nepenthe

Свадьба в канун жестокой битвы — самое нелепое, что можно себе вообразить. Так думают все, кроме Уизли и Ровены Мур. Ей, наоборот, хочется праздника, хочется кричать о том, что они все равно будут счастливы, даже под угрозой смерти и полной разрухи. Они будут счастливы, когда смерть будет носиться рядом, грозя задеть каждого своим черным плащом. Они будут счастливы, когда стены будут обрываться и падать в пустоту, визжа и затягивая за собой. Они вырвут свою жизнь и выпьют за это из золотого кубка. Флер нравится не всем, но Ровене она приходится по душе. За слегка взбаламошной оболочкой она видит теплую душу и за то, как она смотрит на Билла, ей можно простить все споры с Джинни о торте и праздничном платье. Все в «Норе» становится праздничным, все украшается цветами, и как будто даже сама природа молодеет и улыбается каждый день лучами солнца и омывает грибным дождем старый колодец, который блестит как начищенный таз. Все носятся из стороны в сторону, не чувствуя усталости, стараясь не задумываться, что будет дальше; все только ловят момент и наслаждаются своим настоящим, не заглядывая в будущее. Все черное убирается прочь, и стены становятся такими кремовыми, что Ровене они напоминают сливочные завитки на воздушных пирожных, которые она с таким удовольствием лепит. Ее родителей на свадьбе не будет, хоть Молли и посылает им каждый день письма с приглашениями, и каждый раз думает, что сова просто не туда долетела. Ровена знает, что старый и верный друг летает все так же точно по адресу, просто ее мама не может оставить Эдду; Ровена гонит дурные мысли прочь и с новой силой замешивает тесто для пирога. Все будет хорошо. Вместо себя мама присылает книгу рецептов, и Ровене только остается удивляться, как она попадает точно в цель. Миссис Уизли радуется новым рецептам так, словно ей прислали новое ожерелье, которое, кстати, одиноко валяется в той же коробке. Молли зовет Джорджа помочь Ровене, но тот только закатывает глаза в ответ на то, что мама надевает передник и отправляет ее примерить новое украшение. — Мы и сами справимся, правда, Ровена? Он хитро улыбается, и Ровена не понимает, почему у нее до сих пор подкашиваются ноги от одного его взгляда. Конечно, они справятся. Конечно, она проследит за тем, что Джордж ничего не взорвет. — Ровена, — он упирает руки в боки и самодовольно смотрит на нее.- Я на кухне как в своей лаборатории. Не мешай, пожалуйста. Сядь и отдыхай. Я сам все сделаю. — Да ну? — тянет Ровена и старается не расхохотаться. Джордж недовольно фыркает, зажигает конфорку, там что-то опасно бурлит, и жженый сахар чуть не взлетает на воздух. — Ну, собственно, — Ровена чешет переносицу и надеется, что не расчихается от сдерживаемого смеха.- Оно и видно. Вы — мировой повар, мистер Уизли. — Конечно.- ворчит Джордж и заглядывает ей за плечо.- А ты сомневалась? — Ну что вы. Список ваших талантов просто неисчерпаем.- Ровена перестает помешивать ирисочный крем и не может сдержать улыбку.- Но готовка явно в него не входит. Джордж молчит, а потом так неожиданно поворачивает ее к себе, что лопатка нечаянно падает на плиту. Он долго смотрит на нее, будто ища что-то в ее глазах, а когда находит, со спокойствием прижимает к себе еще крепче. — Знаешь, почему мы с братом так долго доставали тебя? — Ну-ка, интересно. — Ты единственная, кто парировала наши шутки и выставляла нас идиотами. Ровена мягко гладит его по щеке, и что-то в ней дрожит от того, как Джордж нежно целует ее запястье. Как-то все слишком хорошо выходит, хорошо и просто. Вот человек, которого она любит, за которого она готова отдать жизнь. Он целует ее, смотрит так, что она ни на секунду не сомневается в его чувствах, и от этого что-то со счастливым грохотом взрывается — не иначе еще одно его новое изобретение. — А что же было дальше? — тихо спрашивает Ровена, уворачиваясь от поцелуя и смотря в окно; там светит солнце, и Серебряный луг сверкает как золотой. — Дальше? Дальше я влюбился.- Джорджу невыносимо видеть ее так близко, чувствовать имбирь и соль и не целовать.- Вел себя как круглый дурак. — Ну, я бы не сказала.- Ровена треплет его волосы и крепко обнимает.- Просто как дурак. Ровена смеется, пока Джордж возмущенно хмурится и в перерывах между ворчливыми воскликами пытается найти ее губы; поцелуи приходятся куда угодно — в щеку, в волосы, в шею, и от последнего Ровене кажется, что все это не по-настоящему, все слишком прекрасно, чтобы не быть сном. — И вот в эту девушку я влюблен.- страдальчески разводит руками Джордж.- Вы-то хоть немного влюблены в меня, мисс Мур? Ровена вздрагивает и смотрит на Джорджа с такой странной мольбой, что он все понимает и без слов. Они крепко обнимают друг друга и стоят так, даже не замечая, что сахар грозит выкипеть из кастрюльки и превратить кухню миссис Уизли в волшебную страну леденцов. Ничего, думает Джордж, они выиграют войну, и тогда сыграется вторая свадьба. И вот тогда он будет совершенно счастлив. — Знаешь, почему мне повезло? — бормочет Джордж и чувствует, как Ровена кивает в ответ.- Я влюбился в хорошего друга. Ровена снова кивает; она как никогда согласна с Джорджем. Когда холодным звездам и мускусу с порохом приходит конец, и не хватает воздуха для поцелуев, они долго сидят на веранде с Джорджем и разговаривают обо всем на свете. Он рассказывает ей о новых Вредилках, показывает планы перепланировки и серьезно кивает на ее предложение достроить еще один этаж для склада, ведь некоторые отвары лучше хранить в светлом и не сыром месте. А Ровена говорит о своих планах на будущее, говорит, как ей хочется быть и врачом, и ученым, и рассказывает, как ее пугает та ответственность, которую она готова на себя взвалить. Джордж внимательно ее слушает и советует не принимать решение прямо сейчас, а попробовать и то, и другое. Они понимают друг друга, и каждый мысленно благодарит Небо за то, что им послали и друга, и возлюбленного. — Я смотрю, вы хорошо варите сахар.- дверь открывается, и на пороге кухни Ровена видит сияющего Фреда.- Да ладно, не бойтесь, не расскажу. Ровена переводит взгляд с одного на другого и искренне не понимает, как можно их путать — их разница буквально бросается в глаза. — Что, Ровена, — усмехается Фред.- Пытаешься понять кто из нас кто? — Нет, Фред.- спокойно улыбается Ровена.- Пытаюсь понять, почему вас путают, вы же слишком разные. — Ну уж если родная мать не может нас отличить, — тянет Фред.- И, кстати, я — Джордж. — Да что ты? Да, надо сказать, интересное желание назвать двух сыновей одинаковыми именами. Джордж сдавленно фыркает, и Фред уважительно жмет руку Ровене, мол, браво, снимаю шляпу. — Так что-нибудь случилось, Фред? — Ничего, кроме угрозы, что Джинни и Флер вдрызг рассорятся из-за свадебного платья. То ли роза не там пришита, то ли волан оторвался. Я так и не понял.- пожимает плечами Фред и дает Ровене конфету; по обертке видно — эта безопасная. Ровена улыбается, но улыбка быстро тает, когда она понимает, что Джинни и Флер в одной комнате — та еще хорошая перспектива удачного праздника. — Не к добру это.- бормочет Ровена и быстро отдает передник Джорджу.- Лавандовы мозгошмыги, они же там все разнесут! И Ровена, впохыхах обняв Джорджа, исчезает в дверном проеме, и из коридора близнецы слышат, как она громко уговаривает всех успокоиться. — Полагаю, Джорджи, — хитро прищуривается Фред.- Одной свадьбой мы не обойдемся, да? — Ты правильно полагаешь, Фредди.- с улыбкой хлопает его по плечу Джордж. *** Ровене как-то удается уладить конфликт, и волан пришивается так, что даже непонятно, был ли он вообще когда-то оторван, и роза выдергивается из воротника и аккуратно пристраивается в золотых волосах Флер. Ровена понимает, что Джинни просто волнуется — шутка ли отдавать собственного брата в другую семью — и немного ревнует, но только совсем чуть-чуть. С присутствием Ровены все успокаивается, и Флер бережно обнимает Джинни и вытирает ей глаза, чтобы не были видно радостных слез. — Ma cherie, плакать не нужно! Нужно радоваться! Сегодня же праздник! Флер взмахивает рукавами и кажется, что серебряное сияние озаряет комнату. Биллу Уизли очень повезло с будущей женой. Проходит несколько минут, и девушки с удовольствием что-то обсуждают, смеются, а Флер и Джинни многозначительно кивают в сторону Ровены, которая копошится в коробке с лентами, и таинственно кивают, что еще одна свадьба не за горами. Ровена видит в окне Гарри, и, стоит ей произнести это вслух, как Джинни забывает о своих обязанностях и бросается из комнаты, пунцовая, как свекла. Ровена усмехается, об утреннем поцелуе Джордж украдкой рассказал еще за завтраком, и как бы Джиневра не старалась скрыть сие событие, об этом знает уже весь дом, но если Гарри вполне доволен, то Джинни все пытается скрыться от внимательного взгляда Поттера, и нельзя сказать, что ей это удается. Ровена медленно пришивает еще одну ленту на подол платья и довольно смотрит на свою работу, когда Флер подает ей ее платье, улыбается и невзначай спрашивает: — И что только в этих Уизли такого, что просто с ума сойти можно? — Хотела бы я знать.- бурчит Ровена за ширмой, и через секунду заливается краской. — La cerise (вишенка; Флер так называла ее с первых дней знакомства), у вас ведь тоже скоро будет свадьба? — Я надеюсь.- улыбается Ровена; непринужденность Флер всегда вызывает на открытый разговор.- Я очень на это надеюсь — Рад, что наши надежды совпадают.- раздается знакомый голос, и коробка с лентами падает из рук Ровены. Джордж заходит в комнату и восхищенно качает головой — Флер выглядит прекрасно, словно серебристый подснежник, переливающийся яркими снопьями, но невеста вдруг перестает кружиться и широко улыбается, когда видит, к кому обращена восторженная улыбка еще одного Уизли. Ровена выглядит замечательно; простое бордовое платье ладно сидит на ней, открывая стройные ноги, которые она всегда прятала за длинными мантиями (даже укороченные падали до щиколоток) и белые покатые плечи. Между ними связь такая, что видно даже толстую веревку, которой они друг к другу привязаны, и Флер тихо исчезает, чтобы им не мешать; у нее сегодня свадьба в конце концов, и дел все еще так много, что просто голова кругом идет. — Ты… Ты… Пре… Великолепно выглядишь.- путается в словах Джордж. — Спасибо.- сконфуженно кивает Ровена.- Ты тоже неплохо. Они почему-то замолкают и стараются не смотреть друг на друга. Кое-что новое щелкает в голове Джорджа, и он так счастлив этим открытием, что готов закружить Ровену по комнате. Он не просто влюблен в Ровену Мур, он ее любит. Будет любить, несмотря на все, что произойдет. Неважно, что подумает Ровена или скажет, но он будет любить ее ближайшие пятьсот лет. А потом еще пятьдесят. — Знаешь, у меня тут бабочка никак не завязывается… — Да, сейчас. Ровена уж с слишком большим рвением бросается помогать Джорджу, только чтобы скрыть все написанные чувства, которые можно буквально читать по слогам, и старательно завязывает красивый бант, когда у нее в руках вдруг оказывается маленькая коробка. — Это Флер? — она с интересом вертит ее в руках.- Как изящно! — Это тебе.- тихо говорит Джордж. — Мне? — Ровена боится поднять на него глаза и принимается развязывать ленточки.- Спасибо. — Ой, их можно просто разорвать! — машет рукой Джордж, но Ровена прижимает коробку к себе и возмущенно смотрит на него. — Как просто разорвать? Это же так красиво! Нет, подожди, я развяжу. Потом для закладок отложу. Джордж довольно сопит, это ведь он завязал эти ленты таким мудреным бантом, и с восхищением смотрит на то, как Ровена вынимает небольшой ожерелье. Он знал, что эти самоцветы подойдут только ей; только Ровена Мур может носить хризолит с таким изяществом. — Нравится? — они стоят перед зеркалом, и Ровене кажется, что она уже видела эту картину во сне, чтобы Джордж смотрел на нее с нежностью, а она могла положить голову ему на плечо. — Очень. Очень. Джордж, это слишком красиво. — Вот еще. Я бы мог, конечно, отвесить тебе комплимент в стиле моего братца Рона Лаванде, мол, для тебя нет ничего слишком красивого, дорогая, — Джордж удивительно похоже говорит голосом Рона, и Ровена фыркает.- Но это так ужасно. Дай-ка я лучше тебе помогу с замком. Джордж затаивает дыхание, когда Ровена приподнимает волосы наверх, и он касается белой, мягкой шеи. Небеса, но для нее ведь и правда нет ничего слишком красивого, ухает где-то внутри, и Джордж специально копается с замком, только чтобы еще раз невзначай прикоснуться к нежной коже, не удержаться и оставить поцелуй. Ровена не вздрагивает, но что-то новое рождается в ней, и никогда еще ей не хочется так сильно повернуться и поцеловать Джорджа. А потом еще раз. И еще раз. Джордж аккуратно расправляет ожерелье, чтобы все камни ровно лежали и не падали на воротник платья. Она сейчас кажется ему слишком беззащитной, и он крепко обнимает ее, клянясь уберечь ее ото всех опасностей. То, что Джордж не делится своими страхами, еще не значит, что их у него нет. Он знает, что грядет страшное; понимает, что будет видеть смерть и молит, чтобы Ровена осталась жива. — Все будет, Ровена. — Все будет хорошо, Джордж. *** Свадьба получается удивительной. Все смеются, радуются, веселятся, каждый наполнен своим ручным фейерверком, который запускается каждые пять минут, от чего темное предлетнее небо озаряется вспышками розового и золотого. Звучит веселая музыка, все танцуют, и даже грозная тетушка Уизли так милостиво отнеслась к Ровене, что та занимает ее разговорами в перерывах, пока Джордж снова не утаскивает за собой потанцевать. Оказывается, что пожилая дама знает Эдду, оказывается, что когда-то они служили в одном Ордене, и Ровена с тихой грустью слушает рассказы о храбрости Эдды и о том, как та шла на битвы, одна, с мечом и палочкой. Пожилая дама одобрительно смотрит на Ровену и стукает палкой по полу. — У тебя ее кровь, девочка. Она тебе отдала свой дар, и у тебя ее смелость и ее характер. — Я надеюсь на это. Расскажите, пожалуйста, еще. — Да я бы и рада, но ведь этот оболтус снова тебя пригласит на танец. Пожилая дама с притворной суровостью кивает в сторону соседнего шатра, и Ровена видит знакомую улыбку и не может сдержать свою. Пожилая леди усмехается и бормочет что-то про бессмысленность разбирать декорации, если новая свадьба не за горами. Джордж появляется прямо у нее за спиной, и в следующую секунду они уже мотаются из в стороны в сторону под одну из романтичных песен, которые так любит Рон. Громкая музыка немного утомляет Ровену, и она закрывает глаза, склоняет голову на жилетку Джорджу и с наслаждением вдыхает знакомый запах пороха и мяты. А когда открывает их, то они уже на Серебряном лугу, недалеко от «Норы», но шум не так сильно бьет по ушам. Свежий ветер колышет их волосы, и им так хорошо вдвоем, так спокойно, что им кажется, они могут так вечность просидеть, и никогда им не будет скучно. — Ты понравилась тете. — Правда? — Да; она ни с кем больше минуты не общается, а с тобой целый вечер просидела. Это хороший знак. — К чему? Джордж молчит и вдруг очень твердо произносит. — Я люблю тебя, Ровена. На небе взрывается фейерверк, а Ровене кажется, что это у нее внутри все взрывается конфетти. Теперь и она может сказать те три заветных слова. — Я люблю тебя, Джордж. Он крепче обнимает ее, и от переполняющего ее счастья становится так хорошо и так тесно в груди, что ей хочется улыбаться, смеяться и подпрыгнуть до верхушки деревьев. Но на смену счастья приходит тянущее ощущение беды. Любовь и смерть ходят рука об руку, вспоминаются слова, и Ровена чувствует, что именно в эту минуту случается что-то ужасное. С Эддой. С самого детства у них эта связь; Ровена не успеет разбить ногу, как бабушка уже около нее с перекисью водорода. Что-то случилось, что-то случилось, бьет в набат ее внутренний голос, и муторная тревога завязывается узлом в желудке, и сердце начинается биться в такт музыке. Джордж все понимает и берет ее под руку. С Ровеной что-то не так, и им пора возвращаться. Они подбегают тогда, когда страшный голос вещает о том, что Министерство пало. Не то, шепчет Ровена, это не та страшная весть, которую она ждет. Что-то еще должно ее ударить так больно, что на слез не хватит сил. Что-то еще. Когда ей в руки падает говорящая фотография, она не сразу открывает глаза, а считает до трех. Раз, родители живы. Два, их дом цел и невредим. Три, Эдда жива. — Мисс Мур, — голос такой глухой, что губы Ровены сжимаются сами собой, и она сильнее сдавливает поддерживающую руку Джорджа.- Я должен сообщить, что ваша бабушка Эдда Нильсе была настоящим героем. Была. Была. Была. — Но, — продолжает голос.- Она умерла. Умерла как герой. Непростительная комбинация настигла ее, но она успела спасти весь штаб Швеции. Ровена не чувствует ничего. Вакуум. Пустота. Звуки замирают, время замирают, все останавливается. Она не плачет. Когда ломают кости, слез нет; есть только удивление, от чего такой страшный хруст. Ровена дотрагивается до глаз, ей хочется понять, почему там так сухо и так больно, когда Джордж мягко, но решительно перехватывает ее руки; теперь он сделает все, чтобы ее защитить, даже от самой себя. Он не знал ничего о смерти, он не знал ничего о гнетущей боли, но он понимает это, когда смотрит в пустые глаза той, кого любит; когда понимает, что он не сможет снять и половину этой ноши. — Ровена, держись. — он крепко обнимает ее за плечи, и, к счастью, не говорит избитой фразы: «Мне жаль.». Жалеть надо живых, а не мертвых, тем уже все равно. — Кто? — короткий вопрос режет тишину. — Пожиратель по имени Малфой. Кто-то грязно ругается, Ровене кажется, что это Фред. Кто-то хочет аппарировать, и Ровена удерживает Джорджа от страшной волшебной комбинации, которая работает и на расстоянии. Это только ее месть. И это начало конца.