Книжный лис

Солнце медленно продвигалось на Запад, ещё один день подходил к концу. Немного разобравшись с насущными делами, Император вышел в сад. Конечно, назвать это садом в обычном его значении было сложно. Деревья были бедны на листву, демонстрируя свои причудно скрюченные ветки, кустарники походили на нелепые бурые пятна, а единственная зелень, что здесь росла, пускала по каменным плиткам свои корни, будто хулиган, становясь причиной частого падения слуг. Демонический владыка переступил через один такой корень, поднялся на мост, и вдруг его лицо стало радостным. Сохраняя благородный вид и осанку, но уже несколько быстрее, он спустился к беседке. Там, устремив свой взгляд в глубь сада, сидел девятихвостый лис. Он услышал торопливые шаги своего ученика и повернулся к нему с ответной улыбкой. —Учитель, что-то случилось? — начал с порога Ло Бинхэ. В ответ Шэнь Цинцю пододвинул к нему закрытый конверт: —Это от Восточного старейшины, — безучастно объяснил он, уже зная, о чем говорится в послании. Ло Бинхэ распечатал письмо. Чем дольше он читал, тем темнее становилось его лицо. Демоны — слишком неугомонный народ, который веками жил по своим внутриклановым обычаям, и наличие монарха их мало волновало. Однако, когда власть начала вмешиваться в их жизнь, они уже не могли так просто игнорировать существование Императора. Бунты были вполне ожидаемым результатом изменений, и их подавление легло на плечи местных властей. Восток просил поддержку из столицы, а это значило, что войска придется вести лично Ло Бинхэ. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку лавки. —Говорите уже, что узнали, — буркнул демон недовольно. Император прекрасно знал, а его Наставник совсем не скрывал, что повсюду были его уши и глаза. —Среди восставших есть небольшая группа темных заклинателей. На Западе то там, то тут возникают конфликты. Неровен час, когда они сольются в один. Север тоже подавляет несогласных, но недавняя контрабанда на шахтах ударила по внутреннем войскам, поэтому это дело может затянутся, — Шэнь Цинцю раскрыл веер и нервно обмахнулся. — Не нравится мне такая ситуация. Как бы там ни было, Ло Бинхэ пришлось покинуть столицу. В конце концов, если произойдет что-то непредвиденное, учитель всегда сможет отправить ему письмо. Он был слишком беспечным. Он совсем забыл, насколько люди хитры и безжалостны. Император только прибыл, как ему сообщили о гибели старейшины. Его старшему сыну было только шестнадцать лет, но на его плечи уже упало неподъемное наследие и семья Хуа. Прошло всего пару дней, а погибших стало больше, чем живых. Темные заклинатели проникали в дома обычных горожан, оставляя за собой обезображенные тела. Император, выросший среди людей, уже не мог сказать, кто был демоном, а кто человеком. Из-за многочисленных потерь мирного населения городов и близких селений, возникла проблема с провиантом. Ло Бинхэ понимал, что они в ловушке, но ничего не мог с этим сделать. Даже он прежде никогда не встречался с такими сильными заклинателями. В одиночку он мог победить трех мастеров темного пути, другие высшие демоны должны были брать количеством одного такого. Но их было много, как мышей в поле! В армии начался голод, и тогда Император ожидал, что на них вот-вот пойдут с новой силой. —Ваше Величество, противник стремительно отступает на Запад. Нам преследовать их? — в шатер ворвался командир пехоты, он казался чем-то встревоженным. И не зря. —Ни в коем случае не преследуйте их, — в той местности начинался северный хребет и войска легко могли попасть в засаду. Почти одновременно с этими словами перед лицом Императора вспыхнуло два письма, а в шатер вбежал полуживой посыльный. Змееобразный демон упал на колени перед Ло Бинхэ и попытался хоть что-то выговорить, но выходили только шипения и тяжелые вздохи. —Позовите лекаря, — отдал приказ капитан стрелков. Ло Бинхэ присел возле посыльного, который тут же вцепился в его руку. Змеиные зрачки настолько заострились, что их почти не было видно, а и так бледное лицо демона посерело от страха: —Столица пала! Поместье Императорского Наставника…поджог. Наставник… — демона затрусило в руках Ло Бинхэ, и не сказав более и звука, он испустил дух. Лекарь не успел. Тут же Ло Бинхэ бросился к письмам на столе. Первое было от Ша Хуалин: «…войска бунтовщиков бежали на Юго-Запад.» — эти строчки заставили волосы на голове встать дыбом. Второе от Мобэй Цзюня с тем же сценарием: «Противник развернулся на Юго-Восток, к горному хребту.» Совсем некстати Ло Бинхэ вспомнил слова Шэнь Цинцю: «Было бы неплохо ввести железную печать, которая позволит мне мобилизовать войска.» Тогда Ло Бинхэ не придал этому значения, он был уверен, что Шэнь Цинцю не придется воевать, что он и сам со всем справится. Ло Бинхэ был слишком беспечен и вот, что из этого вышло: восставшие с Востока и Севера объединятся у хребта, и этому уже никак нельзя было помешать; а войска с Запада уже двигались новой волной на павшую столицу, поэтому в дальнейшем продвижении Восток-Севера сомневаться не приходилось. Что делать дальше? Где Шэнь Цинцю? Кто управляет бунтовщиками? —Пишите два приказа! Войскам Ша Хуалин и Мобэй Цзюня немедленно двинуться на встречу друг к другу через Мавзолей, и перехватить объединенное войско мятежников, — Ло Бинхэ начертил заклинание на каждом письме, и те немедленно вспыхнули. —Управление армией оставляю на Маршала Хуа, — сын почившего старейшины Востока встрепенулся и упал в нижайшем поклоне: —Благодарю Ваше Величество! —Восстанавливайте Восток, — отдал приказ Император. Он снял печать с Синьмо и открыл межпространственный проход. Будто предречение трагической развязки, над столицей растеклись чернильные тучи, полностью обратившие начало дня в темную ночь. Грязные капли дождя с грохотом, подобному маршу пехоты, падали на дорогу. Однако, что бросалось прежде всего в глаза, разрухи как таковой не было. Появившись посреди торговой улочки, Ло Бинхэ увидел лишь перевернутые лавки, затоптанные товары, но ни одного демона. Не было ни жителей столицы, ни чужих войск. Стремительно проследовав в направлении главного дворца, Император ощутил, как страх медленно разносится по телу холодом. Что, если он опоздал? Вдруг он увидел ряд демонов, состоящий из простых жителей столицы, воинов и дворцовой стражи. Все они устремили оружие на дворец, но оставались на месте. — Ваше Величество! — Командир личной охраны склонился в глубоком поклоне. — Что здесь случилось? — Этот подчиненный докладывает. Неизвестные устроили поджог в поместье Императорского Наставника и окружили столицу. Императорский Наставник воспользовался нефритовой печатью, — командир охраны упал перед Ло Бинхэ на колени. То, что они устроили в столице, можно было приравнять к свержению власти! — Наставник Шэнь мобилизовал войска и привлек добровольцев, но его взяли в плен. Дворец захвачен неизвестными и взят нами в кольцо, остальные силы, по распоряжению Императорского Наставника, готовы к обороне города от подмоги врага. Ло Бинхэ прищурился, Синьмо в его руке подрагивал: изначально полудемон планировал переместиться прямо во дворец, но появился аж на площади. Такого прежде никогда не было. Кроме случая с Мавзолеем. Он мог проникнуть за барьер, но не прямо в Мавзолей. Кто был настолько безрассуден, что не пускал Демонического Владыку в его же дом!

***

Девушка в желтых одеждах выслушала подчиненного и нервно хохотнула. Однако тут же вернула на своё лицо высокомерие и беззаботность. Скосив глаза на фигуру мужчины в центре зала, она улыбнулась и легкой походкой проследовала к нему. — Хули-цзин, — выплюнула госпожа Ли. — Твой ученик приполз. Сидит на пороге и скулит, как побитая собака. Шэнь Цинцю даже не поднял на неё взгляда, за волосами скрывая лицо. Но его сердце гулко забилось, и будто уловив это изменение, девушка довольно расхохоталась. Тонкие пальцы крепко сжали подбородок девятихвостого лиса, поднимая лицо вверх. Бережно, будто касаясь лица собственного ребенка, госпожа Ли залечила раны, которые сама же не так давно нанесла в порыве злости беспомощному пленнику. — Пришел прямо к началу представления, — улыбка на девичьем лице стала по-настоящему безумной. Она сдернула с его тела одежду, превращая её в бесполезные тряпки. Её взгляд блуждал по телу в поисках хотя бы чего-то, что могло служить подтверждением его распутности. Шэнь Цинцю лишь вяло пытался отстраниться, его голова наклонилась, и черные волосы ниспадали на грудь, скрывая её от пристального взгляда. — Прекрати строить из себя невинную деву! — госпожа Ли отстранилась от лиса, посмотрела на ожидающих приказа демонов, и снова расслабилась. Шэнь Цинцю медленно выдохнул. Его тело терзали снадобья, пробуждая невероятный голод…желание другого человека. Он с трудом связывал мысли в утопающем разуме, но вновь и вновь вытаскивал себя наружу размышлениями. Как эта девчонка стала настолько сильной? Дева Ли, после изгнания из дворца Хуаньхуа, ничего не имела за душой, откуда у неё такая власть? Никому в Мире Демонов не было известно о том, что, продав себя, дева Ли смогла встретиться с отцом. Девичье сердце не могло не болеть за отца, каким бы злодеем перед другими он не был. Жалкий вид родителя, который ничем не отличался от свиньи на убой, барахтающейся в собственных испражнениях, поселил в разбитом сердце ненависть. Спрятав глубоко в себе учения родной школы, дева Ли ступила на путь темного заклинательства. Ей повезло заинтересовать главу одного из кланов, который не скупился на живые печи для молодой и способной ученицы. То, насколько быстро дева Ли переняла власть в секте и стала руководить делами от лица своего наставника, вызывало негодование. Называть госпожой женщину, которой совсем недавно любой ученик мог смело воспользоваться без страха наказания, было унизительно для них самих. Однако, после неожиданной смерти главы, все погрязли в болоте, из которого не было выхода. Двери в покои госпожи Ли открывались раз в три дня, куда входили демоны, но они никогда не выходили — это была дорога в один конец. И поглотив так много жизненной энергии, она получила силы и могущество, которые были ей необходимы. Для неё, практикующей демоническое обольщение, не составило труда привлечь на свою сторону одного из лордов Запада. Намного сложнее оказалось наблюдать за счастьем тех, кто разрушил её жизнь. Дева Ли знала, что её заметят на банкете по случаю коронации, для неё это было не более чем проверкой территории и возможности дальнейшего маневрирования. — Ты, хули-цзин, так глуп. Ты подавил свою природную похоть, сделав себя слабее, и отчего-то решил всех урезать себе под стать, — госпожа Ли махнула рукой, и демоны двинулись в сторону сидящего в позе лотоса лиса. — Ты выдернул из небесного демона саму его суть, превратил в послушную псину у своих ног. А его непобедимый меч — в кухонный нож! — она снова захохотала, падая на стул. — Да ты сам вырыл себе могилу, глупец. Как ты думаешь, был ли в этом дворце хоть кто-то верен тебе? Был бы ли ты сейчас в таком положении, будь так? Шэнь Цинцю сидел внутри круга, начертанного вином, смешанным с кровью демонического пса. В направлении четырех сторон света стояли кувшины из-под того же вина, которые помалу высасывали из лиса Ци. Люди придумали множество способов выгнать хули-цзин, поймать, но убить можно было лишь двумя способами: уничтожить могилу, из которой вылезла лиса или истощить её. Однако, кто сейчас найдет ту могилу, из которой вылез Шэнь Цинцю? И была ли она? Однако, деве было недостаточно смерти Шэнь Цинцю. О, нет, она собиралась вернуть им двоим сторицею то, что ей пришлось пережить до этого момента. Перед глазами стояло глупое выражение лица отца, сморщенное лицо главы клана, искривленные в удовольствии, похотливые лица всех тех, кому она не могла противостоять и… это холодное, с прямыми бровями… лицо того, кто отобрал у неё все. Шэнь Цинцю оттолкнул от себя руку демона, который тянулся к нему, отстранился от другой, однако лишь сильнее раззадорил и демонов, и госпожу Ли. —К чему эти жалкие потуги отстрочить неминуемое? — кончики пальцев скользнули по груди лиса, будто лаская, но тут же ногти впились в кожу, уже желая разорвать грудь. Теплая кровь потекла, пачкая ладонь девы. — Прекращай строить из себя невесть что, и послушно подставь свою задницу моим подчиненным. Разве не это твое единственное предназначение, а, хули-цзин? Думаешь мне не интересно, чем ты смог очаровать предназначенного мне мужчину? Продемонстрируй свой талант! Грубые ладони с кривыми когтями ухватились за плечи лиса с такой силой, что сдвинуться не было возможности, ещё пара ладоней легли на бедра с намерением раздвинуть ноги как можно шире. От внешнего спокойствия Шэнь Цинцю не осталось и следа, уголки его глаз покраснели, губы сжались в тонкую линию, жалкий всхлип застрял в распоротой груди. Улыбка предвкушения застыла на лице молодой госпожи. Гул и следующий за этом грохот не несли ничего хорошего. В потолке дворца зияла дыра, через которую в зал спустилась фигура в светлых одеяниях. Женщина, чье лицо было скрыто за вуалью, спрятала меч в ножны. Однако из-за его впечатляющей ауры до сих пор никто даже не пошевелился. —Молодая госпожа Ли, я, как представитель от мира людей, секты Цанцюн и клана Лю, пришла сопроводить Вас в храм Чжаохуа. Вы обвиняетесь в использовании запрещенных техник, которые повлекли за собой смерти заклинателей темного пути и людей, не связанных с боевыми искусствами; в сотрудничестве с демонами, которое повлекло нарушение договора между двумя мирами со стороны мира людей; также, Вы возглавили вооруженное сопротивление в мире демонов, что тоже является нарушением договора между мирами. Не оказывайте сопротивление и проследуйте со мной в храм для проведения суда, — Лю Минъянь незаметно кивнула Шэнь Цинцю, который, не теряя ни минуты, провел пальцами по своей окровавленной груди и начертил в воздухе две печати. Одна из них тут же наполнила меридианы лиса Ци, другая возвела вокруг него барьер. Демоны отскочили в разные стороны, хватаясь за лица и руки, которые начали покрываться волдырями, после соприкосновения с барьером. —Дева Лю, Вам не кажется, что вся Ваша речь была бессмысленна? Неужели Вы наивно полагаете, что я откажусь от всего, чего добилась? —в руке юной госпожи засверкал кнут. Нельзя достоверно сказать была ли у молодой госпожи дворца Хуаньхуа счастливая жизнь. Её окружали дорогие, но совершенно безвкусные вещи, что помешало ей развить чувство прекрасного; её с детства окружили лестью и показательно хорошим отношением, что ограничило её понимание истинных чувств посторонних; всегда окружавшие её помпезность и дороговизна не давали ей здраво оценить стоимость разных вещей. Появившийся из ниоткуда юноша, который так явно не вписывался в её привычный поток дней, привлек внимание юной госпожи. Она чувствовала его зависимость от своей симпатии, ведь так всегда было. Положение всех юношей в дворце Хуаньхуа зависело от её отношения к ним. Однако, она не заметила, как сама стала зависима от него, от его внимания, его слов. Ло Бинхэ мог вознести её до небес всего парой слов и спустить в Диюй одним разочарованным взглядом. Её мечты разбились о глухую стену. Её жизнь рухнула. Её изгнали из дворца Хуаньхуа и назвали это помилованием. Где здесь была справедливость? Неужели это и правда была её судьба? Доведенная до отчаяния, она желала лишь увидеть единственного родного человека, что был у неё. Она отдала свою честь какому-то ученику только для того, чтобы увидеть, что её отец влачит существование ничем не отличимое от жизни скота на убой. Движимая желанием отомстить, она обратилась к клану темных заклинателей, где не имела ни власти, ни силы. В месте, где эти две вещи отличали низших от обычных учеников, она была не более чем жухлыми листьями в осенней грязи. Исчезло понятие о неприкосновенности её тела, никого не волновало её задранное средь бела дня платье, её крики о помощи и слезы. Она хотела лишь жить, когда начала согревать постель старому главе клана. Однако это оказалось её спасением и путем к свершению мести. Глава сделал её своей личной ученицей, и пусть на деле они только занимались двойным совершенствованием, дева Ли получила доступ к сильнейшим техникам клана. Теперь использовали не её, а она. Поглощение не Ци, а жизненной силы, позволило ей медленно истощить главу клана и занять его место. Изменив эту технику, она смогла передать её тем, кого планировала отправить в мир демонов, прекрасно осознавая, что не может взять армию Ло Бинхэ количеством, но только силой. Именно из-за этого опустело несколько селений близ секты, все они пали жертвами этой техники. Она больше не видела в своем отражении себя. Только грязь, куклу для утех и мерзкое существо, потерявшее всё человеческое. Возможно, ей следовало просто отказаться от такого жалкого влачения жизни, но стоило деве закрыть глаза — возникала перед глазами фигура не то животного, не то человека, что скулил, выл, хохотал, и лишь два имени называл четко, оба имени не её. Когда дева Ли от усталости засыпала рядом с очередным мертвым любовником, она иногда все же хотела убить себя, однако неспокойные сны, где её рвали вновь и вновь, пока она не могла свести ноги, развеивали сомнения. Атакуя Лю Минъянь, дева Ли не сомневалась ни на цунь. Показалось, что она только занесла руку, как прозвучал щелчок — белая вуаль медленно опустилась на пол. Лицо первой в мире красавицы оказалось открыто, но, если бы она не успела увернуться, стальной кончик кнута пришелся бы ей прямо по голове. Следующие атаки были не менее смертоносными: Ци наполнила оружие, которое теперь оставляло на стенах и полу дворца глубокие следы. Меч Лю Минъянь так и не покинул ножен, она лишь уворачивалась. —Тц, благородные заклинатели, чья благородность заканчивается вашим лицемерством. Смотришь на меня свысока? — дева Ли перестала без толку бить воздух. —Я пришла только сопроводить Вас в храм Чжаохуа, — лис поднял взгляд на лицо, которое так никому и не пришлось увидеть, и рассмеялся бы, будь на то силы. Оно выглядело в точности, как лицо того варвара из Байчжаня. Так отчего же «Бог войны» тоже не скрывает свою первую на весь мир красоту? Слишком несправедлива доля женщины. —Прекращай нести этот бред и сражайся, если так хочешь сопроводить меня куда-то! — снова раздался щелчок, однако в этот раз Лю Минъянь отразила его ножнами.

***

Когда из уголка губ Императора начала стекать темная кровь, это немало напугало дворцовую стражу, но если бы они знали, что следующего заклинателя Ло Бинхэ убил и чуть сам не умер от боли, охватившей все его тело, они бы пришли в ужас. Ло Бинхэ не знал, почему его состояние вдруг стало настолько плачевным, но смутная догадка казалась слишком неприятной для развития. Ему оставалось только сцепить зубы, доверится Лю Минъянь и продолжить пробивать себе путь во дворец. —Что же Вы делаете, Учитель?

***

Двуручный меч Лю Минъянь был полезен в ближнем бою и почти бесполезен в бою с кнутом госпожи Ли. Попытка перехватить оружие заканчивалась безрезультатно, потому что он тут же растворялся в руках, стоило его коснуться. Два пальца очертили лезвие меча, наполняя его Ци. Техника клана Лю. Грубая, но действенная. Ци становилась продолжением меча, позволяла безопасно сократить дистанцию. Только в исполнении Лю Цингэ это всегда выглядело, как рубка мяса топором. В руках его сестры это стало искусством. Она не давала деве Ли места для маневра, надвигаясь, подобно лавине. Удар в грудь стал неожиданностью. Начав новую атаку, госпожа Ли сократила расстояние и ударила Лю Минъянь в грудь, что тут же выплюнула кровь. Её шаг стал легче, и она не смогла полностью избежать следующей атаки кнутом. Она теряла силы с каждой секундой, чувствуя, как внутренняя рана расползается, подобно цветку. Урезать силы стало талантом бывшей молодой господин Хуаньхуа. Но даже так Лю Минъянь все ещё могла сражаться. Она раскрыла ладони подобно вееру, и за её спиной возникло десять мечей, сотворенных Ци, которые тут же окружили противницу. Шквал мечей со всех сторон было сложно избежать и несколько из них все же смогли ранить госпожу Ли. Из-за завесы мечей на неё устремилось лезвие Ци, и прежде, чем она успела что-то предпринять, оно увеличилось в два раза, тут же настигая её. За прямым ударом последовали незначительные ранение, но все направленные на акупунктурные точки. —Госпожа Ли, —убежденная, что противник больше не сможет сопротивляться, Лю Минъянь остановилась, —Вы пойдете со мной. Сопротивляться далее бесполезно, школа Хуаньхуа и Цанцюн уже взяли под контроль Ваш клан! Речь Лю Минъянь прервала очередная попытка девы Ли отсрочить неминуемое поражение. Кнут должен был обрушился на Шэнь Цинцю, находившегося сзади, но вдруг ладонь, сжимающая оружие, отлетела в сторону. Дева Ли даже не вскрикнула от боли, только ошарашено посмотрела на обрубок своей руки, потом на бледного Шэнь Цинцю и безумно захохотала. Она не обращала внимания ни на слова Лю Минъянь, ни на то, что она заблокировала течение Ци в её теле. Она столько всего сделала и… все равно потерпела поражение. И даже не от рук сильнейшего демона, а от какой-то ничем не примечательной заклинательницы из клана Лю? Разве ей не подобает хотя бы проиграть достойному? —Учитель! —Ло Бинхэ в панике оглядел Шэнь Цинцю. —Кто это сделал? — разбил кувшины и нарушил печать, сдерживающую лиса. Только он оказался в руках Ло Бинхэ, как тут же начал ворчать: —Ты весь в крови, прекрати жаться, —и в противоречие своих же слов, лис крепче обнял своего непутевого волчонка. Эта странная сцена точно привела деву Ли в безумие, она поползла к Ло Бинхэ, завывая: —А-Ло, почему?.. Почему он, а не я! Что я не сделала, чтобы заслужить твою любовь? — её глаза покраснели, вытье превратилось в всхлипы. Она схватила край императорской мантии. —Что я сделала, что заставило тебя возненавидеть меня? Полудемон махнул рукой, вырывая из её рук ткань рукава, и, приобняв лиса за талию, помог ему подняться. Дева Ли все ещё сидела на полу, слезы стекали по её щекам. —Я никогда не любил тебя и никогда не ненавидел. Ты никогда ничего для меня не стоила. Это видели и знали все, кроме тебя. Не пытайся обвинить других в том, что они не оправдали твоих ожиданий. Дева Ли тихо склонилась, касаясь лбом холодного пола, и тихо зашептала: —…сти, прости, прости, прости, прости… отец, прости меня. Я ничего не смогла сделать. Прости… —Ло Бинхэ, нет!.. Вот она молила о прощении, но уже в следующее мгновение бросилась на Шэнь Цинцю. Она знала, что ей не дадут этого сделать. Синьмо пронзил молодую госпожу, точно, как Ци меча Лю Минъянь совсем недавно. Кровь наполнила её рот, целой рукой она обхватила лезвие Синьмо, но полудемон вытащил меч. Дева Лю не успела остановить Ло Бинхэ, её безмятежное лицо впервые показало такое очевидное раздражение. —Я обещал её не убивать, только если она не попытается навредить учителю, —прежде, чем Ло Бинхэ сказал бы ещё что-то, холодная ладонь Шэнь Цинцю накрыла его рот. —Ничего не говори, Лю Минъянь с самого начала не надеялась доставить её в храм живой, — без толики сочувствия сказал девятихвостый лис. Он находил ироничным тот факт, что и отец, и дочь перед своим концом могли только жалко ползать по полу и скулить.

***

Лю Минъянь в сопровождении нескольких демонов отправилась в храм Чжаохуа. Приближающуюся подмогу темных заклинателей возле Мавзолея перехватила армия Ша Хуалин. Дворцовая стража занялась отловом темных заклинателей, скрывшихся в стенах столицы. Было время третьей стражи, когда Ло Бинхэ наконец-то смог поймать Шэнь Цинцю. Вид у того был неважный. —Это ведь Ваших рук дело, верно, учитель? Во время боя я почувствовал, что мои силы резко истощились, как Вы смогли такое провернуть? Шэнь Цинцю сидел за столом и впервые за эти дни пил чай, а до того, как Бинхэ заговорил, он ещё и в тишине впервые сидел. Вместо внятного ответа, он поставил пиалу на столик и потянулся в свой рукав, откуда показался белый шелк. Этот белый шелк полетел в сторону слишком говорливого демона. Когда же он развернул материю, то вдруг понял, что это были…штаны? Вполне справедливо Ло Бинхэ с недоумением взглянул на Шэнь Цинцю, чей взгляд оказалось был направлен вниз. —Учитель! —это были штаны Ло Бинхэ, которые безусловно всего минуту назад были на нем. —Ты разве не читал сказки о лисицах, которые давали своему покровителю деньги, а потом оказывалось, что у кого-то в деревне пропадала ровно такая же сумма? Или сказка о лисьей свадьбе, когда случайный гость праздника спрятал в рукаве пиалу, а через какое-то время эта пиала оказалась частью сервиза в богатом доме. Из-за того, что мы связаны твоим наследием, я могу взять твою силу также, как и твои штаны, —объяснил Шэнь Цинцю. —Вы так жестоки, учитель, —Ло Бинхэ поднялся со своего места, явно не собираясь надевать штаны обратно, и опустился на колени лиса. —Когда ты забрал мои штаны, я не чувствовал такой сильной боли, что хотелось вырвать собственное золотое ядро. —Я сделал это, только потому что у меня не было другого выхода, —Шэнь Цинцю покачал головой, однако расслабился, когда пальцы Ло Бинхэ аккуратно коснулись его лисьих ушей. Пусть он и говорил о своей боли, но точно не придавал этому большого значения. Если это для его учителя, он готов вытерпеть боль в сотни раз превосходящую эту. Шэнь Цинцю положил руку на грудь полудемона и почти серьёзно спросил: —Вот тут болело? —потом опустил руку ниже, на живот, и уточнил. —Или болело тут? —Нет, не там, — Ло Бинхэ довольно улыбнулся, на его щеках расцвел румянец. —Может, тут? — рука лиса скрылась под полами халата и почти невесомо погладила напряженный живот, в глазах демона было неуловимое лукавство и ребячество. —Нет, Цзю-эр, не та-ммм… — Ло Бинхэ закрыл свой рот рукой, удивившись тому звуку, что издал. —О, кажется, это то, — лис провел рукой вверх и вниз. Демон на его коленях оказался на удивление эмоциональным. Театр Акт 1 Лис: "Ни минуты покоя." Хомяк: "Я даже не заметил разницы." Северный волк: "Мне сказали, что у людей есть свадьба. Ты хочешь?" Хомяк: "..." Хомяк: "Я так занят, братец, совсем нет времени говорить." Северный волк: "Красный или синий шелк?" Хомяк: "Я должен же тебе отчет, братец. Как я мог забыть?" Лис: "Вот она карма." Северный волк: "..." Волк: "Лучше синий. И побольше меха." Северный волк: "Понял." Акт 2 Автор: "Вау, кажется, почти все сюжетные линии закрыла." Лис: "Я бы сказал, что тут ситуация, как с твоей сессией." Автор: "..." Автор: "Ой, это что, обновление геншина?" Волк: "Всех пропустишь из-за Яэ Мико." Автор: "Да." Волк: "Это не вопрос." Акт 3 Старый паразит: "Так что там с тамадой?" Лис: "Ничто. Не поминай лихо." Старый паразит: "Я вообще-то уже программу составил и конкурсы придумал." Волк: "Дай-ка посмотреть..." Лис: "Не давай!"