Подснежник

Спина моя прохладой залита. Твои колени поднятые — тоже. И пух златой на загорелой коже, и сквозь ветвей лазури пустота. И тополь наклоняется к окну и, как подросток, дышит и трепещет, и видит на полу мужские вещи, и смятую постель, и белизну вздымающихся ягодиц — меж гладких, все выше поднимающихся ног... Застыть бы так — в прохладном янтаре, и в друге нежном, в чистом сентябре... Но жар растет в низовьях живота, И этот полдень канет навсегда. И шепот наш: -Еще чуть-чуть... -Еще совсем немножко... @ Т. Кибиров

Гарри влетел в стеклянные двери как ураган, распахивая их настежь. Тут же метнул отвлекающие чары и как одержимый налетел на сидящего за столиком Малфоя, так стремительно, что тот поперхнулся своим кофе. — Наконец-то! — горячо зашептал Гарри, обнимая его за талию и тут же несдержанно прикусывая нежную кожу под ухом и у основания шеи. — С ума сошел?! — зашипел на него Драко. — Сошел, сошел, — мурлыкал Гарри, не отстраняясь и продолжая чуть прикусывать мочку уха, — так долго не видел тебя, — горячо дышал он в это самое ушко и чувствовал, как волна желания, даже от таких простых касаний сносит его, как цунами. — И вообще, шутка ли — семь месяцев, Драко! Семь! Всухую. Я скоро на стены полезу! — жаловался он, попутно оглаживая острое колено Малфоя под столом. — Сам захотел, — приподнял бровь Драко, немного отстраняясь, но Гарри все же заметил, что скулы его чуть порозовели, дыхание сбилось, а зрачки немного расширились. "Тоже не железный", — мысленно улыбнулся Поттер и, воодушевленный такой реакцией на свои незатейливые ласки, сильнее прижал Драко к себе, притягивая за талию. — Ты такой... Боже, Драко! — севшим от желания голосом шептал Гарри. — Такой красивый. Самый... Драко-о-о, самый красивый, — уже почти урчал он ласково, продолжая нежно терзать мочку и шею. — Да-а? — протянул Малфой. — А не ты ли говорил, что я страшный, угловатый, бледный, — не без ехидства припомнил он злые слова Поттеру. Тот тут же отпрянул, развернул лицо Драко к себе, не преминув попутно огладить большим пальцем узкие сомкнутые губы. — Вечно теперь припоминать будешь? — прищурился он. — Не буду, — буркнул Драко, не сводя глаз с Гарри. — Прости, просто я тоже соскучился... Гарри, не убирая руки с лица Драко, почти невесомо огладил его скулы. — Ты очень красив. Очень, — тихо проговорил он, — так красив, что я слов не могу подобрать... — Ну вот в это-то я как раз охотно верю, — перебивая его, усмехнулся Драко. — Молчи, — еще сильнее понизил голос Гарри, и Драко замер — такого голоса он еще не слышал. Эффект этого чуть шипящего, властного слова стал для него неожиданным, так вдруг сладко засосало под ложечкой. Гарри сверлил его взглядом, будто раздевая глазами. — Я с ума от тебя схожу, — шепнул он, медленно, очень медленно склоняясь к губам Драко, — совсем голову потерял, думаю только о тебе все время и днем, и ночью, — его дыхание обдавало жаром губы Драко, и тот инстинктивно облизнулся, не в силах пошевелиться, завороженный этим низким обертоном, — особенно ночью, — продолжал шептать Поттер уже в самые губы, при каждом слове чуть задевая их своими. — И даже во сне я вижу тебя, — губ на секунду быстро коснулся язык Гарри, и Драко повело, он прикрыл глаза и лизнул в ответ самый кончик языка Гарри, тут же чувствуя как его вдавливают одним стремительным движением в спинку стула, впиваясь в губы глубоким долгим поцелуем. Жар прокатился волной по всему телу. О, да, Гарри умел целоваться, в этом ему не откажешь. Он со вкусом, страстно охаживал терпкий, чуть с горчинкой после кофе, рот Драко, и тот сам не заметил, как весь подался навстречу и отвечал так же пылко, вцепляясь в рубашку Гарри пальцами, притягивая его еще ближе, чуть царапая грудь через ткань. Казалось, поцелуй длился бесконечно и никто из них не собирался останавливаться. Гарри запустил одну руку в волосы на затылке Драко, лаская кожу головы, пропуская пряди сквозь пальцы и вызывая толпу мурашек по всему изголодавшемуся по ласке телу Малфоя. Боже, как же он хотел его сейчас! Сейчас же, прямо тут в этом кафе, на этом столе. Лечь на него спиной, расставить широко ноги, и чтобы этот урчащий, похотливый кот оттрахал его прямо тут, хоть у всех на виду, ему было бы все равно, Драко точно знал, что не остановился бы... Извивался бы, как последняя шлюшка и, подмахивая, просил еще и еще. От жарких мыслей Малфой застонал так протяжно, почти жалобно и, запрокинув голову, подставил шею под жаркие губы. — Стой... постой... ах-х-х... Я знал, знал, что ты такой... О Драко, ты точно смерти моей хочешь, — с усилием отстранился Гарри, глядя в расфокусированные глаза Драко, — да-а-а, — с жадностью разглядывал он пылающее лицо, — да-а-а... — почти рычал Гарри, гладя ладонью его лицо, словно приводя в чувство, снимая легкими касаниями острый приступ обоюдного желания. — Да, ты мой, весь мой, — провел он напоследок пальцем по припухшим, приоткрытым губам и отстранился. Чуть подрагивающей рукой он налил себе воды из стоящего на столе графина и хрипло спросил: — Прогуляемся? — Гарри поправил галстук и разглядывал растрепанного Драко — вся шея его была в алых пятнах, волосы всклокочены, глаза горели, он постоянно облизывал губы и очень часто дышал — смотреть на это было невозможно, просто невозможно. — Да, пожалуй, — встряхнув головой и поправив волосы, хрипло отозвался Драко. Выйдя на воздух, оба шумно выдохнули, было трудно унять нахлынувшее возбуждение, и оба неловко мялись у выхода из кафе. — Я лучше пойду домой, — выпалил Драко, поправляя воротничок рубашки. — Я провожу, — коротко кивнул Гарри и взял его за руку, мягко сжимая длинные пальцы. Драко не высвободил руку, и они так и пошли по улице, держась за руки, как влюбленные школьники, и почему-то именно в этот миг, казалось бы, ничего особенного, но Гарри понял, что все всерьез, что это не просто увлечение, похоть, страсть, желание добиться, влюбленность. Нет. Это его! Его любовь. Его мужчина. Он с восторгом от этой упоительной мысли сильнее сжал на ходу прохладную руку, подавляя в себе безумное желание прижать её к самому сердцу и так и идти, будто добыл, урвал свое сокровище, свой драгоценный бриллиант, свою единственную удачу. Вместо этого он лишь огладил костяшки пальцев, с восторгом ощущая ответное робкое поглаживание, и сплел между собой их пальцы, не прекращая гладить волшебные, дорогие косточки. Такие легкие касания, незаметные, но такие важные, будто все их чувства, все невысказанные, пугающие слова и признания стекали сейчас в трепетные подушечки пальцев, аккуратно ощупывающие любимые, о боги, да, любимые руки! В молчании они дошли до дома Драко, ни на секунду не прекращая эту тайную нежную ласку, такую робкую и волнующую их обоих. — Я пойду, — кивнул Драко в сторону лестницы. — Я доведу до двери? — с надеждой спросил Гарри, не желая отпускать эту прекрасную руку. — Только до двери, — строго посмотрел на него Малфой, но голос его при этом был необычайно ласковый. Поднимаясь по лестнице, Драко шел чуть впереди, и от этого было ощущение, будто он тянет Гарри за руку за собой. Сердце Поттера заходилось нежностью при взгляде на эту ровную спину, изогнутое в его сторону запястье. Мучение, сплошное мучение, так желать кого-то, так любить... Драко все же выпустил руку Гарри и стал доставать ключи, так очевидно медля, что Гарри тут же, стоило прозвучать щелчку в замке, втолкнул его в дверной проем, попутно закрывая дверь ногой. Он втиснул Драко в стену, жадно оглаживая бока и впиваясь в губы поцелуем. Руки Драко обвили его шею, он прижался всем телом и так развратно потерся о него, демонстрируя свое возбуждение, что Гарри завыл в голос, ударяя кулаком в стену. — Не могу, не могу больше, — страстно шептал он, осыпая лицо Малфоя поцелуями. — Можешь... Можешь... — так же горячо шептал Драко, целуя в ответ. Он гладил его спину и так часто дышал, что не было никаких сомнений, в том, что ему тоже очень тяжело сдержать себя. — Пять минут, — хрипел Гарри над его ухом, терзая губами свое теперь любимое местечко под маленькой мочкой уха. — Да-а-а, — стонал Драко, поддаваясь на ласку, выгибаясь в его руках, — да, боже, да-а-а-а, — он уже почти рвал на Гарри рубашку, — пять... — задыхался он. — Пять минут. Руки блуждали везде, как и губы и языки; их тела сливались, горели, рвались навстречу друг другу. — Я так хочу тебя, — шептал Гарри, — так хочу... Так люблю тебя, Драко. Я люблю... Люблю, — целовал он глубоко и властно. — Стой, стой, — шептал тот в ответ, — остановись сейчас, — непонятно кого уверял Драко, сильнее прижимаясь бедрами к бедрам Гарри, и вновь издавал такие горячие, такие громкие звуки, что Гарри знал, что будет теперь слышать их в каждом своем сне, каждую ночь вдали от этого прекрасного, невероятного колдуна. — Да... Да... — задыхаясь повторял Гарри. — Все... Я ухожу, — целовал он в ответ стонущий сладкий рот, — ухожу, еще минуту... Ухожу, — он протиснул колено между ног Драко и положил ладонь на его пах, сжимая член через ткань брюк, оглаживая его и вновь сжимая. — Господи, блядь, твою ж мать, сука, Гарри... — матерился Драко, впиваясь в него зубами и дергаясь бедрами навстречу сильной руке. — Ухожу. Я ухожу, — как загнанный зверь дышал Гарри, чуть отстраняясь и убирая руку. — Иди, иди уже, — так же задыхаясь, толкнул его в грудь Драко, — иди, ты обещал... — Да, я обещал. Я иду... — кивал Гарри, жадно бегая взглядом по всему телу Драко и отступая на два шага. — Люблю тебя, слышишь? — глядя в глаза, сказал он. — Люблю. Тебя. Гарри улыбнулся радостно и по-мальчишески, видя, как просияли в ответ глаза Драко, как сверкнули счастьем, открытым, настоящим счастьем ямочки на его щеках, как расцвела и на его лице прекрасная улыбка. Улыбка понимания, улыбка взаимности, робкой надежды, улыбка — обещание, что все правда, что счастье действительно возможно. Гарри вышел за дверь и привалился к ней, успокаивая дыхание и рвущееся обратно сердце. Он постоял так с полминуты и пошел по коридору, не в силах сдержать блаженную улыбку и распирающее его чувство влюбленности. Пройдя всего несколько шагов, он развернулся и вновь подошел к двери, просто так, чтобы тоскливо погладить её на прощание, и вдруг, к его изумлению, она вновь распахнулась, и ему навстречу вылетел Малфой, прижался всем телом, стукнулся о него носом и тут же плотоядно впился в его рот диким, яростным поцелуем, Гарри даже почувствовал металлический вкус во рту — этот звереныш прикусил ему губу. Гарри подхватил его за бедра, усаживая на себя, и вновь ввалился в квартиру. Драко целовал его как безумный, будто в первый и последний раз, выбивая из него весь дух, все мысли, все чувства. Только эти губы, этот сладчайший рот, эта слюна, эти дрожащие ресницы, движение его бедер, нежные руки, дернувшие полы рубашки с такой остервенелой силой, что разлетелись пуговицы. Гарри почувствовал, как пальцы Драко коснулись его обнаженной груди, вдруг так робко, словно снимали пробу прикосновением, огладили твердые мышцы, и слышал, как в полузабытье тот шепчет в его губы, — Еще, еще пять минут, еще только пять минут... — а нежные пальцы вновь ласкали и ласкали торс Гарри, исследуя и грудь, и напряженный живот, сжимали соски, нежно, аккуратно, едва-едва и словно в контраст с этой чувственной лаской. Драко впивался в губы Гарри отчаянно и грубо, проникая как можно глубже языком, вылизывая его, подчиняя себе. Гарри едва стоял на ногах, опираясь спиной о стену, он сжимал руками упругие ягодицы, одновременно и лаская, и придерживая за них Драко на себе, давая тому в волю покомандовать, поизмываться над собой, — Да, мой сладкий, да мой, мой, весь мой. Пять минут еще, да еще... — шептал в ответ Гарри, уже не чувствуя ни времени, ни места, ни собственного тела. Оно было все словно оголенный провод под ласковыми руками и грубыми властными губами. — О Драко, Драко... — Гарри стал оседать вместе со своей драгоценной ношей на пол, он повалил Драко на спину, навис над ним, разглядывая запрокинутое лицо. — Еще минуту, мой ангел, еще мгновение, — с нежностью осыпал он поцелуями линию челюсти, подбородок, — еще секунду, одну секунду, — шепот его был успокаивающий, и руки заботливые, нежные руки гладили белоснежные волосы, — еще один... Последний... Еще секунду... — Гарри, — замер под ним Драко, — я тоже, — робко шепнули алые, зацелованные, истерзанные губы. Драко приподнялся на руках и посмотрел Гарри прямо в глаза. Пристально, ярко, в самое сердце, в глубь, в самую тайную сердцевину его, Гарри, души. — Я тоже. — Я знаю, — целуя уголок любимых губ, ответил Гарри, — знаю. Всегда знал, — он встал, подавая Драко руку и вытягивая наверх, — я пойду, — тихо сказал он, целуя их сплетенные пальцы, — я дождусь, — сказал он, уже выйдя за дверь, но не отпуская бледной теплой руки. — Я знаю, — вторил ему Драко, тоже не отпуская рук. Гарри прижал его ладонь к своему сердцу, на секунду давая почувствовать его бешеный сладкий стук, ритм его любви и верности, а потом и к губам, целуя кончики пальцев и всасывая один из них глубоко в рот. — Иди, — мгновенно вспыхнул Драко, его зрачки вновь расширились, губы приоткрылись, он неотрывно смотрел, как Гарри ласкает его палец, как мелькает, дразня, розовый язычок вокруг подушечки и узловатой косточки, — иди, иди, безумный, иди, — гнал его Драко, но не отнимал руки, плавясь под этими губами и жадным нахальным взглядом, — иди, а то сожрешь меня, — улыбнулся он. Гарри прикусил за фалангу его палец и подмигнул: — Обязательно, — дернул он его на себя и вновь поцеловал в губы, — сожру всего до последней косточки. Будешь только мой. Во мне. Будешь? — прижал он Драко к себе за ягодицы, по-детски утыкаясь ему в плечо. — Буду, — ласково ответил Драко, вплетая заласканные пальцы в темные вихры, приглаживая их и вновь ероша, он гладил его по голове и повторял: — Буду, буду. Уже. Уже твой. Уже. — Еще секунду, — вдохнул Гарри его запах, не двигаясь, по-прежнему замерев, утыкаясь в плечо. — Да, еще секунду, — ответил Драко, гладя и гладя его по волосам. — Скоро, — шепнул Гарри, в последний раз целуя дивную шею. — Скоро, — ответил Драко, целуя его в висок, — иди, — отстранился он. — Иду, — улыбаясь, стал пятиться Гарри, не переставая смотреть на Драко. — Иди, — повторил Драко и исчез за дверью, прикрывая ее. — Я люблю тебя! — громко крикнул Гарри уже в закрытую дверь. Он смеясь побежал по лестнице, вылетел на улицу и, вскинув голову к окну, улыбаясь, увидел там перегнувшегося через подоконник Драко и крикнул, не стесняясь, на всю улицу, разве что не подпрыгнув от восторга. — Я люблю тебя!!! И увидел, как, тоже счастливо хохоча, Драко, явно смущенно краснея и еще сильнее перегибаясь через подоконник, одними губами, беззвучно, но четко произнес: — И я тебя. И я...