Гарем мертвеца

Асторию ввели в тёмное помещение, в котором было достаточно холодно и неуютно. Это напоминало тюрьму или камеру пыток. Кажется, её всё равно считают ведьмой. Хоть эти люди и были приветливы, но теперь девушка прекрасно понимала, что лучше бы её сожгли… Это место было чудовищным. Странный подвал, с потолка которого что-то капало. А вместо стен - железные прутья, словно клетки. Камеры, за дверями которых сидели бедные девушки. Они все дико поглядывали на Асторию, не приближаясь к воротам. Джозеф схватил её за локоть и вёл так, позволяя осматривать всё. Это была почти тюрьма… Только сидели здесь рабыни. Джозеф остановился и приказал девушке развернуться лицом к двери с правой стороны. Он вынул ключ из мешочка на поясе и открыл железную дверь, галантно приглашая туда Асторию. Пол был почти пуст. Лишь тонкий матрас и одеяльце. Подушкой, следовательно, должны были служить собственные волосы. Девушки в камерах резко отодвинулись к дальней, каменной стене, поэтому Тори вошла в камеру и смогла осмотреться. Девушки были странными – бледными и тощими, словно их не кормили. Они были лишь в белых рубахах, наверное, мужских. Рубахи еле прикрывали их бёдра. Все девушки тут, наверное, были больны… Тори уселась на свой матрас под пристальным взглядом Джозефа, который улыбался. Он захлопнул за ней решётку и закрыл на замок, а ключ вновь сунул в мешочек. — Отдыхай, малышка, — хихикнул он, игриво шагая обратно. Тори притянула к себе колени и посмотрела на ту девушку, что была в камере напротив. Белая, мертвенно бледная. Даже не видно очертаний губ. Она лежала, закрыв глаза, и опиралась на стену, чуть шевеля белыми пальцами. Тори приглядывалась к ней в полумраке. От свечей, что висели на стенах, почти не было света. Но вдруг девушка склонила голову, и Тори заметила, что от белой шеи её словно оторвали кусок! Девочка подскочила и завизжала, прижимаясь к бетонной стене. — Чего раскричалась? — хриплым голосом спросила русая девушка, что сидела рядом с кричащей Тори. Она схватила её за руку, маня сесть снова. — Всё хорошо… — Там… — Астория дрожащими руками, кое-как оттопырив палец, указала на соседнюю камеру. — Не бойся, с ней всё хорошо. — Тори заметила, как девушка напротив поглядела на неё в шоке. Рыжая присела и укуталась в покрывало, снова притягивая колени. Она словно в коконе сидела, теребя свои волосы. Её отвлекли от мыслей о каком-то чудовище ласковые поглаживания по спине. Она выглянула из защитного местечка и посмотрела на ту русую, что была так же бледна. Она улыбнулась бледно-розовыми губами и начала успокаивать Тори. — Иди сюда, маленькая, — притянула девушка к себе Асторию. Она была лет на десять старше её. — Не бойся. Она здорова. Это скоро заживёт… — Что с ней приключилось? — Тори видела, как на неё смотрят другие. Как на новую игрушку, безразлично слишком. Они изучали её внешность, но вскоре отворачивались, продолжая свои дела. Хотя кроме разговоров дел, наверное, и не было. — То, что случается со всеми нами, милая. — Астория оторвалась от русой и подняла глаза. Девушка рукой потянулась к шее и, отодвинув мешающие пряди волос, показала две чуть зажившие дуги, что голубым выделялись на бледной коже. — Таков наш хозяин… Она вновь положила голову Астории себе на плечо и заговорила голосом, который успокаивал, хриплым, но мягким и тихим: — Его зовут Джерард Кэмбелл. — Девушка сглотнула, произнеся его имя. — Он очень красив. Даже немного пугающе красив, знаешь ли. Все закивали, зашептав что-то, отчего поднялся гул в этой тиши и тьме. А Тори, слушая, считала девушек в камерах. По крайней мере, тех, которых могла видеть. — Дело в том, что его красота сводит с ума. Лишает рассудка. Его тело идеально. О таком мужчине может мечтать каждая. Но… — Русая усмехнулась, — всё наше желание заключается не только в его теле. Но и в его укусе… Все заулыбались, как-то вдохновенно вздыхая. Пара девушек провела по своим шеям или талии. Многие закусили губы. А Тори оторвалась, всматриваясь в пугающее безумие. Русая наставница, в свою очередь, лишь мечтательно улыбалась. Астория сглотнула, не понимая, что значит «укусе». Неужели он какое-то чудовище нечеловеческой красоты? Красив, как Магдалена, например… — Что? — спросила девушка, снова глотая. Она дрожала и сжимала края сорочки. — Он наш Бог, малышка. Он вампир. Просто умопомрачительный… — Наставница потянулась, а Тори взглянула на её оголённые бёдра. Там тоже были такие шрамы. Их Богом он был… Тори вновь сжалась, укрываясь одеялом, не веря в их безумство. Невозможно вампиру быть Богом. Они нелюди! Чудовища! Посланники Дьявола! Таких не должно было быть на их чистой земле! — Не переживай, малышка. — Русая зевнула. — Скоро ты поймёшь, каково это – быть вместе с богом. Он сразу пробует новеньких. Эта новость ещё больше вывела Асторию из спокойного сознания. Девушка склонилась и стала глубоко и громко дышать, приводя в порядок недопустимые мысли. Такого не должно было случиться. Господь ведь не мог так её наказать. Только не таким способом, ведь кроме Господа не могло быть богов в их вере. Как можно верить в того, кто поглощает чужие жизни? Скрип и шум где-то в районе выхода. Все девушки прильнули к решёткам, глядя на кого-то. И русая тоже сделала это. Тори сидела, не понимая, что происходит, но на бетонном полу послышались шаги. Несколько людей шли в их сторону. Астория сжалась и прижалась спиной к стене, надеясь, что её не заметят за выгибающимися спинами девушек. Некоторые умудрялись просунуть руки через прутья и тянуться ими к своему «божеству». Его хитрая усмешка, казалось, заглушала сумбурные стоны безумных девушек. Его голос… был восхитителен. Так же невероятен, как голос Магдалены. И её смех тоже был слышен. Казалось, она была совсем рядом. И вот, когда Тори подняла голову, она заметила надменно глядящего вперёд человека. Мужчина, просто прекрасный. К нему тянуло неимоверно, словно он был божеством. Бледное узкое лицо, чуть розоватые щёки. Он был невероятен, а припухлые губы, расплывшиеся в хитрой улыбке, завлекали совершить недопустимое Богом действие. Глаза, его стеклянно-голубые глаза глядели точно прямо и не смели повернуться и поддаться порыву. Брови приподняты, тоже хитро. Он весь излучал надменность, власть. Истинный аристократ. Астория поймала себя на мысли о том, что рука её тянется к нему. Совсем немного поднялась, но тянется. Она тут же опустила её и отвернулась. Но желание перебороло, и девушка взглянула на чёрные волосы своего нового хозяина. Нежными прядями они струились по его плечам и спине, доставая до поясницы. И тут он остановился и повернул лицо в её сторону. Астория сжалась и сглотнула. Джерард, чуть причмокнув розовыми губами, откинул отросшую чёлку, чтобы рассмотреть девушку. — Поднимись, — попросил он, маня её рукой. Девушка встала, замечая, что все смотрят на неё с какой-то завистью. Джозеф стал открывать дверь. Астория не думала, что это безопасно для Джерарда, ведь эти девушки так и хотят растащить его. Мужчина смотрел на Тори как-то одобрительно, он улыбнулся, и когда дверь открылась, протянул ей руку. Тори проигнорировала её и просто подошла к мужчине, закрываясь руками. Улыбка его стала ещё шире. Он холодными пальцами прикоснулся к горячей от волнения щеке девушки, потом провёл по волосам и приблизился к её лицу. Казалось, все девушки мигом озверели. А Джерард отлетел от Тори на два шага, глядя непонимающе и с подозрением. Его привлекательное лицо исказилось в каком-то отвращении. — Приведите мне эту! — Он указал на первую попавшуюся, и Магдалена, растерянная, завела Асторию обратно и побежала к соседней камере. Рыжая опустилась на плед, всё ещё не в силах позабыть его прикосновение, будоражащее всё внутри. Его тихое дыхание где-то над ухом, как он шепнул с безумством: — Великолепно. — И вдруг зарычал, отстраняясь. Она снова села на свой матрас, где чуть улыбаясь, смотрела на неё русая. — Что случилось? — спросила она. Девушки, видя спину Джерарда, стали занимать свои места. — Я не знаю, а такое бывает? — Астория прикоснулась к пылающему месту на щеке. — Впервые, — раздалось где-то на другой половине. — Ты дурнушка какая-то! Все рассмеялись. А рыжая, покраснев, посмотрела в ту сторону, где только что стоял Джерард. Он сам, шумно выдохнув, плюхнулся на диван. Не устало, но как-то облегчённо. Что-то замкнуло в его голове на те пару мгновений, что он провёл рядом с Асторией. Он тут же запустил руку в волосы, выводя из порядка отросшую чёлку, что была на боку и немного прикрывала левый глаз. Он взъерошил её и поглядел на огонь в камине, хватая графин, наполненный вином. Он налил себе бокал бордовой жидкости, напоминающей кровь, и выпил залпом, прекрасно понимая, что так вино не пьётся. — Что-то случилось, господин? — испуганно и покорно спросил Джозеф, подходя к Джерарду. — Она вам не понравилась? — Нет, Джозеф, друг мой. — Парень на вид лет двадцати пяти или двадцати шести говорил слишком странным тоном. — Просто эта девушка… ужасная. — Он поморщился, вставая с дивана и подходя к окну. Там, на улице Магдалена за руку тащила девушку. А за ней выходили в сад и другие сорок барышень. На вечернюю прогулку. И Астория была среди них. Она осматривалась. — Ужасная? — Джозеф сглотнул, чувствуя неприятности. — В каком смысле, господин? Она уродлива, на ваш взгляд? — Нет. Ничуть. — Вампир глубоко вздохнул, следя за тем, как рыжая девочка, совсем юная, присела на скамейку, тогда как остальные начали играть. — Просто я таких ещё никогда не чувствовал. — Эм. Поясните. — Джозеф держался за сердце. — Её запах, друг мой. — Девочка дрожала, а ей что-то кричали другие рабыни. — Он невероятен. Он так притягивает к себе, что сил нет удержаться. — Я не чувствовал его, господин. — Правда? — Джерард обернулся, и пропустил момент, когда Асторию толкнули. — Тогда она особенная лишь для меня? — Может, вы отдадите её мне, раз не будете ею пользоваться. Я позабочусь о малышке. — Джозеф уже улыбался. Но улыбка его моментально спала, когда глаза его господина сверкнули алым. Гневно, страшно. — Магдалена тебя не для этого создала, Джозеф. Даже не смей думать о подобном, иначе тут же умрёшь. Она создавала себе партнёра, а не того, из-за кого грустила бы сутками. — Хозяин рычал, видя, как Джозеф после каждого слова горбится. — Но Астория девственна! — привёл слуга последний аргумент. — А вы же не любите таких, верно? Если вы всё же решите взять её к себе, вы сойдёте с ума… — Я сойду с ума, как только прикоснусь к ней снова. Близко больше к ней не подойду… — Джерард развернулся и поглядел на расстроенную девушку. Она неприятно ёжилась, чувствуя боль от толчка в плечо. Её вновь назвали дурнушкой. А ведь она, считавшая себя красивой все свои шестнадцать лет, не понимала, что в ней такого. Рядом приземлилась Роза, та русая девушка, которая ей всё рассказала. Она чуть запыхалась, ведь все развлечения девушек – догонялки. И вот её поймали. — Не расстраивайся, — хихикнула Роза и глотнула воздуха. — Не расстраиваться? — переспросила Астория, сжимая подол сорочки. — Он отлетел от меня, как от прокажённой. Я ведь теперь изгоем стать должна… Тори смахнула со щеки слезинку. — Думаю, он придёт к тебе позже. Может, он просто решил отойти от традиции. Или подумал пока подождать с тобой. Пока какая-нибудь девушка не умрёт… — Роза потёрла ногу. — Такое ведь тоже бывает. Девушки, которые надоедают ему, должны умереть. Они ведь многое знают, а память им стереть невозможно. — Девушка покрутила у виска. Странной она была. Ей было девятнадцать, а не двадцать пять, как Тори думала. Многие тут стали выглядеть старше из-за постоянной потери крови. — Не удивительно. Хотя… мне же лучше, что я не попаду в его лапы. — Девушка взглянула на окно и заметила очертания знакомой фигуры. Широкие, но по-юношески округлые плечи, длинные волосы. Силуэт Джерарда. Она плюнула в его сторону. — Ты что, Тори! — схватила за руку Роза. — Просто не понимаешь, как же невероятно быть с ним. — Что невероятного? — Он поначалу нежен. Может накормить прекрасным ужином. Потом перейдёт к ласкам, в течение которых можешь позабыть себя. Он будет помечать твоё тело укусами, совсем не больными. Он не будет пить кровь, например, из бедра или живота. — Роза провела по своему телу. Там Астория и видела шрамы. — Только из шеи. Просто укусы… они доставляют наслаждение. Немного боли, много наслаждения. Это убийственная смесь. Астория представляла себе это, и лицо её скривилось в отвращении. Ужасные, пошлые, извращённые действия! — Он может связать руки, чтобы мы не вырывались. Может связать ноги. Иногда поднимает за бёдра, и я не вижу его, а утыкаюсь лицом в подушку. А он там, сзади. И кусает плечи и спину. Он может схватить за волосы и натянуть, чтобы было экзотичнее. Во время самого пика кровь очень вкусна! — Роза повернулась к Тори, которая согнулась, зажмурившись. Её уже начинало тошнить от представлений. А тело колотило. — Иногда он не хочет заниматься любовью. Тори подняла глаза, полные страха и ужаса. — Но использует для нашего наслаждения что-нибудь другое. — Роза улыбнулась в безумстве. Асторию охватил жар. — Что? — спросила она, чувствуя мурашки по всему телу. — Не знаю. Что-нибудь достаточно толстое вот такой длины. — Роза улыбнулась шире, показывая пальцами длину сантиметров в двадцать. — Такой? — рассмеялась Астория, чувствуя, как сознание уходит. Чернота заволокла глаза. Девушка упала.