Книжный лис

Шаги эхом разносятся по пустым коридорам. По мере приближения к залу, где правит разврат, похоть и безумие, становится невыносимо дышать: сладковатый запах гнили, пота и секса буквально душит. –Надеюсь ты не стремглав сюда примчался без какого-либо плана, – женский голос режет слух своей непривычностью, и Бинхэ мгновенно поворачивается к учителю, которого все ещё хотелось укутать, спрятать. –Ша Хуалин рассказала мне об организации “Весенних ночей". Там будет шесть охранников – каждую пару девушек сопровождает один демон. Из двенадцати танцовщиц Старейшина выбирает двух или трех и прямо в кресле… Учитель, Вы все ещё не хотите отступить? – Бинхэ была неприятна сама мысль о том, что кто-то увидит Шэнь Цинцю в таком облике, а то, что старый демон может к нему прикоснуться бросала в холодную дрожь от гнева. – Ты сам сказал, что даже проникни ты туда, там остаётся пять высококлассных личных охранников Старейшины и он сам. Счёт совсем не в твою пользу даже с Синьмо, – это был случай, когда врага нужно было брать хитростью и уловками. Их план состоял в том, чтобы Бинхэ заменил одного из личных охранников, а Цинцю – одну из танцовщиц. Таким образом проникнуть в зал не составляло проблем; Бинхэ становился на место охранника, а лиса использовала технику соблазнения, что позволяло ему оказаться максимально близко к объекту и убить его, пока Бинхэ будет справляться с охраной. Ло Бинхэ вытер руки об одежду уже мертвого охранника и широко улыбнулся учителю, словно только и ждал, когда его похвалят. Цинцю фыркнул; право слово, не хватало только виляющего хвостика за спиной. Что за ужас. Стукнув Бинхэ по лбу новоприобретенным веером – да, он забрал его у одной из танцовщиц, – лиса упрекнула этого щеночка: – Убери это выражение лица, пока я не выжег твои милые глазки, – что-что, а актёрское мастерство у Бинхэ было на высшем уровне, так быстро сменить образ с белой овечки на уверенного в своём превосходстве демона, которого можно только боятся, и падать ниц пред его величием, это надо уметь. Шэнь Цинцю удовлетворённо кивнув: – Так-то лучше. На подходе к павильону их встретили смердящие кучи голов и оторванных конечностей, костей с гниющей плотью. На каменной дорожке лежал раздавленный глаз в луже рвоты. Видимо, Старейшина трапезничал не один и заставлял девушек буквально есть своих сестер. Отвратительно, и ничего удивительного в том, что он и бывший хозяин дворца Хуаньхуа спелись. Шуршание и писк в трупных кучах свидетельствовали о том, что это место хорошенько облюбовали твари похожие на больших крыс, вероятно, когда-то это они и были, но жизнь в мире демонов изменила их. Одна из таких пробежала мимо них – и запищала в предсмертных муках под ногой Бинхэ. – Я очищу это место для Вас, – он брезгливо пнул раздавленную тушку в сторону. – Нет необходимости. Просто сожжем Весеннее поместье дотла. Думаю, Линлин не будет против, – девушка, что шла с ними вмиг вся обратилась в слух и с какой-то надеждой посмотрела на деву в красных одеждах, та, конечно, заметила обращенное к себе внимание. Приобняв сестричку за талию, Шэнь Цинцю наклонился к её уху и прошептал: «Выведи девушек из павильона.» Конечно, лиса могла сказать ей это и без некоторого вида поползновений, но недовольное лицо Бинхэ, и его пристальный, ревнивый взгляд стоили того. Ему начинало нравится дразнить влюблённого ученика. В конце концов, кто его осудит? А про совесть не стоит и упоминать, её уже давно и след простыл. В павильон они зашли последними, двери с глухим стуком закрылись, прямо напротив них стоял трон. Словно огромный паук в центре своей паутины, Старейшина взглядом обгладывал женские тела. Из-за кисло-рыбного запаха и удушливого аромата душистых масел кружилась голова, а рот наполнялся слюной – вот-вот и завтрак вылезет наружу. Ло Бинхэ стал на положенное охраннику место. Все, что ему нужно сейчас – стоять в сторонке и не мешать. Даже обидно как-то. Учитель, казалось, начал ему доверять, но в итоге обратно все берет в свои руки. Танец двенадцати девушек сопровождался неказистой, но не лишенной легкости и эротичности, музыкой. Тонкие, в большинстве уже истощенные фигуры вяло двигались. Шэнь Цинцю не приходилось даже напрягаться с соблазнением цели: пусть и женское, но сильное тело, пышущее здоровьем, однозначно привлекало внимание. Лисица работала кистями в основном в районе груди, акцентировала на ней внимание почти поглаживающими движениями. Веер порхал в опытных руках, и лёгкий ветерок колыхал красный шелк её одежд. Цинцю держал зрительный контакт со своей целью, на губах держал приторно-сладкую улыбку. Это основательно начинало раздражать Бинхэ – ему учитель почти никогда не улыбался, хотя, как он считал, достаточно сделал, чтобы получить её. Но почему же тогда любимый учитель улыбается другим, а не своему верному ученику? Неужели так сложно снизойти до простой улыбки? Старейшина Ша поманил Шэня к себе, словно послушную собачонку, и тот… пошёл к нему. Добровольно. Продолжая улыбаться и даже смущённо отводить взгляд. Бинхэ молча сгорал от негодования и злости так, что Синьмо звенел в ножнах, переполненный темной энергией. Неужели Цинцю не мог доверить убийство Старейшины Запада ему? Почему раз за разом он впутывается в неприятности, которые предназначались Бинхэ? И, в конце концов, зачем так унижаться? Закрывая личико и что-то улюлюкая, лисица села на подлокотник трона. Теперь эта обитель не была похожа на паучью обитель, с опасным пауком в центре, больше напоминало свинью в её же дерьме. С таким нелепым, похотливым лицом этой свинье просто нельзя было жить. Полудемон даже чувствовал, как искрит энергия сквозь ножны Синьмо. Перед глазами стояла сцена, как он сначала отрывает руки, которые гладили бедра Цинцю; потом ноги, за то, что похотливая тварь грезила развести ноги его учителя; и глаза за то, что посмел смотреть на его человека с такими грязными мыслями; Бинхэ вырвал бы его язык, чтобы демон больше никогда не смог опорочить уши Цинцю теми помоями, что извергал его рот. Треск ткани дошёл до ушей Бинхэ, как сквозь воду. Он только увидел, что Старейшина разорвал верх красных одежд, обнажая аккуратную грудь – его тело рефлекторно двинулось, чтобы наконец убить, разорвать старика на куски, однако он не успел. Следующим, но уже четким был звук разрезания плоти. Веер, до этого порхавший в руках Цинцю, в этих же руках становился оружием, не уступающим мечу. Необработанный край шёлка оставил порез на шее старейшины, а обратное движение ладони должно было сломать её, но старик увернулся. Это произошло так быстро, что только после десятка атак, которыми обменялись лиса и демон, охранники отреагировали и двинулись на Шэнь Цинцю. Танцовщицы же выбежали из Весеннего зала. Прерванное движение в сторону учителя возобновилось, и с Синьмо наперевес Бинхэ атаковал пять охранников. Поодиночке они не были проблемой для того, кто прошёл Бездну, но впятером уже доставляли хлопот. Пользуясь заклинаниями между атаками, Бинхэ убил нескольких. Это произошло почти в мареве от злости и раздражения, пока Синьмо клокотал от переполняющей его демонической энергии. Бинхэ убивал жестоко, нет, для девятихвостой лисицы это не выглядело страшно, напротив, это в какой-то степени было красиво. Синьмо, входящий в чужое тело, предсмертные хрипы и бульканье крови, когда ученик прокручивал лезвие. Это какую силу нужно иметь! В кои-то веки Шэнь Цинцю испугался, и подумать, собственного ученика. Ладонь полоумного демона оказалась в опасной близости к лицу Шэнь Цинцю. Когда он отпрыгнул в сторону, прямо на него уже летело два меча, сформированные из чистой демонической энергии. Только ответный поток Ци мог их остановить – яркое пламя осветило Весенний зал. Шэнь Цинцю избежал участи быть пронзенным двумя мечами, явив свой облик девятихвостой лисицы. Конечно, теперь было понятно, что именно этого и добивался Старейшина Ша, его самодовольный смех сотряс стены: – Шэнь-фей, ты и во мне увидел нежного государя? Тяньлан выбросил тебя, так ты лег под его ублюдка. Неужели мало? – старик выливал на хули-цзин все те же помои, что и много лет назад. Но сейчас, в таком виде, даже противопоставить было нечего. Ло Бинхэ продолжал блокировать атаки оставшихся охранников, но услышав слова Старейшины, пропустил выпад. Из пореза на щеке на подбородок стала стекать кровь. – Кто меня выбросил? Меня изгнали по твоей милости, – сократить дистанцию не получилось, девятихвостая лиса чуть было не напоролась на ещё один меч. – Ты мешал убрать Тяньлан Цзюня, пресекал на корню все попытки расширить самостоятельность моего региона. Удивительно, что никто раньше не отрезал твои хвосты. Да и где теперь вы оба? Ты уже приполз ко мне, а Тяньлан… приполз бы, если мог, – новый приступ хохота лезвием прошелся по ушам. Если Старейшина и до Битвы на Байлу был слегка не в себе, то запершись в своем «доме радости», совсем обезумел. Воспользовавшись предоставленным временем, Шэнь перешёл в наступление: блокируя кисти Старейшины веером, другой почти заканчивая заклинания, которые обрушивал на демона. Он уступал ему в силе, это вполне естественно, но до чего же горько и обидно. Наступление превратилось в защиту, и девятихвостая лиса начала отступать назад, пока не уперлась в спину Ло Бинхэ. Осталось всего два охранника и учитель со Старейшиной за спиной. Хвосты щекотали оголенную шею, и на лице Бинхэ даже появилась улыбка. Они с Цинцю сражались спина к спине. Силы были на исходе, Шэнь начал совсем сдавать в рукопашном, ставя блок за секунду до фатального удара. Максимально глупая идея совершенно случайно пришла ему в голову. Ло Бинхэ почувствовал, как Цинцю схватил его ладонь, крепко переплетая пальцы, будто тело учителя стало его продолжением, он ощутил сильнейший выброс демонической Ци одновременно с ударом. Не нужно иметь глаз на затылке, чтобы понять, что Старейшину снесло от этой атаки. На последнем рывке, так и не расцепив рук, учитель и ученик уничтожили западную свиту. Когда же Ло Бинхэ повернулся, лис смог полностью насладиться видом, что предстал его взору. Полудемон с горящими глазами и меткой, взъерошенные кудри, выбивающиеся из высокой причёски, и рукава по локоть в крови, даже на щеке остались алые разводы. Но любование быстро окончилось. Шэнь содрогнулся, выплевывая кровь. В момент той атаки он и вовсе думал, что его меридианы лопнут. У Ло Бинхэ ненормально много Ци, аж завидно. И то, что Цинцю пропустил просто огромный поток сквозь себя, вылезло ему боком. Ло Бинхэ снял испорченную верхнюю мантию охранника, под которой был слой уже его одежд, и стал развязывать пояс, ругаясь себе под нос. – Цинцю, – прозвучало так, будто полудемон старался не зарычать от гнева. На плечи лиса легла тёплая ткань, один из слоев ханьфу Бинхэ. Шэнь Цинцю был удивлён так, что даже переход на фамильярное обращение не заметил. Юноша подхватил учителя, что до сих пор был в женском обличии, и укутал его в свою мантию. – Я ведь говорил тебе, что в таком виде ты не должен выходить из своих покоев.

***

Убийство Старейшины Запада было выполнено, и все, что оставалось войскам Бинхэ – сломить западных воинов. Пока Императорский Советник и почти официальный Император находились в тылу врага, бои под командованием Ша Хуалин и Шан Цинхуа практически не прекращались. Запад брал их многочисленную армию на измор и часто прореживал ряды воинов благодаря стрелкам. Засунув желание изучать, а впоследствии как-то использовать порох и западное оружие, деву Лю, слава небожителям она была с ними, послали на уничтожение всех складов с порохом. Нет пороха – нет возможности использовать это оружие. Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ вернулись к тому времени, как Лю Минъянь послала письмо о том, что склады уничтожены. И Шан Цинхуа наконец с облегчением выдохнул. Пусть он и был доверенным лицом Мобэй Цзюня, но даже северные войска его предложения ставили под сомнения, а приказы часто игнорировали. И только когда Северный Король стоял подле него, Шан Цинхуа начинали воспринимать всерьёз. Это слишком удручало, и уже опускались руки в попытках что-то сделать. Только уверенный взгляд Мобэя, и его слова: «Ты намного умнее их. Управляй ими.», – заставляли вернуться к работе. А ещё его реже били, вот это прям совсем подарком судьбы было. С этой странной парочкой дело пошло быстрее и меньше чем за месяц война закончилась, мечи наконец можно было вложить в ножны. Однако это не значило, что головной боли стало меньше. Все дела Старейшины Запада грузом упали на плечи Ша Хуалин, но вместе с Лю Минъянь проблемы довольно быстро решались. Торговля между Миром Демонов и Миром Людей приобрела легитимный вид, и казна будущей Империи постепенно наполнялась, что не могло не радовать.

***

Ло Бинхэ потер переносицу; иероглифы перед глазами уже расплывались. Синьмо в углу комнаты под печатями недовольно звенел без возможности перенять контроль над владельцем. Месяц назад, после возвращения в военный лагерь, Шэнь Цинцю снова пришлось стабилизировать состояние своего нерадивого ученика. Возмущённый нахальным поведением Ло Бинхэ под воздействием меча, по окончанию военной кампании, девятихвостый лис наложил на Синьмо печати. Мэнмо, конечно, потом явился к нему во сне и проклинал до восемнадцатого колена, мол у парня хоть характер стал проявляться, а ты… Кроме объединения демонических земель, Ло Бинхэ стал задумываться и об объединении своих с учительскими покоями. Было слишком неудобно ходить друг к другу для обсуждения государственных дел и некоторых документов, поэтому рабочий стол Шэнь Цинцю уже давно перекочевал в просторную комнату ученика. Синьмо все ещё недовольно гудел в уголке, когда девятихвостый лис неспешно вошёл: – Цыц, железка! – непокорный меч пару раз звякнул и таки затих. – Что хозяин, что меч – одно наглое зверьё. Решив, что документы могут подождать, Бинхэ подорвался с места, заключая лиса в свои объятия. В последнее время тот начал привыкать к неожиданным нежностям со стороны полудемона и уже не лупил его веером по голове всякий раз. Было ли это из-за того, что полудемон обнимал его со спины, частично путаясь в девяти хвостах, и учитель не мог дотянуться, чтобы поколотить его или действительно уже смирился – непонятно. Но факт оставался фактом: пусть обсуждение своих развивающихся отношений они яро игнорировали, Шэнь Цинцю постепенно привыкал к липучке в виде будущего Императора. – Говорю же…наглое зверьё. В следующий момент перед лицом девятихвостого лиса вспыхнул огонёк. Ло Бинхэ заинтересовано выглянул из-за спины Цинцю, уткнувшись подбородком в изгиб его шеи. Это пришло письмо от Мин Фаня. Лорд пика Цинцзин просил своего учителя как можно скорее прибыть в школу Цанцюн, чтобы утихомирить демона у барьера, который требовал выдать ему старика Ли, недавно переданного под заключение в школу Цанцюн. Тот демон несколько раз упоминал имя бывшего лорда Цинцзин, именно поэтому его и вызывали. – Это Тяньлан Цзюнь, – констатировал Ло Бинхэ. Он все ещё чувствовал неприязнь к воскресшему отцу. – Что ему от Вас нужно? – Два сапога – пара: вы слишком упрямые даже для демонов, – покачал головой лис, сдувая пепел письма с ладони. – Если он ломится в двери Цанцюн, значит уже нашёл Су Сиянь. – Что? Он искал маму? Разве она не..? – Вот поэтому я и говорю, что вы друг друга стоите: слишком упрямые и абсолютно глухие к голосу здравого смысла. Несмотря на попытки образумить ученика, тот продолжал настаивать на путешествии с учителем. Он даже закончил всю работу с документами, рассчитанную на неделю вперёд и начал подготовку к коронации. Так как ситуация была делом одного Священного демона под стенами родной школы, то уровень срочности был максимальный, поэтому для перемещения на Цанцюн нужен был Синьмо. Меч и девятихвостый лис, как бы странно не звучало, находились в странных отношениях: меч Цинцю недолюбливал, но слушался, а Цинцю хотел его переплавить на что-то более полезное. Конечно, это было шуткой, но у мечей вряд ли чувство юмора присутствует, даже если они древние и демонические, поэтому шутки принимались за прямые угрозы. А Ло Бинхэ просто молча наблюдал за этими странными конфликтами со стороны. Погода у подножия пика Цинцзин была замечательной, как всегда, впрочем, но для прибывших из Мира Демонов она была в прямом смысле, как свежий глоток воздуха. Найти Тяньлана проблемой не было, проблемой было объяснить ему, что просто так старика Ли ему никто не выдаст. Попросим в очередь, много кто хочет пустить ему кровь. С горем пополам удалось разместить его и Чжучжи Лана в старой хижине Шэнь Цинцю на Цинцзин. Оставили двух Священных демонов на Мин Фаня. Был ли он счастлив? Да, он даже пустил скупую мужскую слезу, конечно же, от радости и переполняющего его счастья. А вот с бывшим хозяином дворца Хуаньхуа все же следовало разобраться. По правде говоря, у Шэнь Цинцю давно чесались руки отомстить за посягательства на свою честь. Пусть мысли об этом ушли на задний план, но не исчезли полностью. Разговор с главой Юэ не должен был быть тяжелым… Вот только попасть к нему сейчас было почти невозможно. Причин Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ главный ученик Юэ Цинъюаня так и не сказал, но об их прибытии обещал сообщить. Так пришлось вернуться в хижину ни с чем. Там их ждало всеобщее напряжение. Три Священных демона молча сжигали друг друга взглядом, просто не понимая, как им вести себя. Пока Тяньлан Цзюнь наконец не открыл свой рот: – Ты меня совсем не видишь своим отцом, верно? – в голосе не было надежды, только усталость и отчаяние. За прошедший месяц Тяньлан устал, что было слишком заметно. На его поясе висел голубой шёлковый мешочек, расшитый странными узорами и заклинаниями; нетрудно догадаться, что там душа Су Сиянь или то, что от души осталось. – Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. Мы почти незнакомцы, – заключил Бинхэ. Правда в своем чистом виде: у Ло Бинхэ была мать, которая его воспитала и дала ему имя, а не жизнь, был учитель, сопровождающий по сей день, но не было родителей. Он мог назвать Су Сиянь мамой, потому что он знал её историю, знал, как она страдала, чтобы Бинхэ родился. Этот вид любви был практически инстинктивным и не казался чужим его сердцу. Но к Тянлан Цзюню он чувствовал ровным счетом ничего. – Старейшина Мэнмо с тобой, верно? Он может создать сон, куда утянет её, – Тяньлан Цзюнь похлопал по мешочку на поясе. – Я хочу, чтобы вы увиделись. Театр Акт 1 Бешеный волк: "Раз – и ты в белом платье, два – в моих объятиях, три – гори..." Девятихвостый лис, на руках у бешеного: "Сейчас ты будешь гореть, и это не метафора." Акт 2 Автор: "Возвращаем рубрику "лис харкает кровью"." Девятихвостый лис: "..." Волк: " Я её побью." Автор: "Бей посильнее, чтобы наверняка, у меня через 2 месяца экзамены." Девятихвостый лис: "Это тот случай, когда оставить в живых будет лучшим наказанием."