Ты снова выстрелил

      Ладонь Серёжи приятно греет грудь. Он прикасается легко и осторожно, робко трогает соски, обводит их, словно изучает и боится спугнуть момент. Впервые обнажённый Игорь лежит рядом с ним, на одной кровати. Они слушают дыхание друг друга, улавливают запахи, привыкают. Игорь только что трогал и ласкал так, что до сих пор краснеют щёки. Серёже и хорошо, и стыдно. Он хочет большего, но боится — Игорь чувствует его и всё понимает. Если бы он когда-то сорвался и взял своё силой, у Серёжи просто не осталось бы права выбора. А сейчас решение они принимают вместе. Сейчас они равны.       Серёжа понимает только язык боли. Игорь меняет всё.       Вместе... символичное слово. Игорь думает, что Серёжа подсознательно всегда искал кого-то своего, ему хотелось быть с кем-то «вместе». Рассказывать о своих успехах, делиться победами, прижиматься к груди, после того, как отбился от очередного бандита. Птица лишь воспользовалась этим и внушила, что никого другого у Серёжи никогда не будет. Что только она будет другом и опорой, только она поддержит и укажет путь. Всем остальным будут нужны лишь деньги и статус Разумовского. Серёжа слышит его мысли и робко кивает. Да, это правда. Наверное, искал. Наверное, ждал. Тебя.       Игорь искал тоже. Сначала думал на Сашу, потом на Юлю. Было в них что-то общее, что и в Серёже было тоже. Смелость, дерзость, энергия, огонь — и каждый из них не был похож ни на кого другого. Сейчас, смотря на предназначенного, Игорь понимает, что всем доволен. Ему всё нравится и всё устраивает. Да, Серёжа непредсказуем и опасен, но именно это возбуждает сильнее всего другого. Игорь словно укрощает пламя. Каждый раз обжигается, но хочет большего, потому что ничто не ласкает так, как открытый огонь.       — Не бойся, — говорит Игорь и прижимается губами к его острому плечу, оставляет влажный след. — Это не страшно.       — Но, наверное, больно, — тихо отвечает Серёжа и закусывает губу.       — Если только совсем немного, — успокаивает Игорь, гладит его по голове. — Я буду осторожен.       Делать Серёже больно он больше не может. Игорь чувствует, что хочет защищать и оберегать его, быть рядом. Стать поддержкой и опорой. Да, они слишком разные, оба вспыльчивые и со своим характером, но почему-то Игорь верит — они справятся. И вместе, возможно, смогут добиться намного большего, чем порознь. Возможно, Серёжа тоже его многому научит. Судьба редко ошибается, особенно когда распределяет души.       Игорь отстраняется, но Серёжа снова ловит его руку, переплетает пальцы. Так и лежит, не отпуская, словно, если он ослабит хватку, Игорь исчезнет.       Страхи и сомнения всё ещё окутывают их. Они крадутся из разных уголков комнаты, стекаются к ним, но Игорь всем своим видом показывает, что он рядом. Его свет разгоняет темноту. Серёжа тянется к нему, жмётся, но это всё ещё не единение. Даже удивительно, что после всего, что они сделали друг другу, сколько причинили боли, они всё же были тут, вместе. Только время против них. Игорь смотрит в окно, на ночь питерских улиц и думает, что или сейчас, или никогда. Серёжа молча сжимает его пальцы, словно говорит, давай.       Игорю нравится быть между его ног: чувствовать тепло и силу крепких обнимающих бёдер, прижиматься к животу и груди, быть так интимно близко. Гладить шею, опускаться к ключицам и ниже, к соскам. Трогать и видеть, какую это вызывает реакцию. Знать, что ещё ни перед кем Сергей Разумовский не разводил колени. Он девственен и чист, и Игорь готов сорвать этот прекрасный бутон.       Он прижимается к губам Серёжи мягко, но требовательно, обрывая лишние фразы и вопросы. Его язык проникает глубже, ласкает свод, обводил ровный ряд зубов, и этот поцелуй полностью отнимает кислород. Игорь упивается Серёжей, вбирает его в себя, вытягивает до дна, а тот ёрзает энергично и жадно. Он обнимает Игоря, ведёт ладонями по его лопаткам, давит ногтями. Он готов ступить в эту новую взрослую жизнь, готов познать любовь и страсть, и это последнее, о чём он может думать. Других мыслей в голове нет.       Игорь ловит его руку, подносит к своему члену, и Серёжа робко обхватывает пальцами. Разрядом пробивает до самого сердца, вырывает из горла стон, а Серёжа всё сильнее сжимает подрагивающие пальцы, робко пробует, привыкает к ощущениям. Настоящий член это не вибратор. Игорь чувствует, что ему приятно и интересно. Серёжа гладит его, изучает, ласкает, и Игорь тихо стонет. Толкается бёдрами в тёплую руку. Прикосновения Серёжи — предназначенного — отличаются от прикосновений других людей. Каждое обжигает кожу, задевает нервы, и то, что чувствует Серёжа, Игорь чувствует тоже. Они полностью растворяются друг в друге.       Игорь и сам водит руками по его потрясающему телу: гладит живот, пресс, пах. Серёжа гнётся навстречу, стонет и цеплялся за его плечо. Он такой — открытый и доверчивый, распластанный под ним — заводит ещё сильнее. Игорь чувствует пульсацию его члена, чувствует биение сердца и нежно целует шею, где бьётся трогательная жилка. Он нависает над Серёжей, трётся обнажённой кожей, задевает членом член — и это до невозможного приятно. Серёжа только стонет и дышит часто, хрипло, едва не умоляет продолжать.       Игорь целует его подбородок, влажной дорожкой спускается вниз, к шее, ласкает ключицы. Он словно хочет испробовать Серёжу — всего и везде. Попробовать каждый сантиметр кожи, везде оставить метки. Серёжа не против: он зарывается дрожащими пальцами в волосы Игоря, перебирает их и слегка сжимает, вызывая мурашки. А тот утыкается носом в его шею, жадно вдыхает. И это льстит.       Серёже нравится, что сейчас он может расслабиться и довериться чужим рукам и губам. Игорь берёт инициативу в свои руки, Серёжа не спорит. Он устал руководить и всё решать, он устал быть сильным. Иногда ему хочется так — довериться другому. Поэтому он вжимает в себя Игоря, чтобы чувствовать его ещё лучше, ещё ближе, чтобы выступающая смазка перемешалась, пока члены трутся друг о друга.       — Игорь... — шёпотом просит Серёжа и обнимает его крепко, отчаянно. — Давай.       — Хорошо, — отвечает тот и целует мягко, в уголок губ.       Игорь заводит руку между ног Серёжи, трогает, убеждаясь, что смазал хорошо. Его пальцы снова касаются нежного чувствительного входа, и Серёжа всхлипывает. Он больше не может и не хочет терпеть — это пытка. Адская сладкая пытка. Игорь снова стреляет в него, но в этот раз поцелуями. Он прикасается губами к щекам, скулам, ключицам, плечам. Целует у основания шеи и вызывает новую порцию мурашек.       — Давай! — повторяет Серёжа и обнимает его ногами. Он весь распалён и давно готов.       Он вздрагивает, когда чувствует прикосновение головки. Игорь уверенно обхватывает его ягодицы, грубо сжимает и разводит, бессовестно выставляя напоказ. Серёжа запрокидывает голову, и его мысли впервые открыты Игорю. Он думает, что когда-то был готов бороться за перо. Убеждал себя, что если предназначенный возьмёт его силой, он всё равно будет сопротивляться и в итоге победит. Теперь же он этого не хочет. Он подчиняется. Он слушается. Он отдаётся Игорю.       Мягкий толчок вырывает из его груди низкий стон. Серёжа сжимает простынь дрожащими пальцами, гнёт спину и всхлипывает от боли, пока Игорь входит. Это всегда больно. Терять чистоту — больно. Любить — больно. Раскрываться заново — больно. Серёжа терпит, тяжело дышит и думает, что скоро привыкнет, он же пробовал с вибратором — Игорь слышит каждую его мысль и чувствует, как ломит и сводит его бёдра. Они сейчас словно единое целое.       На улице начинается дождь. Капли стучат по стеклу и карнизам, отбивают мерный монотонный ритм. Свет, падающий из гостиной, слабый, он словно растворяется и теряется в темноте спальни. Кровать скрипит, простынь, пропитавшаяся потом, давно сбилась. Игорь погружается в тесное тело, ловит стоны, собирает губами влагу с впалых щёк, вдыхает его пряный запах и замирает. Вот она, эта самая минута. Он вошёл, они вместе, продолжение друг друга.       Игорь уверенно ловит дрожащую руку Серёжи, переплетает пальцы. Прижимается к губам крепким поцелуем, обещая любовь и верность. Серёжа жмурится, но слёзы всё равно льют градом — его ломает это, уничтожает; он не верит, что кто-то, тем более Игорь, может и хочет его любить. Он плачет так отчаянно и надломлено, пока длится поцелуй, что Игорь пугается. Он подхватывает его рукой под спину, прижимает к себе и шепчет:       — Всё хорошо, всё хорошо, я с тобой. Ты больше не один.       Игорь двигается медленно и размеренно: выходит почти полностью и проникает на всю длину. Он растягивает, помогает привыкнуть, а Серёжа кусает губы и беспрерывно стонет, гнёт спину, то стараясь избежать проникновения, то подаваясь навстречу. Игорь задевает простату, и Серёжа громко охает. Он весь трепещет и дрожит, теперь ему и больно, и хорошо. Игорь вбирает его всего, ускоряется и чувствует, что ему отвечают. Серёжа подстраивается, движется навстречу, обнимает руками за шею, держится, словно боится потерять опору. Спальню наполняют пошлые шлепки, стоны и крики становятся громче. Игорь пытается заткнуть Серёжу поцелуями, но тот так же жарко и сладко стонет в его рот.       Он даже набирается уверенности. Ведёт ногтями по спине Игоря, опускает руки, сжимает его ягодицы и тянет к себе. Притягивает ближе, заставляет двигаться сильнее, глубже, проникать до упора. Игорь чувствует, что дольше не выдержит. Обхватывает член Серёжи ладонью, ласкает, скользит рукой, размазывая смазку, и чувствует, как происходит ментальный взрыв. Серёжа словно перестаёт существовать. Его сознание и мысли разлетаются на осколки, он прогибается в спине, неестественно запрокидывая голову, и всё внутри него так сладко сжимается, что Игорь сам захлёбывается стонами.       Всего лишь пара толчков, ещё, ещё, и теперь взрывается он. Оргазм бьёт в голову, разливается огнём и истомой по позвоночнику, окутывает бёдра, скапливается внизу живота. Мышцы рук и ног сводит сладостный тремор. Внутри влажно и жарко от его спермы, они оба потные, грязные, от них пахнет сексом и это невероятно.       Игорь больше ничего не помнит. Перед его глазами, в его сознании и мыслях — темнота, в ушах не переставая гудит. Он полностью растворён в случившемся, ему хорошо, до безумия хорошо, он чувствует, что горит каждая клеточка тела. Он всё ещё подрагивает, но крепко прижимает Серёжу к груди. Целует хаотично, надрывно, пьяно. Тот жмётся к нему в ответ как котёнок. Маленький и уязвимый, он впервые позволяет себе слабость. Возможно, вскоре он себя возненавидит за это, но пока что он просто жмётся и ласкается, старается восстановить дыхание.       — Ты победил, — шепчет он. — Сила пера твоя.       — Я с тобой не воевал, — тихо отвечает Игорь. — Мы теперь вместе.       Нет.       Они не вместе.       Он улавливает это в мыслях Серёжи. Его непокорное сердце так и остаётся холодным, а нежность и ласки пропитаны отстранённостью. Типичный Серёжа — думает Игорь. Он слишком раскрылся, теперь закрывается, защищая последнее, что у него осталось. Гордость. Игорь целует его и заранее прощает. Потому что, как бы Серёжа ни сопротивлялся, они уже не станут чужими.       Игорь гладит его и целует, пока Серёжа не засыпает в его объятиях. Он сладко сопит в его плечо, такой тёплый и красивый. Игорь засыпает следом, а когда просыпается, хлопает входная дверь. Серёжи рядом уже нет. Игорь вздыхает, распахивает одеяло и встаёт. Подходит к окну и провожает фигуру Серёжи сосредоточенным взглядом. Тот скрывается в утренней дымке, растворяясь в тумане, словно его никогда и не было.       Словно не было их. И эта ночь всего лишь прощание.       Что ж... Игорь не торопится и готов дать ему время. Ведь с этим утром для них начинается совершенно новая жизнь.