Ты снова выстрелил

      Игорь с интересом смотрит на дверь.       Среди множества дверей, разбросанных по пустыне воспоминаний и снов, эта здесь одна такая — невзрачная, серая, словно давно потерявшая свой цвет. На ней замысловатый витиеватый узор, нарисованный словно дрожащей рукой неопытного художника. Узор одновременно небрежный и жуткий. Но почему-то он притягивает взгляд. Игорь делает к двери шаг, когда слышит тихий зовущий его голос, и словно не замечает, как мир вокруг теряет яркость, становится блёклым и мёртвым. Тянет руку, прикасается пальцами к обжигающей холодом ручке.       Он только успевает приоткрыть её, как мощным ударом ноги дверь захлопывается, поднимая в воздух лёгкий светлый песок. Игорь вздрагивает и оборачивается, изумлённо смотря на Серёжу. Тот, недовольно поджав губы и сложив руки на груди, так и прижимает ногу к двери, словно боится, что она вот-вот откроется. Выглядит недовольно, сонно и взъерошено — даже пёрышки на его одежде забавно топорщатся в стороны, как у молодого воронёнка.       — Пошёл прочь отсюда, — говорит он, но смотрит на дверь. Та, завибрировав в воздухе, внезапно исчезает, и всё вокруг снова обретает краски.       — Ничего себе... — усмехается Игорь и качает головой. — За что ты её так?       — Прекрати ломиться в первые попавшиеся двери, Герой, — холодно отвечает тот и хмурится. — Что за привычка? Напоминает дверной фетиш.       — Да я просто...       — Игорь. — Сергей выдыхает и растирает переносицу, говоря с ним, словно с несмышлёным ребёнком. — Это не реальность. Это инфернальный потусторонний мир, тут бывает опасно. И вообще прекрати тут гулять!       — Я случайно. — Игорь пожимает плечами и улыбается. — После той истории оказываюсь тут всё чаще. А что не так с этой дверью?       Серёжа поднимает на него тяжёлый задумчивый взгляд. Он размышляет — отвечать или нет, и нервно постукивает пальцами по своему же предплечью. Затем снова вздыхает и, кажется, немного расслабляется. Игорь ловит себя на мысли, что ему спокойно и хорошо в его компании. Он скучает по Серёже и их редким разговорам. Всё же судьбу не обманешь: они — единая душа, запертая в двух телах.       — Твой свет привлекает многих, — всё же отвечает Серёжа. — Ты даже не представляешь, сколько тварей желало бы испить тебя до дна! Тот, «Голод», упоминал какого-то умного человека. Будь осторожен, Игорь, пожалуйста.       Серёжа разворачивается и, не прощаясь, уходит. Его стройный силуэт растворяется в песчаной дымке и, кажется, если не остановить его сейчас, то Серёжа уйдёт навсегда.       — А я поймал его, — говорит Игорь ему в спину. — Его зовут Петров Игорь Борисович, шестьдесят пять лет, житель Петербурга. Лишён предназначенного с рождения, после бойни с тобой получил ожоги в реальности, так и был задержан. В доведении более чем тридцати человек до самоубийств признался.       Серёжа останавливается. Чуть поворачивает голову, но на Игоря так и не смотрит. Он явно соблюдает дистанцию в общении и даже зрительном контакте, словно боится сближаться.       — Надеюсь, он сдохнет от ожогов, — наконец говорит Серёжа.       — Ты не отвечаешь на звонки и сообщения. — Игорь тут же меняет тему.       — Я же сказал — нам лучше больше никогда не видеться.       — Ясно... Ну, если что, ты звони. Мой номер у тебя есть.       Игорь просыпается в странном настроении.

***

      Серёжа не звонит и не пишет, но через две недели приходит в участок. Игорь как раз обсуждает с Димой новое дело, когда к нему в кабинет заходит младший сержант и сообщает, что его ждут. Точнее, ждёт. Ждёт сам Сергей Разумовский.       Игорь испытывает странные чувства: он и взволнован, и доволен одновременно. Надеется, что они смогут наконец-то поговорить нормально. Игорь смотрит на часы — рабочий день как раз подходит к концу. Можно погулять, поговорить или просто побыть рядом. Бегать от предназначения нельзя — один раз они уже пытались и ничего хорошего не вышло. Даже если они очень разные, даже если встали по разные стороны закона, Игорь хотел дать их отношениям шанс. Вдруг судьба не ошиблась?..       Игорь прощается с Димой, выходит из кабинета и сразу же слышит смешки. Серёжа, одетый как всегда ярко и экстравагантно, выглядит смущённым и растерянным. На бледном лице отпечатывается румянец, и он неодобрительно косится на двух полицейских, которые делают вид, что смеются вовсе не над ним.       — Неплохо, Гром, — усмехается один и пошло подмигивает ему. — Хорошо пристроился!       Игорь игнорирует и улыбается Серёже. А тот на очередной громкий смешок вздрагивает, сжимает кулаки и отвечает:       — А сам так предназначенного или предназначенную не встретил? Вот и не смейся, а то словно безногий инвалид смеётся над опытным бегуном.       Игорь хмурится. Этот комментарий ему не нравится, но он молчит, понимая, что сейчас не место и не время. Он молча ловит Серёжу за локоть и мягко тянет на улицу. Тот и правда выглядит ярко: лиловое пальто видно из любого угла отдела, как и начёс огненно-рыжих волос. А ещё шарф, сапоги... Впрочем, Игоря это не смущает: ну такой вот у него предназначенный, что ж теперь!       — Чем тебя инвалиды не устроили? — спрашивает Игорь, как только они выходят на улицу, под покров успокаивающих сумерек Петербурга. Свежий ветерок приятно холодит лицо и помогает вздохнуть полной грудью после душного кабинета.       Серёжа вскидывает брови. Кажется, его удивляет, что Игорь говорит именно об этом, а не спрашивает, например, о цели его внезапного визита.       — Ну-у-у... — растерянно тянет он. — Они дефектные. Слабые и только тянут деньги из государства. Толку от них никакого, пользы тоже.       — Как и бомжи? — уточняет Игорь.       — Как и бомжи! — согласно кивает Серёжа.       Игорь внимательно смотрит на него, недолго думает, затем говорит:       — Так, пошли.       — Куда это?       — Воспитывать тебя буду.       Серёжа вспыхивает краской и делает шаг назад. В его взгляде читается протест и непонимание. Он весь напрягается и хохлится, как воробей, и это кажется Игорю милым и забавным.       — Да не бойся ты, — говорит Игорь и ловит его прохладную руку. — Пошли, пошли!       — Я и не боюсь, — буркает Серёжа и решается пойти следом.       К удивлению Игоря, он внезапно крепче сжимает его руку.       Они идут молча. Серёжа больше ничего не спрашивает и не говорит, но выглядит задумчивым и немного грустным. Игорь уверенно держит его за руку, словно они парочка, не стесняется ни прохожих, ни знакомых. Они ещё не определились с тем, кто же они друг другу, но уже определённо точно не враги. Слишком много прошли вместе, чтобы продолжать ненавидеть. Игорю даже не верится, что ещё не так давно он мечтал свернуть Разумовскому шею. Теперь он, пожалуй, был готов переломать руки каждому, кто посмеет его обидеть.       Вскоре он сворачивает во дворы и ведёт Серёжу только ему знакомой дорогой. Тут темно, и дорога явно не подходит под дизайнерскую обувь Разумовского. Он постоянно запинается и спотыкается, но молча идёт следом и не возражает.       — Зачем пришёл? — всё же спрашивает Игорь.       — Не знаю, — честно отвечает Серёжа. — Очень хотел тебя увидеть.       — Здорово. Я тоже хотел.       Губы Серёжи трогает едва заметная улыбка.       Вскоре Игорь приводит его в старый разбитый дворик, где в хоккейной коробке две команды играют в подобие баскетбола. А подобие — потому что мяч футбольный и потёртый, а кольца давно без сеток, да и погнуты так, словно на них висел слон. Во дворе темно, редкие фонари горят поодаль, один постоянно мигает. Слышатся смех и восторженные крики, неподалёку детская площадка, где гуляют родители с детьми.       — Зачем ты... — спрашивает Серёжа и внезапно понимает.       Он видит, как очередной мяч в кольцо забрасывает мужчина на коляске. У него нет ноги, на его лице следы ожогов — такие, что один глаз «поплыл» вниз, а волос на половине головы нет. Но он смеётся. Смеётся наравне со всеми и с первого раза забрасывает мяч.       — Игорь, ну зачем... — Серёжа морщит нос и резко останавливается. — Ты думаешь, я о паралимпийских играх не слышал?       — Это совсем другое, Серёжа.       Он вздрагивает, услышав своё имя, прозвучавшее из уст Игоря. Они редко так обращаются друг к другу. Это настолько дезориентирует, что он позволяет подвести себя к деревянному ограждению коробки. Игорь ловит взгляд мужчины на коляске, приветственно улыбается и машет рукой.       — Игорёк! — улыбается тот в ответ и ловко подкатывает кресло-каталку к ограждению. — Как давно не заходил!       — Привет, Василич! — Игорь перегибается и тянется, чтобы пожать ему руку. — Да вот, решил проведать. Знакомься. Это Серёжа, мой предназначенный. Серёж, это Василич, ветеран боевых действий, между прочим!       Серёжа руку, конечно же, не протягивает и только скупо кивает. Ему неприятно смотреть на изуродованное войной лицо и скучно слушать, как Игорь и Василич обмениваются новостями. Лишь в один момент он вникает в разговор, когда к Василичу подбегает мальчишка лет семи и с криками: «Деда, деда, пошли!» виснет у него на шее.       — Сейчас иду, Пашка, сейчас, — отвечает Василич и приобнимает его. — Представляешь, Игорёк, хотели забрать Пашку у меня! Сказали, не смогу вырастить его нормально! Я — и не смогу! Ну, ты представь!       — Ничего себе. — Игорь качает головой. — Отстоял?       — Отстоял! Ещё чего не хватало, внука своего в детский дом отдавать! Да при мне никогда такого не будет, костьми лягу, но...       Серёжа вздрагивает, как от удара, резко разворачивается и молча уходит в темноту дворов. Игорь смотрит ему в спину и задумчиво хмурится. Что ж, возможно это будет полезный урок.       — Я что-то не то сказал? — обеспокоенно спрашивает Василич.       — Наоборот, — отвечает Игорь. — Ему полезно спускаться к нормальным людям.       Игорь перебрасывается с ним ещё парой фраз, прощается и догоняет Серёжу. Тот, обхватив себя руками, неуверенно движется в сторону дороги. Он уже, наверное, успел забыть, как жил до того, как разбогател.       — Ну и зачем? — грубо спрашивает Серёжа, даже не оборачиваясь. — Решил показать, что я тоже дефектный? Что я сиротка? Низший сорт? Выброшенный в мусорку отброс?       — Что-то ты не те выводы делаешь, — отвечает Игорь, но ничего не объясняет. Серёжа не дурак, всё прекрасно понимает, как бы не прикидывался. — Подожди.       Серёжа останавливается и видит, как Игорь подходит к старушке, сидящей на лавочке в парке. Ну, точно бездомная. Он закатывает взгляд и тяжело вздыхает, а Игорь перебрасывается с ней парой фраз, кивает и куда-то убегает. Серёжа ждёт из банального любопытства — чем его удивят ещё. Игорь вскоре возвращается с пакетом продуктов, отдаёт старушке и ещё что-то говорит. А когда возвращается, говорит уже Серёже:       — Всю жизнь медсестрой за копейки проработала, а потом родственнички у неё квартиру обманом отжали. Но мои знакомые помогают с возвратом, думаю, всё разрешится хорошо. Сейчас ещё позвоню кое-куда, чтобы с ночлегом помогли...       — Ага, отлично, только меня больше не трогай! — Серёжа отшатывается, словно Игорь прокажённый. — Ты только что бомжиху трогал, вдруг на ней вши! Или ещё какая гадость!       Игорь ничего не отвечает, но смотрит разочарованно. Он ощущает накатывающую усталость и не хочет больше говорить. Вместо ответа вздыхает и идёт прочь, устав даже пытаться хоть что-то донести до капризного и избалованного Серёжи. Забавно, как быстро он забыл о том, как долгие годы жил сам.       К его удивлению, спустя несколько долгих минут он слышит тихие спешные шаги за спиной.       — Игорь, ну подожди! — кричит Серёжа. — Ну чего ты хочешь? Чтобы я врал? Чтобы делал вид, что мне интересно? Я не люблю людей! Вообще! Никаких!       Игорь разворачивается и пристально смотрит на него, раскрасневшегося то ли от бега, то ли от смущения. Он прекрасно понимает, что единственный человек, которому он делает поблажку, это он, Игорь Гром. Остальных Серёжа не понимает и не принимает — возможно, его сильно ранили в детстве. А возможно, он усвоил, что надо быть совершенным и самым лучшим, чтобы тебя любили. Поэтому любые дефекты воспринимаются им столь критично.       Игорь не знает. Возможно, он просто оправдывает его. На лицо Серёжи красиво падает свет фонарей. Он выглядит потерянным и смущённым, но готовым слушать. Что ж, уже хорошо.       — Я не прошу тебя полюбить их, — отвечает Игорь. — Прошу хотя бы попытаться понять! Нищета или увечье не делает человека плохим и лишним! Большинству просто нужна помощь. Наша помощь.       — И ты пытаешься им всем помочь? — усмехается Серёжа.       — Да, — уверенно кивает Игорь. — Пытаюсь, как могу. И ты прав, ты тоже не совершенен. И я не совершенен. Никто не совершенен. Когда-то ты сам жил в нищете и был на дне, но у тебя хватило сил и ума выбраться. Только вот не все так могут.       — Значит, они слабые! — раздражённо отвечает Серёжа. — Это естественный отбор. Ты не герой, Игорь! Проснись уже!       — Я никогда и не говорил обратного, — отвечает он. — Я не герой, Серёж. Обычный человек, обычный мент. Самый скучный, самый приземлённый, тоже с дефектами.       Серёжа смотрит на него внимательно, но не понимает. Нервно смеётся, качает головой. Делает два шага назад и трясёт волосами — он запутался, он не понимает.       — Чего ты хочешь от меня? — всё же спрашивает он.       — Попытайся понять, — повторяет Игорь. — И не убивай больше. Прошу.       — Каждый день только и ждёшь новости о том, что Чумной Доктор взялся за старое? — криво усмехается Серёжа.       — Да, жду. Жду и боюсь, потому что не хочу снова терять тебя.       Серёжа вздрагивает.       Моросит мелкий дождь, мимо проносятся машины. Отсветы фар играют бликами на лужах, прохожие раскрывают зонтики. Дождь усиливается, насквозь мочит одежду. Время идёт, а они так и стоят друг напротив друга.       — Я могу купить твоему Василичу новую каталку, — вдруг говорит Серёжа. — И коробку их можно облагородить. Мне не жалко.       Игорь расцветает счастливой улыбкой. Даже если Серёжа делает это только ради него, это уже неплохо. Возможно, он научится ценить чужие жизни.       — Но я всё равно буду бороться, — вдруг говорит он. — Чумной Доктор жив!       — Тогда научись уважать жизни простых людей, — отвечает Игорь. — Возможно, тогда мне не придётся объяснять, что бороться можно, не убивая.       Серёжа смотрит внимательно. Он хмурится, но Игорь видит, что он слушает. Слушает и обдумывает все его слова. Да, Серёжа никогда не был и не станет хорошим, но он не безнадёжен. Хотя бы потому что ему не безразличен Игорь.       Серёжа робко подходит ближе и замирает в паре сантиметров. Он так и стоит, ничего не говорит, и Игорь сам, первый обнимает его. Утыкается носом в рыжую макушку, жадно вдыхает его запах. Как же он скучал!.. Серёжу потряхивает. Он дрожит с головы до ног, робко обнимает Игоря и внезапно крепко сжимает объятия. Вжимается в него всем телом и облегчённо выдыхает. Тоже устал бороться и сопротивляться. Трётся щекой о его плечо, прижимается тёплыми мягкими губами к шее, ласкается, как котёнок. Игорь чувствует, что в нём что-то меняется. В них двоих — они делят между собой эти новые ощущения.       — Я сам как моральный инвалид... — шепчет Серёжа. — Неправильный, порчу тебе жизнь, ничего не понимаю...       — Значит, ты нормальный. — Игорь отстраняет его и смотрит в глаза. — Живой. И ты такой мне очень нравишься.       Серёжа пристально смотрит на него. Игорь наклоняет голову и медленно, осторожно, словно боясь спугнуть, прижимается к его губам. Впервые целует нежно и искренне, чувствует, как Серёжа трепещет в его руках и обнимает его за шею. Он покорно открывает рот, упиваясь новыми ощущениями, вжимается телом, которое откликается моментально. Игорь целует напористо, жадно, но осторожно, чувствуя, как ноги становятся ватными, а внизу живота растекается приятное тепло. Кажется, они хотят одного и того же.       — Пошли к тебе? — предлагает Серёжа, как только отстраняется, чтобы глотнуть воздуха. Он смотрит пьяно и возбуждённо. — Могу остаться на ночь...       — Пошли, — не раздумывая, отвечает Игорь и снова сжимает его руку, чтобы утянуть следом.