уйти в свои мысли и сознание рисовало картину холодного, бездыханного тела любимого. – Я боялся, что с тобой могло что-то случится, – признался Бинхэ. Его самого во время нападения ранили, а что, если бы на учителя напала группа демонов? Пусть Шэнь Цинцю и пытался поначалу вырваться из крепких объятий, но в итоге смирился и уткнулся носом в грудь Бинхэ. Если волчонок хотел его обнимать, пусть обнимает, лису не жалко. Театр Акт 1 Автор: "Можно было бы пошутить про Дашу Путешественницу в поисках праха..." Старый волк: *тихо плачет* Автор: "...но лучше не надо." Девятихвостый лис: "Вот поэтому лучше избегать сомнительных связей." Волк: "Значит я не сомнительный вариант?" Девятихвостый лис: "Ты... ты вариант с летальным исходом." Акт 2 Хомяк: "Всё на мне, все на моих хрупких плечах." Северный волк: *посадил хомяка на плечи* Северный волк: "Теперь все не только на твоих плечах." Хомяк: "Мой король, это не так работает Т Т"