Книжный лис

Банкетный зал Осеннего поместья ещё не знал такого пира. Столы ломились от яств, музыка соревновалась в громкости с голосами гостей, которые поднимали тост за тостом в честь нового Императора и его достопочтенного советника. –Поднимаю тост за благополучие Вашего Величества. Эти подданные желают Императору скорейшей встречи с Её Величеством, — лорд из Южных земель был неприлично пьян. Золотые украшения на его изогнутых рогах покачивались, создавая музыкальное сопровождение словам. Покрасневшее лицо демона растянулось в слащавой улыбке. — Южные женщины кроткие и необычайно талантливые! Этот лорд уверен, что если в гарем Вашего Величества войдет хотя бы одна южанка, то уже очень скоро Империя услышит счастливую весть, — демон высоко поднял свою чарку, следом за ним повторил весь ряд представителей элиты Юга. Ло Бинхэ неловко посмеялся, не зная плакать ему или смеяться: уже все четыре стороны света представили ему своих женщин, как наилучшую кандидатуру на роль Императрицы. А безжалостный Императорский наставник не прекращал смеяться за веером. Он потешался над суровой действительностью и неосведомленностью демонов, которые даже представить не могли, что их Император обрезанный рукав. Даже если они допускали мысль о том, что хули-цзин «соблазнил» молодого владыку, то не могли представить, что Императору женщины совсем безразличны (Конечно, если это не одна конкретная женщина, которая в действительности вовсе и не женщина. Подсказка: у неё сварливый характер и девять хвостов.). Ло Бинхэ украдкой бросал взгляд на своего наставника, что только своим видом мог донести до всех присутствующих, что вопрос с Императрицей давно решен. Многочисленные шпильки с висящими жемчужинами и стеклянными цветами украшали высокую прическу девятихвостого лиса. Так же как нити бус на короне Императора обрамляли края сзади и перед глазами, так же более тонкие нити бус покачивались на правой и левой шпильках. Шэнь Цинцю представлял из себя образ, ещё не нашедший объяснения: он держался так же величественно, как и Ло Бинхэ, но его аура скорее принадлежала ученому; облаченный в сложный наряд и множество украшений, он приобретал более женственный вид. Шэнь Цинцю поймал его взгляд — узкие лисьи глазки сощурились в усмешке, но тут же указали в направлении зала. Ло Бинхэ проследил взгляд наставника, обращая внимание на стол ближе к выходу. Там сидела непримечательная пара: западный лорд Хуан и женщина в его сопровождении, лицо которой скрывала белая вуаль. Хотя и могло показаться, что они супруги, но между ними была определенная дистанция. Лорд Хуан разговаривал с другими демонами, пока женщина сидела в одиночестве. Палочки в её руках постоянно двигались по тарелке, но за все это время она не взяла в рот и рисинки. Она не была женой лорда Хуана. Да и демоницей, впрочем, тоже. Когда Ло Бинхэ вновь повернулся к наставнику, тот незаметно развернул веер лицевой стороной к себе, а мягкие покачивающиеся движения сменились на полукруговые. «Встретимся снаружи.» После этого он сложил веер и боковой стороной прижал его к нижней губе, будто над чем-то задумался. «Нужно поговорить.» Закрытый веер коснулся правой щеки Шэнь Цинцю. «Я согласен.» Без лишних слов Император поднялся со своего места, вслед за ним поднялись все гости, склоняясь в поклоне. Ло Бинхэ махнул рукавом и вместе с Императорским наставником покинул банкетный зал.

***

В длинном коридоре эхом расходились звуки-отклики празднества из главного зала. Темнота скрывала два силуэта, слившихся в своем безумном рвении спутаться рукавами. Упершийся голой грудью в шершавую стену, девятихвостый лис скреб заостренными ногтями дерево и готов был вот-вот разразиться бранной речью. Прямо за этой стеной были десятки демонов…какое бесстыдство! Ло Бинхэ вжался в спину наставника и уткнулся носом в его голую шею. Горько-травяной запах, запах, которым были пропитаны дом, книги, одежда…та самая красная лента, что теперь артефактом спрятана в покоях Императора Демонов — все имело запах Шэнь Цинцю. Шершавый язык оставил мокрый след на холодной коже, удлиненные клыки, так явно выдающие зверя в человеческом обличии, сомкнулись на шее лиса. Шэнь Цинцю прошипел, кусая губы, и выгнулся в пояснице, выпятив задницу; девять его хвостов приподнялись: Шэнь Цинцю был слишком тонкокожим, что бы повернуться лицом к Ло Бинхэ и прямо сказать ему: «Трахни меня!». Но Ло Бинхэ был его самым смышленым учеником, поэтому и сам догадался, что учитель совсем не против опуститься вместе с ним до низменных желаний. — Сожмите ноги сильнее, — Ло Бинхэ повторил движение тазом. Раздался пошлый шлепок о влажную кожу, что разрушил остатки трезвости в мыслях демона. Император чувствовал, как упругая плоть сжимает с двух сторон его напряженный член, и снова резко толкнулся между бедер Шэнь Цинцю. Задевая такими размашистыми фрикциями чужой член, Ло Бинхэ волей-неволей дразнил наставника, который шипел, скреб стену и даже терся о неё грудью. Его раздраженный разум требовал продолжения удовольствия, которое было слишком мимолетно, что бы распробовать его в полной мере. — Учитель, почему Вы сдерживаетесь? Разве не Вы фэнь назад дрожали от возбуждения, пока я вылизывал Вас между ног? — Шэнь Цинцю заметно дернулся, и множество украшений на его высокой прическе звонко задребезжали. — Я Вас, Ваше Величество, в следующий раз задушу этими ногами, — голос выдавал напряжение лиса с головой. Ло Бинхэ был доволен собой: заметив во время бурного и почти нескончаемо долгого поцелуя, как Шэнь Цинцю отреагировал на прикосновения к своим бедрам, внимательный полудемон выжал из нового знания максимум. Развернув лиса лицом к стене, он задрал многочисленные одежды, следом появившиеся девять хвостов и стянул с наставника штаны. Не видя во мраке перед собой почти ничего, Ло Бинхэ на ощупь припал губами к внутренней стороне бедра, оставляя на ней влажные следы. Оскорбленный таким отношением к себе, Шэнь Цинцю всячески пытался вырваться, но был очень опережен в своих планах. —Умх!.. — он уткнулся лбом в стену, чувствуя, как горит кожа на ягодице. Темнота не позволяла разглядеть его красное от стыда лицо, но зато Ло Бинхэ мог почувствовать дрожь в коленях наставника. И он шлепал его ещё и ещё, снова и снова, пока Шэнь Цинцю сдавленно не пробурчал: «Прекрати…». Воссоздав в голове вид красной от ударов задницы, — ради лучшей визуализации и, желая оставить на ней отпечатки от своих ладоней, он сжал полушария и ускорил движения тазом. Теперь влажные шлепки звучали чаще, а Шэнь Цинцю, вжатого в стену, колыхало вперед и назад. — Хо-о… Если так, то я должен сделать все, что в моих силах… — Ло Бинхэ потерся носом о щеку лиса, урча от удовольствия, — …чтобы учитель даже не смог свести ног. Ладони с мягких округлостей скользнули вверх, к торсу наставника. Император огладил плоский живот, довольно улыбаясь своим мыслям. Недавно ему на руки попала довольно занимательная литература, и пусть он ещё не все изучил, определенного рода мысли крепко засели в его голове. — Я наконец-то смогу держать Вас в своей постели до самого утра, находясь между Ваших ног. Учитель, что Вы думаете о том, что бы всю ночь провести с моим членом внутри Вас? —Император положил подбородок на плечо своего наставника, обдавая теплым дыханием его шею. Одна рука Шэнь Цинцю накрыла рот, не давая жалобно застонать, но Бинхэ продолжал говорить и говорить грязные, пошлые вещи, которые хотел с ним сделать. Толстый член двигался между его мокрых от предэякулята и слюны бедер, постоянно давя на мошонку и часто проезжаясь по всей длине пениса. Но он, мать его, хотел большего! Даже не он, а его раздраженно-возбужденный мозг этого хотел, и не так уже важно было скрыть все от гостей за стеной. — Вам придется ответить за все миски тофу и кувшины уксуса, которыми Вы меня кормили эти годы, — полудемон перехватил ладонь наставника, которой тот закрывал свой рот, и опустил под слои одежды. Сжав рукой Цинцю оба члена, Ло Бинхэ довел его до пика несколькими движениями. И тот стонал в его объятиях так сладко, что звук возрождался в его голове ещё несколько раз, даже когда уже стих. — Бинхэ, — девятихвостый лис облокотился о полудемона, его голова безвольно упала на широкое плечо ученика. Прижимаясь задницей к его животу, он все ещё сжимал между ног твердую, возбужденную плоть. — Отнеси меня в наши покои. Дважды просить Ло Бинхэ не нужно. И спустя пару минут Шэнь Цинцю уже лежал на мягкой постели, наблюдая, как шелк стекает с широких плеч Императора. В тусклом свете свечей каждая тень стала на несколько тонов темнее, более ярко очерчивая изгибы сильного, здорового тела. Ло Бинхэ оставил на себе лишь штаны, которые держались, кажется, лишь потому что ненормально большой член демона стоял. Девятихвостый лис не то чтобы не был удивлен, как ученый он прекрасно был осведомлен о всех аспектах жизни демонов… даже о таких внушительных аспектах. Но сейчас его просто исследовательский интерес был направлен на более глубокое изучение этой темы. — Не хочет ли учитель и в этот раз взять все под свой контроль? — склонившийся над девятихвостым лисом, полудемон только успел заметить, как расширились зрачки в глазах напротив, затопляя всю радужку, прежде чем утонуть в странном чувстве. Губы наставника сжали его собственные, язык прошелся по нижней. Надавив на щеки, Шэнь Цинцю держал лицо Императора в своих ладонях, не давая отстраниться, заставляя шире открыть рот, и принимать поцелуй. Их перемешавшаяся слюна стекала из уголка рта наставника и непременно связывалась с губами Императора. Стоило Ло Бинхэ, который отстранился, дабы урвать глоток воздуха, увидеть это, как больше не смог выдохнуть. Большой палец очертил образовавшийся мокрый путь, собирая влагу, прежде чем утонуть между двух припухших губ. Ло Бинхэ охнул. Мягкий язык заскользил по грубой коже, слизывая густую слюну. И даже, когда Ло Бинхэ вдруг грубо втолкнул в рот Цинцю палец, тот совсем не был против. Его длинные брови лишь изогнулись, придавая лицу соблазнительное выражение. Острые коготки прошлись по груди Ло Бинхэ, оставляя красные борозды. Шэнь Цинцю обхватил его талию ногами, утягивая в свои объятия, соприкасаясь кожей. Ладони Бинхэ оглаживали холодное, будто тот никогда не знал тепла, тело. Мышцы под его пальцами медленно расслаблялись. Между бедер наставника было липко и все ещё мокро. Собрав с его полувставшего члена остатки смазки, он надавил на вход. — Учитель, я ещё не начал, но ваши бедра уже измазаны в сперме, — первый палец вошел легко, и Ло Бинхэ не мог не представить, как учитель подготавливал себя. Как это делал? Стоял ли на коленях или, может быть, сжав край деревянной бадьи, предстал в самом раскрепощенном виде. Возможно он широко расставил ноги и, выгнувшись, подобно течной суке, методично растягивал себя. Шэнь Цинцю не стал бы причинять себе лишней боли, и явно не поскупился на масло. Смотря на свои пальцы, легко входящие в тело Цинцю, ему не составило труда представить изящные пальцы учителя, измазанные в масле, блестящие в свете лампадки. Ло Бинхэ развел их, и мышцы податливо растянулись. Подняв взгляд, Ло Бинхэ встретился с парой глаз, направленных прямо в его собственные, в которых читалось желание, похоть, вожделение и голод. Никогда прежде демону не приходилось видеть такие эмоции у наставника. Он добавил третий, зная, что Цинцю их примет. Его учитель примет все, что даст Ло Бинхэ. И раздвинув ноги шире, Шэнь Цинцю действительно принимал в себя три пальца, грубо растягивающие его. В какой-то момент пальцы задели внутри лиса какую-то точку, отчего он выгнулся на постели, широко открыв глаза. Его когти впились в плечи полудемона. — Войди, — Шэнь Цинцю взглотнул вязкую слюну. Его грудь часто вздымалась от тяжелого дыхания. — Войди в меня. Шэнь Цинцю лежал под ним с поджатыми широко раздвинутыми ногами. Стоило Ло Бинхэ просто положить ладони на острые коленки, член Цинцю дернулся, извергая полупрозрачные вязкие капли предэякулята. Как же мог он проигнорировать такую отчаянную просьбу своего учителя? — Расслабьтесь, — предупредил Ло Бинхэ, размазывая смазку по своему члену. Он с трудом удержался от того, чтобы немедленно не засадить Цинцю по самые яйца: слишком заинтересованно тот рассматривал нижнюю часть его тела, выглядя при этом несоответствующе ситуации серьезно. Опираясь на локти, наставник смотрел, не моргая, как крупная головка медленно проникает в его тело. На его лице играл теплый свет свечей, подчеркивая краску на скулах и блики на мокрых, приоткрытых губах. Даже если тело предавало его, взгляд оставался чист. Ло Бинхэ непременно должен был это исправить. Прижав к своим бокам влажные бедра, Бинхэ подтянул учителя к себе, вынудив того распластаться по постели. В расслабленное нутро он вошел одним резким движением. —А-мхх!.. Бин-хэ, чт-ох, —Шэнь Цинцю выгнулся, запрокидывая голову. Демон как с цепи сорвался и, не останавливаясь, вбивался в тело под собой. Каждым толчком он выбивал воздух из легких лиса, а внутренности заставлял переворачиваться. —Учитель. Учитель. Учитель, —Ло Бинхэ безрезультатно звал Шэнь Цинцю, который даже дышал с трудом. Воистину достоинство этого демона заполняло его до отказа и не могло не касаться чувствительного места внутри. Тугой узел возбуждения крепко стянулся внизу живота, и Шэнь Цинцю чувствовал, что вот-вот снова кончит. Между стонами Ло Бинхэ целовал бледную шею, оставляя вместе с мокрым пятном лиловую метку. Прижавшись губами к кадыку, Бинхэ ощутил вибрацию, и странное чувство вдруг захватило его. —Ох, учитель, —демон почти замурчал от удовольствия, лизнув кровоподтек. —Вам нравиться, когда я делаю так? —Ло Бинхэ громко чмокнул поддергивающийся кадык. —Вы так сжали меня, учитель, что мне трудно двигаться. —Бинхэ… —от того, как доведенный до такого Шэнь Цинцю произнес его имя, хрипло, низко, на выдохе, у Ло Бинхэ сладко заныло внизу. Он бы затрахал своего учителя ещё множество раз лишь для того, чтобы слушать, как тот будет звать его вот этим голосом. Шэнь Цинцю провел ладонью по спине демона, будто гладил ручного зверя. Поток Ци хлынул в тело Ло Бинхэ, тепло патокой разлилось от места, где пальцы Шэнь Цинцю касались его. — Дыши, — пробормотал Шэнь Цинцю, уткнувшись лицом в изгиб шеи. Ло Бинхэ даже не заметил, что так сконцентрировался на чувстве распространяющейся в его теле Ци, что не дышал. — Вдох. Выдох. Бинхэ, дыши одновременно со мной. Голос наставника звучал прямо под ухом. С широко разведенными ногами, возбужденный, сжимающий его член внутри себя, Шэнь Цинцю пытался уравнять их общее дыхание. — Двигайся, — напомнил лис, обняв ногами талию демона. Ло Бинхэ подловил момент. Толчок. Шэнь Цинцю на выдохе застонал. И снова. Ещё раз. Учитель выдыхал — Ло Бинхэ двигался, глубоко проникая в его тело. Не видя его лица, он мог только слышать, что тому хорошо. — Нгх! Ммм… — лис прогнулся в пояснице, прижимаясь грудью к Бинхэ.— Ах! — но его тут же вжали обратно в постель. И теплые губы обхватили вставший сосок. Не ожидавший такого, Шэнь Цинцю вздрогнул. А когда опустил глаза вниз, встретился взглядом с Ло Бинхэ. Полудемон нарочито медленно, демонстрируя новое открытие, прикусил сосок. И снова наставник вздрогнул. Его дыхание стало глубже, медленнее, соответственно замедлились и толчки Бинхэ. — Ох…– Цинцю откинул голову назад, прикрыв глаза. Ло Бинхэ лишь довольно улыбнулся, продолжая ласкать его грудь. Лису это точно понравилось, и он прижал голову Бинхэ ближе. Ло Бинхэ лизнул уже опухший сосок и немного отстранился. За его нижней губой тянулась вязкая слюна к груди Цинцю, который, заметив это, рвано вздохнул. — Учитель, Вам нравится? — спросил Ло Бинхэ. Он сжал сосок между двух пальцев и прежде, чем учитель ответил, направил свою Ци внутрь его тела. — Ах!.. да, — лис сжал волосы на затылке Бинхэ, слишком остро реагируя на вторжение. Его лицо стремительно покраснело, а метка на лбу вытянулась, совсем, как в тот день в Водной тюрьме. Ло Бинхэ вдруг понял, что чувствовал учитель, наполняя его своей Ци. Он будто медленно растворялся в нем, чувствовал движение энергии в его меридианах; пульс, уже не ясно чей, гулко бил в ушах. И уже ориентируясь на него, Ло Бинхэ снова начал двигаться, более не прерываясь. Он прижимал Шэнь Цинцю к кровати и глубоко трахал его. Ци перетекала по их меридианам, передавая ощущения друг друга. Ноги, крепко обхватившие талию Ло Бинхэ, сжались сильнее. А чтобы удержать наставника на кровати, пришлось приложить больше усилий. — А-а, ах! Бин…хэ, — затуманенный взгляд Цинцю направился вверх. Его тело била дрожь после оргазма, он находился будто не здесь. — Ещё… Бинхэ. Ло Бинхэ опустился, прижимаясь к приоткрытым губам учителя. Шэнь Цинцю после оргазма был податлив и мало что мог скрыть. Бинхэ все ещё вбивался в его тело, в погоне за разрядкой, и лису ничего не оставалось, как принимать его и стонать в поцелуй. Мышцы вокруг члена ещё часто сокращались, когда Ло Бинхэ почти полностью вышел и резко вошел на всю длину, заполняя нутро наставника до отказа. Шэнь Цинцю облегченно выдохнул, чувствуя разливающийся внутри жар. Он ещё фэнь лежал, мало осознавая себя. Ло Бинхэ лежал на нем, без движения. — Бинхэ? — Шэнь Цинцю позвал его, но полудемон лишь сонно промычал. Девятихвостый лис с трудом сдержал смешок: видимо на банкете его ученик выпил слишком много, и его хорошо разморило после разрядки. — Ну и кто обещал меня затрахать, что я ноги не смогу свести? Шэнь Цинцю попытался встать, но тут же осознал своё положение. Даже руку было тяжело поднять. Лис недоверчиво взглянул на умиротворенное лицо спящего на его груди Бинхэ и покачал головой. — Ладно. Твоя взяла, звереныш.

***

Звук переворачиваемых страниц, мягкие круговые движения пальцами по макушке, равномерное движение груди под щекой и тепло вокруг — пробуждение оказалось очень приятным. Ло Бинхэ приоткрыл один глаз, взглянул снизу вверх на читающего Шэнь Цинцю. Распущенные волосы стекали по плечам, обрамляя расслабленное лицо наставника. Зная, как это лицо может меняться в момент наслаждения, Ло Бинхэ больше не мог без улыбки смотреть на него. Лиловое пятнышко прямо на кадыке, которое невозможно будет скрыть даже высоким воротником, неожиданно очень понравилось полудемону. — Предполагаю, ты помогал Лю Минъянь с написанием баллад, — Шэнь Цинцю перевернул страницу, и Ло Бинхэ наконец-то заметил, что за книга была в его руках. «Свадебный паланкин» — говорила надпись на обложке. Это была самая последняя работа сестрицы Лю. Ло Бинхэ ещё даже черновики не видел, так откуда уже готовая книга у Шэнь Цинцю? — Читая истории этого автора, я заметил, что переписывают их только два человека. И почерк одного из них казался мне смутно знакомым. И вот недавно мне написала шимэй Ци. Почерк в письме и в рукописи был схож, но не принадлежал её кисти. Ци Цинци предпочитает писать более толстыми кистями, поэтому немногие её ученицы могут повторить её каллиграфию. Второй же… ну, это было даже смешно, — Шэнь Цинцю хитро прищурился, взглянув из-за книги на Ло Бинхэ. — Я ведь самолично учил Линлин писать. — Ахах, учитель поймал нас, — стоило Ло Бинхэ произнести это, как лис поменялся в лице. — Прекращай называть меня учителем в постели, — коротко бросил он, отводя взгляд. Кажется, пока Ло Бинхэ спал, у Цинцю было много времени на размышления. — О? Тогда как мне Вас называть? — Ло Бинхэ убрал книгу в сторону, полностью овладевая вниманием любимого. — Мы все ещё не поклонились Небу и Земле, и звать Вас в постели женой я не… Ай! — одному бесстыдному полудемону прилетело по лбу за его опрометчивые слова. — Ну и что ты несешь? — Ничего дурного, прошу заметить, — Ло Бинхэ потер ушибленный лоб и, задумавшись, спросил: — Какое у Вас детское имя? Настроение Цинцю вдруг переменилось, он нахмурился, будто вспоминал что-то неприятное. Тогда Ло Бинхэ приподнялся и целомудренно поцеловал его в уголок губ. — Не обязательно говорить… — Цзю, — одновременно с Ло Бинхэ произнес лис. Полудемон ещё не успел отстраниться и повторил имя прямо тому в губы: — Цзю?.. — Мгм. — Мой Цзю… Цзю-эр, — полудемон перешел на шепот и ещё приблизился, соприкасаясь с Цинцю губами. — Ты бы аккуратнее был, та штука все ещё внутри, — противореча своим словам, лис закинул ноги на талию Ло Бинхэ. — Цзю-эр, но разве так честно? — широкая ладонь скользнула вниз по бедру лиса к ягодице, а потом ещё ниже. — Ах…– Шэнь Цинцю почувствовал, как пальцы оглаживают место их соединения. Растянутый вход все ещё держал в себе вялый, но уже стремительно твердеющий, член и семя. — Мой Цзю-эр бессовестно меня соблазнил! — Ло Бинхэ прикусил нижнюю губу Цинцю и под его недовольное шипение, совсем как пес, лизнул плотно сжатый рот. — Звереныш… — улыбаясь, Шэнь Цинцю отвернулся от безобразно довольного лица Ло Бинхэ. Но тут же улыбка пропала с его лица, лишь удивление успело промелькнуть в его глазах, прежде чем он утонул лицом в мягкой перине постели. — Если я зверь, то и трахать Вас должен соответствующим образом, разве нет? — Ло Бинхэ приподнял лиса вверх задницей и убрал в сторону хвосты. Только что выскользнувший член вернулся в теплое нутро, и Ло Бинхэ безумно понравилось, как Шэнь Цинцю при этом выгнулся. — Цзю-эр?.. Но девятихвостый лис не отозвался. Он боялся, что если откроет рот, то уже не сможет замолчать. Надо же было этому ненасытному мальчишке дорваться до его тела! А он, старый дурак, только потакает ему… — Цзю, ты не отзываешься, — довольно проурчал полудемон, прижавшись грудью к спине Цинцю. — Может мне стоит звать Вас женой? — сказав это, Ло Бинхэ прикусил открытую шею. Не давая Шэнь Цинцю сообразить, он начал вбиваться в его тело. Быстрые, грубые толчки и сжатые на шее челюсти делали процесс слишком похожим на случку двух животных. Лишь одна эта мысль полностью разрушала Шэнь Цинцю. Он кусал свои пальцы, сдерживая стоны, потому что дать понять Ло Бинхэ, что ему до звездочек перед глазами хорошо — это не оставить от собственной гордости и фундамента. В свою очередь Ло Бинхэ совсем не стеснялся показать, что близость с любимым лисом ему приносит истинное удовольствие. Иногда он отпускал Цинцю и, уткнувшись ему в плечо, глухо стонал между пошлыми речами. «Я ведь обещал, что Вы не сможете свести ног…» «Цзю, твои колени так дрожат. Тебе хорошо?» «Ох, Вам нравится, когда я вхожу на всю длину? Вам хорошо?» «Давай я вот тут тебя поцелую, за ушком. Ох! Твои лисьи ушки и правда очень чувствительные!» Откуда он вообще понабрался такого? Светильник на столике возле кровати размывался перед глазами Шэнь Цинцю. Он проклинал весь род демонический за их неприродную выносливость: Ло Бинхэ все ещё не кончил, а под лисом уже была лужица спермы. До боли чувствительное тело отзывалось на каждое поглаживание, на каждый поцелуй, что полудемон очень довольно комментировал: «Я всего лишь легко шлепнул Вас, а Вы уже кончили?» «Кивни, и я снова поглажу тебя за ушком.» «Вы так выгнулись, я недостаточно глубоко?» Частые толчки сменились более размашистыми. Ло Бинхэ отнял руку от рта лиса, но накрыл ладонь, переплетая пальцы. Беспорядочные поцелуи в плечи и щеки, тяжесть тела и бесчисленная череда фрикций снова доводили Шэнь Цинцю до кульминации. — Ммх… Ах! Бинхэ…– Цинцю спрятал лицо в складке одеяла. — Я больш-ахм! Не могу. Я не могу больше… Вдруг на члене Цинцю сомкнулось кольцо пальцев. Ло Бинхэ сжал его член у самого основания не давая кончить. А сам стал ещё яростнее двигаться внутри своего мужчины, точно поставил цель затрахать его до смерти. — Цзю-эр станет Нашей Императрицей? — Ло Бинхэ крепче сжал ладонь Цинцю. — Хватит нести чепуху! Ахх-а… — низ живота сводило от желания кончить, но Бинхэ продолжал безжалостно двигаться, каждый чертов раз проезжаясь головкой члена по простате. Шэнь Цинцю чувствовал, что вот-вот может умереть. — Жена.? — Ло Бинхэ повернул лицо Шэнь Цинцю к себе, неуверенный уже, а не перестарался ли он. — Да… Ах-хха…хорош-ммф, — услышав, что так желал, Ло Бинхэ больше не позволил тому говорить. Он сжимал мокрый от слез подбородок и сминал губы в поцелуе. Полудемон вошел последний раз, разжал руку, и девятихвостый лис с опозданием понял, что стонет прямо ему в рот. Теплая сперма медленно заполняла его, делая невероятно тяжелым внизу. Кости словно стали мягкими, а мышцы утратили всякую силу — Шэнь Цинцю свалился на постель. Не скрывая довольной, широкой улыбки, Ло Бинхэ поцеловал своего Цзю в плечо, и немного игриво лизнул мокрую щеку. Румянец с лица наставника уже спал, но покрасневшие от слез глаза и прикушенная нижняя губа делали его очаровательно милым. Странная щемящая нежность заполнила грудь Ло Бинхэ, и он загреб спящего лиса в свои объятия. — Звереныш так звереныш…

***

— …оставьте все тут и можете быть свободны, — донеслось до сонного лиса. Под щекой было что-то теплое и мягкое, оно же окружило его теплом со всех сторон, поэтому вставать ему не хотелось совсем. Однако его пробуждение не оказалось незамеченным. И руки одного похотливого полудемона уже начали спускаться вниз по спине. — Бинхэ, что ты делаешь? — Массаж. У Вас, кажется, спина болит. — А вот мне кажется, что после твоего массажа, она будет болеть ещё больше. Пойманного на горячем, Ло Бинхэ выгнали из постели мыться. И вот Шэнь Цинцю, укутанный в одеяло, сдерживая смех, наблюдал, как Император Мира Демонов очень грустно моется, иногда поглядывая на своего строгого наставника такими глазами, что любого другого человека на его месте уже сгрызла бы совесть. Хотя некоторого рода мысли все же одолевали Шэнь Цинцю: например то, как красиво на сильных руках Ло Бинхэ выглядят эти царапины или как соблазнительно двигаются его мышцы, когда он завязывает свои волосы, или эти две ямочки над крепкими ягодицами… Шэнь Цинцю резко отвернулся от Ло Бинхэ, медленно осознав, что все это время бесстыдно пялился на него. Тут же он услышал сдавленный смех причины своей вечной мигрени. — Цзю не нужно смущаться, — подумать только, Ло Бинхэ утешал его, словно он был какой-то молодой девицей! Но и, что сказать в свою защиту, девятихвостый лис не нашел. Он лишь снова мог причитать: — Где же я ошибся в твоем воспитании, что ты таким бесстыдным вырос…

***

С момента становления власти Ло Бинхэ как единственного монарха, началась политика централизации всех сфер жизни Империи. Полномочия Старейшин, Лордов и больших домов начали урезаться. В зависимости от региона раздавались наделы, был введен единый налог по всей Империи. Однако все ещё остро стояли вопросы земледелия: из всех регионов самыми плодородными были только южные земли, где в последствии разместилась столица; второй проблемой было регулирование границы с миром Людей, не все хотели подчиняться, поэтому были вынуждены бежать, что становилось причиной конфликтов на границе; и последнее — бунты, которые поднимались с легкой руки аристократии. Так уж вышло, что Императору и его Советнику вновь пришлось с головой уйти в работу. Нередко Ло Бинхэ засыпал прямо за столом. Тогда Шэнь Цинцю начинал гладить его по голове и, как маленького, уговаривал пойти лечь в кровать. С той ночи Бинхэ заметил, что не только душевное равновесие любимого стабилизировалось, а он даже стал выглядеть здоровее. На нескромный вопрос Ло Бинхэ, а не близость ли так повлияла на него, учитель сначала непонимающе на него посмотрел, потом покраснел и наконец объяснил, что двойное совершенствование помогло ему усмирить постоянно беснующуюся демоническую энергию наследия. Поэтому да, близость с Ло Бинхэ ему реально полезна. (Но последнюю фразу он уже не говорил, это были лишь выводы Ло Бинхэ.) И вот радостный Император шел к своему Советнику, зная, что сегодня они планировали вместе отдохнуть. Так представьте, каково было его разочарование, когда войдя в покои, он увидел своего отца и кузена! — Разве ты не можешь придумать какой-то способ, чтобы оживить её? — вопрошал Тяньлань Цзюнь, размахивая пиалой с чаем. Шэнь Цинцю вновь отрицательно покачал головой, видимо, устав повторять другу одно и то же. А Чжучжи Лан просто тихо пил чай и смотрел на медленно назревающий конфликт. — Но я ведь смог влезть в это цветочное тело! — Я не бог, Тяньлань, я не могу собрать её душу по кусочкам. — Да ты даже не пытался! — пиала громко стукнулась о стол, и большая часть содержимого выплеснулась на деревянную поверхность. — Что тут происходит? — Ло Бинхэ сел рядом с Шэнь Цинцю, который устало выдохнул и закрыл веер: — Я уже говорил, что вы двое — ненормальные, упертые бараны, которые скорее лоб в кровь собьют, чем откажутся от какой-то безумной идеи, — как-то, но Ло Бинхэ смог понять это расплывчатое объяснение. — Отец, ты хочешь вернуть маму? — Именно! Но мой дражайший друг не хочет даже попытаться мне помочь. — Я уже спрашивал у него, — теперь Ло Бинхэ пытался вразумить родителя. — Но душа мамы не сможет продержаться вне Мира Снов. Она разбита вдребезги и без постоянной подпитки её невозможно будет удержать воедино. Лицо Тяньлань Цзюня скривилось в глубокой скорби. Он до последнего надеялся, что сможет вновь обнять Су Сиянь, что сможет показать ей этот мир, что… — Я понял вас. Не прощаясь, Тяньлань покинул Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю, Чжучжи Лан поклонился и ушел следом. Как бы горько ни было признавать, но они были бессильны против смерти. — Ну вот и зачем я с вашей семейкой связался? Жил же спокойно со своей милой нежитью на своем милом пике, — Шэнь Цинцю беззастенчиво лег на колени ученика, вновь скривив брови от мигрени. В такие моменты Ло Бинхэ вытаскивал две шпильки из его прически, снимал ленту и начинал перебирать густые черные волосы — это всегда успокаивало лиса, и проникнувшись умиротворенной атмосферой, он мог даже что-то интересное рассказать. Но сейчас именно Ло Бинхэ хотел ему кое-что сказать. — Вы как-то говорили, что у Вас здесь была резиденция. — Мгм. Но думаю, кто-то уже прибрал её к своим рукам, — пробурчал лис. — Верно. Но этот кто-то может Вам вернуть её почти безвозмездно, — Ло Бинхэ провел пальцами по прямой переносице и раскосым бровям. Шэнь Цинцю смотрел на его, лениво приоткрыв один глаз. –Ммм…и что же этот кто-то хочет? — Вероятно, поцелуя будет достаточно, — довольно прищурился Ло Бинхэ. — Ах-ахах, — Шэнь Цинцю не сдержал смеха от абсурдности цены. — Что же выходит, Ваше Величество: поцелуй — поместье, тогда чего мне будет стоить вся Империя? — Три поклона, — без промедления ответил он. Шэнь Цинцю задумчиво посмотрел на лицо Ло Бинхэ. Его ученик, кажется, в упертости даже своего папашу переплюнул. Вот только разве девятихвостый лис уже не сказал «да»? Чего же от него никак не отстанут? — Отказываюсь. Слишком дорого, — отрицательно покачал головой Шэнь Цинцю. — Чт.? — Ло Бинхэ даже удивился, насколько серьёзно учитель отверг его предложение. Но тот вдруг мягко поцеловал его, и прежде чем Бинхэ успел принять какие-то ответные действия, отстранился. — Пошли моё поместье смотреть.

***

Стоило Ло Бинхэ поднять архив, как было выяснено, что вся недвижимость Шэня была конфискована казной. А конкретно это поместье, горячо любимое девятихвостым лисом, было опечатано лично Тяньлань Цзюнем. Нетронутое поместье сохранило в себе огромную библиотеку, заброшенный сад и несколько скромных комнат. Ло Бинхэ пораженно смотрел на содержимое библиотеки. Она вполне могла конкурировать с библиотекой на Цинцзин! Схватив с полки первую попавшуюся книгу, юноша тут же вернул её на место. Одна обложка с двумя переплетёнными в экстазе телами чего стоила! Тогда он достал другую книгу — и снова это сборник с высокорейтинговыми романами. Только приглядевшись, Ло Бинхэ заметил, что этот шкаф стоял немного отдельно, точно как в бамбуковом домике на пике. — О! Я уже совсем и позабыл об этом полотне, — Шэнь Цинцю держал в руках горизонтально развернутый свиток. Дикая слива, с угольно-черным стеблем, припорошенного тонким слоем инея. Многочисленные алые бутоны расцвели буквально один на другом, напоминая круглые завитушки шерсти овец. Первый слой, свободный от контуров, лишь задающий эфемерный образ, и второй — точные детали, искусные тончайшие линии. Вместе они создавали глубокую, объемную картину, от которой веяло смертельным холодом и свежим запахом цветов сливы. Однако, как бы печально не было, но картина была испорчена. С левого верхнего угла, где когда-то была надпись, тянулось мокрое пятно, которое касалось кончика ветки. Кроме потекших чернил, ещё виднелись очертания императорской печати. — Что там было написано? — Ло Бинхэ положил подбородок на плечо Шэнь Цинцю и обхватил его талию. — «Я буду верен тебе, пока не отцветет мэй-хуа», — Шэнь Цинцю провел по пустому месту, где когда-то был аккуратный столбец иероглифов. — Это было наше с Тяньлан Цзюнем соглашение, по которому я имел абсолютную свободу, но не мог предать его. Отчего-то Ло Бинхэ почувствовал обиду за своего любимого. Хотя никто из них и не был виноват, но столько времени и сил было потрачено впустую. — Бинхэ, ты ведь родился зимой, — лис погладил сцепленные в замок на своей талии ладони Бинхэ. — Я перепишу мэй-хуа для тебя.

***

Тишина и покой. Шан Цинхуа не трясется от страха, а живет вполне сытой жизнью. И Мобэй Цзюнь, вдруг пожелавший обратить большую часть своего внимания на верного подчиненного, не прекращал удивлять: дал Шан Цинхуа в распоряжение десяток демонов, которые уже спустя месяц такой работы просили отослать их на дальний Север, добывать руду. Кажется, именно в тот момент бесповоротно изменилось отношение к Шан Цинхуа. Теперь в его обязанности входил лишь контроль агрономических экспериментов, частично бумажная работа по делам торговли Севера с другими регионами (Хотя Шан Цинхуа все ещё не понимал почему именно он. И, нет, слова Мобэй Цзюня: «Эти торгаши боятся тебя больше.» вообще его не подбадривали.) и последнее, что легло бременем на плечи все ещё лорда Андин, так это постоянные отчеты Шэнь Цинцю. Насколько он знал, ни один старейшина так не отчитывался перед Императором, как он расписывал каждый свой шаг Советнику. — Почему я с тебя отчеты трясу? — удивленно переспросил девятихвостый лис. И Шан Цинхуа совсем не понравился взгляд, которым его одарили. Будто на идиота посмотрели. Советник сложил свитки на стол и с усмешкой поинтересовался: — Не жарко в такой накидке, Северная Принцесса? Шан Цинхуа на добрые пару минут даже хорошенько завис, не совсем понимая, что старый лис пытается сказать этим. Но потом решил много не думать и вникнуть только в прямое значение слов. Он с Мобэй Цзюнем, который все ещё его ждал в главном зале, чтобы вернуться обратно, только прибыли с Севера на Юг, и сменить одежду Шан Цинхуа попросту не успел. Да и не чувствовал в этом необходимости. Но теперь, когда Шэнь Цинцю обратил на это внимание… — Знаешь, не так уж много способов сделать человека невосприимчивым к постоянному холоду. Думаю, шиди это знает и без меня. Шан Цинхуа стоял подобно истукану, он был уверен, что на его лице видно весь мыслительный процесс. И момент прозрения тоже был виден невооруженным глазом: лицо Шан Цинхуа медленно покрылось красными пятнами. — Хо? Ты даже не против такого? — хмыкнул Шэнь Цинцю и подтолкнул брата по беде к выходу. — Я был о тебе лучшего мнения… так грустно терять друзей из-за брака, — лис в меру заботливо вышвырнул Цинхуа из кабинета, и обратился с напутствием: — Не утони в семейной жизни, дорогуша. У тебя слишком много работы. Итак, когда дверь перед носом Шан Цинхуа захлопнулась, он понял две вещи. Во-первых, Шэнь Цинцю так толком и не ответил, почему заставляет его расписывать абсолютно все подробности своей работы и происходящее на Севере. Во-вторых, Шан Цинхуа самый настоящий слепец и дурень. Как можно было не заметить таких элементарных ухаживаний? Мобэй Цзюнь даже напрягся и узнал об ухаживаниях, принятых у людей. Но Шан Цинхуа в упор не замечал их. Подходя к своему Королю, он все ещё не мог в это поверить. — Ты быстро, — констатировал Мобэй Цзюнь. Демон, выше своего человека на две головы, согнулся, чтобы поправить тому теплую меховую мантию и накинуть на голову капюшон. Бережность к столь хрупкому существу читалась даже в том, как он обхватил маленькую ладонь и потянул его в образовавшийся портал. Император, которого те двое совсем не заметили, только посмеялся и вернулся в кабинет к наставнику. — Это то, о чем Вы говорили? — с порога спросил он. — Именно. — Ахах, удивительно, — Ло Бинхэ прильнул к наставнику, тут же заключая его в свои объятия. — Я впервые увидел, что Мобэй может улыбаться. Учитель, не смейтесь! Я правда думал, что он лицо себе отморозил. — Ну тогда твой шишу себе мозги отморозил. Частично, конечно, отчеты у него прекрасные, можно сэкономить на разведчиках. — Учитель, — протянул Ло Бинхэ. — Нам ждать приглашения на свадебную церемонию? — Нет. Северные демоны никак это не отмечают. Подозреваю, что в глазах подчиненных Шан Цинхуа давно уже жена их Короля. — Даже так? Тогда с проницательностью у шишу даже хуже, чем у Вас. — Вот же звереныш! — Шэнь Цинцю хлопнул Бинхэ по лбу. — Ты в чей огород кидаешь камень? — Ну, Цзю-эр… Шэнь Цинцю проигнорировал стенания Императора и раскрыл свиток, принесенный Цинхуа. Он указал на одну из пометок, обращая внимание правителя на неё. Чем дольше Ло Бинхэ читал отчет, тем больше хмурился: — Разница в счетных книгах и количестве сырья? Контрабанда… Взрослые демоны мужского пола массово покидают свои семьи, — Ло Бинхэ положил голову на плечо наставника и задумчиво прикрыл глаза. — Ммм… Ша Хуалин говорила, что в её регионе появилось много неместных. — Запад — проблемный регион. Большая часть восстаний всегда проходила там. Но в таком случае должны были уйти демоницы — именно они на севере главы семьи. — Думаете, кто-то из Мира Людей вмешивается? — Очень похоже на их стереотипное представление о демонах.

***

Шэнь Цинцю открыл глаза, взглядом пытаясь найти причину своего неожиданного пробуждения. Темно-голубой свет пробивался через бумажные окна, в покоях было холоднее обычного, что, чувствительный к низким температурам, Цинцю сразу заметил, — все говорило о глубокой ночи. Он все ещё чувствовал в теле слабость, более того, был полностью уверен, что раньше полудня с кровати не сможет подняться. Вкрай обнаглевший полудемон истязал его тело до тех пор, пока Шэнь Цинцю полностью не терялся в чувствах, и не важно было, умолял ли он, плакал или настолько уставал, что даже стонать сил не было. И тем не менее, как мужчина, Шэнь Цинцю даже не мог в чем-то обвинить Ло Бинхэ. Разница в их выносливости очевидна до смешного. И все же, что разбудило этого достопочтенного лиса? Шэнь Цинцю опустил взгляд вниз, где, уткнувшись в его грудь, спал Ло Бинхэ. Его умиротворенное лицо выглядело до того невинно, что на ум само собой пришло описание «белый лотос». Лис коснулся демонической метку на лбу, погладил высокую переносицу и щелкнул Бинхэ по носу. Следующими его внимание привлекли губы, он прижал к ним палец, потом приподнял уголки в улыбке. Нет, широкая улыбка Ло Бинхэ намного красивее. Поддавшись порыву, Шэнь Цинцю поцеловал спящего полудемона и крепче обнял его. Вот только нерешенная дилемма, отчего он проснулся все никак не давала уснуть. Подсознательно лис чувствовал себя неуютно. Больше не рациональная мысль, а взращенная годами мнительность заставила его подняться с постели. Накинув на плечи халат, он обошел покои несколько раз, но все ещё не нашел что-то, цепляющее взгляд. Ло Бинхэ беспокойно заворочался, ощутив отсутствие другого человека в постели. Шэнь Цинцю застыл от пронзившей его разум догадки. Он присел возле кровати и пошарил рукой за резной боковиной. Он подцепил край бумаги, плотно прижатый к дереву и отодрал его. Заклинание, вычурно начертанное на желтой бумаге, было незнакомо лису, но по некоторым ключам он мог предположить, что целью было поглощение янской энергии. Шэнь Цинцю снова взглянул на Ло Бинхэ: кто-то хотел вызвать у него искажение. Продолжив поиски, девятихвостый лис нашел ещё пять талисманов. —Цзю-эр, что ты там делаешь? — донеслось до лиса, когда он складывал талисманы в металлическую шкатулку. —Ничего. Спи. Я уже ложусь обратно. Театр Акт 1 Автор: «Ахах `:) сколько лет, сколько зим.» Лис: *смотрит все заметки автора, очень задумчиво приподнимает бровь* «Ты же в курсе, что семь раз целиком переписывать одну главу, просто потому что тебе не нравится постельная сцена, не ок?» Волк: «А мне нравится. Вместо одной постельной мне дали две.» Лис: *боньк Волка веером по лбу* «Не помню, что бы тебя кто-то спрашивал.» Акт 2 Старый волк: *садоводствует* Змей: «… Но Мастер Шэнь сказа-» Старый волк: «Тихо! Ползучим слово не давали.» Змей: «…это какая-то дискриминация.» Старый волк: «Э! Не разговаривай словами того старика. Ишь понабрался умных словечек!» Змей: «…» Акт 3 Хомяк: *до сих пор в шоке* Лис: «Ай-а! Вот это карма, конечно.» Хомяк: «Злорадствуешь?» Лис: «А как же? Не ты ли мне пророчил свадьбу, постель и детей? Вот так принимай с распростертыми объятиями.» Хомяк: «Предатель. Мог бы и раньше сказать!» Лис: «Не, ну так было бы неинтересно.»