Часть 3
4 февраля 2021 г., 17:15
Лю Цингэ извлекает нужные органы у Синего Светящегося Ночного Волка, прежде чем взлететь на утес.
Чтобы дать ему место приземлиться, Шэнь Цинцю отступает от края с приветливой улыбкой за веером, — только вот всего на один короткий шаг.
Именно поэтому, ступив на землю, Лю Цингэ оказывается неожиданно близко к нему. К этому безупречному, идеально собранному — даже несмотря на то, что он находится вдали от мирской суеты — мастеру Сюя.
Они впервые находились друг к другу так близко, и, к собственному изумлению, Лю Цингэ заметил, что был чуть выше ростом; обычно этой разницы не ощущалось. Длинные волосы Шэнь Цинцю зачесаны в шпильку на затылке. Такую прическу он редко выбирал себе сам, зато ее любил Ло Бинхэ, — видимо, это его работа.
— Шиди, — приветствует кивком владыка пика Цинцзин, и Лю Цингэ наблюдает с замиранием сердца за тем, как он вдыхает.
Как расширяются зрачки изумрудно-зеленых глаз…
Как приоткрываются тонкие губы, когда Шэнь Цинцю наклоняется ближе.
Лю Цингэ остается совершенно неподвижным, позволяя ему приблизиться вплотную к своей шее, чтобы отчетливее ощутить запах. Равно как и от владыки Цинцзина веет легким ароматом меда, таким сладким и манящим, что сердце начинает биться чаще.
— От шиди пахнет омегой, — теплое дыхание Шэнь Цинцю касается чувствительной кожи чуть выше того места, где бьется пульс. — Ты нашел любовника?
— Нет! — распаляется он. А когда Шэнь Цинцю отклоняется назад, ощущает утрату и желание разгладить большим пальцем складочку между его бровей. — Это не другая омега.
— Значит, этот аромат принадлежит Лю-шиди? — спрашивает Шэнь Цинцю. И надежды в его глазах так безмерно много, что Лю Цингэ не выдерживает и отводит взгляд в сторону густого леса.
— Да, — в этот момент он мечтает только о том, чтобы привести себя в порядок и встретиться вновь, когда его кожа не покрыта потом и запекшейся кровью и Шэнь Цинцю смог бы оценить запах по достоинству.
— От тебя пахнет чудесно, — улыбается тот, и у Лю Цингэ загораются уши. — Ты же перестал принимать подавляющие средства не просто так?
Теперь у него пылает все лицо. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но затем резко захлопывает его, клацнув зубами, пока Шэнь Цинцю дразняще улыбается уголками глаз.
— Ты знаешь почему, — ворчит Лю Цингэ, и после этих слов улыбка лорда Цинцзин становится только шире.
— Шиди, — Шэнь Цинцю мягко вздохнул. — Спасибо.
украл позаимствовал чью-то одежду, чтобы лучше спалось».
— Помогло? — спрашивает Ло Бинхэ, не торопясь забирать вещь из его рук. Лю Цингэ крепче сжимает мех, утапливая в нем пальцы под спокойным взглядом демона. Его лицо предательски загорается, а тишина все больше затягивается.
— Да, — отвечает он коротко и тихо, но это все равно вызывает улыбку на лицах супругов.
Ло Бинхэ наконец забирает плащ, чтобы убрать его на место. Затем возвращается в главную комнату с двумя тонкими спальными одеждами — черной и белой. Аккуратно сложенными, складочка к складочке, — на подобное у Лю Цингэ никогда бы не хватило терпения.
Он впал в ступор, когда эти одеяния протянули ему. Настала очередь Ло Бинхэ стоять с вытянутыми руками, пока Лю Цингэ хмуро смотрел на вещи в его руках.
— Объяснись, — требует он.
— Запах плаща оказался полезным. Это то же самое.
Лю Цингэ хватает нижние одежды, бесцеремонно запихивает в свой мешочек и… не знает, что сказать. Чем дольше на него смотрят в ожидании чего-то, тем меньше он понимает, что ему делать. А потому поступает так, как привык в подобных случаях: хмурится и, разворачиваясь на каблуках, стремительно «удаляется» от ситуации.
Уже за дверью его вдруг дернули назад за верхний халат на спине. И он, пошатнувшись, врезался лопатками в чью-то широкую грудь.
— Прежде чем ты уйдешь, Лю-шиди, позволь мне… — мягко просит Шэнь Цинцю и замирает перед растерянным Лю Цингэ. При этом со спины его обхватывают руки Ло Бинхэ, и обжигающий жар ладоней на бедрах проникает даже сквозь несколько слоев одежд.
Владыка Цинцзина медленно наклонился, словно не до конца преодолел свою робость перед чем-то непривычным, но желанным. Он оказался так близко к лицу Лю Цингэ, что почти касался его лба своим. Затем вдруг опустил голову и нежно потерся щекой о шею.
Ой. Никогда раньше Лю Цингэ не помечали чужими запахами.
И хотя беты не имеют ярко выраженного аромата, что-то чудесное вспыхивает в душе Лю Цингэ, а его дыхание делается немного прерывистым. Прикосновение щеки Шэнь Цинцю невероятно мягкое, бережное к покрытой шрамами коже, а горячий выдох кружит голову. Шэнь Цинцю невесомо целует бьющуюся под кожей артерию. Аромат меда мягкий, но все же его очень много, так много, что он угрожает подавить Лю Цингэ.
Отстранившись, лорд Цинцзин тут же прячется за веером — но не настолько быстро, чтобы шиди не успел заметить, как светятся его зеленые глаза.
— Теперь я, — Ло Бинхэ опускает голову с другой стороны от шеи Лю Цингэ и утробно урчит: — Ты так хорошо пахнешь, шишу. Заставляешь меня хотеть, чтобы ты остался здесь навсегда.
Лю Цингэ слишком затерялся в запахе лесного пожара, чтобы возмутиться бесстыдным комментариям. Ло Бинхэ был напористым в том, что Шэнь Цинцю делал нежно, и требовательным тогда, когда владыка Цинцзин предлагал ласково. Лю Цингэ хотел их обоих, если это действительно возможно.
С удовлетворенным вздохом Ло Бинхэ отстранился.
— Спокойной ночи, Лю-шишу, — мурлычет он. — Спокойной ночи.
По дороге домой Лю Цингэ настолько отвлекся, что чуть не свалился с Чэнлуаня.
Тишину на вершине Байчжань нарушает лишь стрекот сверчков. Когда Лю Цингэ возвращается в свои покои, все уже давно спят. Быстро умывшись, владыка Байчжаня садится на край кровати и сжимает в руках ткань подаренных одежд. Помедлив, оборачивает мантию Ло Бинхэ вокруг подушки и накидывает на себя мантию Шэнь Цинцю на манер одеяла. Сворачивается клубочком, погружаясь в чудесную смесь запахов и с наслаждением вспоминая, как перед расставанием на него заявили права. Дрема смывает с лица постоянную хмурость, погружая в глубокий спокойный сон.
Но это не длится всю ночь.
Лю Цингэ не знает, что его разбудило и когда, но, судя по густому мраку, солнце еще далеко за горизонтом. Такое ощущение, словно голова набита ватой, тело перегрето, и кожу покалывает. Это так неожиданно приятно.
Он сводит бедра, и от этого жар волной распространяется по всему телу, а затвердевший член упирается в живот, выпуская смазку. Лю Цингэ неуверенно скользит рукой между ног и обнаруживает, что стал чрезвычайно чувствительным. Мозоли на пальцах ощущаются грубыми в сравнении с мягкостью гладкой кожи бедер, влажных от обилия смазки.
Он приоткрывает губы в беззвучном вздохе, когда его пальцы мягко надавливают между складками кожи. Каждое прикосновение воспринимается остро, как удар молнии. Лю Цингэ старается быть нежным, хотя практики у него мало.
В смущении он перекатывается на живот и прячет лицо в подушку. Горьковатый запах лесного пожара замедляет любые мысли. Физическое напряжение несколько подогревает ощущения, и Лю Цингэ с силой закусывает одежду Ло Бинхэ и выгибается, прижимая член к простыне. Благодаря легкому трению разгоряченной плоти о ткань его на какое-то время накрывает наслаждение.
Страстно жаждущий чего-то большего, Лю Цингэ не рассчитал силу, придавив член к простыне, и боль слегка проясняет его разум. Немного помедлив, он снова протягивает руку туда, где влажно и ноет от жажды прикосновений, и медленно вводит один палец. Тот кажется огромным, мышцы, впервые растянутые подобным образом, напряженно сокращаются от вторжения. Лю Цингэ задыхается, исследуя себя. Внутри странно, фактурно, горячо и невероятно гладко.
Немного пугает то, насколько хорошо это ощущается.
Лю Цингэ беспокойно ерзает на кровати, из-за чего одеяние скользит по его спине, падая на шею складками. Аромат меда смешивается с лесным пожаром, и он жадно вдыхает его, одновременно покачивая бедрами вперед и назад, прижимая член к матрасу, а затем проталкивая палец немного глубже. Его слишком переполняет удовольствие, чтобы оставались мысли о чем-то еще. Мышцы лица и шеи расслабляются, а щеки покалывает, когда он гонится за своим удовольствием.
Наслаждение мягко нарастает и начинает медленно угасать по мере того, как притупляется сладостная боль внутри. Его тело понемногу перестает гореть, хотя где-то внутри еще чувствуется напряжение, побуждающее желать гораздо большего. Вряд ли это был оргазм: Лю Цингэ не ощущал ничего, что могло бы вызвать у него реакцию подобную той, что он видел у Шень Цинцю и Ло Бинхэ. Зато теперь стало очевидно, что и он может получать удовольствие.
Лю Цингэ перекатывается на спину, закрывая лицо руками. Кожа на щеках влажная. Конечно, для большинства людей удовольствие — это обычное дело, но ему не приходилось рассчитывать на подобное в своей жизни. Для него это было значимо.
Он смахивает тыльной стороной ладони непрошенные слезы и использует одеяние, чтобы убрать влагу.
От широкой улыбки у него болят щеки.
***
Лю Цингэ в тишине возвращается на Байчжань. Переодевается из пропитанных кровью одежд в чистое и направляется на тренировочную площадку, чтобы проверить своих учеников. Как они ни старались отработать приемы, но утренняя тренировка истощила их силы, а движения сделала медленными и скованными. Так что Лю Цингэ сжалился над детьми и нашел место, где можно поупражняться одному. Это не так весело, как биться со зверем или грамотным противником, но прямо сейчас он не может просто сидеть и предаваться размышлениям. Ранее Шэнь Цинцю не вернулся вместе с ним на хребет Цанцюн, вместо этого желая перехватить Ло Бинхэ по дороге назад. Видимо, в какой-то момент они разделились, выслеживая двух разных монстров, которые интересовали Шэнь Цинцю. Это означало, что он собирался поведать Ло Бинхэ новость: для них Лю Цингэ отказался от подавляющих веществ. Пальцы владыки пика Байчжань невольно стискивают рукоять меча сильнее. Если они оба будут знать, то потом… что? К чему ему нужно готовиться? Лю Цингэ не имеет ни малейшего представления. Прежде он не позволял мыслям унестись так далеко вперед. Хм. Нахмурившись, Бог войны лишь усерднее выполняет связку с мечом. Вскидывает вперед руку, разворачивается и наносит удар сверху. И вдруг осознает: прямо за ним кто-то стоит! Он пытается сдержать удар, но уже слишком поздно, — Чэнлуань неудержимо мчится вниз и… замирает со звоном, врезавшись в знакомый меч. В зеркальном отражении скрещенных клинков Лю Цингэ видит Ло Бинхэ. — Лю-шишу, — ласково мурлычет он. И начинает игриво толкать его в грудь. Лю Цингэ, конечно, упирается. — Учитель сказал, что у тебя есть для нас подарок. Владыка пика Байчжань на короткий миг бросает на него сердитый взгляд. — Он сказал, что ты… И обрывает фразу, рывком высвобождая лезвие Чэнлуаня. Молниеносно отклоняется, чтобы рубануть по перенапряженной — движущейся вперед по инерции — руке демона. И все же — слишком медленно. Клинок Ло Бинхэ мелькает впереди, встречая удар Чэнлуаня защитным блоком, и наносит ответный удар. Лю Цингэ проворно уворачивается. — Не. Говори. Этого вслух, — чеканит он. И атакует снова, меняя угол удара и умышленно загоняя Ло Бинхэ обратно к деревьям на южной стороне тренировочного поля. Тот легко подхватывает знакомый ритм, удаляясь от толпы учеников к месту, где можно поговорить наедине. Через пару мгновений они исчезают среди густых деревьев, теперь полностью скрытые от чужих глаз. — Учитель сказал… — с ухмылкой продолжает Ло Бинхэ, и Лю Цингэ обнаруживает, что не может слушать то, что намеревается сказать демон, даже наедине. Он яростно бросается вперед, и Ло Бинхэ легко его обезоруживает, отправляя Чэнлуань в полет. — Учитель сказал… — теперь Лю Цингэ остается только замахнуться на Ло Бинхэ кулаками, глядя ему в лицо. Ло Бинхэ отбрасывает Синьмо и улыбается так, что кончики ушей и щеки Лю Цингэ заливаются краской. Они борются врукопашную, и вскоре их волосы и одежды оказываются совершенно растрепанными. Уловив нужный момент через просвет в черном водопаде собственных волос, Лю Цингэ наносит удар по ребрам демона. Но вместо этого врезается в подставленную Ло Бинхэ руку и их кулаки соединяются. Погасив удар, Ло Бинхэ выкрутил запястье Лю Цингэ, а затем припечатал его к дереву. Прижался грудью к выгнутой спине и коснулся губами горящего уха. Легкие Лю Цингэ тотчас же переполняет запах лесного пожара. — Учитель сказал, что ты отказался от подавляющих только для нас, — по спине бегут мурашки от невесомого шепота Ло Бинхэ. — Заткнись! — рычит Лю Цингэ. Он рывком откидывает голову, намереваясь ударить Ло Бинхэ затылком по носу, но вместо этого врезается демону в плечо. Они вмиг замирают. Привлекательная линия горла Лю Цингэ обнажена, и губы Ло Бинхэ находятся прямо там. Над левой ключицей у Ло Бинхэ есть след от укуса в форме зубов Шэнь Цинцю. У которого тоже есть такая отметка — свидетельство того, что они — пара. Шея Лю Цингэ чиста, но это ненадолго. Его кожу щекочет выдох, когда Ло Бинхэ наклоняется, чтобы медленно проследить кончиком носа линию от основания шеи до челюсти. Чувства словно наэлектризованы, а под кожей гуляют молнии. Лю Цингэ старается дышать медленно и глубоко. Горьковатый аромат Ло Бинхэ вытесняет все мысли, кроме, разве что, одного желания: вдыхать так глубоко, чтобы наполниться им до предела, ощущать мягкое касание чужой щеки, сосредоточенные движения. Демон слегка надавливает на его челюсть, поворачивая к себе голову Бога войны так, чтобы вдохнуть запах шеи с другой стороны. Дыхание Лю Цингэ на миг прерывается, в его груди поднимается жар и появляется незнакомое болезненное ощущение в паху. Он тонет в тесных объятиях Ло Бинхэ, полностью пропитывается его запахом. Теперь не будет никаких сомнений в том, с кем Бог Войны планирует создать связь. Внезапно Ло Бинхэ отступает, оставляя Лю Цингэ. Словно утопающий, тот вынужден схватиться за дерево и глубоко дышать, пытаясь прояснить разум. — Приходи на ужин, — с этими словами демон улетает на Синьмо. А Лю Цингэ еще долго не может прийти в себя и вернуться на тренировочную площадку.***
Время тянется, как мед, медленно приближается вечер. Когда небо наконец загорается ясно-желтым, Лю Цингэ направляется к бамбуковой хижине Шэнь Цинцю. Закатный свет заливает все вокруг золотом, и на мгновение она кажется неприступной. Затем дверь открывается, являя взору Шэнь Цинцю, который приглашает войти с мягкой улыбкой. Лю Цингэ немного расслабляется и проходит в дом. Здесь он хотел быть, когда надо отпустить любые тревоги, отдохнуть или восстановиться. Хотел ощущать, как доносится с кухни запах готовки Ло Бинхэ, и слышать приглушенный стук его палочек по кастрюле во время помешивания еды. Хотел всегда приглядывать за Шэнь Цинцю. Тот закрывает за собой дверь и возвращается к рабочему столу в углу, чтобы продолжить писать. Пройдя в комнату, владыка Байчжаня привычно занимает свое место за главным столом и кладет Чэнлуань рядом. Лавина заметок и справочников вылилась в небольшой беспорядок, но Шэнь Цинцю был занят делом и не замечал ничего вокруг. Можно было разглядеть, что схемы, которые он сосредоточенно зарисовывал, принадлежат Синему Светящемуся Ночному Волку. Лю Цингэ слегка покраснел. — Сегодняшний подарок Лю-шиди был последним, что мне нужно для завершения этого руководства, — поделился Шэнь Цинцю. — Еще несколько диаграмм и заметок, и все будет готово для копирования в окончательном виде. Лю Цингэ, безусловно, был рад его достижению, но в глубине души он чувствовал сожаление. С каждой публикацией слава Шэнь Цинцю росла. Среди заклинателей он уже был прославленным своими достижениями великим мастером Сюя, а благодаря бестиариям приобрел поклонников еще и среди тех, кто далек от совершенствования. Что тут сказать, знание о существах, населяющих этот мир, выгодно всем. К сожалению, это означает, что каждому хочется урвать часть и без того ограниченного времени Шэнь Цинцю. Зато благодаря их сотрудничеству желание Лю Цингэ проводить больше времени в бамбуковой хижине стало взаимным. Но если спросить, в какой момент Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю захотели проводить личное время вместе с ним, владыка Байчжаня не смог бы дать четкого ответа. Много воды утекло с тех пор, когда Лю Цингэ деликатно спрашивали, нет ли у него еще каких-то дел, требующих пристального внимания, — или сразу выталкивали за дверь (это была предпочитаемая линия поведения Ло Бинхэ). Лю Цингэ просто знал, что Шэнь Цинцю хотел, чтобы он был рядом. Иначе при всем желании его бы здесь не было. В какой-то момент с кухни приносит чай Ло Бинхэ. Он встает позади Лю Цингэ и наклоняется, протягивая ему чашу, буквально окружая своим присутствием, словно теплым одеялом. От этого в груди лорда Байчжань как будто что-то переворачивается и мурлычет. Даже вспышка боли от прокушенной губы не помогает вернуть над собой контроль, и Лю Цингэ беспомощно смотрит прямо на Ло Бинхэ и его душераздирающую улыбку. Тогда демон проводит кончиками пальцев по его руке вниз, обхватывает тыльную сторону ладони и, направляя ее к чаше, сжимает — показывает, что Лю Цингэ стоит взять напиток как следует. Тот отводит взгляд с горящим от смущения лицом и, наконец, берет чашу. Как он мог забыть, что ему что-то передавали? Все этот демон Ло Бинхэ! Лю Цингэ оглядывается и встречается со взглядом Шэнь Цинцю. Хотя тот прячет лицо за веером, прищуренные глаза выдают улыбку. Лю Цингэ понимает, что над ним нежно посмеиваются. Но стыда или гнева нет, вместо этого его наполняет щемящее счастье: он принес радость Шэнь Цинцю. Все следуют давно отлаженному вечернему распорядку. Шэнь Цинцю между делом рассказывает про свою работу, а Ло Бинхэ бегает от главной комнаты до кухни и обратно, вынося блюда и напитки. Наконец, когда все готово, лорд Цинцзин с присущей ему грацией садится за стол. А его руки в пятнах от чернил, потому что он слишком увлекся рассказом и забыл положить на стол густую кисть, всплескивая руками или чертя в воздухе диаграммы. При виде этого Ло Бинхэ осторожно берет его за руку и с улыбкой промакивает кожу теплой влажной тканью. Ужин, определенно, хорош, хотя Лю Цингэ недостает тонкого вкуса Шэнь Цинцю, который может оценить по достоинству приготовленные Ло Бинхэ блюда. Еда есть еда, зачем искать в ней что-то, кроме физического насыщения? После трапезы царит расслабленная атмосфера. Ло Бинхэ убирает со стола посуду, Шэнь Цинцю скрывает за веером зевоту, а Лю Цингэ поднимается, чтобы уйти. Но прежде, пошарив в мешочке цянькунь, он достает позаимствованный плащ. Шэнь Цинцю вскидывает в удивлении брови. Ло Бинхэ самодовольно улыбается. — Возвращаю, — говорит Лю Цингэ сухо и протягивает плащ. Он не совсем уверен, как лучше объясниться. Даже в мыслях это звучало, мягко говоря, ненормально: «Прошу прощения, я ворвался в ваш дом и
Примечания:
Как считаете, какой запах более всего подходит Лю Цингэ?
