Гарем мертвеца

Волнуясь, ходя туда-сюда, Джерард думал лишь о том, что будет с Тори, когда она увидит, сколько людей пришло на их свадьбу. Все знакомые вампиры его отца, все знакомые горожане её отца. Столько людей и вампиров в одном соборе. Джерард был в этом соборе миллионы раз за всю свою жизнь. Кажется, его отец вносил деньги, чтобы это гигантское здание было построено. Такой богатый собор. По лестницам расстелены красные ковры, на стенах портреты богатейших людей страны. Здесь же были портреты и Джерарда, и всей его семьи. Скоро тут будет висеть портрет Астории, а ещё через двадцать лет – их ребёнка. Прошёл месяц с тех пор, как они вернулись, и живот Тори совсем не вырос, но немного уплотнился. Она начала чувствовать, что ждёт малыша, особенно, когда немного мутило. Хлео объяснила, что даже вампиру в это время может быть плохо. В такие минуты они были совсем как люди, такие же хрупкие и требующие защиты и покоя. Астория нуждалась в поддержке, и сполна получала её от своего жениха. Свадьба готовилась наспех. Со всех концов Англии к ним спешили люди и вампиры. Приехал даже брат девочки, только она об этом не догадывалась. Она, наверное, будет удивлена. Нет, просто в шоке! Не дай бог, она растеряется, и вдруг что-то случится! Не должно пойти всё не так, как следует. Родители Джерарда и он сам подготовили всё так, что ни один не усомнится в его величии и величии его супруги. Будущей супруги. Астория сейчас была далеко от него. Так он думал. Любое расстояние для него стало слишком большим. Даже если Астория находилась в другой комнате, он чувствовал себя одиноко. Ему уже не хватало её. Она одевалась и готовилась к свадьбе дома. Почему он должен быть здесь один? Без неё! Ему было плевать на всякие свадебные суеверия, он хотел её видеть. Астория же нежилась в ванной. Впервые за некоторое время она была тут одна. Чувствуя себя немного странно, отстранённо, она выполняла все командования Хлео. Её тщательно натирали, вымыли голову. На неё надели белоснежную сорочку, чем-то надушенную. Прекрасный аромат. Обычно это делали, чтобы жених возбудился, увидев и почувствовав свою жену. В отличие от этой пары, остальных женили после нескольких встреч. Девушки были девственницами, и муж должен быть мягким, как и аромат. Тело девушки должно привлекать жениха. Тори присела на табурет перед зеркалом и отдалась в руки женщин, которые пудрили её лицо, чьи-то руки перебирали волосы. Она почувствовала, как в голову что-то впивается. Это шпильки, которые закрепляли несколько кос на затылке. Пару прядей у висков оставили просто висеть, хотя Хлео в последнюю очередь намотала их на два пальца и закрепила, чтобы они завились. Платье было белоснежным с длинным шлейфом. Вместе с диадемой Астории на голову накинули фату и прикрыли лицо. — Кое-что забыла, — стукнула себя по лбу Хлео. — Подвязка. Её нужно надеть. — Зачем? — сглотнула Тори. — Неужели Джард будет при всех стягивать её? — Конечно. Сейчас это модно. — Хлео усмехнулась и достала из деревянной шкатулки голубую кружевную подвязку с чёрным бантиком и каким-то камушком. Тори была уверена, что это драгоценный камень, который пропадёт вместе с подвязкой. Ей было очень жалко денег, ведь она никогда не позволяла себе так тратиться. Вера была превыше всего. И что теперь? Она венчается в соборе с вампиром. Судьба поиграла с ней на славу. Это выглядело как минимум странно. Если бы приглашённые друзья знали, что все родственники Джерарда вампиры… Интересно, удивятся ли они тому, что все гости с его стороны молоды, прекрасны, обворожительны? Хлео сказала, что людей будет много, но Астория не могла представить, насколько много. Она посмотрела на себя в зеркало и ахнула, не веря, что может быть такой прекрасной. Подняв фату, она осмотрела себя с ног до головы. Платье белоснежное, пышное, юбка, ворот и рукава украшены жемчугом. Жемчужная нить висела и на шее у Астории и спадала в ямочку между грудями. Жемчуг был повсюду, такой белоснежный, перламутровый, блестящий, гладкий. Он был на диадеме, в серьгах, в колечке на правой руке. Поправив корсет, Астория вздохнула. Её талию сделали нереально тонкой, а грудь была сильно зажата и выпирала. Это было совсем не красиво, думала она, но ничего не поделаешь. Шлейф платья был очень длинный. Он был закреплён сзади огромным бантом и мягкой волной атласа струился по полу. Астория боялась сделать шаг в сторону. Вокруг неё суетились маленькие ангелочки – девочки, одна из которых была вампиршей. Она стояла в тёмной части комнаты, практически пряталась от солнца. Её лицо прикрывала вуаль, на руках были перчатки, а платье шло до пола. Но девочка была невероятно красива. Астория, кое-как повернувшись в платье, подошла к ней. — Как ты? — спросила она, наклоняясь к девочке ангельской красоты. Золотистые вьющиеся волосы, большие голубые глаза, пухлые губы и румяные щёчки. Девочка была похожа на куколку, самую прекрасную из всех. — Чувствую себя немного странно. Кожа горит. — В каком смысле горит? — спросила Астория и осмотрела девочку. Всё прикрыто, а вуаль лишь немного показывала лицо. — Тебе больно? — Нет. Просто очень жарко. Ночью не бывает так жарко. — Она пожала плечами. — А днём мама и папа закрывают все окна, и я, бывает, сижу со свечой. Если не сплю. — У меня тоже будет ребёнок скоро, — шепнула девушка. — Через несколько месяцев. И я тоже буду заботиться о нём, как твои мама и папа заботятся о тебе. — Они очень любят меня. И моих братьев и сестёр. А ты… очень красивая в этом платье. Я тоже надену такое когда-нибудь. — Обязательно, — кивнула девушка и провела пальцем по мягкой щёчке ангелочка. В соборе не было окон, пропускающих свет. Было окно-роза и всевозможные витражи, но основной свет в соборе исходил от свечей. Девушка вздохнула с облегчением, надеясь, что с ангелочком всё будет хорошо. Если бы её пригласили на такое событие, она не выпустила бы ребёнка из рук, чтобы с ним ничего не случилось. Вскоре в комнату зашла Хлео и привела родителей Тори. Её отец выглядел идеально, старался держать осанку, хотя его работа всегда заставляла его горбиться над документами. Поправив ворот сорочки отца, Астория прижалась к его груди щекой и вздохнула родной запах. Ей было так хорошо с родителями, так давно она их не видела, что даже не знает, как расстаться с ними на долгое время. Вдруг за ними вошёл высокий мужчина с медными волосами и глазами цвета янтаря. Такие красивые прозрачные глаза, почти жёлтые, завораживающие, магические. Вдруг мужчина улыбнулся, и девушка заметила его сходство с её отцом. — Сестрёнка, — сказал он, и Астория открыла рот, краснея. Она очень давно уже не видела своего брата. В последний раз – когда была девочкой маленькой. Все воспоминания о лице её брата стёрлись. Он подошёл к ней, и девушка бросилась ему на шею, чувствуя себя единой с этим человеком. Он был несомненно близок к ней, одна кровь и плоть. — Ты прекрасно выглядишь. Не ожидал, что когда приеду, застану тебя настолько красивой. Как ты выросла, моя маленькая вампирша. Астория взглянула на него круглыми глазами, а братец ухмыльнулся хитро и подмигнул. — Не ты одна знакома с этим семейством, — шепнул он. — Я женюсь на кузине Джерарда через полгода. Только родители пока ничего не знают. — Ты… — У нас схожая судьба. Почти, — кивнул он и снова ухмыльнулся. — Я не попадал в рабство, а просто влюбился в юную девушку в театре. Она ответила взаимностью. Он кинул взгляд на родителей, которые разговаривали у окна с Хлео. — И оказался её избранным. Так случайно вышло. — Это всегда выходит случайно, — пискнула девушка. — Она сегодня здесь? — Да. Среди родственников Джерарда. Мы удивились, когда нам одновременно пришли письма. — А можно вопрос. Она… невинна? — Астория покраснела. — Больше нет, — рассмеялся мужчина. — Ты спросила это потому, что во время пика кровь вкуснейшая? Да, но она недавно только перестала бояться солнца, поэтому жила в доме со своей служанкой, из которой и пила кровь. Потом появился я, и она… поняла, что есть что-то вкуснее. — Я понимаю, — кивнула девушка. Хлео повернула голову к Тори, а потом посмотрела на часы, вдруг её лицо изменилось. — Скорее, — сказала она и поторопила их. Астории помогли с платьем ангелочки. Даже вампирша участвовала в помощи. Астория села в карету и почувствовала дрожь. Неужели уже скоро она будет женой Джерарда. Она жена? Жена? Она ничуть не боялась свадьбы, не нервничала. Её судьба предопределена. Она была рождена для Джерарда. Поглядев в окно, девушка притронулась к животу и погладила его. Скоро у неё будет своя семья, свой ребёнок, муж. Она будет счастливо жить с ними. Астория увидела собор и прищурилась, глядя, как заходит солнце. Закат был ослепителен. Внутри собора всё блестело разноцветными огнями, тени перемещались по стенам, гуляли огоньки от свечей. Девушку попросили подняться на второй этаж, и она попала в маленькую комнату с небольшим окошком и зеркалом. В последний раз посмотрев на себя, девушка накинула на лицо фату и взяла под руку отца. Хлео и её мать отправились ко всем. Девушка заволновалась. Её шлейф взяли в руки ангелочки, и она поняла, что пора идти. Даже не было времени отдохнуть после поездки. Она ещё не успокоилась, не ушла дрожь. Тори поглядела на отца, и он был спокоен. Улыбался, выдавая замуж свою единственную дочь. Хорошо, что он сейчас с ней – поддерживает и любит. Вдруг одна из ангелочков пошагала вниз, и Астория ахнула, ведь это было так неожиданно. Она схватила отца сильнее, и тот повёл её вниз и вскоре они подошли к массивной резной двери, за которой играла музыка. Звук органа раздавался по всей зале, и когда дверь открылась, и один из ангелочков пошагала, Астория устремила взгляд вперёд. Там стоял Джерард и улыбался. Он был прекрасен, как и всегда, а Астория слышала, как ахнули несколько женщин. Да, она была очень красива. Медленными шагами она шла к нему, и сердце стучало. Хотелось рвануть вперёд к Джерарду. Но она не могла. Путь казался ей очень долгим, каждый шаг давался с трудом, и девушка почувствовала дрожь в коленках. И вот осталось совсем немного, и её подвели к жениху. Наступил очень ответственный момент, и настоятель поглядел на пару, чтобы убедиться, готовы ли они вступить в брак. Джерард не мог не любоваться своей невестой. По правую руку от него стоял Джозеф и задумчиво смотрел вперёд, а Джерард снова улыбнулся и прошептал: — Ты прекрасно выглядишь, Тори. Девушка улыбнулась и повернула к нему лицо. — Спасибо, ты тоже. Голубые глаза Джарда засияли. Он снова открыл рот, чтобы что-то произнести, но вдруг музыка заиграла ещё громче, и все гости за их спинами встали. За спиной настоятеля собрался хор, члены которого держали в руках небольшие книжки. Они вдруг начали петь своими ангельскими голосами, пели ангелочки и юные пажи – мальчики лет семи. Пели все гости, которых собралось слишком уж много. Астория слышала их голоса, но смотрела вперёд. Она слышала, как поют её родители и брат. Но Мэгги рядом с ней молчала. Песня длилась довольно недолго, и когда она закончилась, все вновь присели. Настоятель открыл книгу и начал произносить речь, слов которой Астория просто не слышала. Она понимала, что он говорит о том, что семья и брак созданы богом ради любви и будущих детей, но больше ничего не слушала. Она уже убедилась, что в её семье будет и любовь, будут и дети. Вздохнув, она на мгновенье опустила голову, но вновь собралась. Не терять себя, говорила она себе. Внутренний голос твердил ей, что всё хорошо и замечательно, что счастье близко. — Есть ли кто-нибудь, кто может назвать причину, по которой этот брак не может быть заключён? — спросил настоятель. — Пусть этот человек выйдет и произнесёт её громко или замолчит навсегда. Недолгая пауза. Конечно, никто не мог ничего сказать. Астория чувствовала себя особой важной, у неё так много гостей на свадьбе. Но почти никого она не знала. — Берёшь ли ты, Джерард Филипп Леопольд, эту девушку в законные супруги, готов ли ты хранить ей верность и оберегать её до конца своих дней? — Готов, — кивнул он. — Берёшь ли ты, Астория Кэрол, этого мужчину в законные мужья, готова ли хранить ему верность и защищать его до конца своих дней? — Готова. Настоятель кивнул и снова уткнулся в книгу. Он попросил их произнести клятвы, которые следовало повторить за ним. Девушка не поняла, как справилась с этим. Ей казалось, что голос её дрожал, и она вот-вот заплачет от радости. В богатстве и в бедности, в болезни и здравии, она всегда будет с ним, любить всю вечность. Пока смерть не разлучит… — Итак, властью, данной мне Господом-Богом, объявляю вас мужем и женой. — Слова произнесены, и Тори почувствовала, как по всему телу от груди расплывается тепло. Она прикусила губу и протянула Джерарду левую руку, на которую он надел благословлённое кольцо на три пальца. «Во имя Отца, Сына и Святого Духа», — шепнул он. Астория вновь улыбнулась и опустила голову. — Во имя Отца, во имя Сына, во имя Святого Духа, — говорил настоятель, выводя в воздухе крест и благословляя пару, — объявляю вас мужем и женой, — ещё раз произнёс он, и Астория, опустив голову, посмотрела на Джерарда. Настоятель произнёс молитву, благословляющую их брак и счастливую жизнь. Снова сердце замерло, и снова заиграла музыка. Настоятель ушёл, и теперь они должны были петь самому Господу. Они повернулись к гостям, и Астории удалось увидеть гостей, которых она просто не заметила сразу. Их очень много, очень. Невероятно много! Джерард взял её за руку и поглядел в глаза. Он должен был поцеловать её. Его красивые пальцы подняли фату, и Джерард приблизился к своей невесте. Солнце освещало его лицо, и глаза заблестели. Он был таким красивым. Астория поглядела на его губы и покраснела от смущения, ведь столько людей увидят их поцелуй. Джерард приблизился и опустил голову. Губы их соприкоснулись, и оставалось лишь немного потерпеть. Короткий, но сладкий поцелуй, которого было мало. Тори практически не заметила его. И снова её рука в его руке, Джерард пошагал вперёд по красному ковру к выходу, и девушка на мгновенье обернулась на них. Те встали и проводили пару, а потом начали идти за ними. Джерард и Тори шли к карете, что ждала их. — Мы больше не увидим никого из них, — шепнул Джерард. — Церемония для нас закончена, они же будут праздновать всю ночь. Без нас, хотя это и не планировалось. Когда они вышли на улицу, девушка заметила, что солнце уже садится. Они доберутся до дома и останутся там, как молодожёны. Сегодня первая брачная ночь. Эта не первая ночь, которую она проводит с Джерардом, но отчего-то было страшно. Она чувствовала себя скованной. В карете они практически не разговаривали. Астория лишь сказала «Мне было страшно», на что получила умопомрачительный поцелуй. В дом они вернулись быстро, но солнце уже почти ушло. Было ещё довольно светло, но девушка искренне не замечала ничего, кроме Джерарда. Они поднялись наверх, в спальню, не замечая слуг, и, закрыв дверь, Джерард тут же подошёл к девушке и притронулся к её груди. Сердце её бешено стучало, Тори прерывисто дышала, а холодная рука Джарда опустилась, он обошёл девушку и встал за спиной. Несколько довольно резких движений, и платье – такое прекрасное – слетело вниз, и Астория осталась в одной сорочке. — Замечательный запах, — сказал Джард и потянулся к верёвочкам на шее. Через секунду Астория была уже обнажена. Она скрепила руки на груди и повернула голову, вздохнув. Джард обошёл её снова и, поглядев в глаза, спросил: — Почему ты боишься? — Я не боюсь, — выдохнула Астория, но чувствовала, как сильно бьётся сердце. — Ты вся скована. Астория помотала головой и почувствовала, как Джерард поднимает её на руки и кладёт на кровать. Мягкие подушки и матрас, в которых она тонула, приятно пахли, сводили с ума, расслабляли. Девочка выдохнула и посмотрела, как Джерард снимает с себя одежду. Прикрыв грудь, девочка сглотнула и посмотрела на последние лучи солнца, что блестели на горизонте. — Первая брачная ночь, — шепнул Джерард. — Ты не такой её себе представляла, да? — Он лёг рядом с Тори и убрал волосы с её лица. — Не такой, — помотала она головой. — Я боялась, что не обрету такого счастья, как сейчас. Но теперь я уверена, что мой муж – лучший человек на свете. Или вампир. Мне совсем не страшно, только странно осознавать, как устроилась моя жизнь. Я совсем не об этом мечтала когда-то, но всё, что произошло, гораздо лучше, чем мои фантазии. Джерард улыбнулся и, опустив голову, поцеловал свою жену. — Я знаю, — шепнул он и накрыл их одеялом, скрывая тела от внешнего мира. За дверью стояли слуги и охраняли молодожёнов от беспокойств. Одной из служанок была рабыня, бывшая в гареме. Остальных раздали в публичные дома.