охота на йети

       Городские – это тот тип людей, которые видят вещи лишь поверхностно, не вдаваясь в подробности и не углубляясь в значение. Для них, например, олени – хорошая возможность сделать необычное селфи, потискать «домашнее» животное и выпросить покататься на упряжке. Они и понятия не имеют, какой обязательный рацион питания у животных, что одной морковкой сыт не будешь, и сколько вообще уходит средств на их содержание, не говоря об остальной животине, которую тут разводят. Что больше всего смешит мужиков, так это вопрос «почему они так пахнут?», будто олени радугой гадят. Если хочется потискать, так попробуй и навоз за рогатыми убирать – чем не полноценный экскурс в роль фермера? Именно об этом думает сейчас Юнги, наблюдая, как двое парней с восхищением рассматривают этих самых оленей, которые становятся последними из всех имеющихся в арсенале животных, с кем они ещё не снялись. На гору уходить они пока не спешат, будто специально нервируют Чонгука, который с мужиками тут делом занимается, утепляя изнутри хлев. Мало им было его снисхождения, так они продолжают глаза мозолить. — Ты видел?! — с восхищением удивляется Чимин, которому олень тыльную сторону ладони облизывает. — Мне кажется, он меня полюбил! Сора́ улыбается, стоит рядом с Тэхёном и подсовывает другу ещё корма, чтобы он смог покорить млекопитающего. — Да, — соглашается Юнги, — рогатые своим тут рады. Он что, только что оленем тупым его назвал? Чимин прожигает Юнги взглядом, повторяя про себя, что скоро придёт и его время, тогда-то он и покажет, на что способны городские. Запусти этого хмыря в город, да он так же будет на цивилизацию и технический прогресс смотреть! Чимин готов поспорить, что Юнги даже не знает, что такое лифт – зайдёт туда в одиночку и инфаркт от «волшебства» словит. — А ты, видимо, не понаслышке это знаешь, — отвечает Чимин, запуская пятерню в свои выбеленные волосы, как бы намекая, что главный рогатый тут стоит прямо перед ним. — Да, — соглашается Юнги, не желая уступать городскому, — каждый раз вижу подобную картину с приезжими. Не хочется это признавать, но он хорош. Чимин и не предполагал, что деревенские обладают таким качественным сарказмом. Интересно, его язык и на деле изворотливый или только на словах такой дерзкий? Тэхён, знающий мысли друга и то, с каким настроем он посылает флюиды старшему сыну Суран, сдерживает улыбку и желание с кем-нибудь поспорить, на сколько хватит Юнги. Потому что Чимин добивается всех. Ким его не понимает, если честно, потому что для него не существует понятия «добиваться». Тэхён не считает это зазорным, просто не видит смысла тратить время на людей, которым на тебя так же фиолетово, как, например, Санте на него. Чонгук настроен к Тэхёну ровно так, как Юнги к Чимину, поэтому, представляя себя на месте друга, он не может даже вообразить, что нужно сделать, чтобы не получить элементарный пинок из дома за попытку соблазнения. Поэтому дико хочется с кем-нибудь поспорить. — Вы собираетесь тут весь день проторчать? — всё веселье одним предложением вмиг разбивает Чонгук, проходящий мимо с утеплителем, намекая, чтобы городские сваливали с фермы и шли уже на свои горы йети ловить. — А можно? — интересуется Тэхён, не подумав, что прозвучит это как издевательство. Возможно, в голове Тэхёна была совершенно иная цепочка умозаключения, вроде «здесь тепло и много деревенского материала для блога». Но Санта понимает его совершенно по-другому. — Нет, проваливайте, — Чонгук коротко смотрит на Сора, у которой тоже лимит прогулки есть. — Только скот нервируете. Молоко от вас кислым станет. Чимин хочет уже кинуть вслед, что единственный, кого они тут нервируют, это он сам. Да только понимает, что звучать это будет так, будто Пак его скотом называет. А гневные выражения в сторону Санты приводят только к одному, и Чимин ещё не готов снова отморозить себе всё на свете. Тогда Тэхён показательно выключает камеру, убирает её и громко оповещает, чтобы их все тут услышали, о своём уходе. Чонгук на них даже не смотрит, оголёнными руками, вид на которые открывает футболка, в рабочих перчатках утеплитель поднимает мужикам наверх так, что вены от напряжения выступают, но закидывает с такой лёгкостью, что городским остаётся только позавидовать. Первым силушку деревенскую продемонстрировал Юнги, когда Чимина с постели поднял. Уже тогда парням стало ясно – дай только весомый повод, их из окна в сугроб выкинут без особых усилий. Вероятно, от этого обоих мужиков сдерживает Суран, как старшая, которую сын и младший брат слушаются. Благослови бог эту женщину! — Просто забейте, — Сора ведёт собачку молнии своей куртки вверх, собираясь с парнями пойти в горы, раз отсюда их выгоняют. На секунду она представляет, что одевается для того, чтобы уехать отсюда. — Санта со всеми такой, дело не в вас. — О нет, — тут же вставляет своё слово Юнги, натягивая на голову девушки свою шапку, — дело как раз в вас двоих. — Ты можешь не быть таким? — Сора делает шаг от брата и оборачивается, хмуря брови. — Каким ещё «таким»? Сестра ничего не отвечает, хотя хочется очень. На языке вертится «не строй из себя Чонгука», потому что Сора хватает и одного дяди, который ей мозги промывает о глупой городской жизни, где она ничего не найдёт. Ещё и брат перенял его точку зрения, хотя лет так десять назад Юнги был первым, кто поддерживал её и брал на себя ответственность за их проделки. Куда подевался тот брат? Вырос. — Ружьё брать не будешь? — переводит тему Чимин, снова привлекая внимание Юнги на себя. — На кой нам ружьё? — снова этот взгляд, как на рогатого. Тэхён с Чимином переглядываются между собой, вспоминая аргумент Санты – от медведей. Может быть, он брал ружьё не для защиты от хищников? Пак кивает и соглашается, что ружьё им и правда ни к чему, выходя на улицу первым, а следом хватает Тэхёна, который цепляется за Сора и тянет за собой. Юнги оборачивается, смотрит на дядьку, взглядом обещая привести Сора домой, и уходит. С открытой дверью на проходе образовывается густой пар, Мин спешно закрывает тёплое помещение и встречает мороз, который проникает с первым вдохом в лёгкие, слегка щекоча нос. Юнги накидывает капюшон и убирает руки в карманы, следуя за остальными в сторону леса. На сугробы медленно опускается новый слой пушистого снега. Он приземляется медленно, даже как-то лениво, создавая ту самую волшебную предновогоднюю атмосферу. Не к добру такая перемена погоды, местные знают об этом. Сора ведёт парней уверенно, спрашивает про конкретное место, куда они хотят пойти, и предлагает посетить сегодня другую сторону. Девчонка, в отличие от своих родственников, ничего не говорит по поводу страстного увлечения городских поиском йети. Казалось бы, местные должны лучше всех знать, живут ли здесь снежные люди, но ровным счётом никто о них не говорит. Возможно ли, что всё это лишь пиар, который и устроили деревенские? Чимин останавливается, замечая развязанный шнурок, и снимает варежки, ощущая неприятный холодок, пробирающийся под куртку через рукава. Он старается как можно быстрее завязать простых два узла, даже не парясь с бантиками, и выпрямляется, поравнявшись с Юнги, который всё это время шёл немного позади. Вы только посмотрите, он даже в их компании быть не хочет. Смотри, как бы городской глупостью не заразился. — А ты почему ещё не женат? Чимин шарф на свои щёки розовые натягивает, нос прячет и вбирает чужой запах вперемешку с лесным. Он ещё в первую ночь заметил, как вкусно пахнет в комнате Юнги, потому что не думал, что деревенские вообще могут пахнуть как-то иначе, чем оленями и по́том. Сложно тут вспотеть, конечно. Но на удивление в доме пахнет приятно, особенно вкусно на кухне. Суран женщина строгая, порядок поддерживает, не позволяет грязь в доме разводить, даже с семерыми резвыми детьми. Чимин очень ценит, когда от мужика не пахнет, и тут Юнги можно дать балл. — С бабами одни проблемы, — нехотя отвечает Мин, смотря на свою сестру. — Что в таком возрасте у них в голове? Как бы на мужика состоятельного повеситься, да уехать загорать. — А парни? Чимин останавливается сразу после Юнги, который молчит, будто ожидает… извинений или чего? Неужели это прозвучало оскорбительно? Вроде, сейчас такое время, когда подобные вопросы имеют место в обществе. Ответ приходит быстро и доходчиво. Чимин не успевает сообразить, когда его сбивают с ног, и летит в сугроб, в который проваливается так, что снег на лицо попадает. Забудьте про тот балл. Его характер стирает все плюсы. Видимо, в этом городке однополые отношения не приветствуются, да и вообще это грех, за который в прорубь со святой водой окунут и голышом на святую гору отправят. Когда Чимин выныривает из сугроба с помощью друга, который сразу же прибегает на помощь, то кидает самый убийственный из своих взглядов в спину уходящего Юнги. Пак таким ни одного своего бывшего не одаривал, определённо он становится избранным. — За что он тебя так? — Тэхён голой ладонью под глазами друга проводит, убирая растаявший снег с лица. — Могло быть и хуже, — улыбается Чимин, ведь в его нырянии в сугроб виноват он. — Если честно, я думал, этот хмырь мне врежет, но всё не так запущено. Чимин поднимается на ноги и отряхивается, не спуская глаз с Юнги. От этого только больше хочется склонить праведника на грешный путь. Чимин чувствует необъяснимый прилив сил и с новым настроем начинает шагать по чужим следам вперёд. В этот раз позади идут Тэхён и Сора, следя за тем, чтобы Юнги не утопил Чимина в снегу за его каверзные вопросы и очевидные попытки найти общий язык. Благо пока не в буквальном смысле. Хотя с Кимом в этом вопросе Пак не осторожничал. — Твой друг – гей? — неожиданно открыто спрашивает Сора, в ожидании ответа смотря на парня рядом, который тут же передумывает доставать камеру. — А что, заметно? — Тэхён о таком вообще-то не говорит, потому что эту подробность должен раскрывать лишь носящий её, но в этом случае уже и так было всё очевидно. — Только люди, не желающие жить, будут приставать к брату, — с улыбкой отвечает Сора, — или заинтересованные в ином плане. — Такие уже были? Девушка подозрительно затихает и смотрит на брата, который на достаточном расстоянии, чтобы ничего не услышать. Должна ли она ответить на этот вопрос простым «да» или рассказать, чтобы парни имели представление, с чем Чимин имеет дело? — У брата были отношения с парнем. Глаза Тэхёна от неожиданности расширяются, потому что он и представить себе не мог, что вот этот человек, который потребовал не разводить голубятник в их доме, сам имел отношения с парнем! — Это я привела в дом городских, — Сора виновато опускает глаза вниз, — вы уже, наверное, поняли, что я так часто делаю, потому что уехать отсюда хочу. Санта сразу сказал, что добром это не обернётся – как знал, что всё так и получится. У Юнги спустя два дня «любовь» началась; я слышала, как он просил застукавшего их Чонгука не рассказывать ничего матери. Ну знаешь, не вышло ничего… об этом все потом узнали – тот парень сказал, что у них была лишь отпускная интрижка. Уехал он отсюда с переломом руки… — Юнги? — предполагает Тэхён. — Чонгук. Теперь становится ясно, откуда эта ненависть к приезжим от этих двоих. Чонгук любит своих племянников настолько, что избавляется от городских при первой же возможности, чтобы одному больно не было, а вторая не уехала загород. На удивление Юнги очень хорошо маскирует своё прошлое, ведь, смотря на его поведение, так и не подумаешь, что когда-то с одним из таких же приезжих у него была односторонняя любовь. Чимин должен об этом знать, чтобы прекратить. Они же уедут отсюда при любом раскладе, даже если у него что-то, в чём теперь очень сомневается Тэхён, получится. Сора выдыхает и неудачно ставит ногу, чуть не падая, но Тэхён вовремя реагирует, ловит её за руку и подхватывает за талию. Она задерживает дыхание, уставившись на Тэхёна, который тут же спешит убрать руки с достаточно неприличного места, пока этого не заметил старший брат, но ладонь её не отпускает. — А ты? — Сора смущённо убирает одну руку в карман, продолжая обсуждаемую тему, чтобы побыстрее унять своё сердце. — Я… Имеет беспорядочные связи и даже проснулся одним утром в постели с парнем, и это был не Чимин. — … не завожу отношений. Не встречал человека, с кем бы хотелось остаться надолго. Сора понимающе кивает и резко поднимает взгляд, когда видит, как брат снова отправляет Чимина в сугроб. — Это же обычный мужской разговор! — кричит Чимин, возмущённый своей ролью неваляшки. — Вот именно, — соглашается Юнги, — не понимаю, почему ты принимаешь в этом обсуждении участие. Чимин спешно поднимается, начиная чувствовать холод раньше запланированного замерзания, ведь они прошли всего ничего, даже до гор не добрались, и снова нагоняет Юнги, ткнув варежкой, где, видимо, выставлен указательный палец ему в плечо. — Ты за кого меня здесь держишь? — Тебе правду сказать или ты из ранимых? Юнги замечает, что у парня смешно надуваются щёки от возмущения, бровки съезжают к переносице, и никак, в общем-то, на это не реагирует. Он здесь не для бесед, а лишь для присмотра за сестрой, которая… держится за руку с блогером?! Реакция следует мгновенная, потому что Тэхён тут же отпускает девушку и даже делает шаг в сторону. Он правда ни о чём таком не думал. — Сора, — Юнги медленно выдыхает, — подошла, и от меня ни на шаг. — Так же будешь говорить, когда я замуж выйду? Это она сейчас намекает, что брат ей мешает тут свою личную жизнь устраивать. — Выйди сначала. Юнги дожидается, когда сестра дойдёт до него, и только тогда начинает идти дальше, оставляя городских позади. Да Чимин и не против, пусть идут, а то он уже устал падать в снег с чьей-то помощью, а подниматься сам. Лучше бы на постель так валил. — У них явно проблемы с доверием, — Чимин ставит диагноз и отмороженные руки прячет в карманах. — Я же просто поговорить хочу, ничего такого не спрашиваю, в душу не лезу! — Вообще-то, — Тэхён мнётся несколько секунд, сбавляя скорость, чтобы оказаться на достаточном расстоянии, чтобы их не было слышно, — Сора мне только что рассказала, по какой причине эти двое нас так недолюбливают… А если он сейчас расскажет о том, что Юнги был в отношениях с парнем, не заставит ли это Чимина стараться более усердно? Вроде как, ворота не заперты, уже было захожено. — Потому что мы – городские? — выдвигает предположение Чимин. — Приехали тут, заняли чужую комнату, девчонку из семьи «увезти пытаемся». Это и так понятно. С другой стороны, Юнги не выглядит человеком, который дважды станет наступать на свои же грабли. Он уже понял, что из себя представляют приезжие, и просто не ответит Чимину – так и будет продолжать окунать его в сугробы. Паку от этого ни горячо, ни холодно. Подумаешь, северного мужика не смог закадрить, впереди же ещё горячие южные красавцы. Ну, а коли судьба преподнесёт подарок, и у старшего в роду Мина «любовь через два дня начнётся», так Чимин не станет его обнадёживать и новогодние фонарики на уши развешивать, а сразу скажет, что они махнут на юга в скором времени. И это должно будет вернуть его в чувства. В самом худшем развитии событий Санта не даст в обиду любимого племянника и быстро отправит городских (на тот свет) обратно восвояси. — Вот чёрт, — слышится разочарованный голос девушки, которая останавливается вслед за братом. Парни огибают деревья и встают рядом, наблюдая, как на горизонте прямо сюда наплывают грузные облака. Север встречает их всей красотой своего характера.

🏔

Мужики втроём закрывают ворота хлева, загнав остатки животных внутрь, кладут деревянный засов и с заметной усталостью снимают куртки, начиная пересчёт скота. Городок накрывает снежная пурга – далеко не редкое явление, особенно при горах, поэтому это не вызывает тревожных мыслей у жителей. Дети, которых Санта сюда привёл, как и обещал, так вообще слишком заняты, чтобы обращать внимание на перемену погоды. Только Чонгук несвойственно себе всё на двери смотрит, отвлекаясь от детей, потому что кое-кому приспичило в горы идти. Он понимает, что волноваться особо не стоит, ведь с ними Юнги пошёл, который обязательно повернёт назад, как только увидит надвигающуюся пургу. Правда, в таком случае в лесной домик, который ближе всех, он не поведёт – там застрять можно, если непогода не разойдётся. А значит, они попадут в самое начало пурги. Чонгук мысленно даёт им время, а по его истечении пойдёт навстречу, оставив детей на старших. И эти городские ни к чему хорошему не приводят. — Ножки устали, — слышится голосок снизу, отчего Чонгуку приходится опустить голову, чтобы увидеть девочку, которая хватается за его штанинину, намекая, чтобы её подержали на руках. Чон не отказывает никогда. Присаживается и подхватывает малышку, поднимая на высоту своего роста, которая кажется девочке просто невероятной, словно горы. Он помнит, как отец усаживал его на свои плечи, говорил, чтобы кушал хорошо и тогда вырастет, как он. Вот и Чонгук всех таскает до сих пор. Правда, других двоих сложно будет на руки поднять, но если придётся, он постарается. По полу веет промозглый холод, скот спешит отойти в другую сторону, а за ними бегут и дети. Чонгук оборачивается и видит пропажу, которая уложилась в заданный срок: Юнги всех вернул. С охом вваливается Тэхён, у которого так замотан шарф, что только глаза видны, и всё вокруг облеплено снегом, а за ним Чимин, еле передвигающий замёрзшими конечностями. Ему досталось больше всех за эту прогулку. А Сора с Юнги лишь привычно отряхиваются и расстёгивают холодную одёжку, чтобы быстрее согреться. — Далеко дошли? — как бы интересуется Чонгук, незаметно потешаясь над городскими. — До гор успели, — отвечает Юнги, стряхивая с чёлки растаявшую влагу, — а там йети пригласил у него переждать, но мы отказались. Негоже злоупотреблять чужим гостеприимством. Городские даже не пытаются скрыть эмоции от яркого намёка, негромко хмыкнув на слова Юнги. Когда эти двое вместе, жди двойного удара. Санта и его главный олень так и жаждут расстелить ковёр для них обратно в город, указав дорогу. Тэхён несвойственно себе молчит, буравя глазами Чонгука, и встречается взглядом с малышкой на его руках, когда тот поворачивается к ним спиной. Девочка крепко держится за шею дяди, намекая, что никому его не отдаст (как будто на него вообще кто-то претендует), и с недоверием осматривает городских. Правда, в её взгляде проскальзывает и небольшой интерес – не каждый день увидишь крашеные волосы. В их семье все брюнеты, в округе можно встретить шатенов, но таких, как эти, тут не водится. Эдакие дивы. Когда она их впервые увидела на пороге дома, то на секунду поверила, что они эльфы. Но как только прозвучало, что они помогают Санте, то весь восторг сошёл на нет. Уж в этой семье знают, что Санта никого себе не берёт. — Уходить надо, пока не замело всё, — старший из Чонов встаёт напротив Чонгука и забирает у него попросившуюся на руки дочь. — По ребёнку в руки и домой. Тэхён с недоверием щурится, когда замечает, как Санта нехотя отдаёт малышку. Это становится заметно лишь на смутную долю секунды: перед тем, как отдать, Чонгук прижимает девочку к себе. Возможно, это потому, что у него самого нет детей. Он не женат, и несмотря на большую семью, одинок. Даже когда уходит в горы, никого с собой не берёт, как рассказывала Сора. Это она Тэхёну тоже по секрету шепнула, как поведала о разбитом сердце брата. Ким смотрит на Чимина, затем на Юнги и Сора, но те, похоже, ничего не заметили. А, может, ничего и не было, и Тэхёну лишь показалось? — Я хочу к нему! Девочка указывает пальцем на Чимина, который волосы свои сырые пятернёй зачёсывает, ведь у него не единожды слетала шапка, когда его в снегу купали. Видимо, своим ярким цветом он и привлёк к себе внимание. — Нет, — отрезает Чонгук. — Что, всех семерых на себе потащишь? — не сдерживается Тэхён, больше не намереваясь молчать. — Или боишься, что мы детей в город утащим? Хватит вешать на нас стереотипы, мы не такие, как все остальные. Зря он это сказал, потому что Чонгук сразу понимает, в чём дело, и поворачивается к Сора. Она всё растрепала. — А какие все остальные? — Юнги складывает руки, переводя взгляд с Тэхёна на Чимина. — Нам откуда знать, — огрызается Чимин, у которого одежда вообще-то вся промокла, и он хочет попасть домой как можно быстрее, а не слушать тут упрямство Санты. — Предыдущие в горах были оставлены явно не за то, что взяли кое-кого на слабо. Значит было за что, а мы вам просто не понравились, потому что тоже из города. Но это не значит, что все городские одинаковые. Тэхён закусывает губу, потому что вообще-то схожесть была. Правда незначительная, и Чимин явно не разбить сердце хочет обманным путём, но всё равно нельзя их равнять с другими. — То есть, ты не подкатывал ко мне всю дорогу? Вопрос Юнги бьёт ниже пояса, потому что, услышав это, Чонгук начинает вспоминать, где оставил своё ружьё. — Вы слишком много думаете о себе, мужики, — Чимин усмехается, окидывая обоих оценивающим взглядом. — Я, конечно, падкий, но не настолько. Пак старается исправить ситуацию, пытается выставить их в ином свете, но делает только хуже, потому что «не настолько» унижает их. Чонгуку так вообще фиолетово, в то время как Юнги толкается языком в щёку. Задета мужская гордость. Не соберётся же он доказывать Чимину, что тот ошибся? — Все готовы, — старший из братьев приводит укутанных детей и смотрит на присутствующих, между которыми стоит напряжённая тишина. — Я двоих могу взять, — тут же спешит перевести тему Сора, наклоняясь за младшенькими девочками. — Одного, — Юнги тут же поднимает двоих на руки, не давая сестре нести такую тяжесть. Тэхён смотрит, как Чонгук поднимает двоих и говорит им уткнуть свои носики ему в плечи, когда они выйдут на улицу, и Ким, честно говоря, хочет смотреть на это вечность. Расскажи кому, никто бы не поверил, что этот псих лесной такой добрый и заботливый с детьми. Да что там, за племянников вообще убить готов, это парни уже усвоили. Заметив, что как раз остаётся двое детей, а тут и математику не надо знать, чтобы заметить двоих свободных парней, Тэхён наклоняет голову набок, ожидая, когда к ним обратятся за помощью. Но уверенный, непреклонный Санта самодовольно ухмыляется, поворачиваясь в сторону тех двух, что остались, и наблюдая, как их поднимает старший брат. И без городских справятся. — Папочка пустит меня на ручки к красивому мальчику? — внезапно спрашивает девочка, что Чимина всего глазами уже съела. Эх, малышка, тебя бы дождался любой, но не Пак. Уж так вышло. Мужик, в отличие от своего младшего брата, в городских угрозы не чует. Ну крашеные, глупые маленько, с кем не бывает? Это же не повод не доверять им. Тем более, удобно будет детей отдать этим двоим, потому что у самого ещё тут дела остались, некогда тропку топтать ему. — А мальчик возьмёт тебя? — по-доброму интересуется старший, на что Чонгук хмуриться начинает, будто тот родину продаёт. — Конечно, — Чимин с радостью тянет ручки, аккуратно обходя Юнги стороной, и берёт девочку, которая любит его такого, какой он есть! — Тогда я хочу к седому мальчику! — барышня вертится на руках, не желая уступать младшей сестрёнке, которая охмурила городского. Тэхён тихо говорит, что это не седой, а платиновый, и что сейчас этот цвет в тренде, а потом подхватывает девочку и удивляется, насколько она лёгкая. А ещё замечает, что Чонгук в споры со старшими не вступает, молча проходит мимо и почти задевает его плечом. — Санта, не злись, — мальчик на руках касается складочки между густых бровей и разглаживает её, показывая, как надо. Этот милый жест не остаётся без внимания Тэхёна, который малышку одной рукой держит, а другой к себе прижимает крепко, чтобы ветром не сдувало. Вроде в семье все крепкие, так в кого она такая маленькая? Или для детей её возраста это нормально? Кима вообще все дети избегали, ему не удавалось так близко с ними общаться. Определённо деревенские просто более дружелюбные (Санта и его главный олень не в счёт) люди. Чонгук выходит на улицу первым, за ним Сора, прикрывая самого младшенького своим шарфом, потом Чимин, Тэхён и в конце Юнги, который следит, чтобы никто не отставал. Метель встречает их очень холодно, по щекам острыми снежинками бьёт, отчего Тэхён начинает понимать, почему Чон сказал детям прятаться. И Чимин ощущает, как ветер в сторону его самого сносит, осознавая, что дети сами бы не прошли. А так, на руках с несколькими дополнительными килограммами, никто не улетит.        Добираются до дома они дольше, чем шли к животине утром. Городские тут же отпускают детей, которые резво бегут к мамам, и встряхивают руками, потому что под конец лёгкие пушинки на их руках превратились в тяжёлые пушинищи. В самый раз сейчас вспомнить, как легко Юнги Чимина с постели поднял. — Если я сейчас не приму горячую ванну, то откинусь, — между делом снятия с себя одежды онемевшими пальцами говорит Чимин, пытаясь попутно ещё ботинки, полные снега, стянуть. — Я не видел здесь ванны, — Тэхён вешает их куртки на крючки, внезапно понимая одну простую, деревенскую истину. Однако, у судьбы превосходное чувство юмора. — Мальчики, наверное, впервые под сильный ветер попали. Суран тут же спешит к гостям, как с детьми было закончено… стоп. Она сейчас пургу сильным ветром назвала? Да там всего-то апокалипсис! — Сейчас баньку растопим, с парнями посидите, отогреетесь. Веничками они вас отлюбят, ой какими бодренькими станете! Чимин смотрит на Тэхёна и ловит гейскую панику, потому что из парней в доме только Санта с оленем, к одному из которых Пак свои округлости подкатывал. Да ладно там, но он предпочёл бы, чтобы его не веничком отлюбили, а кое-чем другим, и ведь это кое-что будет открыто на обозрение. Чимину ещё рано в рай, он тут погрешить хочет. — Мы не переносим жару, — тут же заступается Тэхён, который позавчера умолчал, что они отсюда прямиком на пляж поедут. — Тут отогреемся. — Да, — Чимин тяжело сглатывает, смотря в спину уходящего на второй этаж Юнги, который попутно стягивает с себя свитер, оставаясь в футболке. Может быть, завтра на дорожку он его в баньку пригласит, а оттуда сразу в койку, коли дело пойдёт, но не сегодня. — Тогда нагрею вам чаю. Парни спешно уходят в свою временную комнату, где Чимин начинает стягивать с себя мокрую одежду, шмыгая носом. Не заболеть бы, а то соплями до колен кадрить не особо получается. Тэхён устало валится на постель, хватается за одеяло и начинает крутиться в сторону, делая для себя кокон – привычка детства. Только так его старший брат закутывал, в надежде, что гусеница в умную бабочку превратится. Что-то явно пошло не так. — Я пошёл на поиски ванной, — сообщает Чимин, кидая взгляд на друга, который открывает ноутбук, собираясь монтировать отснятый материал за два дня. А что в принципе ещё делать в такую погоду? — Комната Сора через две двери, спроси у неё, — советует Тэхён, заходя на свой канал. Чимин не спрашивает, откуда он владеет такой информацией, а главное, зачем. Они и правда хорошо общаются, но Пак не думает, что Тэхён заинтересован в ней настолько, чтобы знать подобные подробности. Он вообще не слышал от друга об упоминании какой-либо личности дважды. Люди для него были приходящими и уходящими, в особенности девушки, и Сора не может стать исключением. Ведь так? Чимин останавливается перед указанной дверью и дважды стучится, ожидая ответа. Он до сих пор думает о том разговоре, что случился недавно, про «всех остальных» и резкий вопрос про его поведение сегодня, которое было похоже на подкат. Кажется, он не уловил суть перехода. Зато быстро сообразил, что стоит отвести от себя подозрения. Когда дверь открывается, Чимин возвращается в реальность, где перед ним стоит не Сора, а её брат, который облокачивается на вытянутую руку, поставленную на дверной косяк. Эта расслабленная поза не даёт сознанию Чимина работать в правильном направлении. — О, Юнги, в этом доме есть ван… Чимин не успевает закончить вопрос, который перестаёт его волновать ровно в тот момент, когда Юнги хватает его за футболку и рывком затягивает внутрь, закрывая за ними дверь, а затем пихает парня к стене и врезается в его губы. Сначала Чимину кажется, что происходящее – галлюцинации, на самом же деле он с Тэхёном так и не выбрались с горы в тот вечер и просто замерзают в сугробе. Но как только чужой язык проникает внутрь, пользуясь минутной растерянностью, Чимин всё понимает. Эта реальность, в которой злой хмырь зажимает его в комнате сестры. Юнги настойчиво целует, опаляя румяную кожу щёк своим горячим дыханием, толкается языком, заставляя Чимина шире разомкнуть губы, и заводит ладони за его спину. Они скользят ручьём вниз, грубые от работы пальцы забираются под кромку нижнего белья, дразнясь, но не позволяя лишнего. Юнги немного грубо ухватывается за чужие бёдра и приподнимает парня, выбивая из него удивлённый вдох – он снова его так легко поднимает. И, кажется, не только его. Благодаря этому северному мужчине у Чимина появляются высокие стандарты, потому что отныне главным качеством его будущего мужика должна быть сила. А кому не нравится, когда его на руках таскают? Особенно, если так. Чимин заводит руки на плечи Юнги, запускает пальцы в его волосы, слегка оттягивая, когда тот прикусывает ему губу, и обхватывает его ногами за талию. В таком положении его долго не удерживали, но сейчас, кажется, они стоят так целую вечность, потому что Пак уже разогрелся. Дыхание сбивается напрочь, план затащить завтра Юнги после бани уже вычеркнут, потому что дела переносятся на сейчас. Правда, в доме полно людей, и Сора в любой момент может зайти, но понимание этого только забавляет. Юнги вдруг резко отпускает его, смотрит в его глаза и улыбаться начинает, будто секундой ранее не готов был сорвать с него штаны. — Оу, ты только посмотри, — Юнги стреляет взглядом на стояк Чимина, — насколько ты падкий. Осознание произошедшего ударяет вместе с захлопнутой дверью комнаты, которую покинул Юнги – он отомстил Чимину за его слова. Вот так взял и наглядно продемонстрировал, что Пак падкий на таких, как они. Внутри всё ноет и тянет, а горечь разочарования неприятно колет под рёбра, заставляя задыхаться от возмущения. Теперь у него проблема, да и не одна, а этот олень так и не сказал, где здесь ванная.

🏔

Тэхён выпивает уже третью чашку вкусного чая, сидя за ноутбуком в большой гостиной перед камином, где вокруг бегают дети, а рядом сидит Сора и наблюдает за процессом обработки видео. Он рассказывает, как делает эффекты, которые так нравятся её подруге в школе, что оказывается очень просто сделать. Так он успевает смонтировать только первую часть их прибытия сюда и первого похода по окрестностям. А всё это время спину щекочет леденящее чувство чужого взгляда, и Тэхёну не надо оборачиваться, чтобы понять, кто это. Чонгук находится неподалёку, за племянницей следит, которая на плечо лиса облокотилась, делая вид, что всё так и должно быть, и всё в окно смотрит. Погода никак не успокаивается, и только дурак пойдёт в такое-то время в лес, где ночует Санта. А это означает, что придётся оставаться здесь. В полном доме родни. Наконец в поле зрения появляется ещё один городской, который устало садится рядом с другом и забирает у него чай, делая несколько глотков. — Ты не поверишь, что произошло, — Чимин возвращает чашку и выдыхает, выставляя ноги в носках в полосочку к огню. — Ты забыл закрыть дверь в ванную? — предполагает Тэхён, намекая на того, кто мог в этот момент случайно зайти. — Или ванной здесь нет и ты ходил в баню?! Сора молчит, потому что Чимин был в ванной, и пытается не подавать виду, что сидит здесь, чтобы тоже услышать то, во что нельзя поверить. — Баня, конечно, последняя стадия моего отчаяния, но нет. В это время с лестницы спускается Юнги, который, завидев городских, проходит мимо, делая вид, что вообще их не видит. А Чимин его замечает, закатывает глаза и утыкается другу в плечо, не зная, что теперь делать, потому что думать ни о чём другом вообще не получается. У Юнги крепкие руки, идеальный и удобный рост, языком неплохо владеет для того, кто в такой глубинке живёт, и Пак хочет проверить, как он умеет владеть остальным. Да только он Юнги нисколько не интересует. Чимин громко чихает, ненароком пугает ту самую малышку, которую на руках нёс, отчего та замирает, а потом резко убегает, забираясь на руки к Санте. Он защитит. — Дети, на ужин! — слышится голос Суран, которая начинает собирать всех по дому. — Сора, зови мальчишек, — не глядя просит женщина с кухни, раскладывая столовые приборы. Сегодня дети с первого раза собираются, потому что с ними Санта ужинать будет. С чего они угрюмого лесного так любят, Тэхён совсем не понимает, ведь тот даже не улыбается. Ну заботливый, сильный, красивый, высокий, но это не повод его так сильно любить. Или всё дело в его оленях? Вот, чем Санта детей подкупает. За стол садится и Юнги, самодовольно прожигает Чимина взглядом, который в свою очередь подозрительно тихо себя ведёт. А у Пака голова разболелась, наверное, от погоды, которая не утихает, и разморило после ванны, поэтому сейчас не до обдумывания плана, как вернуть должок. Потихоньку собирается вся семья, мужики приходят и пересчитывают всех детей, чтобы убедиться, что никого не потеряли. И, кажется, здесь звучит намёк для Чонгука, что иногда людям стоит доверять. Тэхён на это старается не обращать внимания, потому что их и так недолюбливают некоторые, а причин это делать становится только больше. Ну ничего, они скоро покинут эту семью, и Санта перестанет нервничать. — Говорят, надолго пурга затянется, — старший Мин хмурится, пытаясь мысленно подстроить планы под сложившиеся обстоятельства. — Правда? — слишком радостно спрашивает Сора, даже не пытаясь этого скрыть. — А что, — Чонгук складывает руки, откидываясь на спинку стула, — ещё не всё успела растрепать? Тэхён не специально роняет ложку, которая падает на тарелку, прервав оглушительную тишину громким режущим звуком. Кажется, теперь он понимает, почему Сора так хочет уехать отсюда. — Насколько это «надолго»? — вдруг спрашивает Чимин, понимая, что кроется за этой радостью девушки и раздражением со стороны Чонгука. — Около недели, должно быть, — отвечает Суран, смотря на младшего брата. Тэхён поворачивается к Чимину и улавливает его мысли: в плохую погоду самолёты не летают. Они застрянут в этой северной глуши ещё на неделю в одном доме с Сантой, мечтающим застрелить их, и оленем, сводящим с ума.