Гарем мертвеца

Девушку вновь побили. Спина была в синяках, а руками и ногами было не пошевелить. Почти всю ночь девушка пролежала на коленях Розы, которая успокаивала Тори, хотя сама была слаба против остальных девушек. Защитить Асторию никто не мог, ведь всё происходило слишком аккуратно. Синяки прикрывались длинной рубашкой Джарда, а ноги и лицо девушки не смели трогать. В этот день, дождливый и мрачный на первый взгляд, Магдалена припозднилась и пришла примерно через два часа после предложенного обеда. Астория быстро привела себя в порядок и похлопала красные от постоянных слёз щёки. «Не реветь!» — говорила она себе. Она ждала, что вновь сможет вырваться на свободу. Лишь бы быть подальше от диких, обезумевших девушек. Страшно было Розу оставлять с ними. Магдалена открыла дверь её клетки и быстро повела Тори к выходу. Магдалена хмурилась и, кажется, принюхивалась к чему-то. — Ну-ка остановись, — сказала она, когда они вошли в большую баню, где был слишком густой и горячий воздух. Астория подчинилась и остановилась, подтягивая на плечах огромную рубашку. Рукава слишком висели, а самая верхняя пуговка находилась чуть ли не на груди. — Сядь! — крикнула Магдалена, как-то неадекватно глядя на девушку. Глаза вампирши загорелись, а по губам покатилась кровь. Клыки её сильно царапали губы. Астория присела на тонкую скамейку, застенчиво соединяя ноги. Под рубашкой не было ничего. Белокурая женщина присела на корточки перед Тори и развела её колени, как и в первый день их знакомства. Магдалена рыкнула и соединила коленки бедной и напуганной девочки. — Ты сегодня не пойдёшь к Джарду! — жёстко сказала она и схватила девушку за руку, с силой поднимая. — Почему? — Астория опустила голову, чтобы не смотреть на слишком звериный взгляд вампирши. — Месячные, чтоб их чёрт побрал! — Магдалена вдруг замахнулась, и Тори зажмурилась, но удара не последовало. Только куча металлической посуды упала на пол с грохотом. За дверью в баню послышался шум, и Магдалена, вновь схватив Асторию, повела её туда. — Сейчас ты идёшь и моешься, — говорила она быстро и почти неразборчиво, — я скажу Джерарду, почему ты не можешь пойти с ним. Хотя, чёрт возьми, у него сегодня был какой-то план. А теперь он к тебе и на милю подойти не сможет! Магдалена подвела Тори к полным женщинам, что стояли и мылили губки в жёлтой гелеобразной жидкости, которой были наполнены небольшие котлы. — Вымойте её, как следует! — приказала вампирша уже женщинам. — А потом отведите в левое крыло дома. — А как же… — пробубнила Тори. — Не волнуйся. Там ты пробудешь, пока всё это не закончится. — Магдалена говорила это неуверенно, словно еле сдерживаясь. — Твоя комната в левом крыле находится дальше всех от спальни Джерарда. В такие минуты ему нельзя быть рядом с тобой. Ему даже дышать с тобой одним воздухом нельзя. Магдалена быстро вышла из бани и пошагала в сторону главного входа в дом. Она кое-как отдышалась. Уже много лет она не пила человеческой крови. Человеческая кровь для неё была слишком противной на вкус, но запах имела слишком соблазнительный. Ложно-соблазнительный. Но Джерард… Её младший брат, которого девушка отчего-то считала юным, мог не сдержаться, хотя никогда раньше не рвался в левое крыло. Но новость о том, что Астория особенна для него, настораживала. Запах её крови на улице мог опьянить Джерарда, свести с ума. Он непременно будет стремиться к источнику запаха, в комнату, где пока будет жить Астория. Если он не справится, может произойти нечто ужасное. Он может убить бедную девочку. Джерард был у себя в комнате и переодевался в обычную одежду. Он завязал волосы в хвост алой лентой. — Господин, — шепнула Магдалена, как только закрыла за собой дверь. — Астория сегодня не сможет быть рядом с вами. — Почему это? — Он развернулся и немного недоверчиво взглянул на сестру. — У неё месячные, Джард. Она не сможет быть рядом. — Правда? Чёрт, только вчера о них вспоминали. — Парень плюхнулся на кровать и принялся снимать свою одежду, распустил волосы и немного огорчённо посмотрел на себя в зеркало. А Магдалена всё ещё стояла у двери. — Ты не заметила в ней ничего странного? — Что именно? — Ну, вчера она призналась мне, что из-за того, что я беру её, девушки бьют её. Как думаешь, я правильно делаю, что всё-таки не отступаю? — Джард подошёл к окну, накидывая на новую рубашку пиджак. — Она ведь ещё совсем маленькая. Я боюсь ей навредить. Но чувствую, что распускать этих девушек нужно. Выдавать замуж, чтобы обеспечить им нормальное будущее. С её запахом ничего не сравнится. Я не могу даже думать о тех девушках, что лежат в моей постели ночью. Их запах ничто. Я чувствую лишь её. Он прижал к носу ворот пиджака. Это была та одежда, что он надевал вчера на ужин. Астория прикасалась к нему. И запах её ещё сохранился на дорогой ткани. — Великолепно, — шептал он словно в экстазе. — Джард, — прервала его Магдалена, приблизившись и положив на плечо руку. — Попытайся не выходить сегодня на улицу. Если ты так сходишь с ума от запаха её крови, то тебе будет трудно собраться с силами и устоять перед соблазном, братец. Не открывай окно, не выходи. — С чего я должен слушать тебя, Мэгги? — Он потёрся щекой о ворот пиджака. — А с того, что ты сам не хотел бы навредить этой девушке. — Мэгги погладила его плечо. — Ты сорвёшься, поверь мне. Я чуть не убила Джозефа когда-то. Я не смела прикоснуться к нему, пока не свыклась с его запахом, Джерард. Это дурманит, я знаю, понимаю тебя, как никто. Прошу, контролируй себя… Мужчина кивнул, слушая свою сестру. Хоть он достаточно прожил, он всё ещё чувствовал себя ребёнком при виде Магдалены, которая когда-то поучала его. Да и сейчас продолжает его поучать, старается быть ближе, оставаться сестрой. Белокурая женщина отошла от своего брата и отправилась к мужу, следящему в окно за прогулкой девушек. Без Астории они вели себя спокойно, лишь Роза сидела на лавочке в тени и чувствовала себя отстранённо. Астория стала её подругой, и ранее живая и весёлая Роза стала без неё совсем тихой. Тем временем Джерард спустился в холл, улёгся на диван и уставился в книгу, чувствуя себя не менее одиноко. Столько планов было на этот день, он хотел впечатлить Асторию, но всё попусту. — Господин! — В главную дверь вошла служанка и поклонилась Джарду. Волосы её раздувал лёгкий ветерок, который за считанные секунды дошёл до носа вампира. Он поперхнулся. Запах, что щекотал ему сейчас нос, вызывал голод и жжение в горле. Джерард, проигнорировав служанку, пробежал мимо неё, даже не заметив её запаха, и направился в левое крыло, у входа в который стояли два охранника. Они без претензий отступили перед мужчиной, поэтому он пробежал к источнику запаха, что был за деревянной дверью с окошком для глаз. — Тори? — спросил он, глядя, как девушка лежит на неудобной кушетке и поглаживает свои прекрасные рыжие волосы. Девушка оторвалась от своего «дельного» занятия и поглядела на окошко, в котором виднелись голубые глаза парня. — Джард? — Она встала и хотела было подойти к двери, но тут же плюхнулась обратно на кушетку, вспоминая наказ Магдалены. — Ты чего тут делаешь? — строго спросила она и сердито нахмурилась. — Я пришёл к тебе, — почти не сдерживая жажды, прорычал Джард, а клыки его царапали ему губы. — Я хочу тебя! — Он схватился за дверь и дёрнул на себя, но та не поддалась, а Тори сжалась на кушетке, прижимаясь спиной к холодной стене. — Уйди, — прошептала она, видя, как дёргается дверь. А Джерард рычал за ней. — Нам небезопасно находиться рядом! — уже крикнула Астория. — Я знаю. — Мужчина вдруг успокоился и, опираясь спиной на бедную дверь, соскользнул на пол. — Но я с ума схожу, Тори. Дай мне хоть капельку, умоляю. — Как дать? — Ты не можешь на палец взять немного крови и протянуть через это окошко мне? — Он встал и измучено глянул на девушку, густо покрасневшую. — Это неприлично, — шепнула она. — Что! И ты мне говоришь о приличиях?! Обычная девка со двора говорит мне о том, что неприлично, а что прилично! — Не смей так со мной говорить! — Астория легла на кушетку, скрипнувшую под ней, и отвернулась к стене. — Хорошо. Прости меня, Астория. Я был неправ. — Он сдался тут же. — Прошу, дай мне немного своей крови. Всего каплю на пальчике, я попробую её. Этого жаждет всё моё нутро, Тори. Если ты не сделаешь этого, я вышибу эту чёртову дверь и теперь уже не стану спрашивать! Астория повернулась к нему и посмотрела на немного виноватое лицо. Дышал Джерард глубоко и часто, и Тори снова покраснела, жалея его. — Отвернись, — попросила она, видя, как приказ исполняется. Она аккуратно задрала сорочку и на пальчик собрала немного крови. Отвратительно, подумала она, но подошла к двери и протянула ручку в окошечко. Джерард тут же обернулся и языком слизнул кровь, а потом и весь пальчик вобрал в рот. Тори судорожно вздохнула, сглатывая неуверенный ком. — Ещё, — шепнул Джерард, целуя влажный пальчик. — Не надо. Тебе нельзя. Парень устало прикрыл глаза и упал на дверь, скатываясь по ней на пол. Астория отошла на пару шагов, слушая, как он что-то устало шепчет. Что-то вроде «я всё знаю, но устоять нет сил» или «Мэгги дура!», а потом и вовсе отбежал к противоположной стене и сел на пол, закрывая лицо руками. Тори смотрела на него с жалостью и хотела провести рукой по его волосам. — Не беспокойся, скоро всё это пройдёт. Ты сможешь сдерживаться ещё несколько дней. — Я уеду отсюда, Астория… Я тут не могу. Ты странная. — Он поднял голову и взглянул на неё отсутствующим взглядом. — Я не могу тут находиться. Он встал и, пошатываясь, словно опьянённый, ушёл в сторону выхода, а где-то совсем близко слышался плач женщины. Астория прислушалась, где-то в соседней камере плакала девушка, но спрашивать её не было необходимости, потому что она закричала во весь голос: — Прокажённая! — Голос с акцентом был похож на голос Персефоны, прекрасной гречанки. — Ты недостойна такого! Девочка склонила голову, понимая, что она-то не достойна. Она обычная девочка шестнадцати лет, которая поддалась на шарм и очарование прекрасного вампира, которому только и нужна её кровь. — Он просто хочет меня попробовать, — шепнула она, сев на кровать и обняв колени. — Просто хочет моей крови. Как и у всех. Она улеглась на жёсткую, мятую, уже давно отлёжанную подушку и прикрыла глаза, пытаясь забыться. Зачем он так, спрашивала она себя. Он ведь приходит за кровью, обращается с ней нежнее и аккуратнее, чем с другими, терпит, а потом доводит до полусмерти девушек, пытаясь унять жажду. Зачем он делает что-то такое, ставит её отдельно от других? Это ведь неправильно и странно… Чем она от них отличается?