Пропасть под солнцем

I sing my undead lullaby

— Если вы умрете во сне, то проснетесь в реальности. Спросите меня, что произойдет, если вы умрете в реальности? — Что произойдет? — Ты умрешь, тупица. На то она и реальность. Из сериала «Доктор Кто»

Темно. Холодно. Откуда-то постоянно капает вода. Я стою по колено в воде. Она соленая. Я кричу, но не слышу себя. Может я сорвал горло. Я не знаю. Я ничего не вижу. Желудок сводит от голода, а жажда разъедает глотку. Невыносимо. Вокруг вода, но она соленая, соленая, мутная и в ней, кажется, есть что-то живое. Кто-то живой. Страх черными своими щупальцами уже давно пробрался в сознание и поселился там, окреп, пустил корни. Но жажда… Она убивает. Я сижу в воде. В воде… в воде… Но она соленая… Ей нельзя напиться. И стены. Стены, стены, стены… Вокруг меня. Они сжимаются. Я так хотел жить. Я…

***

Я резко очнулся от кошмара, глотая воздух и пытаясь отдышаться. От сырой затхлой вони из сна не осталось и следа, кроме воспоминаний. Но эта другая вонь, которой я дышал сейчас, была не многим лучше. Сладковатый запах разлагающихся трупов, что грузом лежали на моей спине. Дугхарт предложил притвориться мертвыми и тем самым спрятаться от несомненно ищущих нас людей. Эта идея меня ужаснула, но я не смог предложить ничего другого. На этих равнинах нас хорошо видно издалека, а уйти пешими от конных всадников на достаточное расстояние всего за одну ночь — невозможно. Поэтому этим утром, сжав зубы и поклявшись себе никогда не повторять этого, я влез под небольшую горку тел. Это в высшей степени отвратительно: чувствовать немалый вес мертвецов, почти невыносимую вонь и ощущать всем телом жуткую смесь из крови, грязи и неизвестно каких ещё жидкостей. Сначала я просто смотрел на восходящее солнце, отрешаясь от вида чьей-то закостеневшей руки прямо перед моим лицом, и видимо в какой-то момент задремал. Уже было достаточно темно. Погони либо не было, либо я ее бессовестно проспал. Я все еще не двигался, опасаясь неведомо чего. Неподалеку завозился Дугхарт, выползая из-под соседней кучи тел, и в видимый мне просвет заглянула его страшная орочья рожа. — Ха! Гунк кату. Ак маза спал ты? Нарбум ты баглук! — насмешливо хохотнул Дугхарт, и мне впервые захотелось использовать одно из его излюбленных выражений, чтобы ответить. Но я всего лишь тяжело выбрался из-под мертвецов и потянулся, разминая затекшее тело. Дугхарт фыркнул и отошел к трупам, начав там рыться. Я же поднял голову к небу. Множество ярких сияющих звезд отвлекали меня от смерти, царившей на этой земле. Такие красивые… И такие далекие. Но пора было вновь вернуться к реальности. Тяжело вздохнув, я тоже побрел к кучам мертвецов. Снова мародерство. Люди, видимо, забрали все, что я насобирал тут прежде. Мне нужен был новый заплечный мешок, еда и вода. И «заховар», куда же без него. Мое сердце почти запело от облегчения, стоило мне найти полную флагу воды. Этого все-равно мало и, наверняка, не хватит на весь путь. Но я смочил кусок самой чистой тряпки, что у меня была, и наконец оттер с лица корку засохшей крови. Царапина на щеке начала тянуть слабенькой болью. Я и забыл про нее. Найдя тот самый легкий чудесный хлеб, я вернулся к орку. Дугхарт сидел прямо на земле и что-то ел. Я присмотрелся. Не обратив на меня ни капли внимания, Дугхарт впился зубами в кусок сочащегося кровью мяса и с явно видимым удовольствием откусил. Я тяжело сглотнул: меня затошнило. Он тогда говорил серьезно. Что-то во мне взывало в непонимании: неужели так бывает? Это отвратительно, но, кажется, для орков это нормально. Вот в чем исток войны и вражды. Это была не война королей, правителей, это была неприязнь нескольких народов. Смогу ли я понять орков? Нужно ли мне это? Да. Насколько я мог судить, мой народ проиграл. Они были слабее или глупее. И мне не остается ничего другого, кроме как продолжить путь бок о бок с Дугхартом. Конечно я могу уйти, возможно, даже убить его. Но куда я пойду? Смогу ли договориться с кем-нибудь еще? Я не знаю языка, обычаев… Да ничего не знаю! И пусть даже мой источник знаний мне неприятен, он единственный. Пока что. При первой же возможности я должен оставить его и отыскать любое другое существо, которое захочет дать мне ответы. Я запил водой очередной кусок легкого безвкусного хлеба, что все это время жевал, отвернувшись от орка. Хлеб на удивление был очень сытным. Ну хоть что-то хорошее. Мы продолжили идти на восток вдоль гор. Дугхарт все время оглядывался назад, опасаясь погони от человеческих всадников, а я потихоньку выспрашивал у него новые слова. Хотя заставить себя заговорить было так же трудно, как и залезть под гору трупов. К рассвету ноги гудели также, как и голова. Орк снова злобно обругал солнце и предложил устраиваться на ночевку. Хотя скорее дневку, ну или привал. Под мертвецов на этот раз я забираться отказался, пусть лучше меня схватят, чем я переживу еще один такой отвратительный сон. Дугхарт хохотнул, сказал, вроде, что будет очень рад, если меня не станет, и отошел метров на десять обустраивать собственный привал. Вот засну и больше никогда не проснусь, орк меня во сне прирежет — мелькнула здравая мысль. Почему-то она показалась мне очень смешной и я, не сдержавшись, рассмеялся. Может из-за этих подозрений, может я боялся нового сна-воспоминания, а может и по другой причине, но заснуть я не мог очень долго. Солнце уже взошло, и на смену теплому спокойному рассвету пришел беспощадный ветер. Он умудрился пробрать меня до костей, а я мог только беспокойно ворочаться на сухой траве и кутаться в тонкий плащ, сжимая в руке потертую рукоять меча.

***

Вокруг все белое, искристое, серебряное. Снежное поле будто плывет и волнуется, пытаясь занести меня своими белоснежными волнами. В моем теле уже не осталось ни единой клетки, которая бы не замерзла. Только сердце еще упрямо билось, подчиняясь мысли. Я должен выжить. Я должен. По пояс в снегу, я медленно, господи, как же медленно, брел вперед. Я давно уже должен был дойти. Я заблудился, свернул с прямого пути. На горизонте виднелась только бесконечная снежная пустошь, и ветер задувал мне в лицо, толкая назад. Я задыхался и ничего не видел, кроме чистой белизны. Каждый шаг — будто гири были привязаны к ногам, которых я уже не чувствовал. Как и рук. Но я должен добраться. Я должен предупредить! Ветер, наконец, опрокинул меня на спину и победно завыл в ушах, нанося все больше колючего острого снега. Я должен! Я должен…

***

— Ша ты эш-гортаг, — Дугхарт удивленно смотрел, как я, содрав с трупа первую попавшуюся тряпку, укутываюсь поверх плаща. Я никак не мог согреться. — Что? — Я говорю, ты трин, — орк злорадно показал клыки и покрутил пальцем у виска. Он сомневается в моем душевном здоровье. Честно говоря, я тоже сомневался, но его комментарии были излишни. — Пошел ты гхру-доб, — я не удержался и все-таки ответил ему его же ругательствами. Дугхарт захохотал: — Гхру-доб пойдешь ты, а я дуздог подальше и посмотрю. После того как дражлат багронк-иши. На этот раз я промолчал, прополоскал рот, а затем, наконец, напился. Жажда довольно часто мучила меня, а после того сна про соленую воду еще и внушала страх. Орк посерьезнел и вгляделся в ту сторону, откуда мы пришли. — Я думаю, эти газодбаг фул-лук, — он сплюнул и довольно осклабился. Я непонимающе на него посмотрел. — Даркпу Алба, — фыркнул Дугхарт, — баг газод, — он махнул рукой с зажатым в ней ятаганом, очевидно имея в виду тех людей, — ретхар. Я все еще не совсем понял. — Уже не прибегут, — почти по слогам проговорил орк. А, вот он, о чем. Ну и хорошо, что отстали. — И что это меняет? Мы же все-равно идем туда, — я указал на восток. — Я иду. Без тебя, — Дугхарт кровожадно осклабился и направил на меня свой кривой клинок. Я отбил первый удар, второй, третий. Зачем мы сражаемся? Я не хочу биться. Сражения, сражения, война, насилие — смерть. Неужели вокруг ее недостаточно? Ха. Я вспомнил, что три дня назад сам первый напал на орка. Да я лицемерю перед самим собой. Я прекратил только лишь отбиваться и перешел в нападение. Дугхарт сменил оскал удивленным, почти обиженным выражением лица, когда я начал теснить его ударами. Все получалось само собой. Я заставлял его отступать к одной канавке за камнем. Если орк споткнется, я выиграю. Дугхарт запнулся, замахал руками в попытке с охранить равновесие. Сейчас. Но… Я же не хотел его убивать. Я замешкался, и этого времени орку хватило, чтобы восстановить баланс. — Рано радуешься, морда эльфийская, — весело заявил орк. Похоже ему это сражение приносило массу удовольствия. Я же не стал тратить дыхание на разговор и собрал всю свою решимость. Я должен выиграть. Неужели так всегда происходит? Неужели любую помощь каждый раз мне придется добывать силой? Рука стала уставать: меч убитого стражника был тяжеловат. Дугхарт весело скалился мне в лицо. Да зачем я вообще с ним связался?! Глупец. Глупец. Глупец! Даркпа Алба! А может глуп тут не я? Ведь много раз повторил, дойдем до первых дружелюбных разумных — разойдемся! И он понял, я видел! Подловив его в момент замаха, я ударил плашмя по руке. Дугхарт выронил оружие. Не теряя времени, я пнул его и повалил на землю. Приставил меч к горлу и снова замешкался, встретив упрямый взгляд. — Ты у меня в долгу, — наконец произнес я, оставив длинную царапину на его горле. Только когда орк нехотя кивнул, я отошел и убрал меч в ножны. Размеренно вдыхая и выдыхая, я пытался успокоиться и наблюдал за орком. — Баглук Алба, хренов мечник великий, — бурчал он, поднимаясь и потирая грудь, — так и быть, не убью, — и оскалился. Я засмеялся.

***

Тьма. Бездонное черное море колыхалось подо мной. Тьма была повсюду. Сверху холодная чернота манила каплями перемигивающихся звезд. Снизу черные же тяжелые воды мерно перекатывались, рождая белую пену. И больше ничего. Я был бесконечно мал посреди этих величественных стихий. Было невероятно холодно. Только чудо еще удерживало меня на поверхности воды. Чудо и надежда. Вдруг в темноте мигнут огни корабля. Лодки, спасательного катера. Хотя бы маленького плота. Пожалуйста. Я мог лишь ждать возможности выжить. Но ее все не было. Руками я шевелил из последних сил, отталкиваясь от поверхности соленой воды, ног не чувствовал, но все еще пытался ими грести. Бесполезно. Все бесполезно. Ничего уже не появится. Впереди только смерть. Кажется, я уже утратил и надежду. Прощай, моя милая родная Эмили. Имя мелькнуло в сознании, как солнце, и придало немного сил. Но ненадолго. Окружающая тьма пробралась мне в голову и заставила сомкнуть глаза. Я провалился.

***

Мы отошли уже довольно далеко, трупы перестали лежать под ногами. Только бесконечная степь с бурой травой и горы по правую руку. Я начал лучше понимать орочий язык и потихоньку задавал свои вопросы. — Дугхарт, слушай, — орк пнул мелкий камушек и внимательно пронаблюдал, как тот, прыгая над кочками укатился. — Что? — Кто там дрался? — я решил начать с малого. — Ты будто не знаешь. Наши с вашими. Вы на нас напали, сволочи такие, — Дугхарт, хрюкнув, сплюнул и уставился на меня, как на идиота. — Не знаю, — подтвердил я, — Но почему? Была ведь причина… — С Дурбгот чего-то не поделили. Или обиделись шибко, что мы существуем. Разве нужна причина? Просто вы всегда нас уничтожить хотите, а мы вас, — Дугхарт вещал с таким умным видом, будто проговаривал прописные истины. Может так оно и было, но зацепило меня другое. — Дурбгот? Кто это? — Дурбгот это Дурбгот. Дорг наш. Главный, — видя, что я внимательно слушаю и пытаюсь понять, орк пустился в объяснения, — Дгху. Никогда не умирает и командует. Создатель. И лучше держаться от него подальше. Главный, не умирает и страшный, значит. Я подбирал в своем языке что-нибудь, похожее по значению. Правитель? Король? На ум пришло слово, от которого побежали мурашки. Хозяин. — Дурбгот — это имя? — решился спросить я. — Нет, — буркнул орк, — его зовут, — он немного замешкался и наконец проговорил, — Гортхаур. Отвратительный ужас? Очаровательное имечко. Дальше мы шли молча. Дугхарт отчего-то посмурнел. Я то и дело глотал воду, с грустью замечая, что запасов все меньше. На мародерстве мы больше не сможем получить еду. Скоро эта проблема всплывет во всей своей красе и погребет под собой все прочие. — Какого хрена ты вообще спрашиваешь? Не верю, что настолько тупой, — орк оправил висящий на поясе ятаган без ножен. — Я не помню ничего до того, как проснулся на том поле, — я все-таки сказал правду. Вряд ли это как-то повлияет на мою нынешнею ситуацию. Да и орк знает, что я в любой момент могу его убить. Дугхарт на секунду вытаращил глаза и захохотал. — Удар по башке выбивает всю херню из черепа, — сквозь хрюкающий смех прогнусавил он и добавил, — иногда вместе с мозгами. Но мне было не особенно смешно. Когда он успокоился, я решил перевести тему: — У нас еда скоро кончится. — Ну и что? Тебя сожру, если так уж припрет, — орк театрально пожал плечами и показал клыки. Да уж, так и видно, что он понял всю серьезность проблемы. Я был уверен, он так шутит, но на всякий случай напомнил себе не расставаться с клинком.

***

Я быстрым шагом продвигался по длинному узкому тоннелю. Кажется, я под землей. В свете факела загадочно плыли непонятные мне символы и рисунки на стенах. Сердце пело от предвкушения. Меня ждут сокровища и слава, где-то там в темноте они дожидались меня тысячи лет. Осталось совсем чуть-чуть, и я получу все, о чем мечтал. Внезапно я поскользнулся. Факел укатился вперед по коридору. Пол был под наклоном. Я сосредоточился на том чтобы подняться, спину жгло болью от падения. Ничего, досадная случайность. Надо быть осторожнее. Факел катился все дальше, и я поспешил за ним. За спиной удивительно быстро смыкалась темнота. При очередном шаге раздался громкий щелчок, я отпрыгнул назад от образовавшейся под ногами ямы и замахал руками в попытке удержать равновесие. Не смог. Острая заточенная боль на миг пронзила грудь и голову.

***

Прошло уже дней двадцать с моего первого осознанного пробуждения в этом мире. С каждым днем я все лучше узнавал язык орков. Иррациональный ужас от его звучания давно уже отступил, изредка возвращаясь от некоторых слов. Когда я не знал какого-либо понятия, я просто говорил его на своем. Что удивительно, порядок слов в этом языке был почти таким же, как в моем родном. Я даже не знал, как он назывался… — Почему мы идем ночью? Не лучше ли идти днем, когда светло и все далеко видно? — я попытался построить длинную и связную фразу на орочьем. Этот вопрос меня уже давно интересовал. Опасность быть замеченными вроде миновала, так почему же. — Мне и ночью все хорошо видно! — огрызнулся в ответ Дугхарт. — И все же? — не сдавался я. — И видно, что ни хрена не помнишь, — орк раздраженно махнул рукой и поспешил вперед, явно пытаясь уйти от вопроса. Я задел что-то важное? Что мешает оркам днем? — Дугхарт, скажи. Я же действительно не знаю, — я нагнал его. Орк фыркнул, затем над чем-то рассмеялся, принял важный вид и заговорил: — Солнце. Тьфу, ну и мерзкая же штука! Слепит, глаза болят, голова болит и ноги не стоят. Днем идти — смерти искать. Орк всегда сильнее ночью. Как же так? Ведь солнце представлялось мне непомерно прекрасным. Как можно им не восхищаться? Это… это просто нелепость какая-то. Я растерялся. Дугхарт посмотрел на мое удивленное лицо, хрюкнул от смеха и зашагал дальше. Ладно, это можно принять. То, что кажется мне прекрасным, для орков мерзко. Возможно для них красиво нечто другое. — Что же тогда… — я прервался на полуслове. Впереди дребезжал рыжим светом крошечный огонек костра. — Дугхарт, ты видишь это? — от волнения я зашептал и оглянулся на орка. — Какой-то идиот привлекает к себе внимание, — оскалился в улыбке он. Хм, вот почему он ни разу не предложил развести огонь, хоть иногда во время привалов было довольно холодно. — Посмотрим, — он устремился к костру, перейдя на скользящий крадущийся шаг. Я невольно скопировал его. — Сперва попробуем поговорить, — предупредил я, опасаясь, что орк может кинуться в драку. Дугхарт не ответил. Мы подкрались поближе к огню. Две темные фигуры сидели рядом у костра и тихо переговаривались. Невдалеке в темноте лежали массивные мешки, и, кажется, кто-то спал. Маленькая лошадка обеспокоенно всхрапнула и переступила тонкими ногами. Должно быть почувствовала нас, но люди, а это были люди, не обратили на нее внимания. Я напряг весь свой слух пытаясь услышать их речь. Орк замер где-то позади. Волнение и надежда единым порывом охватили меня, когда я услышал этих людей. — … слишком далеко. Нам нужно свернуть на юг, иначе окажемся в диких землях, — сосредоточенно проговаривал человек, но меня волновал вовсе не смысл их разговора. Я его понимал. Это был не тот язык, на котором я думал. Но я его знал. — Меня до сих пор трясет, как вспомню. Обязательно было их грабить? — тихо, запнувшись, отвечал второй. О чем они? — Это придумал Видуг. Дойдем до дома, можно отдать эльфам. Думаю, они проявят милость и помогут пережить эту зиму. Может даже новый договор со старейшиной заключат. Но ты прав, зрелище жуткое, — похоже мародеры из людей, близких к моему народу. Я же понимаю их язык, значит выучил в процессе разговоров с живущими рядом. Надеюсь, они помогут мне во всем разобраться и вернуться домой. Только бы не оказались врагами… — Выходит и вечные помирают. От этого как-то совсем не весело, — грусть в молодом голосе говорившего была очевидна. Я окончательно уверился, что люди эти хорошие. — Доброй ночи вам, добрые люди, — четко проговорил я, выходя в свет костра. Люди вздрогнули, вскочили и потянулись к оружию, но, разглядев меня, остановились. — Эльф, настоящий живой эльф, — пробормотал себе под нос светловолосый мальчишка, с любопытством разглядывая меня. Странно, я думал, раз они живут рядом с моим народом, часто видят таких как я. Может я поторопился начать разговор? — Не сильно она добрая, господин эльф, — старший быстро взял себя в руки, — Нынешние времена опасны для добрых людей, так же, как и для эльфов. — А какие нынче времена? — переспросил я. Это напоминало бессмысленные разговоры о погоде, течении реки и росте деревьев. Но мне было интересно, как он ответит. — Дак война же, — растерянно протянул человек. Он не был молод, не был и стар, поседевшие длинные волосы его перемежались со светлыми, цвета льна. Лицо прорезали глубокие морщины, но скорее от тяжелой жизни, чем от старости. Из-за его спины сверкал глазами молодой парень, он ничего не говорил, вероятно побаивался лезть в разговор. — Чья война? — Врага все бьют. Весь мир всколыхнулся против его ужасных деяний, — враг? Это который Гортхаур, повелитель орков? Любопытно… — И вы воюете? — не знаю, зачем это спросил. Очевидно, что нет. — Господин эльф, мы народ маленький. Чем помочь сможем, кроме как поляжем все? Да и не учитывают нас… полководцы, значит, — человек чуть нахмурился, голос его зазвучал настороженно и приобрел какую-то успокаивающую плавность. — Хорошо, — я понял, что выбрал неудачную тему, — А вы сами откуда? Я, кажется, из Эрин Галена… — я сам был в этом не уверен, но не говорить же первым встречным, что ничего не помню. — С Зеленолесья, значит. Дак мы там рядом живем, господин эльф, — человек с облегчением взмахнул рукой и чуть улыбнулся, — Эотеод, вы наш народ зовете. Договор у нас с вами, эльфами, значит. Мы вам рожь да пшеницу, а взамен лес вырубать можно. Невероятная удача. Как я на них наткнулся? Видимо, боги, если они конечно есть, на моей стороне. Мне оставалось лишь расспросить этих людей о направлении, и я окажусь среди своих, среди тех, кто меня хотя бы поймет. Возможно, там я смогу вернуть себе память. Или избавлюсь от этих странных кошмаров. — Это замечательно! — от облегчения я не стал сдерживать эмоции, — Укажите путь в Эрин Гален. Да хоть направление! Человек отступил от меня на пару шагов, а парень за его спиной в испуге и удивлении выпучил глаза. Кажется, я напугал их своим напором. Надо быть сдержаннее, ведь еще ничего не закончилось. — Как так, господин эльф? Вы не знаете… — в глазах этого потрепанного человека медленно разгоралось подозрение. Его, возможно, сын или более дальний родственник — они были очень похожи чертами лица и жестами — очень тихо прошептал, — Может происки Врага. Баглук, орк подери, Алба! Ну как так… — Я… Я просто заблудился тут после… битвы, — начал оправдываться я, чувствуя себя ужасно. Мне определенно не нравится ничего не знать и терять опору в разговорах. — Я слышал, дивные могут найти путь в свой лес даже с закрытыми глазами, — человек стал менее подозрительным, мне даже почудился в его голосе отголосок смеха, — Но и на уловку Врага это не похоже. Вряд ли Он, значит, сам такой огромный лес не найдет. Как же я хотел, чтобы они поскорее указали мне дорогу и больше ни о чем не спрашивали. Я рановато обрадовался. По всей вероятности, мне предстоял тяжелый разговор со скользкими темами моей отсутствующей биографии, в котором я не смогу понять, когда они решат снова меня подозревать. Я сосредоточился. Мне пока нельзя совершать ошибки, что могут настроить этих людей против меня. — Если это вам так важно, господин эльф, — неужели он просто скажет? — Значит, слушайте… Он прервался на полуслове, резко подавшись вперед, и как-то странно со всхлипом выдохнул. В глазах мальчишки неверие мешалось с ужасом. Старший человек, его родственник, отступил на полшага, качнулся, резко булькнул кровью прямо мне в лицо и рухнул на спину. Парень панически оглянулся и быстро зашептал-заговорил: — Нет. Нет, нет, нет, нет… Я проследил за его взглядом. За затухающим костром из темноты сверкала клыкастая улыбка орка. Лук в его руках красноречиво показывал, что именно он сделал. Дугхарт сыто оскалился, глядя прямо в глаза мальчишки, и вытащил из колчана, лежащего на земле, очередную стрелу. За ним раскинулся на лежаке еще один человек. Вероятно, он уже разделался со спящим. И собирается убить парня. Дур пушдук иши! Глобаз бурзум гхар! В их собственном лагере! Спящего! А я отвлек и притушил бдительность! — Стой! — закричал я на орочьем. Все будто застыло в тишине. И в этой тишине раздался страшный хрип умирающего — да я даже не знаю его имени! — человека. Но никто из нас не посмотрел на него. Я щурясь переводил взгляд со злорадно блестевших желтых глаз Дугхарта на острие стрелы, наложенной на тетиву и направленной на парня. Чужая кровь словно жгла мне лицо. Орк же наигранно недоуменно оглядывал меня. Но он хотя бы остановился… — Что такое, Баглук Алба? Я думал, ты переживаешь, что у нас кончаются запасы, — неужели он серьезно? Убить людей только из-за… из-за еды. — Так нельзя! Они бы указали мне дорогу, тупое ты орочье отродье! Дур пушдук иши! — я не смог сдержаться, чтобы не использовать эти выражения. Дугхарт оскалился только сильнее и разразился в ответ уже совсем мне непонятной тирадой, он говорил так быстро, что я не смог разобрать ни слова. Но тетиву он не ослаблял, все также целясь в парня и готовясь выстрелить в любой момент. — Бе… кхгхх… ги, — ужасно сипло и неразборчиво раздалось снизу. Я опустил взгляд. Почти у моих ног задыхался и умирал этот вполне неплохой, добрый даже, человек. Рядом с ним на коленях сидел мальчишка, по чьим щекам стекали капли слез. — Нет. Отец! Что же это… нет, нет… — бормотал он. И я не знал, что пробирало меня сильнее: страшный булькающий хрип его отца или его горький шепот. Я знал только, что почему-то не могу позволить Дугхарту убить еще и этого парня. А парень поднял на меня глаза и зло прокричал, срываясь почти на визг: — Вы с самого начала заодно были! Убийцы! — Беги, — ответил я ему и в одно движение подскочил к орку, выхватывая меч из ножен. На секунду мне обожгло ступни. Кажется, я пробежал прямо по углям костра. Но я успел до того, как Дугхарт выпустил стрелу. Я приставил ему меч к горлу и очень четко сказал: — Убью, — орк почти незаметно шевельнул рукой и ухмыльнулся. Я глянул вниз: вместо лука Дугхарт уже держал кинжал, направленный мне в живот. — Убьешь меня — умрешь сам. Почти неразрешимая ситуация. Сбоку раздавались какие-то совсем уж непонятные звуки. Мы оба скосили туда глаза. Парень, убегая, споткнулся и кубарем катился через кочки. Очаровательно просто. Дугхарт заржал. Вот так просто, невзирая на угрозу жизни. Да почему же этот орк относится к жизни, что своей, что чужой, будто она ничего не значит?! Мальчишка вроде сумел все-таки подняться и, хромая, скрылся в темноте. Я же остался при своем. Даже еще хуже: из-за орка я упустил свой шанс узнать дорогу. Да и не только это. Убивать всех подряд просто нельзя. — Всю ночь будешь так стоять? — почти мирно спросил орк, — Может посмотрим на заховар? Я думал. Мне нужно было решить, как поступить. Но ничего не приходило мне в голову. Кашляющее, хрипящее и булькающее дыхание все еще не умершего человека страшно отвлекало. Быть может я мог убить Дугхарта быстрее, чем он меня. Резко извернуться назад и полоснуть мечом ему по горлу. Наверняка ведь получится. Но что потом? Останусь один в лагере с трупами? Куда идти? — Мы же договаривались, что, если встречаем людей, с которыми я могу говорить, просто расходимся в разные стороны, — бессильно попенял я орку. Что толку злиться: уже ничего не изменить. — Это ты «договаривался», — выплюнул в ответ орк, — Сам с собой. — Ну и зачем ты убил их? Сам хотел идти один, — я действительно должен был знать. Неужели он не мог просто уйти дальше? Или… не знаю… поговорить, прежде чем лезть вырезать всех. Убивать без причины — это… безумие. Из-за еды? Ведь мог бы украсть, что ему нужно, и скрыться. Так почему? — Потому что враги. Убить врага — хорошо. Убить врага и забрать все его вещи себе — еще лучше, — Дугхарт опять будто прописную истину мне объяснял. Он издевается? — Тогда скажи на милость, кто еще тебе враги, кроме людей и эльфов? — Все, — серьезно ответил орк, — Враги это все, кроме меня самого. Эта была какая-то странная очень извращенная философия орков. Я вздохнул. Вероятно, я об этом еще не раз пожалею, но я резко убрал меч и отскочил в сторону. Дугхарт видимо расслабился, покрутил в длинных черных пальцах кинжал, набрал воздуха в грудь и… начал безостановочно оскорблять все вокруг. Меня, лагерь, людей, оружие, небо, погоду, землю, весь мир, и даже приземистую лошадку, что все это время флегматично стояла на краю стоянки. Я не особо обращал внимание на привычную уже ругань орка. Мне нужно было совершить нечто более важное. Человек все еще прерывисто со всхлипами дышал. Умирал в муках. Все, что я могу сделать, это добить. Я поднял меч. Рука почему-то дрожала. Я должен был облегчить его муки смертью, а не усугубить. Усилием воли я успокоил дрожь и с силой воткнул меч ему в грудь, целясь в сердце. Человек выдохнул в последний раз и затих. Я взял его труп за плечи и потащил к краю лагеря. Я просто не мог забрать их вещи в присутствии этих двух трупов. Я бы даже закопал их, но у меня не было лопаты, а земля казалось слишком плотной и стоптанной. Дугхарт глянул на мои действия, насмешливо хрюкнул и начал копаться в мешках, что-то ворча себе под нос. Я наконец закончил оттаскивать мертвецов и обратил свое внимание на еще одно живое существо на краю стоянки. Низкую маленькую, но крепко сложенную, лошадку. Я тихо подошел к ней и аккуратно погладил по морде под ее внимательным и опасливым взглядом. — Хороший мул. Потащит все это, — прокомментировал мои действия орк. Мул? Наверное, так она называется. Или скорее он. Я ничего не ответил. Дугхарт очевидно считает меня врагом. Не без причины, надо сказать. Для меня понятие врага было пока размыто. Орк — мой враг? Да, наверняка. Но мне пока нет никакого смысла его убивать. Я не знаю, куда мне идти. Кстати об этом. — Дугхарт, просто скажи мне, в какой стороне мой лес, и дальше пойдем по одиночке, — давно уже надо было это спросить. — А гхру его знает, где этот лес. Я не интересовался, в каком месте эльфы нектар на деревьях хлебают, — ядовито ответил мне орк. Просто замечательно. Мало того, что уничтожил мою надежду найти путь, так еще и сам ничего не знает. Вовремя вспомнив, что я снова получил брызги крови в лицо, я нашел чистую тряпицу и, смочив ее, тщательно их вытер. В запасах этих людей оказалось не так много пищи и воды. Самый большой мешок содержал в себе в основном посуду и покрывала. Это было очень кстати, но не такой уж необходимостью. Нашелся также небольшой и надежно спрятанный мешочек с драгоценностями. Судя по крови на некоторых из них, они были сняты с трупов. Почему-то мне было все-равно. Мародерство уже давно не вызывало непринятия. В конце концов, я сам этим занимался. Дугхарт старательно затоптал угли костра, я навьючил на мула тюки с тем, что было решено взять с собой, и мы двинулись дальше на восток.

***

Постепенно среди пустошей и серой травы начали появляться редкие леса и кустарники. С Дугхартом мне не хотелось разговаривать, мы продвигались в тишине, которую орк к моему облегчению не нарушал. Вода заканчивалась, хотя еды было еще достаточно. С появлением вьючного мула наши ночные переходы стали длиннее и легче. В моем сердце разгоралась надежда на нахождение ручья или озера среди подлесков. Я боялся спать. Каждый раз во сне ко мне приходило всё новое кошмарное воспоминание, и часть их — новый страх — оставалась со мной навсегда. Они будто вливались в мою душу чередой нескончаемых смертей. Ни разу я не выживал во сне. Я пытался не спать, пытался дремать урывками на привалах, но усталость брала свое, и я, в конце концов, проваливался в сон, чтобы вскочить с колотящимся сердцем после нового ужаса. Это стало почти привычно, но не утратило своей остроты. Под последними лучами заходящего солнца что-то блеснуло вдалеке. Новый день пути, точнее новая ночь начиналась не так плохо. Я взял под уздцы мула и направил туда, краем глаза замечая, как орк потянулся за мной. Пруд, заросший камышом, кувшинки покачиваются на зеленоватой воде, квакающие лягушки и водяные жуки, бегающие по мельчайшим частицам водорослей на поверхности. Эта картина будто дышала на меня волшебством и прохладой, а я вдыхал полной грудью свою исполнившуюся надежду. Дугхарт за моей спиной довольно хохотнул, сплюнул в сторону и полез наполнять водой бурдюки. Должно быть пруд питали подземные ключи. Я обошел его кругом, продираясь через кустарники, но так и не нашел ни одного ручья. — Хватит лазать. Пей давай и пошли, пока я одного тупого эльфа не утопил, — орк грубо вторгся в мои мысли, наполненные любованием природой. Я вздохнул, но все-таки вернул себе самообладание. Тут можно не только напиться и запастись водой, но и, наконец, отмыться от грязи, которая въелась в тело и, казалось, подбиралась к душе. Я предупредил орка, что собираюсь помыться, не заботясь о том понял ли он меня. Мне все еще не особо хотелось с ним общаться. Берег был грязный и скользкий. Я, по щиколотку проваливаясь в тину, заходил дальше к центру пруда к более чистой воде. Она была ледяная, но бодрила и смывала усталость как нельзя лучше. Спасаясь от мурашек, я нырнул. Пруд не был глубоким и не был особо чистым, однако я чувствовал обновление и очищение, поскольку впервые за долгое время смог смыть с себя грязь. Луна отражалась в воде и освещала темный пруд с кувшинками по берегам. Я проплыл через ее отражение и снова нырнул, разворачиваясь. Луна плыла за мной. Поначалу я решил, что мне показалось, но отражение двигалось отдельно от оригинала. Я отошел чуть дальше. Белая серебристая луна на воде будто ускорилась, пока не остановилась в полуметре от меня. Отражение начало бурлить. В ледяной воде! Ключ освещенный лунным светом поднимался все выше, становясь высотой с человека. Масса воды возвышалась надо мной, стоящим по пояс в воде, почти на метр. Вдруг она перестала бурлить и словно взорвалась сверкающими брызгами. Невероятно красивая женщина предстала моему взору. Ее серебряные глаза цепляли за самую душу, в них можно было смотреть бесконечно. Она улыбнулась мне и свет её улыбки озарил жемчужным лучом всю беспросветную темень моей отсутствующей памяти. Она была прекрасна, она манила, она звала меня к себе. И я пошел. Я шагнул к ней ближе. Сквозь ее тонкую кожу, сквозь ее полную грудь виднелись потоки воды. Вода струилась внутри нее, переливалась, захлестывала. Она была водой. Так не должно быть — ощущение неведомой опасности царапнуло мое сознание изнутри. Она обвила мою шею тонкими руками и прижала меня к себе. И я забыл, что именно казалось мне неправильным. Ее губы потянулись к моим. Меня захлестнуло предвкушение: будто возможность утолить жажду после долгой засухи оказалась в сантиметрах от меня. И я воспользовался ей. Я ответил на поцелуй. Я пил воду с ее губ и наслаждался их влагой. Это была целая вечность блаженства. Но наслаждение кончилось, когда кончился воздух в моих легких. Мой рот и нос заливало водой. Я задыхался… Я должен оттолкнуть ее. Ни одна мышца моего тела меня не слушалась. Пробрало до костей ледяным запоздалым ужасом, но я уже никак не мог вырваться. Меня ждала смерть в объятиях этой водяной девы. И это было до боли похоже на очередной сон. Черное оперение стрелы мелькнуло перед глазами, и мне в лицо плеснуло водой из ее пробитой головы. Хорошо, что не кровью… — Больше я тебе ничего не должен, — серьезный и четкий голос Дугхарта ликующе прогремел над ночным прудом. Я в панике ринулся из воды, хватая ртом воздух. — Что… Что это было? — лишь смог я спросить, когда, наконец, отдышался и начал одеваться. Меня колотило толи от холода, толи от пережитого страха. — Баба водная, какая-нибудь. Утопленница местная. Вы, эльфы, больше о них знать должны. — Я не знаю. — Я ж говорю, тупой ты эльф, — и орк довольно захохотал, причмокивая. Одежда никак не помогала согреться, я вытащил покрывало из тюков и закутался в него. Дрожь все-равно не проходила. — Сегодня дальше не пойдем, — сообщил я Дугхарту. Он к моему удивлению и облегчению промолчал. Я начал торопливо обустраивать стоянку на день в надежде согреться действием. Разгрузил мула, бросил орку его вещи, приготовил себе место для сна и собрал сухие ветки для костра. Огня мы еще ни разу не разводили, но сейчас он был мне нужен как воздух. А если на свет прибегут недоброжелатели, как-нибудь отобьемся. В сумках нашлись оплавленное кресало и кремень. Я окинул взглядом землю, выискивая клочки сухой травы. Ночью, освещенной лишь лунным светом, не так уж просто было их заметить. Наконец, наощупь выдернув более-менее сухой пучок, я уселся над своим сложенным костром и принялся высекать искры. Руки дрожали, все никак не получалось ударить точно и сильно, а если и выходило, искра летела мимо импровизированного трута. Чем больше я мучился, тем большая злоба зарождалась в моей душе. — Дай сюда, даркпа Баглук, — орк раздраженно отобрал у меня инструменты и в несколько секунд добыл огонь. Я соорудил из тройки палок устойчивую перекладину и подвесил на нее котелок с водой. В одной из сумок я заметил травы для заваривания, их я и бросил в закипающую воду. Глиняные кривоватые чашки без ручек обжигали руки, но я терпел, пытаясь согреться. — Дугхарт, — окликнул я орка и протянул ему отвар, — Ты мне враг? — Конечно, — он невозмутимо взял напиток и поудобнее устроился у костра. Очаровательно просто. Я ждал пояснений, Дугхарт молчал. — И? — Что «и»? — нет, он точно издевается. — И когда мне ждать от тебя нападения? — резковато бросил я. Зря, наверное. — Тебя предупреждать что ли надо? — орк одновременно зло и весело оскалился, и шрам на его переносице пошел темными складками, — Когда помирать будешь — заметишь. — Тогда мне гораздо проще будет напасть первым. И убить ненадежного спутника заранее, — я совсем не понимал орка. То он всячески мешает мне, то спасает жизнь. Нужно хоть как-нибудь прояснить этот момент. — Ладно, ладно, успокойся, — Дугхарт хоть и шел на попятную, взгляд его не изменился. Насмешливый, но под злорадной веселостью словно таились ярость и ненависть, — Пока ты нариш. Не убью. Ну хоть что-то… Орк пока ни разу мне не соврал. Это, конечно, не гарантия безопасности, но стало немного спокойнее. И что такое «нариш»? Я спросил у орка, но, после его ленивых объяснений, так и не понял.

***

Свет солнца мутными ниточками бликов плясал по дну. Я пытался кричать: ни звука не вырывалось из моего рта. Я не мог даже поднять голову. Камень, висящий на шее, стремительно погружался под ил. Глаза будто горели огнем. Помимо воды в них лилась муть и грязь. Водоросли оплетали мои руки, как и веревки. Я никак не мог избавиться от груза и выплыть. Это конец. Последние пузырьки воздуха покинули мое тело. В миг по разуму ударило осознание неминуемой гибели. А дальше только паника. Бесполезная паника. Больно, больно, больно. Нечем дышать. Легкие жгло и кололо, инстинктивные вдохи приближали мою смерть. Блики солнца в последний раз пронеслись перед глазами и навсегда погасли.