nepenthe

Неслучившийся поцелуй горит на губах Ровены, когда Джордж улыбается ей на совместных занятиях у МакГонагалл, и она сама не замечает, как прикасается там, где еще недавно было его дыхание. Неслучившийся поцелуй горит на губах Джорджа, когда Ровена бинтует вырезанные на его руке буквы, а он внимательно смотрит на нее, стараясь запомнить любую мелочь, о которой он будет вспоминать ночами, а ее не будет ни в библиотеке, ни в гостиной. Вот, рыжие завитки щекочут ей щеку, а нос забавно движется, когда она сдерживается, чтобы не чихнуть. Ровена быстро смотрит на Джорджа и внезапно обнимает его, так крепко, что он шутит, мол, так она его и вовсе задушит, а украдкой прижимает к себе еще крепче, чтобы она осталась где-то внутри. Он ускользает, уходит, и никакая сила не может его остановить. Да она и сама бы сбежала, но кандалы обещаний висят слишком тяжело. Она обещала профессору. И родителям. — Мы сбежим.- заговорщически шепчет Джордж.- Может ты… — Нет.- ее ответ решительный, но ласковый взгляд смягчает отказ.- Я обещала. Они долго сидят у огня, снова наступает ночь, и месяц садится на кривое дерево и качает головой; расставания всегда так разрывают ему сердце. Они говорят; говорят, что Ровена обязательно придет к ним в магазин, что он записал несколько ее идей, что она пошлет свою сову, что он решил сделать специальный отдел для маленьких волшебников, что она этому очень рада. Они молчат, и в молчании больше смысла, чем в тысячи слов, потому что молчат они о тоске, которая уже пробралась в самые кости, молчат о несостоявшихся поцелуях, молчат о будущих бессоницах и пустых гостиных, о том, что еще несколько месяцев она будет бродить по коридорам и искать рыжие всполохи, а он — сидеть на продавленном диване и искать знакомый мускус. — Мерлин, никогда бы не подумал, что прощаться так сложно.- нервно смеется Джордж, сильнее сжимая ее руку. — Может тогда лучше сказать «здравствуй»? — от волнения ее мысли совсем путаются. — Ровена, общение со мной испортило все твое сознание.- смех становится немного веселее.- Но давай попробуем? Они жмут друг другу руки, но не улыбаются. Зачем им играть комедию, если нет смысла притворяться, ведь каждый и так читает мысли другого. «Мы так много не успели.» «У нас еще будет время.» — Здравствуй, Джордж. — Здравствуй, Ровена. Она здоровается с ним тогда, когда видит его в далекой синеве, так радостно принимающей его с братом в свои объятия, даря свободу. Джордж — вольная птица, думается ей, и как бы больно не было бы внутри, клетку запереть не получится, да и не хочется. Он машет ей рукой, будто в последний раз предлагая присоединиться, и она кивает головой. Позже, обязательно позже, сейчас она не хочет ему мешать. Дни в гостиной тянутся длинной в год, но как часто Ровена не смотрит на стрелки часов, там мигают те же «десять часов, одиннадцать минут». Монотонная Амбридж, буквы на коже, взрыв ее кабинета, так неловко подстроенный самой Ровеной, а потом визиты к деланно строгому Дамблдору — все это как-то приедается, и она со скукой смотрит на все выходные и праздники. Луна твердит, что ее мозгошмыги изнывают, Джинни говорит, что глупо скучать по Джорджу, а Ровена каждый вечер сидит около камина и ждет когда огненные всполохи покажут ей лицо любимого человека. Письма писать не получается, к ее удивлению, стоит только взять перо и вывести дату, все слова пропадают. Что же писать? «Джордж и Фред, «, но ведь она пишет только одному. «Джордж, «, но так сухо и неуютно. «Дорогой, милый Джордж, «, и чернила расплываются на бумаге. Определенно, с письмами стоит повременить. В один из вечеров Ровена садится на подоконник, и долго смотрит на закат, рыжий, горящий, а потом спокойно ложится спать. Она признается Джорджу, и тогда все станет хорошо. Магазин процветает, и монеты веселым звоном сыплются в маленькие увесистые мешочки, а Джордж улыбается так смутно-туманно, что Фред серьезно начинает думать о разных микстурах. Джордж скучает, невыносимо скучает. Везде ему чудится тихий смех Ровены, а стоит чему-то рыжему появиться около него, как он со всех ног бросается за приятной иллюзией. Ему не хватает ее мантии, вечно путающейся под ногами, ее улыбки, немного суровой и лучистой, ее голоса, то, как она произносит его имя; Джордж, кажется, скоро двинется рассудком, но, судя по всему, он нисколько не против, если только его щеки будут касаться рыжие локоны. — Может ты ей все-таки признаешься? — посмеивается Фред в один вечер, когда последний покупатель уходит с увесистой коробкой. Джордж молчит, а потом решительно захлопывает кассовый аппарат и выдает: — Вот появится и признаюсь. *** Затащить Ровену в Косой переулок оказывается делом сложным. Она упирается изо всех сил, нагромождает себя учебниками, но, стоит ей уронить на себя стеллаж с книгами, как сам Снейп уже гонит ее на прогулку. — Но, профессор, — уперто цепляется за книгу Ровена.- Я так и не провела реакцию с аццилотатом. — Ваше рвение похвально, но я не собираюсь жертвовать своим кабинетом ради ваших опытов. Вон. Лаконичный ответ достигает своего результата, и Ровена довольствуется только тем, что прихватывает пару книг с еще пока что целой полки. — Ты себя слишком утомляешь! — восклицает Луна. — И пытаешься убежать от действительно важного вопроса! — смеется Джинни. — Вовсе нет, — не сдается Ровена, неровно вышагивая по Косому переулку, подталкиваемая с двух сторон.- Я как раз хотела провести реакцию, а вы помешали! Девушки синхронно закатывают глаза и переглядываются; временами, их подруга бывает слишком глупой. Надо уметь так упорно отталкивать от себя счастье, а потом удивляться, куда оно ушло. — Тебя должен волновать только один реактив. — Да, начинается на «Д»… — А заканчивается на «Ж»! — Догадалась? — Мне кажется, она догадалась. Хотя… Теперь очередь Ровены фыркать и мотать головой. А в душе что-то ликует и взрывается при одной мысли, что стоит открыть дверь, и она услышит желанный голос и почувствует небесную лазурь. — Может вы и правы.- бормочет она, но подруги ее не слышат, восхищенно взирая на фантастический дом, воистину достойный близнецов. — Да, — глаза Джинни сверкают.- Братцы и правда постарались. Про Ровену забывают, они рвутся попасть внутрь, но она и не возражает. Чувство радости и гордости переполняет ее; как же можно осуждать побег из школы, когда эти удальцы создали подобное. Все светится, взрывается, летает и смеется, когда она открывает дверь. Радостные дети, восхищенные родители, атмосфера счастья накатывает шумными волнами и не позволяет остаться безучастным, и руководят этим всем два рыжих гения, бегающих из стороны в сторону, даря свой свет всем окружающим. Ровена радостно машет в ответ довольному Фреду, и заглядывается на Джорджа. Он бойко объясняет двум девушкам, как работает амортенция, и от знакомой улыбки что-то екает внутри. Твидовый костюм определенно ему идет, с ним он выглядит как-то старше, а от того огоньки в глазах манят еще сильнее, заставляя Ровену приложить руки к щекам. Спохватывается она поздно, уже когда Джордж поворачивается к ней и отступать особо некуда; только за полки. А стоит ей почувствовать знакомый взгляд, как ее уголки губ сами по себе стремятся вверх. Что-то непривычное в том, как он на нее смотрит; ласково, радостно, и… влюбленно? «Словно, он хочет меня поцеловать.» — мелькает невовремя у нее в голове, и она с грохотом скрывается за стеллажом с многообещающим названием «Радужные сны». Ровена с подозрением вертит в руках малахитовый тюбик; в последнее время она не так крепко спит, но шаги за ее спиной прерывают все раздумья, и она старается не обернуться раньше времени. Джордж смирно ждет, когда она на него посмотрит. — Неужели ты меня не рада видеть, милая Ровена? — уловка срабатывает, и в следующую секунду он сгорает от долгожданной улыбки. Сколько раз она ему снилась? — Здравствуй, Джордж. — Что же так официально? — смеется Джордж, подходя к ней поближе, а Ровена не пятится назад; смело подходит к нему, и он едва удерживается, чтобы ее не поцеловать. — Как же по другому с такой важной персоной? — Какие мы стали остроумные. — Не мы, а я. Небеса, что с твоим галстуком. — Фред его завязал. — Оно и видно. Они тихо смеются, и Джордж наблюдает за тем, как Ровена быстрыми движениями затягивает непослушную ткань в аккуратный узел и довольно отходит в сторону. — И где же ты так научилась завязывать галстуки? — Были подопытные. Ровена немного осунулась, и, стараясь не выдать тревоги, он заглядывает ей за плечо, флакон с приятными сновидениями уверенно лежит в маленькой руке. Она еще больше побледнела, а глаза сияют зеленым озером, и как бы ей это не шло, Джордж готов подарить ей все изобретения, только чтобы серая тень не покрывала ее. — Давно ты не спишь? — Нет. Да. С тех пор, как ты… Джордж — эгоист, но у него не хватает сил отругать себя за это малодушие, так его накрывает радость, что она его ждала, что она скучала по нему. Он силится что-то сказать, но вместо этого вылетает только какой-то сизый пар от «ледяных леденцов», и все слова становятся бессильны. Он готов ее обнять, но Ровена склоняет голову набок и лукаво улыбается, а Джордж готов умолять ее перестать так смотреть, иначе он не удержится и поцелует так, как давно мечтал. Она странно действует на него, все остальное перестает иметь значение, когда Ровена Мур пожимает его руку, когда смеется, когда рядом с ним. К ним подходят две девушки и спрашивают что-то о новом «Ларце красоты», но Джордж только невнятно машет рукой в сторону Фреда и подходит к Ровене. Они немного изменились. Школьные стены больше не сковывают его обаяния и ее прозрачного света; Ровена и не знала, как отвыкла от этой манящей улыбки, она и не помнит, что ее щеки краснеют от одного воспоминания их несостоявшегося поцелуя. Только бы он не вспоминал, только бы поцеловал. Вероятно, Джордж вспоминает об этом же, и тишина, нарушаемая далекими криками, становится такой теплой, что она сама подается вперед, но стоит ей ощутить его дыхание на своей щеке, как вдруг отшатывается. Не сейчас и не здесь, где неожиданный смешок может все разрушить. Это ужасный поступок, но она и так долго ждала поцелуя, и сможет подождать еще немного. Джордж принимает правила и следует за ней, к полкам с небольшими флаконами. — Я слышал, ты взорвала кабинет Абридж? — когда же его голос успел стать таким бархатным. — Было забавно. — Я оказываю на тебя ужасное влияние, Ровена. Выдерживать тихий разговор оказывается сложнее, чем она предполагает; он так близко, протяни руку и окажешься в желанных объятиях. Но Джордж ведет свою игру, и она к ней присоединяется. Соберись, Ровена. — Ты себе льстишь, Джордж.- короткая усмешка; он скучал по ней даже сильнее, чем он думал.- У меня были и другие учителя. — Я должен ревновать? — А у тебя на это есть право? Поцелуй должен случиться, но Джинни очень вовремя выбегает из подсобки с маленькой банкой, сверкающей, обернутой в папирусную бумагу. — Джордж, это еще одна амортенция? — Только это усовершенствованная. Не надо ничего смешивать, аромат появляется при контакте с самим человеком. — Удобно.- кивает головой Ровена.- Молодец, Джордж.- и смотрит на верхние полки, стараясь не улыбаться от ласкового взгляда. — А можно попробовать? — тянет его за рукав Джинни. — Пожалуйста, — обнимает он сестру; Джинни приводит за собой всех остальных, и разговор с Ровеной приходится отложить.- Только осторожно, мне не хочется быть свидетелем всяких любовных драм, да, Джин? Она пихает его локтем и, хитро улыбаясь, протягивает банку Ровене. Джинни все прекрасно знает, а Ровена надеется, что на воздух вырвется запах свежей листвы или тягучей карамели. Только не порох и мята. — Открывай, Ровена. Только не порох и мята. Только не порох и мята. Банка упорно не открывается, трясется, того гляди и выпадет. — Я помогу.- предлагает Джордж, но Ровена трясет головой и с силой нажимает на крышку. Мысль о переезде в Новую Зеландию наполняет ее тогда, когда воздух наполняется порохом и мятой. Все озираются, смотрят друг на друга, и в конце концов она перестает что-либо видеть кроме как улыбающихся близнецов и смущенного Рона. Хотя, почему Новая Зеландия; она давно и в Швеции не была. — Интересно, — тянет Фред.- Я чувствую порох. — А я мяту.- продолжает Джордж; они становятся около нее, пока Ровена усиленно ищет дыру в полу, куда она могла бы спрыгнуть. — Так кто же это из нас? — восклицают они вдвоём. — С чего вы взяли, что это про вас? — отступать, так смело.- Может это Рон? — Ну нет! — Рон пахнет землей! — И не Чарли; он весь пропах мазью от драконов. — И не Перси… — Потому что ты не сумасшедшая, Ровена! — Так кто из нас?! Маневр отступления был разгадан, и Ровена оказывается между двумя стеллажами; мрачно хмуря брови и читая этикетки. Упорное молчание. — Хорошо, тогда мы сами догадаемся! — И не думай от нас сбежать, Ровена! — Я думаю, это я, Джорджи. — Удивительное самомнение, Фредди! — Посуди сам, тут есть порох! — Но тут есть и мята, так что непонятно. — Джордж любит мятные леденцы.- брякает Джинни, и Ровена, улизнувшая к двери магазина, застывает, обдумывая план мести Джиневре Уизли; о, ее месть будет страшна. Повисшее молчание проникает ей вовнутрь, и Ровена упорно смотрит на цветные вывески других магазинов. Вот «Перья мистера Дилоу», а слева «Карты сэра Макинли, родового волшебника», хорошо бы взять карту, ткнуть пальцем и оказаться среди снегов. Ровена не поворачивается и не видит поглупевшего от радости Джорджа, который судорожно сжимает и открывает маленькую баночку и не смеет дотронуться до ее плеча. Оборачивается она тогда, когда воздух внезапно наполняется мускусом, таким, каким всегда пахнут ее подушки, солью и имбирем — этим всегда наполнены письма от ее бабушки. Кто же смог открыть ее аромат; она боится повернуться, вдруг это будет не он, и что же тогда? Утешать несчастно возлюбленных у нее нет ни сил, ни желания. — Джордж, это же Ровена.- ляпает Джинни, уворачиваясь от летящей в нее упаковки.- Она всегда пахнет мускусом! И солью! Джинни решила на себя взять роль Купидона и действует нелепо, но решительно. Соединять, так навсегда. — И имбирем.- тихо бормочет Джордж. Все подталкивают друг друга локтями и улыбаются, и Ровена понимает, что остается почти последней в магазине, дергает изо всех дверь; если та не откроется, то она не сможет уйти вообще. — От себя, Ровена.- его тихий голос звучит так близко. — Спасибо, Джордж.- сурово отвечает она и снова толкает дверь, но ее ловят за руку. Вот бы не отпускал никогда. — Только не вздумай убегать от разговора, нам о многом надо поговорить. Ровена поворачивается и смотрит на Джорджа, в полумраке магазина голубая лазурь светится так ярко, что это ей придает решимости. — А я и не против, Джордж. До встречи. — До встречи, Ровена. Они пожимают руки, и грань между друзьями перейдена раз и навсегда, но это стоит того, чтобы их улыбки предназначались только друг другу. Кривое дерево оттаивает; цветение началось.