Молчат Дома

Понедельник длится мучительно медленно для Хосока. Это достаточно тяжёлый день, ибо оглашают результаты контрольной по русскому языку, которую Чон, вроде как, должен был завалить. Он совсем не помнил раздел деепричастных оборотов, который они повторяли, разбирая какой-то номер в варианте ЕГЭ. Да и в целом день как-то не идёт, Хосок всё ещё вспоминает оставшееся проведённое вместе с Юнги воскресенье, когда парень прогулял день занятия с репетитором по математике, чтобы остаться с другом. Небольшой синяк от пощёчины матери остался на щеке, что привлёк внимание нескольких одноклассников. Чон не особо любил разглашать семейные конфликты, ибо это сугубо его дело, да и никто не способен будет повлиять на его ситуацию с мамой. Она слишком строгая в плане учёбы и придёт в ярость, если Хосок написал контрольную на оценку ниже пятёрки. Вообще, у Хосока в школе были лучшие друзья. Чимин с Тэхёном, правда, ходили в школу они очень редко. Чон знал, что их родители просто заставили не уходить после девятого класса, как изначально хотели его одноклассники. Чимин очень плох в математике, а Тэхён просто частенько прогуливал школу, начиная с седьмого класса. Как они оба сами сдружились — Хосок всё ещё не понимает, ибо Чимин был достаточно прилежным, пока не перешёл в десятый класс. Сегодня, на удивление, они оба на месте. — Ты какой-то молчаливый сегодня, всё норм? — спрашивает Тэхён, прикасаясь к плечу Хосока, а сам сидя позади него. — Да, всё окей, просто немного не выспался, — отмахивается от надоедливого вопроса парень, однако очень хочет выплеснуть весь груз и ненависть к матери на своего друга. Хотя даже если Юнги не знает про их натянутые отношения, что уж говорить про Тэхёна с Чимином, с которыми Хосок не общается тесно уже почти полтора года. — Я вчера видел тебя с Юнги, вы возле падика пили что-то, — с улыбкой говорит Тэ, пока Чимин в это время что-то активно списывает с тетради Хосока, забрав ту пяти минутами ранее. — Ты до сих пор с ним тесно общаешься? — Ну… А не должен? — Не знаю, ты какой-то всегда отстранённый, не вписываешься в его образ жизни, — пожимает плечами Ким. Парни резко поворачиваются к входящей в кабинет учительнице, что по всем канонам накинула на себя какой-то безвкусный платок, укутываясь им, словно он согреет. Женщина лет сорока проходит к своему столу со стопкой тетрадей в руках и недовольно вздыхает, осматривая прибывший к ней класс. Она не очень любила класс, в котором учился Хосок, поскольку чаще всего во всех разбоях были виноваты одноклассники Чона. Казалось бы, одиннадцатый класс, а творит какой-то балаган постоянно. Хосок вот только привык к подобному. Он лениво укладывается на парту, прикрывая глаза, поскольку правда плохо спал сегодня. Утром отправил пару сообщений Юнги, спросив того о встрече после школы, но у Мина сегодня полный завал на учёбе, у него допсессия, нужно сдавать долги за прошлый семестр. Хосок удручённо вздыхает, понимая, что их поцелуй — это не телефонный разговор и не переписка, где можно объясниться и решить, что делать после, да и что это вообще значило. Всё произошло как он и ожидал тогда. Парни вернулись с прогулки, процеловались ещё полночи, а потом уснули. А утром сделали вид, словно этого и не было. Хотя, Хосоку тяжело сейчас думать об этом, как о чём-то серьёзном. Скорее всего, Юнги сам списал всё на опьянение, ибо ему всегда нравились девочки. Хосок сам стал свидетелем того, как в один день случайно приехал встречать друга возле его колледжа, а по итогу застал его, целующегося с какой-то первокурсницей. Тогда что-то кольнуло в сердце, но парень не придал этому огромного значения. Но задумался о том, что это была ревность, только сейчас. Смотря сейчас на Чимина, который высветлился в красивый пепельный оттенок и проколол уши с нижней губой, то назревает вопрос, как его друга всё ещё не побили за его вид. Прекрасно зная некоторых очень «толерантных» особ во дворе, где живёт Пак, и правда удивительно, что Чимин ещё не боится выходить из дома. И Хосок считает отвратительным то, что парням здесь нельзя краситься, экспериментировать с причёсками и одеждой, учителя ругают за яркие цвета волос даже девочек. Эта система в корне не устраивает Хосока, из-за чего он навсегда хочет уехать в Южную Корею, по которой пересмотрел уже очень много фильмов, даже отметил себе, куда будет ходить на курсы языка после школы, пока учится в университете. Чон планирует на востоковеда, не хочет он, как говорит мама, идти на юриста или врача. Медицина — слишком тяжело и трудно для Хосока, у него душа не лежит к спасению чужих жизней. Он не тот человек, который бы хотел брать ответственность за чужую жизнь, он и себя-то спасти не в состоянии. Всё это время объявляют оценки за контрольную по русскому с достаточно недовольным лицом. Хосока бесит эта физиономия с седьмого класса, как к ним пришла учительница. Она очень требовательная, занижает оценки за пустяки, совершенно не беря во внимание человеческий фактор — каждый имеет право на ошибку. Простая опечатка — не есть плохо, это зависит от внимательности при повторной проверке собственного текста. — Чон Хосок, тестовая часть написана на 3, сочинение очень хорошее, но есть недочёты, поэтому 5 с минусом, — со вздохом произносит женщина, — тест можно исправить, повторяю ещё раз. А теперь перейдём к двум голубкам на последней парте. Тэхён и Чимин, вы когда собираетесь какие-то работы писать? Для вашей аттестации надо три оценки иметь, а у вас никаких нет. «Зато вы имеете мозг всего класса», — вдруг думает про себя Хосок, со вздохом глядя в окно, хотя сидит в самом дальнем от него ряду. Чон частенько смотрит на футбольное школьное поле, на котором сейчас никого. Обычно в сентябре и мае там можно увидеть бегающих на физкультуре ребят или уже гуляющих после уроков первоклашек, которые остались на продлёнку. Хосок тоже любил оставаться подольше в школе, с обожанием выполнял домашнее задание, а потом с широкой улыбкой уходил домой за ручку с мамой и желая учительнице хорошего конца дня. — Так четверть только недавно началась, когда нам оценки получать? — спрашивает Тэхён, явно пытаясь поставить учительницу в тупик. — Зато вот время на то, чтобы выкрасить свою пустую голову, у вас есть, молодцы, круто! — возмущается женщина, недовольно открывая журнал с оценками. — За прошлую четверть у вас двоих по тройке, вы как вообще собираетесь экзамены сдавать? Если вам этот одиннадцатый класс не нужен, то вы можете забрать документы и пойти в колледж. И всё как обычно. Хосок с подобным диалогом между учителями и своими одноклассниками сталкивается ежедневно. Он уже устал считать, сколько раз за день учителя напомнят про приближающиеся экзамены. Чон, всё-таки, решил сдавать английский язык, который знает без проблем, поэтому даже забивает на подготовку, ведь если знаешь язык — проблем с решением заданий быть не должно. Возможно, Хосок заблуждается, но результат будет сугубо его виной. Профильная математика лишь сильно давит, ибо не особо-то она ему и нужна, но мать заставила взять именно это и запретила менять втайне от неё. Хосок всегда был под давлением, даже в девятом классе умудрился сдать физику, которую вовсе тогда не понимал, потому что так сказала мама. Английский был ещё одним предметом, на котором Чон был, как рыба в воде. Он сам удивился своей способности, достаточно быстро выполнил задания и ушёл самым первым на первой части экзамена. Экзамены. Само слово вызывает тревогу и волнение. Оно ассоциируется с неконтролируемым стрессом и страхом вылететь из учебного заведения, либо даже не поступить в него. К ним нужно готовиться, ибо никогда заранее не знаешь, что тебя будет поджидать в день Х. Хосок в девятом классе не особо переживал, его старшие классы уверовали в то, что ОГЭ — один из самых лёгких этапов в учебной жизни. Однако из-за ЕГЭ, из-за финального периода, когда человек выпускается со школы, получая либо красный, либо синий аттестат, ломается психика окончательно. Многие одноклассники Хосока и просто знакомые уже несколько месяцев сидят на успокоительных, нервно ищут более-менее нормальные ВУЗы, куда можно было бы поступить, как минимум, на платное и втянуть семью в кредиты. Сто тысяч в год не у каждого дома валяются, нынче образование слишком дорогое, если ты хочешь правда посвятить свою жизнь учёбе. Однако таких людей, стремящихся выучиться на отлично, очень-очень мало. Хосок лениво выходит из класса после урока, плетясь к спортивному залу, где скоро будет физкультура. Она уже не наполнена приятными воспоминаниями и тёплыми встречами с тем, кто посеял в Хосоке надежду на счастье. 16 мая, 9 класс. Юнги встречает Хосока с радостной улыбкой, пожимая тому руку. Они снова встречаются здесь, в раздевалке, когда настаёт общий урок физкультуры. Сегодня они занимаются на улице, поскольку уже достаточно тепло, снег, грязь, лужи давно уже исчезли, и глаз жителей небольшого их пригорода радует зелёная листва. Урок предпоследний, после физкультуры у Хосока должна быть литература, где невыносимо скучно, а у Юнги английский, который он терпеть не может, ибо мало чего понимает. Забавная закономерность — задания он всё равно умудряется выполнять на положительные оценки, из-за чего мама Мина думает, что он реально знает английский язык. — Уже сказали оценки по математике? Норм сдал? — спрашивает Хосок, вспоминая, как помогал другу решать вариант по контрольной. Обычно Юнги скидывал в мессенджер фотографии заданий, а Хосок, отвлекаясь от собственного урока, решал ему задачки. Ему совсем было не трудно помогать тому, кто когда-то помог ему. Помог ощутить себя живым, а не просто бездушной куклой, которая лишь учится и учится целыми днями. — Я просто был не особо уверен в двух задачах, они слишком странно составлены. — Да-а! — радостно кивает Юнги, натягивая спортивные чёрные шорты и демонстрируя стройные ноги, на которые Хосок заглядывается на пару секунд. — Она даже не поверила, что я сам смог написать работу на четыре! Хорошо, что к доске не вызвала, бесит меня эта карга, постоянно цепляется. Сдам экзамены и уйду после девятого. — Всё-таки, не передумал? — А чего тут думать? Я даже колледж нашёл, буду айтишником. Сейчас программисты неплохо зарабатывают, так ещё и удалённо можно работать. — Эй, парни, вы долго ещё переодеваться будете? Скоро звонок на урок, — отвлекает их от разговора Тэхён, который уже как минут пять стоит возле выхода из раздевалки. — Давайте шустрее, физрук заставит нас приседать, если задержимся. — Ох, точно, погоди, — тараторит Хосок, сразу ускоряясь в завязывании шнурков на своих кроссовках, что делает также и Юнги. На улице и правда очень тепло. Хосок вздыхает побольше воздуха и плетётся вместе с Юнги за классом к стадиону. Наверное, в кабинете где-то также сидят ученики, которые сейчас наблюдают за тем, как старшеклассники бегают круги вокруг поля, потому что иные разминки физруку не интересны. Конечно, проще же заставить бегать три огромных круга, чтобы сразу выбить из учеников все силы. Юнги курит уже как год, поэтому быстро сдаёт позиции и еле-еле идёт, хватаясь за горло, потому что в нём безумно сохнет. Хосок идёт рядом, похлопывая друга по плечу и прося держаться, ведь осталось всего два круга. Некоторые одноклассники уже заканчивают бежать второй и начинают третий. Чон всегда мечтал о такой выдержке, ибо у самого ноги безумно болят от постоянного бега, да и голова кружится немного от переутомления организма, который точно готов не был. Порой парень завидует девочкам. Проще ведь сказать, что у тебя месячные и неделю сидеть на скамейке, дописывая домашку к следующему по расписанию уроку. У Юнги одноклассницы постоянно сидят с учебниками английского, пытаясь выучить заданный им наизусть текст. Как и сейчас. Второй и третий круг завершают Юнги с Хосоком далеко не последние, однако на финише валятся на тёплый зелёный искусственный газон поля, пытаясь отдышаться. Футболка неприятно пропитывается потом, волосы липнут ко лбу, голова кругом идёт. Юнги сам себе обещает точно бросить курить после этого, но прекрасно понимает, что это всего лишь минутное обещание. — У меня есть идея, — произносит Мин, поднимаясь на ноги еле-еле и протягивая руку Чону. — Иди за мной и просто поддакивай. Юнги вместе с Хосоком осторожно подходит ко второй учительнице физкультуры, она очень понимающая и добрая женщина, чем всегда все ученики пользуются. — Извините, Хосоку немного плоховато, можно его в медпункт отведу? — спрашивает Юнги, кладя руку на плечо Хосока, который правда после бега выглядит не очень хорошо. — Отведи его и возвращайся, — приказывает учительница, что-то отмечая у себя, а после сразу идёт давать задания ребятам, что закончили свой третий круг. Парни быстро ретируются с поля, Юнги за руку хватает Хосока и тянет ко входу в зал с улицы. Они осторожно пробегают через весь зал, по которому разносятся звуки их кроссовок, неприятно скользящий, что отражается от стен, а после Юнги заталкивает Чона в раздевалку, закрывая дверь. Чон удивлённо смотрит на друга: Мин снимает с себя футболку, которая ужасно пропитана его потом, кидает в мешок для физкультурной формы, а после застывает, глядя на смутившегося Хосока. — Ну и чего ты смотришь? Понравился что ли? — смеётся Юнги, обнажая свои ровные зубы. — А? Н-Нет, просто… Ты что, уходишь? — Ну да, я думал, что ты со мной уйдёшь с уроков. Не хочешь разве пропустить эту твою противную литературу? Хосок-а, уже конец года, просто давай переоденемся и свалим, пока учительница не пошла нас проверять. И Хосок соглашается, держась с Юнги за руку и сбегая с уроков, проводя оставшееся время где-нибудь в забытом богом лесопарке, коих вокруг полно. Только с Юнги Хосок чувствует себя свободным, только с Юнги Хосок способен отвлечься от всех проблем и ощутить настоящее счастье. Только с Юнги. Нынешнее время. Хосок нервно поднимается на свой этаж, открывает дверь в квартиру и понимает, что мама сегодня ещё не вернулась с работы. Парень раздевается, хватает рюкзак и запирается в своей комнате. Пока включается его компьютер, Хосок открывает чат с Юнги, потому что соскучился безумно. Чон Хосок, 14.50: я уже домой пришёл надеюсь, что у тебя там всё нормально во сколько заканчиваешь? Ответ не заставляет себя долго ждать, поскольку Юнги отвечает практически через минуту-две. Мин Юнги, 14.52: привет вполне нормально, если не считать препода который обещал меня завалить на след сессии драл я всё это в жопу, ну рил у меня последняя пара в 16.40 заканчивается потом нужно идти узнавать по поводу сдачи долгов не хочу чтобы дошло до комиссии Чон Хосок, 14.53: понимаю жаль что ты не дома, моя мама ещё не пришла с работы хотя она заканчивает как раз через два часа ужас, не хочу даже сталкиваться с ней, у меня три по русскому Мин Юнги, 14.55: у тебя в целом всё хорошо? я переживаю не волнуйся только из-за экзаменов ты умный, ты обязательно всё сдашь Чон Хосок, 14.55: конечно сдам хах надеюсь… Хосок откидывает телефон на стол, принимаясь делать домашнюю работу на завтрашний день, а после за просмотром очередного аниме дожидаться прихода мамы. Сегодня он хочет завести разговор, который, возможно, перевернёт его жизнь с ног на голову. Мама вряд ли обрадуется тому, о чём вдруг её сын захотел поговорить, поэтому нужно зайти издалека. Хосок смелый мальчик. Мама приходит ближе к половине седьмого вечера, разувается и Хосок даёт ей время поесть и немного расслабиться. Парень осторожно проходит в большую комнату, где спит и обычно смотрит телевизор его мама после работы. Минутой ранее вся смелость куда-то улетучилась и теперь Чон стоит, как вкопанный, не зная, с чего начать разговор. — Что-то надо? — спрашивает мама. — Мам, у меня к тебе вопрос, просто чисто теоретически, сегодня с одноклассницей обсуждали кое-что… — нервно начинает Хосок, не решаясь сесть рядом с женщиной. — Ответишь на один вопрос? — Ну? Давай быстрее, пока реклама. — Как ты относишься к людям с нетрадиционной ориентацией? Женщина на секунду задерживает взгляд на Хосоке, смотря на него с неким омерзением или чем-то ещё хуже. Этот взгляд не передать словами, потому что в нём парень видит всё отвратительное отношение в сторону ЛГБТ-сообщества. Мама пыхтит, покачивает головой и что-то бубнит под нос, прежде чем дать разборчивый ответ. — Негативно, это ненормально, мальчик должен быть с девочкой, а девочка с мальчиком, — возмущённо отвечает женщина, не решаясь снова взглянуть на сына. — Только не говори мне, что ты из этих. — А если бы был, что дальше? Ты не приняла бы меня таким? — Нет, — отвечает сразу она. Это немного ломает Хосока. — Это больные люди, таких в психушку надо сажать, чтобы не пропагандировали своих этих, мерзко. Вот мне лично неприятно, когда на улице два мужика держатся за ручки и целуются, это неправильно. Женщина продолжает накидывать сверху оскорбления в сторону геев и лесбиянок, утверждая, что нормальные и адекватные люди любят только противоположный пол. Хосок старается сдержать слёзы обиды, что получается у него с отличием. Парень в конец не выдерживает и, понимающе кивнув, возвращается в комнату и запирается. Даже мать не готова принять его таким, что уж говорить об окружающих. Хосок начинает ломаться сильнее, замыкаясь в себе настолько, что даже Юнги будет с трудом протолкнуться через эти железные оковы непринятия себя. Хосок ненавидит своё существование. Хосок ненавидит людей, которые его окружают. Эгоистичные, мерзкие, неприятные. Такие лицемерные, которым абсолютно до лампочки, что может чувствовать человек, когда они говорят такие отвратительные вещи, как сейчас сказала его родная мать. Нормальный родитель принимает своего ребёнка любым, а не по выставленным им параметрам. Юнги, 19.13: заебись она ударила Мину ебанутая Хосок знает о ком пишет Юнги… Хотел бы он просто терпеть побои, а не это моральное насилие, которое происходит на протяжении всей его жизни.