Гарем мертвеца

Прошла неделя, и от запаха крови на Астории не осталось ни следа. Джерард не приходил к ней ни разу после того случая, но оно было и к лучшему. Даже в том месте, как ей показалось, довольно уединённом ей мешали и расстраивали. Завистница Персефона, то и дело раздражающая её, очень надоедала. Но и та вышла через пару дней. Тори осталась одна в своей комнате, больше напоминающей камеру, только с кроватью. За неделю Астория уже отвыкла чувствовать холодный пол. Магдалена вела её обратно в камеру, как-то странно поглядывая. Она просто молчала, не говорила ничего о Джерарде, не передавала новостей. Но как только Тори зашла в подвал, она поняла, что всё-таки что-то с ним случилось. Она могла ручаться, что как минимум двадцать девушек из всех были просто неживыми. Слишком бледными, слишком много ран на телах. Они лежали, укрытые простынями, которые сливались с цветом их лиц. Это было странно, но Астория не ожидала присесть на твёрдый матрас рядом с не движущейся Розой. Что с ними произошло? Спрашивать девушка боялась. Да и кто ей ответит в её-то положении? Её тут ненавидели, а как только она появилась в коридоре, по всем камерам прошёлся недвусмысленный шёпот. Слишком настораживал он её. Магдалена оставила Асторию в её камере, где девушки огораживали от неё Розу, которая двигала лишь глазами. Девушки поили её молоком с покрошенной мякотью хлеба. И лишь когда взгляд Тори наткнулся на развесёлую Персефону, девушка поняла, что тут происходит. Она вспомнила, что рабыня присутствовала при посещении Джарда. Что она наговорила им, думала Астория. Она не могла поверить, что теперь все знают об этом, но касаться её всё перестало, когда Роза начала вдруг говорить. — Он сорвался. — Глаза девушки были направлены в сторону Астории, и все отползли к стенам камеры, чтобы Тори случаем не задела их. Она считалась проклятой и даже заразной своей неудачей. — Он срывается на нас, — шепнула Роза снова. Но этот шёпот, казалось, вырывался у неё с трудом. Голос хрипел, и слова были немного непонятны. — Он не трогает нас, лишь кусает. Неделю он такой. Ты можешь успокоить его? — Я постараюсь, — кивнула Астория, взяв в руки холодную руку Розы. Она знала, что подруга не умрёт. Ей просто не позволят. И ни одна из этих девушек не умрёт. — Но я не уверена, что он меня послушает. — Послушает, куда он денется. Магдалена говорила про тебя с ним, когда я только пришла. Говорила, что он не должен был приходить к тебе. Говорят, вся дверь в твоей комнате в левом крыле, была изломана. — Почти, — пожала плечами Тори. — Так что… поговори с ним, иначе скоро мы просто не сможем жить. Вампирской крови недостаточно… Девушка не поняла последней фразы, но всё-таки кивнула. Что значит вампирская кровь? Для чего она? Астория села спиной к стене, положив руку на еле вздымающуюся грудь Розы. Сердце девушки билось медленно, сама Роза спала, набираясь сил. Всё снова было, как всегда: девушки шептались, словно им было тут хорошо, а Астория одиноко сидела в уголке, держа за руку подругу. К ним никто не подползал – сторонились. Даже здесь Тори считали ведьмой, хотели бы её смерти. Надеялись, что после её исчезновения все несчастья пройдут. К обеду все девушки разговорились и перестали обращать внимание на больных, которые спали, тяжело и незаметно дыша. Словно умерли, но некоторые улыбались во сне, у многих дрожали пальцы. А Астория просто смотрела на Розу и думала, чем же сможет обезопасить её. Две недели – слишком маленький срок для её восстановления. Вдруг что-то скрипнуло, и все обернулись на звук. В подвал вошёл улыбающийся юноша с большим котлом, от которого шёл дым. — Обед подан, девушки! — воскликнул он и остановился у первой камеры. — Побыстрее, пожалуйста, — попросили за его спиной, и дальше по коридору пошагала Магдалена. — Они слабы, ты знаешь, что делать. — Знаю, — кивнул юноша и усмехнулся. Астория его не знала. Магдалена гордо шагала вдоль камер и осматривала ослабевших девушек, пока не наткнулась взглядом на Асторию. — Кстати, — начала она, остановившись, — вставай. Тебе тоже пора. — Куда? — воскликнула Астория и взволнованно изогнула брови. — Будто не знаешь. Нам пора. — Магдалена сняла с пояса мешочек с ключами и открыла их камеру. Девушки в ожидании замерли. Некоторые почему-то улыбались. И их улыбки пугали девушку, которую за руку потащили прочь из тёмного подвала, за которым палило солнце. Но надвигались тучи… Астория поняла, что сегодня лучше остаться в доме, ведь дождик не заставит себя ждать. Но куда её ведут? Неужели… с ней сделают то же, что и с другими? Или… её убьют? Сглотнув, Тори уставилась в спину Мэгги и пошла быстрее, чтобы успевать за ней. Что случится, она не понимала, но надеялась, что всё будет в порядке. — Пошли в баню, — улыбнулась Магдалена, и пропустила Асторию перед собой. Девушка несмело шагнула вперёд и оказалась в пропаренном деревянном здании, начиная расстёгивать пуговицы на своей сорочке и вытирая ноги о постеленную перед входом влажную тряпку. Пара шагов, и девушка заметила знакомых полненьких женщин в платках и в фартуках, которые готовили мыло, размешивая его в котлах. — Сегодня рановато, — сказала одна, видя обнажённую Асторию. — Тебя давно не было. — Да, я знаю. Девушка прошла к деревянному выступу и присела на него, постелив прежде мягкое полотенце. Она тут же почувствовала жару и заметила, как Магдалена в одной сорочке запрыгнула на стол и осмотрела комнату. Болтая ногами, она напевала песенку и выглядела… девочкой маленькой. Словно того же возраста, что и сама Астория. Словно ей тоже всего шестнадцать. Девушка легла и прикрыла глаза, чувствуя, как руки одной из женщин ложатся ей на плечи и массируют. Расслабляло, позволяло забыть, что спишь на полу. Это было очень приятно, и Астория улыбалась, иногда поглядывая на Мэгги, что трясла ножками. Взволнованно Тори вздохнула и уложила голову на руки. — Что с тобой? — вдруг спросила Мэгги, скрестив ноги. — Ничего, всё нормально. — Астория пожала плечами и взглянула на улыбающуюся женщину. — Не беспокойся. Всё будет хорошо, я слышала, о чём говорят девушки. С тобой ничего подобного не произойдёт, твоя кровь ему нужна, необходима, но он сдержится. Я обещаю. Подумай, что если он сделает что-то подобное, ты погибнуть можешь, а это… ему не нужно. «Я всё же боюсь», — подумала девушка и вздрогнула, когда её облили горячей водой. Нельзя было доверять самообладанию Джерарда. В прошлый раз он был диким, словно животное, вышедшее на охоту. Разве он мог снова стать спокойным красавцем в её глазах, добрым, ласковым. Разве он тот мужчина, что учил её читать в лесу, обнимая, улыбаясь. — Закончили! — крикнула пропотевшая женщина. — Хватит мыться, пора одеваться. — И шлёпнула Тори по попе. Девушка подпрыгнула и встала на пол, поглаживая нежную кожу. Мэгги же смеялась, подавая девушке чистое полотенце и халат. — Пойдём, милая. Он уже заждался. — Магдалена взяла её за руку и потянула прочь из бани. Сама Магдалена закуталась в огромное полотенце, накинула его на голову и выглядела очень смешно. Девочка улыбалась и расслаблялась, хихикая над вампиршей, шагая в дом по влажной траве голыми ножками. Охвативший её лёгкий ветерок немного холодил кожу, но это бодрило и даже немного вдохновляло. Астория улыбнулась, поднимая голову к небу и глядя на облака. Да, тучи немного пугали, погода портилась, но всё же настроение повысилось. Девушка побежала в дом и по алому мягкому ковру добежала до привычной комнаты, в которой её уже ждала прислуга. Сегодня не было смысла наряжать её во что-то шикарное, но всё же они сделали из неё юную принцессу. — А сейчас прикройте глаза, мисс, — сказала одна девушка и взяла в руки ножницы. — Что вы хотите сделать? — Простите, но ваши волосы совсем плохими стали. Нам нужно срезать немного. Госпожа Магдалена сказала, что вы нам позволите. — О, конечно. Только немного, я не хочу лишаться своих волос, — посмотрела Астория на себя в зеркало и улыбнулась. Всю жизнь она растила свои прекрасные рыжие волосы, и никогда не задумывалась об их состоянии. — Конечно, госпожа, — поклонилась служанка и стала расчёсывать гребнем ужасные кудри. Госпожа? Она назвала её госпожой? Но… почему? Разве она не знает, что Астория обычная рабыня, ничем не примечательная девушка, как и все. Её никогда не выделяли из других, и теперь… её назвали госпожой, словно она была желанной гостьей, благородной. Но ведь… Астория воспитывалась в хорошей семье, училась в школе всё же. Через полчаса на Тори уже натягивали платье, под которым была тонкая прозрачная сорочка. На ногах у неё были аккуратные сандалии, а на голову вновь повязали платок. Зачем он нужен? Неужели они собрались на улицу в такую погоду? — Готова ли? — нетерпеливо спросила Магдалена, зашедшая в комнату. Мэгги была уже одета и выглядела изумительно. — Нам пора. Знаешь, Джард заждался. А он очень нетерпелив. — Прости, я не хотела. Я готова встретиться с ним. Я могу… уже идти. — Тогда идём. Иначе он порвёт меня от нетерпения. — Пошутила. Но Астория вдруг сглотнула. Она вышла из комнаты, поблагодарив служанок, и пошагала по светлому коридору в сторону холла. Там, на диване, сидел Джерард и выжидающе смотрел на лестницу. Он тут же улыбнулся, как только заметил её робкий взгляд, немного сгорбившуюся фигурку, смущённо покрасневшие щёчки. — Наконец, — сказал он, вставая и быстро поднимаясь по лестнице. — Я ждал так долго. — Он обнял её, и Тори вдруг ахнула. — Всего неделя прошла, господин, — пискнула она, смело обхватывая его фигуру. — Всего неделя, это же мало. — Тори, моя маленькая, неделя – это много. — Он поставил подбородок на её макушку и вдохнул запах её волос. — Так скучал по тебе. — Я тоже по вам скучала, — смущённо выдохнула Тори и вздрогнула, когда его объятья стали крепче. Что это с ним? Неужели он действительно испытывает к ней нежность? — Пошли, — улыбнулся он, хватая девушку за руку, и повёл её с лестницы вниз, на улицу, где тучи уже почти заполонили небо. Но несмотря на это, девушек вывели на улицу на дневную прогулку. Джерард обнял Асторию за талию и прижал к себе, давая девушкам завистливо глазеть на них. С раскрытыми ртами те приникли к решёткам забора и в ярости сжали кулаки, глядя на Асторию убийственно. Хотели они явно не этого, они хотели её смерти, но… она пришла успокоить его. — Куда мы идём? — спросила девушка, осматривая всех с гордой улыбкой. — Мы не уйдём далеко. Будем на территории дома, всё-таки скоро дождь, и… мы вернёмся в дом на полдник и чай, потом сон и снова прогулка. Надеюсь, ты непротив? — Нет, — помотала головой Тори. Она покраснела, услышав слово «сон». Что он под этим подразумевал? Неужели это тот день? Неужели сегодня она и он… О боже, подумала девушка и закусила губу, когда они пошагали в сторону стеклянной беседки. Она была красивая: толстый слой стекла создавал ощущение полнейшей защиты, всё выполнено было настолько точно и тщательно, что изнутри можно было увидеть сад, что был вокруг, можно было насладиться небом и солнцем. Восхитительно. — Думаешь, нам хватит часа, чтобы просто отдохнуть? — спросил Джерард, присаживаясь на стеклянный выступ, словно невидимый. Тори присела рядом и пожала плечами. — Вы устали? — Вообще-то нет, но… мне хочется иногда просто подышать свежим воздухом в саду, посмотреть на солнце. В последнее время оно обжигает сильнее. Здесь я бывал в детстве, в этой беседке встречал рассвет, а потом слуги уводили меня под одеялами. — Он вдруг улыбнулся. — А что было в детстве? — Астория почувствовала, как начинает дрожать, а всё тело обдаёт жаркой волной. — Ты же знаешь, что все дети всегда непослушны, игривы и беззащитны. Мы, вампиры, такие же. Мы, не достигнув определённого возраста, не можем пережить ожоги от солнца. Это… нечестно. Ведь в детстве хотелось больше всего просто сидеть и смотреть на солнце, шагать босыми ногами по влажной тёплой траве. Нас лишали этого. — А что там с возрастом? Сколько это? — не унималась девочка. Ей вдруг захотелось всё больше и больше узнать о вампирах, о Джерарде и Магдалене. О Джозефе. — Никто пока точно не установил, но у всех по-разному это случается. Мой отец говорит, что это время, когда находишь «своего» человека, то есть, как Мэгги и Джозеф. Но я и мои братья опровергли это. «Своего» человека я пока не испил, но на солнце бываю довольно часто. Возможно, это время совершеннолетия, но… и после него я старел. — Вы не старый, — хихикнула Астория и посмотрела на его прекрасное лицо. Белая кожа, ровная, без изъянов и шрамов. Нет ни одного покраснения и даже родинки. — Я не имел в виду именно это. После своего совершеннолетия я часто смотрел на руки. Знаешь, по изменившимся на них линиям можно заметить, сколько прошло дней, месяцев, лет. — Правда? — Странно, что девочка-рабыня этого не знает. — Джерард хитро улыбнулся и посмотрел на краснеющую девушку. Он пихнул её локтем и рассмеялся. — Да ладно. Не опускай голову, я знаю, что ты мне солгала. Видимо, в твоей церковной школе тебя такому не учили. Конечно, зачем это девочке, в доме которой всегда есть часы. Тори стыдливо нахмурилась и посмотрела на свои руки, пальцы которых нервно теребили платье. И что теперь? Теперь он скажет, что не желает знать её, снова закроет в клетке и оставит там помирать и смотреть, как у него сменяется одна за другой девушки? А быть может, скоро он найдёт «свою» девушку, и оставит всё, как есть, пока все не умрут в его подвале. Может, выдаст замуж, чтобы избавиться. — Как вы узнали? — запищала она неуверенно. — У меня была неделя узнать, кто ты. — Джерард притянул её к себе, чем сильно удивил. — Джозеф разузнал, кто пропал в ближайшем округе, но тебя в списках не оказалось. Видимо, тебя решили увезти достаточно далеко, потому что на лошади за пару часов тут не доехать. Мои слуги уезжали на многие километры отсюда и искали пропавшую Асторию. Извини, твоей фамилии я не знал, но… Астория – имя редкое. Всегда таковым было. Всего вас две, но… другой было под сорок, старуха, считаю, умерла, но вот ты… — Он повернул её к себе лицом и указал пальцем прямо на нос, — сильно удивила меня. У тебя был небогатый городок, где твой отец был заместителем губернатора, так? — Угу. — Значит, ты жила в большом доме, воспитывалась любящими родителями и нянечками, а потом тебя похитили и сделали из тебя рабыню. Как ты с ума не сошла? — не понимал Джерард. — Если бы меня продали в рабство, я бы не выдержал. Но я это я, а ты… маленькая девочка шестнадцати лет. Чёрт возьми, да тебе два месяца назад было пятнадцать! Ты совсем маленькая, и ты здесь. Теперь я понимаю твоё желание почаще быть на улице или вообще не возвращаться в подвал, я даже понимаю, зачем ты меня обманула! Теперь ты меня не удивишь. — Прости. — Да за что? — Он встряхнул её и посмотрел в глаза. — За что, ответь? Ты должна была сказать мне, что ты не простая продавщица с пристани или крестьянка, работающая на земле. Ты должна была мне сказать, что никогда и нигде не работала, и что твоё исчезновение всё-таки кому-то важно. Ты должна была, как минимум, гордо себя вести, а не сидеть скромно в уголке. Поверь мне, если бы тебя тогда не привели ко мне для компании, я бы никогда к тебе не притронулся. Но ты… загадка. Я что-нибудь сделаю для тебя, ты только попроси. Всё, что хочешь. Я испортил твой желудок, ты похудела сильно и стала похожа на всех тех, которых я обычно беру на ночь. Только не такая искалеченная. Ты бледная, под глазами синяки, и даже грим это не скрывает. Алая помада слишком ярко выделяется на твоём лице. Я прикажу им больше не красить тебя так. Тебе нужно больше спать и есть. — Для чего? Вы же не собираетесь возвращать меня обратно. — Нет. Ты моя. Навечно моя. Но… те девушки были такими прекрасными, даже не смотря на свою работу. Ты видела их ужасные руки? И вот, что я сделал с тобой! Девушка не понимала причин его слов. Ведь каждая могла стать одной из его рабынь. Никто не знал о её статусе в обществе, похитить могли любую. — Сегодня ты последний раз спишь в камере. Завтра тебе уже приготовят комнату в доме. — Что, прости? — У Астории открылся рот. — Что-что? Будешь спать в доме. Со мной. — С тобой? — В доме со мной, глупая! Конечно же, не в моей кровати! — опустил парень руки и поглядел в небо над ними. Тучи уже практически всё заполонили. — Пора возвращаться в дом. С минуты на минуту начнётся дождь. — И правда, — улыбнулась девушка, и вдруг вздрогнула от неожиданной вспышки молнии, а потом раскат грома грозным шумом прошёлся по небу. — Страшно. — Видимо, в такие моменты ты всегда сидишь дома под одеялком. — Да. Ненавижу грозу. Это значит, что Бог сердится. — Девушка поёжилась, когда Джерард открыл стеклянную дверцу и впустил волну холодного воздуха. Ей казалось, что на улице было немного теплее. И вдруг новая вспышка, и девушка вскрикнула, зажмуриваясь. — Не бойся, — рассмеялся Джард. — Мы сейчас быстро дойдём, ты даже не заметишь. — И тут за его спиной, за пределами беседки полил дождь, да такой сильный, что просто влажной одеждой тут было не обойтись. Вымокнешь насквозь через секунду. — А может, и нет. — Я туда не пойду. — Тори уселась на прежнее место и подняла глаза, чтобы увидеть, как прозрачные капли бьют по стеклу над её головой. Словно невидимая защита окружила её. — Ладно, побудем тут, пока это не закончится. У нас всё равно ещё есть время. И если что, еда у меня есть. — Он снова рассмеялся, посмотрев на шею девушки и сглотнув. — Только попробуй, и я закричу! — возникала девочка, забывая, зачем её вообще сюда привезли когда-то. — Я пошутил. Говорю же, пальцем не трону. Мне хватило прошлого раза, я есть нормально не могу, всегда хочется большего, а в крови других нет ничего подобного твоей крови. Иногда появляется сладкое послевкусие, но не насладишься, как следует. Думаю, мне больше нельзя пить твою кровь. Я становлюсь уязвимым. — А как же Магдалена? Она же обратила Джозефа. — И? Они обмениваются кровью, потому что так мы и живём в браке. Ты думала, что вампиры любят только человеческую кровь? — Да. — Ты ошибалась. Вампиры так или иначе пьют кровь своего партнёра. А чтобы не потерять партнёра, мы его обращаем. Вкус его крови не изменяется. Меняется только запах, становится более притягательным. Кажется. — Джард пожал плечами. — Я не знаю всего этого. Тебе лучше спросить об этом Магдалену, если тебе всё-таки интересно. А сейчас нам надо надеяться на чудо, чтобы дождь прошёл раньше, чем мы проголодаемся. Астория кивнула и положила голову на плечо мужчины, глядя как его руки с длинными прекрасными пальцами теребят чёрные пряди волос.