Гарем мертвеца

Прошло около трёх самых ужасных недель в жизни Астории. Из-за радостных улыбок девушек она ожидала чего-то лучшего, что было с ней сейчас. Дни проходили невыносимо медленно, и Тори только и делала, что рисовала пальцем на песочной поверхности пола её камеры. Жизнь была чудовищной, унылой, худшей. Девушка поселилась в углу, где её практически не замечали, и лишь Роза иногда шепталась с ней. С момента её прибытия и страшного позора на глазах у всех ничего не изменилось. Астория уже почти потеряла надежду, что когда-нибудь этот прекрасный мужчина по имени Джерард позовёт её в свои покои. Каждый вечер, когда кого-то забирали, она надеялась быть следующей. Уже ждала этого, а не боялась. Её взгляды кардинально изменились за столь долгий срок, ведь каждый день, когда Джозеф приносил обессиленную девушку, он смотрел на Тори с жалостью, а девушка рассказывала вещи о том, как ей было хорошо. Она уже не боялась ни укуса, ни утех. Она боялась лишь того, что так и умрёт в камере, нетронутая, забытая, униженная всеми остальными и совершенно одинокая. Ведь Джерард открыто игнорировал её, наказывал за что-то, чего она не делала. Она ведь не встречалась с ним никогда, не отвергала так, как он отвергает её. Часто молодой человек смотрит в её глаза. Он видит в них надежду. Но берёт другую… За три недели Розу он брал трижды. А потом она возвращалась слабая, но удовлетворённая и восхищённая. В очередной раз… — Обед, девочки, обед! — Голос звонкий, ломающийся раздался около двери и прокатился эхом по подвалу. Это был юный паж примерно того же возраста, что и сама Астория. Он часто поглядывал на неё и поощрял улыбкой, но трогать хоть кого-то из рабынь ему было запрещено. Обедом тут называлась каша или чуть тёплый суп с куском жёсткого хлеба и стакан воды. Астория никогда так не ела. Но Люк, тот самый юный паж, часто приносил девушкам добавку из кухни. Ему было запрещено, но он был слишком добр для такого поместья. Как и повара, что добавку эту готовили. Все тут знали, как плохо живётся девушкам. А ведь они могли бы сейчас быть замужем и воспитывать детей. Но дети им тут не грозили. И… многие спрашивали, почему у Джерарда не может быть детей? Надеялись, что если хоть одна всё-таки родит, то все станут свободны. А та избранница — женой бога. Все хотели на свободу, но все и любили Джерарда. — Люк, давай быстрее! — кричали голодные девушки. Сегодня Розе полагалось чуть больше, чем остальным. Джерард всегда больше кормит тех, кого недавно укусил. Чтобы восстанавливались силы жертвы. В этих случаях Астория оставалась самой голодной. Она сильно похудела со дня своего прибытия и потеряла много сил. Тори подала металлическую миску Люку и улыбнулась ему. Паренёк положил ей полную тарелку густой каши и дал два куска хлеба. Два куска — он жалел её, ведь обычно даётся лишь один. Роза заметила это, но кричать не стала. Она была очень доброй, хоть и немного сумасшедшей. Она много улыбалась и иногда говорила что-то непонятное ни для кого. И иногда многого не помнила. Тори тут же спрятала кусок под подушку, чтобы съесть его вечером или ночью. Может, поделится с Розой — единственной подругой. Только Роза не называла Асторию дурнушкой и прокажённой. Только она среди всех девушек смотрела на неё с жалостью и нежностью, а не с презрением и брезгливостью. Люк вручил Тори стакан воды и пошёл к следующей камере. Он не сводил с Астории взгляда, хотя видел, как она отодвигается к стене и начинает хлебать жижицу. — Люк! — вдруг крикнул уже такой привычный холодный голос. Магдалена, распахнув дверь, спустилась в подвал. Сегодня она была прекрасна, хоть и носила обычно одежду, подобную мужской. Вьющиеся волосы её были распущены, а кожа сияла изнутри. Магдалена была немного хмурой, но глаза светились. Алые губы были сжаты. — Да, госпожа. — Люк отставил огромную кастрюлю, которую катал на проржавевшей и скрипучей тележке, и поклонился Магдалене. Та улыбнулась, показывая чуть удлинённые клыки. Тори ясно знала, что за стенами солнце, но Магдалена не была изранена или обезвожена. Она бодра, как и обычно. Но ведь… вампиры боятся солнца… — Докорми девушек и быстро беги к господину. Он звал тебя. А… — Магдалена вдруг бросила взгляд на Асторию и хитро улыбнулась, — продолжай, милый. — Она погладила его по голове и вновь взглянула на рыжую забившуюся в угол девчушку. Люк вновь поклонился, удивлённо уставившись на Магдалену. Он провожал её взглядом, когда та грациозно пошла к выходу. Дверь вновь хлопнула, и Тори расслабилась, отворачиваясь от происходящего. Шум тележки, бьющегося о края кастрюли половника не отвлекали её от раздумий. Магдалена глядела на неё подозрительно хитро. Неужели бедную Асторию, наконец, решили вышвырнуть отсюда? Нет, она не хотела бы быть одна. Но и не хотела бы быть в камерах, где над ней издеваются и оставляют гнить в одиночестве. Люк удалился. А Тори и не заметила. Она почти заснула, макая жёсткий хлеб в кашу, ведь ложек у них не было. Живот её кололо от непривычной еды. — Так, девушки! — Голос Джозефа разбудил от транса. — Выходим! Неужели уже вечер, и Джерард выбрал очередную девушку? Ведь гулять им позволяли только холодными вечерами. Астория отложила мисочку в сторону и встала, поправляя спутавшиеся волосы. Тут девушка не могла ухаживать за собой. Их мыли в холодной воде два раза в неделю. Камеру их открыли, и девушка пошагала в толпе остальных к двери, что вела в сад. Солнце ослепительно светило и было очень высоко. На улице было очень тепло и пахло свежестью, словно недавно был дождь. Странно, с потолка не капало, да и трава под ногами сухая. — Астория, — шепнули где-то сбоку, и девушка осторожно обернулась, боясь, что её сейчас ударят. Или это были галлюцинации. Но в тени дерева стояла Магдалена и манила её рукой. — Пошли, — кивала она. Рыжая встала и подошла к излучающей голод девушке. Та схватила её за руку и потащила за собой к забору, в котором не было дыр. Магдалена спешила, а Тори чувствовала, как рука женщины дрожит. Видимо, солнечный свет всё-таки неприятен ей. Или это что-то другое, ведь кожа женщины не плавится под прямыми лучами, она остаётся целой и мягкой на вид. Девушка оглядывалась и замечала, что никто не следит за ней, за тем, что её уводят. Никому она не нужна. И даже Роза веселилась, прыгая по траве босиком. Забор оканчивался, наконец, и Тори заметила узкие, но высокие ворота. Магдалена завернула к ним, и сад скрылся из поля зрения девочки. — Сейчас ты пойдёшь с Джерардом, — сказала Магдалена, перехватывая ладошку Тори в другую руку. Та рука сильно дрожала. — Что? — удивилась рыжая и выпучила глаза, глядя на большую пристройку к замку, с круглым потолком. Это была баня, и девушку поджидали мойщицы — толстые женщины в рваных халатах и фартуках. Волосы их были подвязаны косынками. — Послушай. — Магдалена расслабилась и схватила девочку за плечи, глядя в глаза. — Сегодня вечером Джард пойдёт на лошадиный рынок, выбирать себе жеребца. Он сказал, что ему нужна девушка, которая будет сопровождать его — красивая, милая. Он не сказал, какая именно ему нужна. Не пошёл её выбирать. Поэтому пойдёшь ты. Он не откажется. А я… даю тебе шанс. Ты должна понравиться ему, чтобы впредь он выбирал тебя так же, как и остальных. Я же вижу, как ты страдаешь от того, что он тебя игнорирует. — Да, — кивнула девушка. — Славно. Ты поняла меня. — Магдалена отпустила плечи девочки. — Сейчас тебя хорошенько помоют, оденут, накрасят и причешут. Ты должна будешь выглядеть, как равная Джарду. — Хорошо. — Астория неловко покивала, скривив брови. — Замечательно. Теперь иди. А мне пора. И не смей подводить меня… Тори вновь кивнула. Она проследила, как Магдалена выходит, а потом пошагала к одной из женщин, которая по-доброму смотрела на девочку. Её отмывали очень долго. Удалили все ненужные волосы, причесали, сделали массаж. Она полностью отдавалась в руки женщинам, что холили её и лелеяли. Она чувствовала себя куклой в их руках, но в то же время, всё было прекрасно. Затем Магдалена незаметно привела девушку в замок и нарядила в платье алого цвета. Плечи в нём были открыты, а корсет немного утягивал талию. Такие платья Астория носила лишь на приёмах, но никогда не надевала в обычные дни. Волнистые волосы Тори кое-как уложили и подняли наверх, открывая шейку. Девушка не думала, что это безопасно, но Магдалена переходила к действиям. Её саму угнетало, что выбранная ею девушка не подходила Джерарду по неизвестным причинам. Джозеф молчал, если сам что-то знал… — Готова, — приободряла белокурая вампирша. Она улыбнулась, и Астория сжалась, заметив клыки. Она молилась, что её исчезновение всё-таки заметили девушки. И теперь завидуют. Она надеялась, что они не подумали дурного, что девушку просто убили или вышвырнули. — Теперь я отведу тебя вниз, в холл, где ты встретишь Джерарда. Если он откажет, я ему зубы выбью. У вампирши сжались кулаки. Астория ухмыльнулась, когда её вновь схватили за руку и потянули из большой комнаты с кроватью, в которой ей делали причёску. Девочка аккуратно бежала, боясь наступить на подол платья или испортить туфли, она пыталась осознать, каково ей будет идти рядом с тем богом, которого она видела каждый вечер, к которому мечтала прикоснуться. Он, наверное, разозлится, когда увидит её. Ведь он ненавидит её… Магдалена замедлила шаг, сжимая руку рыжей девочки. А Астория слышала два голоса. Один из них принадлежал Джозефу, он был покорным и чуть трусливым. Другой — голос Джерарда. Мягкий и нежный с надменными и повелительными нотами. В груди Тори всё сжалось, и она попыталась взять все силы в руки. Сейчас она увидит его. Они стали спускаться по лестнице, и девушка молилась, всё ещё не оставляя надежды, что на неё смотрит Бог. Она желала всем сердцем, чтобы на этот раз Джерард не отказался от неё. Это будет слишком для неё. Тори и так сильно страдает из-за его отношения к ней. — Называй его господином, — шепнула Магдалена. — И не смей просить у него поцелуя. Он никогда и никого не целует. Не вешайся на него. Если ему надо будет, он сам тебя обнимет… Девушка кивнула послушно. Она ступила на пол и посмотрела на ровную спину Джерарда, по которой струились волосы, чуть короче, чем в прошлый раз. Они были чуть длиннее лопаток теперь. Тори залюбовалась, пока не встретила взгляд Джозефа. Хмурого и удивлённого. Джерард смотрел в окно, поправляя воротник и пиджак. Он не оглядывался, пока не почувствовал резкий запах, такой манящий и омерзительно пленяющий. Он обернулся и взглянул на покорную Асторию, склонившую голову. Она была румяна, теребила юбку платья и смотрела в пол, не смея поглядеть в глаза хозяина. — Почему она? — Голос его эхом прошёлся по залу. — Но, господин, вы никогда её никуда не брали, — начала Магдалена. — Она уже тухнуть в клетке начала. Джард прошёл к ним и взял подбородок девочки в пальцы, поднимая лицо. Он поглядел в её испуганные глаза янтарного цвета и улыбнулся. Выглядела точно так же, как и в первый день их знакомства. Испуганная, неуверенная, стесняющаяся. И очень красивая. А запах её дурманил рассудок. — Пускай, — сглатывая ком в горле, произнёс мужчина и позволил девушке опустить голову. Он поглядел на Джозефа, и зубы его скрипнули. Теперь боялся и слуга. — Отведите её в карету. Я сейчас прибуду. Магдалена улыбнулась и повела Асторию к массивной двери. Карета стояла у ворот, и девушка села в неё, с расслаблением откидываясь на спинку сидения. Она думала, что всё теперь хорошо и уткнулась лбом в стекло, холодное, а ведь ей было так жарко. Внутри кипел пожар волнения и радости одновременно. Девушка чувствовала лёгкость и возбуждение. Вдруг противоположная дверца открылась, и в карету уселся Джард, в руках которого был свиток. Он тут же уткнулся в чтение, оставив Асторию без внимания. Девушка смотрела на божество лишь пять минут, пока не поняла, что он продолжает её игнорировать. Он был сердит и сжимал края пергамента так, что костяшки его пальцев побелели. А пальцы его… длинные, тонкие, ногти ухоженные. Ногти, кстати, были у него нестриженные, поэтому, наверное, у девушек были царапины на талии и ногах. В пылу страсти он забывался и отдавался эмоциям. Тори вздрогнула, громко вздохнув, и отвернулась, когда Джард поднял на неё удивлённый взгляд. «Не смотреть на него!» — говорила себе девочка. Она отодвинулась от него дальше, заметив его ухмылку. Он знал, что она боится. Знал, и это его радовало, ведь так она не приблизится к нему. Не посмеет прикоснуться к божеству, которое её ненавидит. Карета остановилась, и Джерард выпрыгнул из неё, оставляя Тори кучеру, который и помог ей слезть, поддерживая за крохотную ручку и помогая шагать в неудобно широком платье и туфлях по скользким деревянным ступеням. Без расспросов и возражений она пошагала за Джерардом, видя множество лошадей. Она иногда засматривалась, хотя жутко боялась этих животных, а потом пыталась догнать идущего быстрым широким шагом мужчину. В своём тяжёлом платье она то и дело спотыкалась, да и дышала глубоко, чувствуя, как кровь бьёт в венах. Вдруг она врезалась в чьё-то плечо, и подняла голову, глядя на удивлённого Джерарда. Он усмехнулся и приобнял её за плечи, разворачивая к чёрному гордому жеребцу, которого пытались объездить. — Красивый, да? — спросил он, глядя на коня. — Не знаю. — Девушка пожала плечами, ощущая холодное прикосновение мужчины. Она не понимала, почему он ходит на солнце. Хотела спросить, но боялась. Джард отпустил её и пошёл к хозяину коня. Пожимая ему руку, попросил прокатиться. Конечно, ему позволили. А трусливая Тори лишь глядела на то, как божество садится на коня и скачет по кругу. Его чёрные волосы, того же оттенка, что и грива коня отлетают назад под порывами ветра. Это было превосходно. Губы Джерарда расплылись в восхищённой улыбке, а кожа его светилась на солнце, как и кожа Магдалены. Глаза излучали неприкрытую радость. Ему нравилось быть наездником, кататься на великолепных конях. Он выглядел молодым юношей, мальчиком, показывал все свои чувства открыто. А Астория просто в панике сжалась в сторонке, не доверяя этим животным. — Прокатишься? — вдруг спросили над её ухом. Улыбчивый Джард поднял бровь, предлагая жеребца Астории. — Нет! — воскликнула она, отходя на пару шагов. — Да ладно. Садись. — Её схватили сзади и повернули лицом к красивому коню, но девушка лишь зажмурилась. — Трусиха маленькая. Джард положил свою руку девушке на плечо и пошагал дальше, осматривая коней. Того они оставили позади, попросив пока его не продавать. — Боишься их? — спросил парень, вздыхая. Астория кивнула. — Чего там бояться, не пойму. — Он пожал плечами, убирая изо рта пару волосков. Ветер раздувал его волосы, и девушка хотела их погладить. — А чего бояться солнечного света? — решила спросить девушка. Джерард остановился и поглядел на неё с прищуром. — А кто тебе сказал, что я боюсь солнечного света? — Он наклонился к ней и хмыкнул, вдыхая её аромат. — Вы вампир. А вампиры должны его бояться. Вы посланники Дьявола, отбираете жизни невинных людей. Вы должны бояться дня. — Астория нахмурилась и подалась вперёд, осмелев. — Ха-ха-ха, — наигранно рассмеялся Джерард, поднимая голову. — Ты веришь в Бога и Дьявола, милая? — Он притронулся к её груди, ощущая пальцами стук сердца, и по коже пошла судорога. — В твоём сердце ещё осталась вера в того, кто не слушал твои молитвы и не оберегал. Ты же всё равно в моём гареме и никуда не денешься. А твои представления о таких, как я, не имеют под собой основы, а потому бессмысленны и глупы. Ты свихнувшаяся на вере идиотка. Астория нахмурилась, слыша из таких прекрасных уст такие оскорбительные слова. Вокруг неё всегда были набожные люди, и теперь ей было очень неприятно. Но слова его были точны и правдивы, повторяя её собственные мысли. И вера её потихоньку гасла. Джерард пошёл дальше, и Тори нагнала его. — То есть, вы хотите сказать, что не являетесь адским посланником? — спросила она писклявым голосом, подпрыгивая, чтобы догнать его и не задевать подолы платья. Ещё ей казалось, что он совсем её не слышит, ведь был очень высоким и крепким, в сравнении с ней. — Конечно, я не из Ада. — Он сложил руки за спиной и продолжил шагать, осматриваясь иногда. — Я рождён вампиром. — А как же вы появились? Как вампиром можно родиться? Вашу родню прокляли? — О, ужас! Заткнись. — Он цыкнул и остановился, глядя на бурого коня, крепкого. Он был гораздо крепче, чем предыдущий, но и гораздо непослушнее. Дикий, наверное. Такой необузданный. Джерард тут же пошёл дальше, и Астория решилась снова задать свой вопрос. — Ответьте, как же вы появились на нашей чистой земле? — Она запыхалась. — Чистая земля? — переспросил парень, остановившись. Он поглядел на Асторию, криво улыбаясь. — Идиотка, — сказал он, пожимая плечами, и пошёл дальше. Тори хмыкнула с досадой. Она схватила парня за руку, чтобы он шёл медленнее, ведь не могла подстроиться под него. — Неужели возможно верить в Бога настолько, чтобы не видеть всю эту грязь… — Джард хмыкнул, не обращая внимания на руки девушки, обхватившие его локоть, но он шёл медленнее теперь. — Никогда земля не была чистой. — Но… — Никаких возражений, — жестоко и сердито произнёс мужчина. — Вампиры появились очень давно. Чума и голод ходили по земле. И тогда мы появились, переборов смерть. Мы ели больных людей, чтобы спастись от голода. Пили их кровь, порождая в себе всё больше сил противостоять болезням и смерти. И да… солнце обжигало нашу поражённую чумой кожу, пока из нас не образовалось целое поселение, а потом всё больше и больше. Больных не оставалось, а смерть не приходила, да и рождались у нас точно такие же, как и мы сами. Я, конечно, не застал всего этого. Я ещё достаточно молод. Но мой отец был одним из первых. Он очень старый. — А сколько ему? — О, многие сотни лет. Кровь людей, ни больных, ни здоровых, не даёт нам стареть. Может, в этом есть и магия. Я не знаю. Отец ни мне, ни моим братьям и сёстрам не рассказывал о тех ужасных временах. Главное, считает он, что мы есть. И почти не боимся солнечного света. — А сколько именно вам лет? — Пара сотен. — А выглядел на двадцать пять. — Я младший из детей. — У вампиров, значит, могут быть дети? Так почему же девушки не беременеют? — Ещё чего. — Джерард снова хмыкнул, шагая дальше и дальше. Его заглушало ржание лошадей, но Тори была уже довольно близко. — Какие-то девки и мы. Пф. Мы аристократы, милая. Мы бессмертны и прекрасны. Мы не попадёмся инквизиции, мы богаты, нас многие знают. Только нас не найдут никогда, потому что замки в лесах, а туда никто не полезет, да и откупиться всегда можно. Астория с непониманием поглядела на мужчину. Он смотрел вперёд. — А ваша мать тоже вампирша, получается? А она такой родилась? Или как-то можно сделать обычного человека таким? — Девочка засыпала Джарда вопросами. Он остановился и наклонился к ней, сердито хмурясь. — Закрой, наконец, свой рот! — прошипел он ей тихо и поглядел на лошадь. Он прошёл к коню, на этот раз рыжему, и Тори с обидой в груди развернулась и пошагала обратно к карете, хоть и не знала куда, ведь не следила за дорогой. Она ясно понимала, что дела до неё никому нет. Она надоела даже господину, и сжимала кулаки, еле сдерживая слёзы. Она подошла к заборчику и вытерла назойливые капельки с щёк. Вдруг послышалось ржание, и девушка подняла голову. Прямо перед ней стояла жирная и лохматая кобыла, которая недовольно фыркала, поглядывая на девушку. — Ой. — Астория подалась назад и почувствовала, как под её пяткой натягивается подол её платья. Всё вокруг закружилось, Тори замахала руками, не чувствуя равновесия и плюхнулась в грязь, пачкая руки, ноги и платье. — Что же с тобой делать? — хихикнули наверху, и девушка, поглядев над собой, увидела смеющегося Джарда.