Книжный лис

Он сидел за чайным столиком в небольшой беседке. Желтые полупрозрачные занавески колыхались на ветру, закрывая его и женщину напротив от посторонних глаз. Хотя, если судить по тому кто перед ним, ни о каких посторонних глазах и речи не шло. Дева Су в золотых одеждах Хуаньхуа выглядела немного иначе, чем помнил Шэнь Цинцю. – Кто Вы? И что делаете тут? – голос Су Сиань был ровным, спокойным, она все равно умерла, что могло её беспокоить? – Этот полагает, что несколько изменился с нашей последней встречи. Конечно, если дева Су обратила внимание на простого ученика Цанцюн, – ничего страшного, если женщина не знала его, она, в общем-то, и не обязана, да и статус у него нынче другой. – Что ученик Цанцюн делает во сне моего сына? – девятихвостый лис слегка опешил: он думал, что дева Су явилась к нему из-за какой-то ошибки Мэнмо, но видимо это он куда-то попал. Ещё раз оглядевшись и не заметив самого Бинхэ где-то рядом, даже не почувствовав его присутствия, он сделал предположение, что дева Су на данный момент существует таким же образом, как и демон снов, то есть, за счет духовных сил Бинхэ, и этот сон автономен от других снов и состояния полудемона. Но это было лишь предположение. – Случайно попал сюда, – Шэнь Цинцю лишь приличия ради разлил по пиалам чай. – У Ло Бинхэ искажение Ци, и раз я тут, то смею предположить, что я все ещё передаю ему духовную энергию. – Искажение Ци? Как это могло случиться? – что же, видимо, даже мертвые могут волноваться, и не все мирские тревоги покидают их разум, раз дева Су так эмоционально отреагировала. – Духовное развитие Ло Бинхэ идет довольно быстро, его врожденный потенциал велик, он любознательный и трудолюбивый – действительно мой лучший ученик. Однако... Вы, возможно, слышали о Синьмо – демоническом мече, могущество которого столь же велико, как и велика должна быть сила его обладателя. Совладать с ним Бинхэ смог, но кто кого контролирует… тут возникает вопрос. Мало меча, Ло Бинхэ одолевают сердечные переживания. Одно зацепилось за другое, и Бинхэ потерял контроль, – дева Су понимающе кивала, где-то на середине даже улыбнулась. Она не имела возможности как-то помочь сыну, могла лишь доверить его этому человеку. – Значит вот Вы какой. Шэнь Цинцю, – верно, теперь женщина знала с кем говорит, он ведь сам назвал Бинхэ учеником. – Полагаю, что нас можно считать заочно знакомыми. Следующие действия Су Сиянь привели Шэнь Цинцю в немалое удивление: она поднялась со своего места и склонилась в почтительном поклоне. Что же, он был наслышан о своевольном нраве этой девы, которая никогда чрезмерного уважения не выказывала. Она имела собственные критерии для оценки того или иного человека. – Эта благодарит Мастера Шэня за заботу о своем сыне. Что девятихвостый лис не любил, не смотря на природные эгоизм и самолюбие – это подмены понятий по отношению к себе или своим действиям. Он встал со своего места и покинул беседку. Не поворачиваясь к Су Сиянь, он объяснил: – Я вовсе не заботился о нем. То, что он стал моим учеником, лишь минутная прихоть, которая обернулась тем, что мы имеем сейчас. Я никогда не заботился о нем. Су Сиянь стала по левое плечо от него на пороге беседки. Оба смотрели вперед и в никуда. – Теперь я понимаю. Тяньлан, Бинхэ — оба говорили, что ваши чувства и слова, как отражения в зеркале, абсолютно противоположны. Если бы Вы не заботились о моем сыне, то, как Вы же сказали, не передавали бы ему свою духовную энергию даже во сне, – Су Сиянь сняла с пояса веер с красной резной гардой и черным шелком без рисунка, с ручки которого свисала подвеска Гуаньинь. – Моя жизнь сейчас зависит от него, поэтому это неудивительно, – продолжал стоять на своем девятихвостый лис. – Но разве не Вы создали эту зависимость? – удивительным образом, но дева Су попала не в бровь, а в глаз. Даже не зная, о чем конкретно, о какой зависимости говорил Шэнь Цинцю. – Из всего, что мне рассказал Бинхэ, я сделала свои выводы. Поэтому скажите мне честно, какие между вами отношения? Бинхэ явно пытался утаить свои чувства к Вам, боясь меня расстроить. Колебания Ло Бинхэ понятны: он боится потерять расположение матери, которую только обрел. Он осторожен в словах и действиях рядом с ней. – Отношения между нами и вправду неоднозначны и Ваши выводы небезосновательны. Он молод, это его первая симпатия, но пройдет время, и придёт осознание, что я ему не нужен. – Вы ведь не думаете так. Просто пытаетесь себя убедить в этом. Если я смогла распознать чувства сына к Вам, то Вы и подавно, – она повернулась к нему, протягивая веер. – Все ты понимаешь Шэнь Цинцю, но бежишь от истины. А правда. Сколько раз он избегал Ло Бинхэ? Он игнорировал его, не хотел признавать его чувств, но все больше и больше связывал себя с этим волчонком. Так глупо. Неужели просто должен был появиться человек, который ткнет его лицом в такую очевидную вещь? Девятихвостый лис принял из рук Су Сиянь веер, раскрыл его. Он ошибся, черный шелк не был пустым, на нем серебром были выведены три иероглифа, ставшие уже родными. – Дева Су, этот Шэнь вернет Вам через несколько лет Ваш поклон в тройном размере. Су Сиянь окинула его непонимающим взглядом.

***

Полоска света медленно растягивалась по полу, приближаясь к ним. Шэнь Цинцю лениво окинул взглядом пространство вокруг, вспоминая, где он. Где Бинхэ был, ну, это понятно. Открыв глаза, лис первым делом увидел его лицо. Понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить, что вчера ночью они вернулись в Летнее поместье, где его ученик благополучно получил искажение Ци. Об этом происшествии, как нельзя лучше, напоминал Синьмо в стене над их головами. Лис удостоверился, что духовная и демоническая энергии текут спокойно и принялся будить ученика. Что-что, а пушинкой он не был, и за всю ночь, которую пролежал на своем учителе, успел отдавить все, что только можно было. Старые косточки лиса нещадно заныли. – Просыпайся уже, – способ пробуждения лис выбрал самый простой: легко пошлепал Ло Бинхэ по щеке. Удивительно, но тот почти сразу открыл глаза, и, кажется, тоже не очень понимал, почему он в коридоре на полу, точнее, частично на полу, а так на учителе. – Поднимайся давай, у меня ноги затекли. – Я доставил учителю неприятности, – Бинхэ помог лису подняться и придержал, когда тот с трудом устоял на ногах. – Какой догадливый.

***

Пусть все и обошлось, но лекаря пришлось вызвать, чтобы проверить состояние Ло Бинхэ. Тому посоветовали совместную медитацию с заклинателем, хотя сначала предложили поглотить чью-то Ци, чтобы восполнить потерю, но это предложение Ло Бинхэ сразу же отмел. Если был способ не убивать никого, то он именно так и поступит. Рекомендации немного отдохнуть или пригласить к себе женщину, Бинхэ и вовсе проигнорировал. Девятихвостый лис наблюдал за потугами придворного лекаря как-то выслужиться перед будущим Императором и прятал самодовольную улыбку за веером. На том они разошлись: Ло Бинхэ отправился распоряжаться приготовлениями к коронации, Шэнь Цинцю покинул Летнее поместье: большинство книг все ещё находилось в его бамбуковом домике, а ему нужно было найти трактат Лотоса, который должен был помочь Бинхэ вернуть контроль над собой и Синьмо. Из-за этого ученик и учитель встретились только через шесть дней. Солнце уже опускалось к горизонту, когда он нашел Ло Бинхэ в его покоях. Над ним кружили демоницы, поправляя корону на волосах, макияж и воротник императорских одежд. Ло Бинхэ повернулся к нему. Цинцю признает, что его ученик привлекателен, это очевидно, но кто мог знать, что ему так пойдет официальный наряд? Лис, право слово, несколько смутился. Обычно крупные кудри падали на грудь Бинхэ, но сейчас они были собраны в высокий хвост к которому тянулись несколько пар косичек, и все это было украшено короной. А многослойные шелковые одежды делали полудемона несколько больше, внушительнее. За ним демоницы, словно растворились, тонкие, как бумага. Лис и сам почувствовал, будто уменьшился. – Вам нравится? – Бинхэ подошёл к нему, улыбаясь, пока служанки тихо покинули покои. А Шэнь Цинцю задался вопросом, всегда ли его ученик был таким высоким? Или это так почти неделя без него сказывается на старом лисе? Он даже готов признать, что соскучился. – Оно выглядит, как пара к тому, что висит у меня в покоях, – оно не выглядело, как пара к тому ханьфу с фениксами, это и было оно. Те же цвета, нижние одеяния, разница была лишь в рисунке: вместо фениксов были драконы. – Я надеялся, что Вы их наденете, – полудемон смутился из-за замечания учителя: с чего тот решил обратить внимание на схожесть двух нарядов? Ещё и выглядел при этом таким довольным. Несколько ночей назад юноша встретился с мамой, она ему рассказала о встрече с Шэнь Цинцю, но о чем они говорили, не сказала. Неужели этот разговор так повлиял на поведение учителя? – У тебя слишком много желаний, Бинхэ. Все сразу я не смогу выполнить, – лис провел веером по груди ученика, подцепил его подбородок – эти жесты были неприкрытым флиртом, который обескуражил полудемона. Он просто не был готов к такому. И контраст его внушительного вида с покрасневшим лицом, будто подталкивал лиса продолжать. Шэнь Цинцю задумчиво закивал: – Нам нужно найти место, где нас никто не побеспокоит до утра. Ло Бинхэ смотрел на Шэнь Цинцю, не моргая. Ему же сейчас не послышалось? Учитель предлагает что-то сделать? За сменой цвета лица Бинхэ от розового до бледного и красного, Шэнь Цинцю наблюдал с усмешкой. Лису нравилось дразнить волчонка все больше и больше. Такая детская забава, и столько удовлетворения принесла. Шэнь принял вид серьёзный, несколько даже важный и достал небольшую книгу. – Твои мысли в беспорядке настолько, что стоит дать легкий толчок, и ты падаешь без сознания. Стыдно называться учителем такого ученика, – девятихвостый лис раскрыл трактат, пробежавшись по рядам иероглифов, он ещё раз взглянул на лицо "бесстыдного" ученика. – Приведи себя в порядок и приходи в мои покои. Как стремительно лис вошел к ученику, так стремительно и вышел. Его правда забавляло такое положение дел, хотя чувствовалась некоторая угроза, медленно поднимающаяся над ним. Дразнить голодного волка – самое глупое, что может сделать лис: рано или поздно волк ухватит его за хвост и утащит к себе. А пока что Ло Бинхэ сидел на кровати и пытался унять жар в теле. Такая резкая смена в поведении не сулила ничего хорошего. Запечатанный Синьмо звякнул, будто побуждал его к чему-то, но остался проигнорированным. В самом деле, Ло Бинхэ заявил, и не раз(!), о серьёзности своих намерений, а над ним шутки шутят? Да тут и гордости камень на камень не сыщешь уже! Чего учитель добивается? Что, в конце концов, у него в голове? Стук в дверь. На пороге появляется его шишу Шан. Пусть он и является правой рукой, доверительным лицом и так далее... Мобэй Цзюня, но Ло Бинхэ он боится чуточку больше. Да, он видел, как этот мальчик рос, но это ему не мешает бояться его. Была это какая-то его природная черта – бояться, склонять голову, выслуживаться. Но тем не менее его знания ценили Ло Бинхэ и Мобэй Цзюнь, и Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа разбирался во многих сферах жизни, именно он предложил ввести в больших городах патруль, увеличить количество демонов на границе, чтобы избежать контрабанды в обе стороны. Он был голосом Севера, и всех это устраивало. Но сейчас этот человек держал в руках небольшой серебряный футляр и, вероятно, молился всем известным богам, лишь бы выйти из Летнего поместья живым. – Можешь быть свободен, – изрекает Ло Бинхэ, даже не посмотрев на Шан Цинхуа, когда в серебряной коробочке находит именно то, что ему было нужно.

***

Девятихвостый лис желал обмыться после дороги, прежде чем начинать медитацию. А ещё он не ждал Бинхэ так рано. Ему казалось или на то, чтобы снять все те слои шелка требуется больше времени. Тогда почему ученик уже на его пороге? Ло Бинхэ как-то слишком смело разглядывал порозовевшую от горячей воды кожу и выразительные ключицы, которые выглядывали из-за ночных одежд. – Что это? – кивнул Шэнь Цинцю на серебряную шкатулку в руках ученика. Вместо ответа Ло Бинхэ взял с туалетного столика старую, выцветшую ленту для волос. Когда-то он оставил её рядом со спящим Шэнь Цинцю, и с тех пор она перестала принадлежать ему, совсем как и сердце. Он передал их своему учителю. Ло Бинхэ вытащил из шкатулки такую же ленту, но новую, а старую положил внутрь футляра. – Я заметил, что Ваша лента износилась. Вы надеваете каждый день только её, – обратив внимание на привязанность Шэнь Цинцю к изначально своей вещи, полудемон ощутил крайнее удовлетворение. Через такие незначительные, но ежедневные вещи как еда, которую он собственноручно готовил для учителя, ответственность за заказ одежды для них и даже его лента для волос – все это радовало. Он будто утолял какую-то природную потребность внутри себя. – Просто она моя любимая…но теперь, вижу, ты хочешь, чтобы я носил эту? – Да. – Хорошо. Повяжи мне её на волосы и начнем медитацию. Ученик и учитель сели друг напротив друга, разложив трактат Лотоса между собой. Девятихвостый лис зачитывал и выполнял движения руками, а Ло Бинхэ повторял за ним. В покоях наставника пахло жасмином и зеленым чаем – приятное сочетание, хотя Бинхэ впервые видел, чтобы учитель сам сжигал благовония. Погружаясь в свое сознание все больше и больше, он начал постепенно понимать одну забавную вещь: все в его жизни неразрывно связано с наставником. Ло Бинхэ прислушался; Шэнь Цинцю дышал беззвучно, будто его тут не было, но его теплое дыхание касалось губ Бинхэ, как если бы он сидел близко-близко, но это было не так. Это полудемон мог определить по ладоням учителя на своих собственных; ещё через них он мог посчитать его пульс. С каждой пульсацией в его тело проникало немного духовной энергии. Она теплом оседала в груди. Ло Бинхэ чувствовал, как в его душе все утихает. Беспокойства, смущение, страх и отчаяние крошились на маленькие кусочки, когда он начинал погружаться в них. Беспокойства напрасны, он должен действовать. Смущение отпустить, а страх удушить, не дать ему расцвести в сердце ядовитым цветком. Все хорошо. Он больше не один. У него появилась семья, подчиненные. Он будущий Император Мира Демонов, впредь он не может позволить себе слабости. А все, кто пойдут против его власти, падут под его мечом или склонят головы в нижайшем поклоне. Ло Бинхэ больше не мальчишка, которого когда-то подобрал «добрый» господин, теперь он и сам господин!.. – Не уходи так глубоко в себя, – Шэнь Цинцю надавил на точку между его бровями, выводя из медитации. Бинхэ бросил взгляд за его спину – уже светало. Да, он немного переборщил. – Благодарю учителя за наставления.

***

Мавзолей условно был центром, от которого Мир Демонов делился по четырем сторонам света. Но он не был ни частью города, ни крепостью, а просто огромной территорией скрытой барьером, который могли снять только четыре старейшины, а сам мавзолей открывал нынешний или будущий правитель. Четыре колонны, которые и поддерживали барьер, были созданы по инициативе Тяньлан Цзюня для сохранения единства демонов под рукой монарха. В подготовке коронации проблема возникла именно в том, что Мавзолей был отдален от больших городов, и никакого фестиваля, празднества устроить было не для кого. Из-за этого коронация выглядела чисто формальным событием, где собрались только те, кто имел какую-то власть, статус. Начало церемонии объявили ударами в барабаны. Старейшины Запада, Востока, Севера и Юга по очереди принимали из рук помощника пиалы, в которые Ло Бинхэ разлил рисовое вино. Выпив его, старейшины разошлись, каждый к колонне, представляющей его владения, и деактивировали барьер. Вернувшись, старейшины выпивали ещё вина, но уже с кровью своего правителя. Они вверяли свои жизни в руки будущего Императора. Свита с Ло Бинхэ во главе проследовала к главному входу в Мавзолей. Липкие, голодные взгляды обгладывали фигуру молодого правителя. Многие из присутствующих уже грезили о том, чтобы взять власть в свои руки. Война закончилась, Империи нужны сановники, кто же ими станет, если не они? А чего стоит контролировать юного Императора? У него точно опыта не хватает, он потеряет уверенность в себе с первыми поражениями, тогда они возьмут реальную власть в свои руки. Один девятихвостый лис наблюдал за этим, предчувствуя будущее шоу. Ло Бинхэ – явно не тот, кого можно сделать марионеткой. Кроме того, он не собирался оставлять его. – Ваше отношение ко мне так непостоянно, то холодны, то ласковы. Но можете ли Вы ответить на чувства этого ученика? – спросил его Бинхэ, прежде чем вернуться в свои покои, после медитации. – Нет, – лис покачал головой. – Я не отвечу на чувства своего ученика, – Бинхэ даже не попрощался, но открыл дверь. – Но над предложением Императора задумаюсь. Что же, он сам на это подписался, теперь поздно на попятную. Стук барабанов звучал в такт шагов юноши. Прямая спина, уверенный шаг, гордо поднятая голова – он шел к тому, что предназначалось ему, он шел, чтобы получить трон. Ло Бинхэ взял в руки церемониальный меч, поднял тяжелый рукав ханьфу и демонстративно жестоко пустил себе кровь, окропив ею не только печать на входе, но и ворота. Порез вышел глубоким, от запястья до середины локтя, хотя для церемонии достаточно было сделать небольшой порез на ладони. Независимо от сложности ранения, демоническая регенерация могла это восстановить. Но он должен был это продемонстрировать, потому что все знали, что он ребенок не только Тяньлан Цзюня, но и человеческой женщины. Все воззрились на печать, которая должна была разрушиться. Но нет, не в случае с Ло Бинхэ, у которого не было демонического наследия. По крови он оставался наследником, частью династии, но был в каком-то смысле «пустышкой". До того, как шепотки начали сменяться гулом, Шэнь Цинцю вышел вперед. Он вальяжно подошел, поравнялся с Ло Бинхэ. Вместо тишины, которую должна была вызвать такая вопиющая наглость, стало совсем неприлично громко. Все эти демоны знали его. И сейчас, когда он стоял плечо к плечу с будущим Императором, в одеждах феникса, это не могло не вызывать вопросов. Девятихвостый лис в воздухе очертил родовую печать и послал энергию вперед. Чистая демоническая энергия, воссоединившись с кровью, вызвала немедленную реакцию. Элементарный взрыв был настолько мощным, что камни и песок поднялись в воздух, а всех, кто был ближе, почти сбило с ног. Когда же пыль улеглась, демонам предстало зрелище, которое они не ожидали увидеть. Двери Мавзолея были открыты, а значит — это сделал Шэнь Цинцю. Таким образом он заявлял о том, что его положение в Мире Демонов такое же, как и у Ло Бинхэ. Тот, впрочем, удивленным не был. Учитель ему сообщил о том, что Мавзолей ему одному не откроется: лишь его кровь и демоническое наследие сломают печать. Тогда он кое-что понял, а именно – его учитель не собирался менять местами их положение в обществе, он изначально не собирался становиться на ступень ниже, чем его собственный ученик. Какой же Шэнь Цинцю упрямый. Они вошли в Мавзолей вместе, вместе забрали нефритовую печать. Всю остальную часть церемонии они стояли плечо к плечу, а когда все медленно перешло в банкет, они сидели рядом. Уже ни у кого не оставалось сомнений, что за молодым правителем стоит старый хули-цзин, чей нрав многие из демонов знали не по наслышке. Путь к власти закрылся за девятью хвостами. Театр Акт 1 Хомяк: "Что там дальше по плану? Постель, свадьба, дети–" Лис: "Похороны. Твои похороны." Хомяк: "Э-э? А кто тебе будет писать новеллы?" Лис: "Пиши автобиографию. Можешь начать с того, что ты родился без таланта к писательству, но решил мучать своего единственного друга никчемной писаниной, потому что совести у тебя нет." Акт 2 Старый волк: "Дети так быстро растут." Жена старого волка: "..." Старый волк: "Понял, глупость сказал."