Подснежник

Не успокоюсь, пока не увижу. Не успокоюсь, пока не услышу. Вашего взора пока не увижу, Вашего слова пока не услышу. Что - то не сходится - самая малость! Кто мне в задаче исправит ошибку? Солоно - солоно сердцу досталась Сладкая - сладкая Ваша улыбка! @ М.Цветаева

Канун Хэллоуина — особенно тяжелое время для Гарри Поттера. Уже несколько лет он старался так заполнить время разными делами в эти дни, чтобы не думать об их скорбном значении в своей жизни. Вот уже два года он устраивал в Хэллоуин невероятно шумную вечеринку. Созывал всех и гудел почти сутки напролет, купаясь в игристых винах, забываясь в руках костюмированных ведьмочек и вампиров. Его лофт на эти дни становился гнездом разврата и веселья — настоящим шабашем во всех смыслах. Костюмы, смех, шоколадные фонтаны, хрусталь бокалов, экзотические танцовщицы на столах, наркотики, услужливые мальчики-официанты, которых при желании можно было заволочь в темный угол и хорошенько облапать их восхитительные упругие задницы. Эти вечеринки помнили долго, и Гарри к ним основательно готовился. Сохо был украшен, Сохо пестрил багряно-оранжевым. Как и положено: оскалы тыкв и свечи повсюду, остролист, венки, нарисованные в витринах скелеты и такие привычные глазу Гарри остроконечные шляпы. Шутливые табакерки, маски, сладости, лотки с конфетами и пряниками прямо на улицах — самое торговое время для кондитеров. Гарри шел, вдыхая бодрящий уже морозный воздух, в кармане у него лежал обширный список покупок для предстоящей вечеринки. Еще нужно было найти костюм, в этом году хотелось чего-то необычного, не злого, с иронией. Может, эльфа или гнома, или Питера Пена. А что? Мальчик-который-так-и-не-вырос. Вполне. Вереницы магазинов поочередно приветливо принимали его, мгновенно окружая вниманием и щебетом продавщиц. Местные торговцы были народом, привычным к обеспеченным клиентам, но по Гарри сразу было видно, что он настоящий "золотой телец". Его вполне будничная неброская роскошь говорила сама за себя. В магазинах его любили и как могли ласкали подобострастием. Он был щедр и сговорчив, к тому же всегда очень вежлив, ну и, конечно, красив. Обаятельная улыбка и легкие комплименты находились у него для всех. Он уже был порядком обвешан пакетами, а его список покупок почти весь перечеркнут. Осталось купить костюм и сладости да зайти договориться с танцовщицами на вечер. Выпорхнув из очередного, изрядно пополнившего свою выручку за его счет, магазина, Гарри со стаканом кофе в одной руке и пакетами в другой перебегал неширокую улицу. Вдруг в глубине какого-то салона красоты, в это время так же бурлившего посетителями, мелькнула красная кепка. Гарри споткнулся о поребрик и почувствовал, как вдруг сердце его гулко ударило в подреберье, дрогнуло внутри жаром узнавания и ухнуло вниз, разливаясь обжигающим теплом в животе. В ушах загудело, и на мгновение улица сузилась до стеклянного проема входных дверей салона. Сзади с шумом пронеслась машина, дав протяжный сигнал, и Гарри дернулся, неловко балансируя на бордюре. На звук резкого автомобильного гудка в его сторону обернулось несколько лиц из салона. И Гарри увидел сквозь украшенную витрину все еще приветливо улыбающееся клиенту лицо Драко. Мягкий взгляд, добродушная широкая улыбка, ямочки на щеках — неужто они всегда там были?! — лучики у глаз, растрепанные белоснежные кудри — Мерлин, кудри-то откуда взялись?! Но тут же улыбка с лица Малфоя исчезла, лоб нахмурился, челюсть сжалась, и на Гарри уже вновь смотрели привычно злые колкие глаза. Гарри замешкался и, по-дурацки улыбнувшись в ответ на этот сердитый взгляд, кивнул и махнул рукой, в которой держал стакан с кофе, от чего тот пролился на тротуар, обдавая Гарри липкой сладкой гущей. Поттер с досадой подергал ногой, отряхивая капли с вмиг промокшей штанины. А, подняв глаза, увидел, как Драко по ту сторону стеклянной двери прыснул от смеха, закатил глаза и наигранно похлопал в ладоши, изображая овации, но лицо его... Его лицо вновь при этом озарила та самая незнакомая, абсолютно не его улыбка — веселая, мальчишеская. Этот красивый рот, безупречный, так четко очерченный, когда не был искажен раздражением и неприязнью, казался просто изумительным, невероятным. Драко одернула девушка у стойки ресепшен, протянув ему деньги, и тот отвернулся от Гарри, отбрасывая Поттера из невидимого туннеля, в конце которого были эти странные, удивительные, манящие губы, знакомые с детства, но совершенно неизвестные и невиданные до этого момента. Губы Малфоя и его чудные белоснежные кудри, спадающие на смуглую, загорелую шею таким монохромным контрастом. Гарри поспешил слиться с прохожими и, пройдя пару домов, все же обернулся, надеясь или боясь увидеть издали выходящего из салона Драко. Но в гуще праздничной толпы он не увидел больше ни красной кепки, ни белых кудряшек. Ощутив укол разочарования, Поттер проследовал дальше до магазина с карнавальными костюмами, думая о том, что Драко Малфой совершенно точно, просто дико, невероятно красив. Красивый и отталкивающий, да, именно так. Красивый и отталкивающий. Гремучая смесь. Ласковый убийца. Нежный хищник. Опасный, необъезженный жеребец. Упрямый, дерзкий, гордый, несломленный... Такая вкуснятина! У Гарри по-настоящему засосало под ложечкой. Он давно, если ни никогда, не ощущал такого вмиг вдруг возникшего влечения. Иррационального, необъяснимого. Но глупая улыбка, отразившаяся в зеркале примерочной, говорила сама за себя... Драко сбивался с ног. Предпраздничные и праздничные дни всегда были особенно напряженными. Заказов было много, и он метался по своему району на юркой "Веспе" до самого позднего вечера, в конце рабочего дня уже не чувствуя рук и ног от усталости, но зато выручка и чаевые были как никогда впечатляющими. Драко не разделял праздничного веселья и суматохи, эти игрища для праздных гуляк. Он теперь таковым не являлся, хотя его часто угощали в эти дни конфетами и прочими сладостями, и он с удовольствием их принимал из застенчивых ладошек веселых, перевозбужденных от сахара и шума детей. Малыши его умиляли. Они напоминали ему о собственном беспечном детстве и о том, что в мире есть чистые прекрасные создания, не знавшие бед и потерь. Когда не было заказов, он хлопотал в пиццерии, периодически сменяя Сильвию у стойки, и с наслаждением крутился для разнообразия на кухне, проявляя под усталым взглядом Хесуса чудеса шинковки и быстрой выкладки овощей на тонкое тесто. Ему все больше и больше нравилось готовить, было приятно что-то делать руками, уметь что-то, и уметь хорошо. Сильвия посмеивалась и пророчила ему место повара в ближайшем будущем, Хесус на это лишь с сомнением пожимал плечами, мол, поглядим. Но Драко и не рвался с места в карьер. Ему пока было довольно и того, что есть — свобода передвижения, незатейливое общение с людьми. Он учился всему и понемногу, уже не чувствуя себя таким уж изгоем и неумехой. И каждый раз, думая об этом, он мысленно благодарил Сильвию за то, что она дала ему шанс, что только благодаря ей он не сдох на паперти. Драко очень боялся и не хотел потерять ее расположение и доверие, и, конечно, свое место. Оттого очень переживал и ругал себя после инцидента с Поттером. Несколько дней после того случая он вздрагивал каждый раз от телефонного звонка в пиццерию, думая, что Поттер мог нажаловаться, рассказать и о первом разе, и о втором. Что значило сейчас его, Драко, слово против Золотого Мальчика? И пусть тут, среди магглов, никто не знал о геройствах и заслугах Гарри, но и тут он был не последний встречный. Поттер был богат, таблоидно известен, светский лев, гуляка, приторно-слащавый красавчик с бриллиантовой тугой мошной. Раздавить Драко — как нечего делать! Если бы захотел... Но, видимо, не захотел. И это настораживало. Ни в тот день, ни в последующие роковой жалобы не последовало, и Драко постепенно выдохнул и расслабился. Конечно, было мерзко думать, что Поттер, скорее всего, его просто пожалел. Ох уж этот Святой Поттер! Хотя какое там?! Давно уже не святой. Драко частенько видел в оставленных клиентами пиццерии газетах в разделе светской хроники точеное лицо Поттера — тонкое, холодное, надменное, чужое. "Ты ли это, Герой?" — иногда мелькала мысль в голове Драко, но тут же сменялась язвительным раздражением. Эти его дикие скачки от одной красотки к другой — то он где-то пойман камерой выходящим из отеля в пьяную обнимку с беструсой моделью, то выхвачен вспышкой где-то за кулисами рок-концерта в объятьях смазливого певца в коже и татуировках, то застигнут полуобнаженным на собственном балконе пресловутого лофта в окружении стриптизерш и стриптизеров. Драко каждый раз качал головой и брезгливо бросал газету в мусорное ведро. — Тоже мне, дитя порока! Выскочка. Никакого приличия. Родители в гробу поди переворачиваются... Хотя порой Драко ловил себя на мысли, что понимает такое беспутное поведение Поттера. Не одобряет, нет, но понимает. Что знал этот дикий одинокий мальчик о жизни? О ее удовольствиях и ценностях? Кто мог бы научить его всему этому? Лопух Уизли? Заучка Грейнджер? Преподы Хогвартса? Чего можно было ожидать от выброшенного в жизнь молодого парня с кучей денег и полностью отсутствующими понятиями о воспитании, семье, счастье. Знал ли он цену этому всему? Знал ли, каково это? Откуда? Все эти его отчаянные попытки быть тем, кем он по определению быть не мог, вызывали досадное недоумение и тревогу. Глупец мог погубить себя за просто так, даже не понимая этого. Но кто такой был Драко Малфой, чтобы указывать великому волшебнику Гарри Поттеру, как надо жить, как любить и как быть человеком? Это точно не его забота! Шел бы он запретным лесом, кретин пустоголовый! В канун Хэллоуина Драко совсем замотался. Заказов было столько, что пирамида из коробок на багажнике его "Веспы" угрожающе покачивалась при каждом повороте. Он устал и уже считал минуты до конца смены, чтобы наконец иметь возможность вытянуться в своей крохотной ванной, выпить холодного пива, залечь на недавно купленный мягкий диванчик и расслабленно пощелкать пультом от телека, ничего толком не смотря. И так, может, и уснуть перед мерцающим экраном, ставшим таким привычным для Драко и на удивление полезным. Он столько нового узнал о жизни магглов из этого болтливого ящика, сколько не вместилось бы во все вместе взятые лекции по маггловедению в Хогвартсе — очень познавательная коробка оказалась. В середине дня сил уже почти не оставалось, а конца и края бесконечным заказам не было. В самом центре беснующегося предпраздничного Сохо Драко метался от одного дома к другому, улыбался, принимал конфеты и пожелания веселого вечера, но ноги уже еле волочил. В одном из дамских салонов, куда он принес огромную вегетарианскую пиццу, для такой же вымотанной как, и он сам, девушки из приемной, Драко задержался чуть дольше. Он стоял у стойки и ждал, пока девушка найдет для него оплату без сдачи, когда сквозь стеклянную дверь салона он заметил Поттера. Мгновенная тревога и сбившийся пульс — Драко нахмурился и свел брови в ожидании неприятностей, что всегда теперь нес за собой чертов Герой. Впрочем, как и всегда. Поттер неловко балансировал на краю тротуара: весь в пакетах, взлохмаченный и отчего-то нелепый, махнул ему приветственно, облился и улыбнулся, черт его дери. Улыбнулся совсем как раньше, как тот самый недотепа и тупица Потти — широко и обезоруживающе. И вся эта глупая сцена, все то, как суетился по ту сторону двери Поттер, облился, отряхивался, улыбался ему... Ему улыбался... Все это словно согрело его теплым солнечным лучом, будто на миг он вернулся в Хогвартс — беззаботный мир, шелестящий страницами учебников, пахнущий пылью веков и гортензиями из сада. И Потти... Недотепа, выскочка Потти выбежал из-за угла в своей неряшливой мантии и вдруг ни с того ни с сего улыбнулся ему, улыбнулся так, как не должен был, как будто не ему, так, что комок встал в горле и глаза от удивления расширились. Драко прыснул от смеха, яркого и детского, такого совсем нездешнего, не нынешнего его смеха, давно позабытого веселого смеха. Девушка за административной стойкой наконец нашла нужную сумму и привлекла внимание Драко. Он обернулся к ней, а когда вновь посмотрел в витрину, Поттера уже не было... Драко поджал губы, и незаметно улыбка сползла с его лица, вновь превращаясь в сосредоточенную линию тонких губ. Но после этой неожиданной странной встречи Малфой совсем не удивился, когда вечером, под самый конец смены, Хесус протянул ему "Дьяволу" с таким знакомым теперь адресом. Претенциозная красная дверь уже стала дежавю для Драко Малфоя, ровно так же, как нервно подрагивающие пальцы, не решающиеся постучать в нее. Шумно выдохнув, Малфой аккуратно стукнул три раза. Дверь по традиции тут же распахнулась, являя ему Поттера в совершенно домашнем виде, а именно в пижаме. И Драко, наверное, даже улыбнулся бы этому, не вяжущемуся с нынешним Гарри облику, этой мягкой уютности в шотландскую клетку и мохнатым тапочкам-собачкам, но вместо этого он только сильнее нахмурился и поджал губы. — Пицца, — исподлобья посмотрел он на Поттера. — Привет, Малфой, — улыбнулся Гарри точь-в-точь как сегодня улыбался ему на улице в Сохо, балансируя как идиот на парапете. И улыбка тоже была идиотская, и сам он был ну полный кретин в этих тапках! В этот раз эта улыбочка не впечатлила Драко и не вызвала в нем теплых воспоминаний, напротив, несмотря на такой умильный вид и эту широкую улыбку, Поттер показался ему вдвойне противнее. Чертов ублюдок притворяется душкой, играет с ним в какие-то игры, стоит тут, скалится, а Драко еле ноги держат от усталости и жрать охота... Будто прочитав его мысли, Гарри вдруг спросил, не переставая сверлить его взглядом: — Как насчет ужина? Драко вскинул на него глаза и даже отшатнулся. — Чего тебе надо, Поттер? — зло процедил он. — Что ты привязался ко мне? Все же вроде ясно и сказано уже. Ты — молодец и в шелках, я — урод и в жопе. Радуйся. Жри свою пиццу и оставь меня в покое! Что еще надо тебе?! — Оу! — еще шире улыбнулся Гарри и выставил вперед руки, будто защищаясь. — Воу-воу, остынь, — он переступил порог и подошел чуть ближе, беря в руки коробку с пиццей, при этом на секунду коснувшись своими пальцами самых кончиков пальцев Драко. Тот тут же отпрянул, словно от каленого железа. — Меня уже давно никто так не веселил, Малфи, — говорил Поттер, шаря одной рукой в кармане пижамы, — не знаю... — он достал пару купюр. — Мне скучно. Хочу поиграть. Гарри протянул деньги Драко, но, когда тот уже почти взял их, отдернул руку, а потом протянул вновь и снова отдернул, когда Драко попытался их забрать. Малфой скривился и резким выпадом дернул, зажимая запястье, руку Поттера на себя и схватил деньги. — Мудила, — почти в лицо прошипел он и только теперь отпустил из сильного захвата на удивление тонкое запястье. — Хватит брызгать слюной, — притворно утираясь, ответил Гарри, прокручивая при этом свое запястье, будто стряхивая прикосновение. — О-о-о... — протянул, низко выдохнув и очень довольно улыбаясь, Драко. — Поверь, слюны у меня не осталось — она вся в твоей пицце. Щеки Гарри тут же гневно вспыхнули, нерв на левой щеке дернулся, и он схватил Малфоя за грудки форменной рубашки. Картонная коробка вместе с пиццей рухнула на пол и тут же была промята Поттеровской ногой в веселом тапочке. Он с силой тряхнул Малфоя, как ребенка, даже сумев чуть приподнять его над полом. Драко почувствовал неприятный жар стихийной магии. Он и забыл, как силен был чертов Поттер, как обманчив весь этот его пижамный вид. Жар гневной магии пробежал по каждому позвонку Драко, так явно давая понять, почувствовать свое превосходство, свою мощь и способность при желании сломать каждый из этих позвонков. — Ты... — шипел Поттер ему в лицо близко, совсем близко, так, что Драко смог разглядеть золотые крапинки на дне зеленых злых глаз. — Ты... — желваки на лице Гарри ходили ровным метрономом. — Ты.... — Ну, что я?! — вскинул подбородок Драко, задевая при этом Поттера вскользь по лицу. — Что я? — смотрел он в упор в эти невозможные, губительные глаза. Гарри отпустил его рубаху и, ни слова больше не говоря, вновь наступив на коробку с пиццей, вошел в свой дом, громко хлопнув дверью.