охота на йети

       На улице воет злая и кусачая пурга, пугающая городских одной только мыслью, что им до своего города придётся пешим добираться, потому что видимость настолько плохая, что пилот согласится быстрее в космос слетать, чем в метель. После ужина, когда спокойствие занимает в доме большую половину из-за уложенных по кроватям детей, Тэхён вновь возвращается к видеозаписям, решив сегодня закончить первый ролик. Он располагается у нового излюбленного места перед камином, ноги вытягивает поближе и быстро соединяет отрезки видео, подключив наушники, чтобы их разговоры на записях не были слышны остальным в доме – они много чего обсуждали. А ведь где-то рядом Санта бродит. — Нет тут никакого йети, — подаёт голос Чимин, который разваливается в кресле за спиной Тэхёна, и из полуопущенных век смотрит на экран ноутбука в руках друга. — Очередной фейк для количества просмотров и поднятия престижа этой деревни. — Бесишься из-за Юнги? — Да. Чимин, вообще-то, цену себе знает и, хотя имел достаточное количество отношений, всегда держал планку в плане своей доступности. Он не позволял первым встречным, кто угощал его коктейлем в клубе, затаскивать себя в постель, и отказывал, когда взрослые мужчины предлагали ему секс за деньги. Словом, чтобы его коснуться, нужно разрешение, а Юнги бессовестно воспользовался им, да ещё и унизил, вернув должок. Красивым способом, конечно, но Пак оставить этого просто так не может. — Я не понимаю, он что, из пубертатного периода не вырос?! — тихо возмущается Чимин, потому что хочет Юнги до сих пор, но не так. Он должен целовать его по собственному желанию, а не чтобы доказать падкость Чимина. — Просто гордый. Тэхён щёлкает клавишами, всё ещё не решаясь рассказать, что тут в игры будет играть точно не Юнги, которого один раз уже бросили. Повторения он не допустит, и уж тем более не позволит этому случиться Чонгук, который не обойдётся лишь сломанной рукой. Пристрелит из ружья и скажет, что йети городских утащило. — К таким особенный подход нужен, — размышляет Чимин, свесив ноги с подлокотника. — Я бы сказал кольцо, — Тэхён поворачивается к другу и беглым взглядом осматривает окружение, чтобы никто не смог услышать их разговор. — Знаешь, я тут понял, что всё же есть различия между нами: мимолётные романы их не устраивают. — Ты не учитываешь один весомый фактор, мой бисексуальный друг, — Чимин оживляется, улыбается, будто несколько минут назад не ныл о головной боли и усталости. — Юнги – мужик в первую очередь, а всем мужикам нужен секс – это природа, от неё не уйти. Не будет же он в девках до женитьбы ходить? Нет, ты реально думаешь, что они с городскими не спали? Да я уверен, что даже Санта не только на местную гору туристов водил, но и на свой пригорок тоже. А вот о размерах тут ещё можно поспорить, потому что «пригорок» явно скудно для того, что находится в штанах Чонгука. Нет, Тэхён, конечно, не проверял, просто не думает, что у таких северных мужиков могут быть с этим проблемы. Но и проверять он не спешит. — С чего ты взял, что его интересуют парни? — контратакует (или защищает Юнги?) Тэхён, отвлекаясь от своего дела. — То, что он тебя засосал, не имеет никакого значения. Знаешь, и я могу Чонгука засосать, но это не значит, что и переспать с ним я смогу так же легко. — Гей гея за километр почувствует, — Чимин закидывает руки за голову и прикрывает глаза. — Тем более, первое, что он сказал, когда решался вопрос о месте нашего заселения, это «не голубиться». А ты всего лишь сказал, что нам не впервой спать вместе. Только гею в голову тут же придёт подобная мысль. А потом, только он решил мне показать, насколько я ошибаюсь на их счёт своей падкостью. Вывод прост. Логично, конечно, особенно учитывая, что Тэхён и так знает о Юнги всё, и пытается тут доказать обратное. Чимина не переубедишь и вряд ли остановишь, да и Мин особо не пресекает его попытки, даже сам подыгрывает. Стоит ли тогда пытаться помешать задуманному? Почему Ким вообще об этом думает, будто это он пытается соблазнить тут кого-то? — Просто будь осторожен, — решает смириться Тэхён, возвращаясь к редактированию, — и принимай во внимание чужие чувства. — Это ты себе скажи. Длинные пальцы останавливаются на клавише, когда осознание, к чему это было сказано, врезается в мысли. Не один Чимин тут северных совращает. Тэхён это ненамеренно, без умысла и желания. Просто так получилось, что Сора на него глаз положила, вечно улыбается, видя его, и защищает перед братом и дядей. Возможно, она уже что-то испытывает к нему. А внутри растёт надежда, что он ответит взаимностью и заберёт её с собой. Быть может, она даже здесь на что-то рассчитывает? Тэхён пока не замечал явных намёков, вероятно, из-за того, что поблизости всегда кто-то есть. Теперь нужно быть осторожным, чтобы не оставаться с девчонкой наедине, ведь Тэхён не очень-то горит желанием уехать отсюда на больничной каталке. Или что ещё хуже остаться тут жить – не дай бог он её обрюхатит. Нет, Санта за такое точно с горы спустит. — Я сейчас откинусь, — снова ноет Чимин, закрыв их тайную тему. — Это всё злой хмырь виноват! Бросал меня в сугробы, а мне теперь от сотрясения мозга лежи и мучайся! — Было бы чему сотрясаться, — звучит чужой голос позади, отчего оба замирают, почувствовав пробегающий холодок по спине. Как давно он тут и сколько успел услышать? — Злой хмырь? — Юнги облокачивается на спинку кресла, где лежит Чимин, и смотрит на него сверху вниз. — Ты, к счастью, злым меня ещё не видел. Чимину хочется провалиться, потому что несколько секунд назад он откровенно назвал Юнги геем, неприкрыто сообщая о своих намерениях. Но, кажется, он тут не так давно, иначе разговор был бы коротким – шмотки в руки и за дверь, новогодними бубенцами отсюда звенеть. — А, то есть то, что ты хмырь – тебя это устраивает? — тут же подлавливает Чимин, не разрушая выстроенную опору своей решительности. — Куда лучше, чем быть куницей. — Куницы – обаятельные охотники, — тут же замечает Пак, который успел вычитать немного про этих животных. — Думающие о себе слишком много, когда на деле, просто грызуны-переростки с красивым мехом. Удивительно, Юнги даже признаёт, что Чимин красивый, но при этом откровенно называет его пустышкой. — Ты что-то хотел нам сказать? — практически без намёка интересуется Тэхён. — Да, — Юнги выпрямляется и устало потирает шею, — надеюсь, вам хватит мозгов, чтобы додуматься уехать отсюда до Нового года. Скорее всего Юнги просто не озвучил «нечего людям праздник портить», потому что основной посыл именно в этом. Ким и Пак, вообще-то, первоначально планировали завтра уехать, но не они виноваты, что погода сыграла с ними злую шутку. Хотя, чего они ожидали от конца декабря в долине гор? Чимин что-то тихо пускает вслед уходящему оленю, складывает руки на груди и закрывает глаза, не в силах перетащить себя на постель. Тут тоже, вроде, удобно спать. Тэхён отворачивается, смотрит на танцующие языки пламени и думает, что при первой возможности они покинут этот городок, доказав, что они не такие, как предыдущие городские, которые так и норовили задержаться здесь подольше. Место, конечно, красивое, завлекает своей волшебной атмосферой и таинственностью, и Ким ловит себя на мысли, что приехал бы сюда ещё раз летом, когда здесь будет немного теплее. Тэхён заканчивает обработку в одиннадцатом часу, чувствуя приятную усталость после тяжёлого дня, который в самый раз закончить в тёплой постельке, и надеясь, что погода даст им возможность уехать. Они возьмут билеты до родной общаги, соберут шмотки и махнут на пляж, заканчивая свои каникулы приятным времяпрепровождением под Солнцем. Что может им помешать? Разве что непроглядная метель и сугробы по макушку. Тэхён оборачивается к Чимину, находит его в том же кресле в крайне неудобной позе, после которой утром будет всё болеть, и подходит ближе, прикасаясь к его плечу, чтобы разбудить. Но как только ладонь касается чужого тела, он понимает причину головной боли друга – он весь горит. Не зря Чимин всё-таки жаловался на то, что виной его плохого самочувствия целиком были падения в сугробы, он же весь вымок и замёрз, вследствие чего незакалённый организм поддался на простуду. Тэхён быстро ориентируется, осознавая, что ему нужна помощь, ведь он не знает, где тут лежат таблетки, поэтому оставляет ноутбук на маленьком столике и уходит в сторону комнат. Он особо не узнал, где и кто тут живёт, но точно знает, где найти Сора, поэтому направляется именно туда. И к мыслям о проблеме с плохой погодой добавляется новая: с больным Чимином далеко не уедешь. Кажется, судьба действительно делает всё, чтобы они застряли здесь. — Юнги, — Тэхён замечает парня, который возвращается откуда-то в комнату, и считает, что он не гордый, чтобы нарочно избегать обращения к нему, особенно, когда такая ситуация, — мне нужна твоя помощь… — Что, забыл, где горшок? — Мин устало смотрит на бессовестного вора его времени на сон. — У Чимина температура поднялась. Был бы Пак на месте Тэхёна, он бы намеренно добавил «из-за тебя», заставляя чувствовать вину, потому что на самом деле так и есть. Если бы Юнги не затыкал Чимина, окуная его в сугробы, то он бы замёрз в любом случае, но не вымок. Поэтому ответственность за его здоровье должен взять именно Мин. Юнги отправляет Тэхёна в комнату, чтобы тот постель расстелил, а сам уходит вниз, проведя ладонями по лицу. Не было забот… Он останавливается перед Чимином, опускает руку на лоб парня и удостоверяется, что температура и правда высокая. В отличие от городских, все тут такой иммунитет приобрели, что болеют крайне редко, и проблем с этим нет. А тут упал пару раз в сугроб и слёг. Юнги цокает, потому что осознаёт свою причастность к этой неприятности, он ведь лично руку приложил, хотя не имел цели доводить городского до такого. Кто ж знал, что они такие слабенькие? Юнги нагибается, просовывает руки под спину и ноги Чимина, ощущая идущий от него жар, и поднимает, закидывая на себя так, чтобы его светлая макушка легла на плечо. Был бы Пак в ясном сознании, наверняка бы словил эйфорию. Юнги переносит его в постель, крайне аккуратно укладывает и снова уходит, быстро соображая, что делать дальше. Одна проблема вытекает из другой, они лепятся в снежный ком и в итоге могут свалиться на их дом, если быстро с этим не справиться. А в завершении всё закончится тем, что эти двое будут здесь в Новый год. Юнги, конечно, не верит во все эти «как новый год встретишь, так его и проведёшь», но всё же боится подпускать их так близко. В последний раз это закончилось плохо. Юнги останавливается перед дверью, тихо стучит и входит, застав как раз нужных ему людей вместе. — Мать, там городской слёг, — буднично сообщает Юнги, а потом замечает сидящую в противоположной стороне Сора. А вот ей об этом необязательно было сегодня знать, потому что она тут же забывает о предыдущем разговоре, концентрируясь только на одном. — Тэхён? — с волнением спрашивает сестра. — Чимин, — отвечает Юнги, удивляясь, что даже знает, как его зовут. Чонгук косо смотрит на Сора, понимая, что разговор толку никакого не дал, и девка уже не признает, что не сдалась она этим городским. Влюбилась, дурочка, по уши в этого с камерой. И что она в нём только нашла? Суран тут же идёт за жаропонижающим, Юнги за ней, чтобы помочь всё нужное принести в комнату, где на ближайшие три дня, если не больше, будет лазарет. Сора же бежит к городским, игнорируя предупреждение старшего брата, чтобы она не приближалась к (больным на голову, хочется сказать) заболевшему. Разбудив Чимина, Тэхён следит за каждым движением Суран, которая мерит температуру и заботливо интересуется состоянием парня. А Пака трясёт всего, ему холодно и голова будто сугробами набита. А наябедничать, что виной его лихорадки является старший сын, что стоит неподалёку и спокойно так своими чёрными глазами на него смотрит, не может. Чимин думает, что сам нарывался на падения в сугроб, ему и отвечать за это, а Юнги готов взять на себя ответственность и сделать всё возможное, чтобы куница выздоровел. Конечно только для того, чтобы уехал поскорее! — А Тэхёна-то куда? — вдруг интересуется Сора, закусывая нижнюю губу и не скрывая пляшущих чертей у себя в глазах. И правда, его нельзя здесь оставлять, заразится ведь, а свободных комнат с самого начала не было. Это Юнги по доброте душевной уступил (ну почти), вот и появилась свободная, а теперь женщина даже не знает, куда второго положить. — Давай Юнги к дядьке пойдёт, — смелея и решая взять оленя за рога, говорит Сора, — а Тэхён к… — Ко мне, — перебивает Чонгук, стоящий в дверях. Его твёрдый взгляд устремляется на Тэхёна, который чувствует давление без возможности возразить. Потому что Санта через себя переступит, но не позволит эльфам городским цветочки здесь опылять. — Тэхён будет спать со мной, — ещё раз повторяет Чон, чтобы поставить большую, как его пригорок, о котором внезапно вспоминает растерявшийся Тэхён, точку. Сора что-то начинает доказывать, будто Чонгук нарочно это, недолюбливает он Тэхёна, и вообще страшно с ним кого-то оставлять после того, как тот их в горах бросил, а у блогера в голове сплошной вакуум. Не то чтобы он стесняется разделять с кем-то комнату, кроме Чимина, просто Санта и правда за такое короткое время успел внушить страх. Тэхён вообще-то тоже не пальцем деланный, возразить ему может, съязвить и своё слово вставить, но сейчас, когда осознание того, что им придётся находиться вдвоём на протяжении целой ночи, дарит целомудренный подзатыльник. И он хочет согласиться спать на коврике перед камином. В итоге доказательства опасности от Сора оказываются стёрты словом матери, что она, конечно, доверяет Тэхёну, но негоже девушке ночевать с парнем в комнате. Благоразумие всё же берёт своё, хотя в данный момент Киму очень хочется принять предложение Сора. Чимин выпивает таблетку, закутывается почти с головой в одеяло и засыпает сразу, отдаваясь болезненному забвению, но не забывая перед этим пожелать другу удачи. Даже в таком состоянии умудряется понимать реальность происходящего. Прикрыв дверь комнаты, Суран уже начинает думать о завтрашнем дне, что делать с больным, пока Юнги заверяет, что он ближе всех, поэтому зайдёт раза два ночью, чтобы проследить за состоянием Пака. Сора же обиженно уходит в свою комнату, когда Чонгук коротко кивает блогеру, чтобы тот шёл за ним. Вот и настал час расплаты. Тэхён очень надеется, что пока он будет спать, его не засунут в подарочный мешок, и не отправят по голубиной почте восвояси, или свяжут подарочной лентой и привяжут к оленям, которые пустятся в лес к йети. Словом, фантазия у него разыгрывается не на шутку, когда взгляд упирается в широкую спину впереди, показывая достаточно мощное телосложение Санты. Как назло, комната у Чона оказывается чуть ли не в другой части дома, далеко от Чимина, Сора и Суран (криков его слышно практически не будет), но, на удивление, даже без искусственного света освещённая уличным фонарём. Когда включается свет, освещая простой интерьер без излишеств, Тэхён с ужасом понимает, что он попал – кровать тут только одна. — Раздевайся и ложись, — Чонгук стягивает через голову свитер, оставаясь в серой футболке, которую снимает следом, вешая всё на спинку стула. Тэхёну хочется выть. — Куда? Тэхён всё же задаёт волнительный вопрос, зная, что выглядит максимально тупым сейчас, но ему необходимо детальное подтверждение, что вот сюда, на кровать, вторую половину, бок о бок с Сантой. — В шкаф на верхнюю полку, там не так сильно дует, — Чонгук стягивает джинсы и останавливается у выключателя, осматривая ещё одетого парня. — Куда хочешь. И выключает свет. В окна бьёт снег, отвлекает от воцарившейся тишины, в которой Тэхён всё ещё стоит у двери и думает, что готов заразиться, но пойти спать с Чимином. С другой стороны кровать широкая, они вполне могут уместиться вдвоём так, чтобы не прикасаться друг к другу. И не похоже, чтобы Санта собирался избавляться от него. Да, и Чон не горит желанием спать с городским, но это разумнее, чем позволять ночевать с Сора. Тэхён вспоминает своего любимого одногруппника, который по счастливой случайности остановился именно перед деканатом и смотрел то нашумевшее видео, и думает о том, что мог бы быть сейчас в отеле с видом на океан с мартини со льдом в руке и Чимином под боком. Со льдом почти сходится – вон, выйди на улицу, черпай не хочу. Но вместо этого он сломлено снимает джинсы, толстовку и, оставаясь в белой футболке, забирается на другую половину постели, устраиваясь максимально близко к краю. Пахнет тут Чонгуком, на удивление не оленями и сеном, а свежо и приятно, человеческим запахом. Тэхён подгибает ноги и закрывает глаза, надеясь, что сейчас быстро уснёт и так же быстро проснётся, но по закону подлости сна ни в одном глазу – неудобно. Тэхён привык ноги раскидывать, Чимина тёплого обнимать и спать без одежды, вообще-то, тоже. А тут сложно место нагреть, одеяло на себя не натянуть, ноги не вытянуть по диагонали – одни мучения. Он пробует повернуться на другой бок, а там подушка ещё холоднее, отчего приходится вернуться в исходную. Тэхёну холодно, но он пытается не двигаться, чтобы не потревожить чужой сон, всё-таки Чонгуку завтра работать, ему отдых необходим. Но подушку всё же подминает, на спину переворачивается, а потом тяжело вздыхает и смотрит в потолок. Ему тут так все ночи, пока Чимин болеет, спать? Тэхён аккуратно выскальзывает, ступает босыми ногами по полу и забирает свою толстовку, надевая её сверху, а затем возвращается в постель, посчитав, что так согреется и уснёт. Но как только голова касается подушки, шевелится Чонгук, отчего он закрывает глаза, тут же притворяясь спящим. Кажется, пронесло. Тэхён приоткрывает глаза и встречается лицом к лицу с Чоном, который и вправду спит, просто повернувшись к нему. Он лежит на животе, руки сминают подушку, а одеяло немного спущено и оголяет спину. Когда Санта вот такой, без опущенных на глаза бровей, сурового взгляда, умиротворённый и тихо посапывающий, на него хочется смотреть. Тэхён только сейчас замечает, что у Чона на редкость приятные черты лица, которые контрастируют между собой, излучая особую красоту. У него острые скулы, но при этом аккуратные губы, прямой, будто срезанный нос и большие глаза, волосы слегка лохматые – за ними некогда следить, но в целом выглядит это своеобразно, красиво и так по-деревенски. Тэхён начинает согреваться, медленно вытаскивает руку и натягивает одеяло на Чонгука, чтобы спину прикрыть, а потом двигает подушку чуть ближе и сам за ней. Совсем немного, не касаясь его, но разделяя одно тепло на двоих, а затем опускает отяжелевшие веки, и, кажется, засыпает. А ветер меняет направление, и снег больше не танцует по стеклу. Чонгук открывает глаза и смотрит на Тэхёна, удостоверившись, что тот наконец-то спит.

🏔

— Он ещё спит, — говорит Суран, успокаивая Тэхёна, что с его другом всё в порядке, температура немного спала, и парню нужен отдых. А он без Чимина себя не чувствует. На улице до сих пор метёт, поменьше, чем вчера, без ветра, но хлопья всё ещё укутывают новыми слоями снежные покровы – никуда особо не уйдёшь, да и без Пака как-то гулять не хочется. Дети в школу не пошли – там дверь с той стороны занесло, не откроешь, что говорить об улицах. Мужики уже вовсю расчищают, и, кажется, все деревенские принялись свой городок в порядок приводить. Чонгука из окна видно – белые хлопья на неприкрытую голову ложатся точно звёзды, макушку целуют. К слову, Тэхён проснулся один, причём не на своей половине кровати, и он надеется, что не приставал ночью своими конечностями к Санте. Ну судя по тому, что они всё ещё на месте, он прилично себя вёл. — Эй, лис, — Юнги останавливается напротив Тэхёна, застёгивая тёплую куртку, — не собираешься дорогу до йети себе расчищать? Тэхён изламывает бровь, думая, что переводчик с оленьего ему сейчас не помешает. — Что непонятного? Лопату в руки и за мной. Ну да, о чём это Тэхён – он же здесь не на курорте, и совершенно забыл, что вместо снегоуборочных машин здесь мужики. Делать дома тоже особо нечего, женщины домашними делами заняты, Чимину лучше сейчас дать выспаться, а время с Сора стоит сократить – если у неё и есть чувства, то они односторонние. Поэтому Тэхён одевается, натягивает шарф и выходит на улицу, забирая приготовленную для него лопату. Тут этот инструмент никогда не будет в дефиците. Юнги указывает городскому направление, в котором он должен чистить, и блогер, если честно, думает, что олень это нарочно: рядом с Чонгуком дорогу городскую чистить. Если осмотреться, то заметишь каждого мужика из семьи, что вышел общее дело делать, поэтому Тэхён не решает показывать свой характер и просто присоединяется к Чону. Стоит ли упомянуть, что Тэхён прежде этого никогда не делал? Потому что после нескольких взмахов он чувствует, как из лёгких исчезает весь воздух, а в глазах начинает рябить. Снег лёгкий, но его так много, что по одному месту надо несколько раз провести, чтобы добраться до уплотнённого слоя дороги, поэтому Тэхён почистил лишь пару метров, когда Чонгук уже от края до края. Вот на него смотришь и видишь реального мужчину, не тех, что в салонах каждый месяц корни волос подкрашивают, не тех, что по несколько часов в торговом центре ищут рубашку, чтобы подошла к новым джинсам. Сильного, сурового, стоит признать красивого северного мужчину. Теперь Тэхёну становится понятнее, почему Чимин так загорелся идеей лечь под Юнги. В постели они тоже такие? Обжигающие, доводящие до безумства и волшебства? — Неужели устал? Санта в паре шагов от Тэхёна останавливается, лопату в сугроб торчком ставит и наклоняется, стряхивая с волос снежинки, а затем возвращается в первоначальную позу и снова берёт лопату, будто отдых ему совершенно не нужен. Вот теперь становится по-настоящему любопытно, сколько городских находили тропку до его пряничного домика и забирались на пригорок. — Задумался просто, — Тэхён варежки снимает, из-за которых лопата в руках скользит, и снова принимается снег расчищать, пытаясь подстроиться под темп Санты. — Не знал, что ты так умеешь, впечатляет. У Чонгука на лице и мускул не дрогает, когда он откровенно насмехается над городским. Для него это в порядке вещей издеваться над людьми или Тэхён с Чимином такие особенные? — Не знал, что тебя можно впечатлить, — отвечает Ким, — посчитаю это за комплимент. Чёрствым только что назвал. Чонгук неожиданно останавливается, поворачивается к городскому и окидывает своим нечитаемым взглядом его с головы до ног. Вроде как спокойно выглядит, а Тэхёну кажется, что его сейчас этой самой лопатой огреют. — В тебе нет ничего, что бы меня всерьёз впечатлило, — выдаёт Чонгук, заставляя Тэхёна на секунду запутаться, в каком ключе это было сказано. — Если будешь чистить без варежек, ладони сотрёшь. Санта как ни в чём не бывало возвращается к работе, оставляя Тэхёна в лёгком повседневном смятении. Во-первых, у него ещё как есть чем впечатлять! Да он уже завоевал сердца своих фанатов по всему миру, а это вам не оленей запрягать! Во-вторых, это что… только что псих лесной дал совет? Он проявил заботу по отношению к городскому? Он-то, который их шишками накормить предлагал и в горах оставил? Тэхён усмехается, гордость берёт своё, потому что, если Санта решил стать добреньким, то не получится! Он не следует совету, назло продолжает руки морозить и вообще идёт расчищать другую дорогу. Чонгук смахивает снег в сторону и оборачивается, замечая, как Тэхён пристраивается к Юнги. Главное, чтобы он так же не пристроился к этой семье.        Чимин просыпается с неприятным осознанием, что его тело решило предоставить себе долгожданный отдых. Вся бодрость исчезла, сил хватает, только чтобы поднять веки и немного приподняться, чтобы выпить таблетку, которая лежит на столике неподалёку. Ладно, далеко, надо встать, чтобы до неё добраться, поэтому Чимин обречённо вздыхает и откидывается обратно на подушку. Хотя откинуться хочется в принципе. Он ненавидит болеть, потому что это ограничивает его в движении и времени. Кстати, сейчас по планам он уже должен садиться с Тэхёном в самолёт, покидая эти волшебные и точно незабываемые места. Чимин такое не забудет. Жалко, правда, йети они не встретили, Тэхён был бы очень счастлив такой удаче, но зато они познакомились с хорошей и большой семьёй, животину покормили и весело провели время, если не брать в расчёт попытку Санты сделать из них ледяных гномов. Особенно весело было вчера вечером, когда злой хмырь зажал его у стены. О, если бы они сегодня уехали, Чимин лишился бы возможности поднять планку на мужчин ещё выше, потому что сейчас у него есть шанс заполучить главного оленя себе! — Доброго утречка, — слышится девичий голос Сора, которая застёгивает куртку, видимо, перед тем, как уйти, решив проверить больного. — Давно проснулся? Подожди, я сейчас мать позову. Да, как Чимин и подумал, она куда-то спешит. Он вообще-то не хочет отвлекать взрослых людей от их дел своей болезнью, и вообще немного чувствует себя виноватым, отчего хочется заснуть и не просыпаться до выздоровления. Однако, эта идея быстро исчезает в тот момент, когда вместо Суран заходит Юнги, которого Чимин вообще-то не ждал. До того как закрылась дверь в комнату, Пак успевает уловить, как в доме наступает тишина, видимо от того, что Сора вышла с детьми на улицу. — Зачем пришёл? — Чимин не очень радостно обводит того взглядом, хотя, будь немного иные обстоятельства, он был бы счастлив. — Я не могу прийти в свою комнату? Юнги стягивает свитер, как назло прямо перед глазами Чимина, у которого жар сейчас появится далеко не из-за болезни. Потому что он успевает заметить дорожку волос от пупка, которая спускается вниз, когда футболка чуть задирается. Кажется, у него только что появился новый фетиш. У самого-то всё гладко, ни единого лишнего волоска на теле – с этим сдвигом он с лета первого курса, когда его первый парень пошутил насчёт волос на руках. Бледность этому мужчине к лицу, ярко контрастирует с угольными волосами, грубая, холодная после улицы ладонь чересчур мягко прикасается к горячему лбу Чимина, проверяя температуру, и ненадолго там задерживается, отчего Паку кажется, будто об него греются. Но стоит признать, что этот холодок очень приятен. Юнги подходит к столику, забирает чашку и уходит, чтобы налить больному чай с лимоном, зная, что аппетита на что-то другое у него не будет. И Чимин понимает, что этот олень всё же чувствует вину за случившееся, отчего на губах появляется лёгкая улыбка. А может, болеть не так уж и плохо? Пак поднимается на руках, смотрит в окно на улицу и замечает кучу детей, которые валят Тэхёна в сугроб. И всё-таки Ким выжил после ночи с Сантой.        Мужики уходят в сторону фермы, там наводить порядок, а Тэхёна с собой не берут. Слабенький он, ладони всё же натёр, мозоли появятся, да и толку от него – почистил несколько метров, щеки покраснели от тяжёлого труда, руки заболели. Вот и оставляют его с Сора с детьми гулять, хоть какой-то толк от него будет. Только вот дети, подражая своему любимому дядюшке, начинают издеваться над эльфом – зарывают его в снег. Мало им Чимина заболевшего, скоро Тэхён к нему присоединится. В тот момент, когда половина его тела скрывается под снежным одеялом, Ким сдаётся, раскидывает руки в стороны и отдаёт себя на волю судьбы детей севера. Ну хоть не йети, с которым он числился бы без вести пропавшим. — А кто пойдёт на горку? — задорно кричит Сора, отсрочив смерть храбрых на сегодня. Дети тут же бросают седовласого эльфа и бегут к девушке на дорогу, собираясь идти на самое лучшее место в городке. Тэхён стряхивает с себя целый сугроб, а потом замечает перед собой ладонь, которую протягивает Сора. Он хватается за девушку, поднимаясь из ледяного плена, и замечает, что та как-то не спешит его отпускать, всё ещё держа за руку. — Пойдёшь с нами? — спрашивает Сора, надеясь услышать такие же слова от Тэхёна, когда придёт время. — На горке таких же детей полно, они будут заняты, поэтому тебе больше ничего не угрожает. — Это радует, — Ким улыбается и всё же убирает свою руку, сделав вид, что ему надо отряхнуться. Чимин был прав, когда говорил, что и Тэхёну надо быть осторожнее с чужими чувствами. Хотя, кажется, из них двоих Сора пытается совратить Кима, а не наоборот. — Не видела, Чимин там не проснулся? — Тэхён натягивает шарф на лицо и убирает руки, направляясь на дорогу из сугроба. — Не видела, — Сора стягивает с рук варежки, под которыми неожиданно оказывается ещё одна пара, из-за чего Тэхён на секунду начинает верить в волшебство. — Надень, а то твои уже промокли, наверное. — Спасибо. Тэхён чуть улыбается от понимания, что Сора грела их специально для него. На самом-то деле она далеко не глупая, как считают её старший брат и дядя, а просто чувствует себя птицей, которая не может улететь из своей клетки. Девушка красивая, заботливая, умелая и стойкая, воспитанная суровой природой, такая будет верной спутницей, только дай ей свободу, о которой тоскует её душа. В принципе, Тэхён мог бы попробовать остановиться хотя бы на ком-то конкретном за всю свою жизнь, построить полноценные отношения в рамках разумного: для начала он учёбу закончит, вопрос с местом жительства решит, а потом и Сора заберёт, если у них сложится. Почему нет? В этой жизни надо попробовать всё. Проблема стоит только одна на пути этого замечательного плана, и имя её…        — Чонгук, — мужчина подзывает младшего брата, отвлекая его от работы, — подойди сюда, отдохни. Чон ставит ведро на пол, оставляет вместе с ним рутинные мысли и подходит к мужикам, забирая из рук старшего горячую чашку с чаем. Они убрали весь снег с дороги всего за несколько часов, добрались до фермы, где с утра было двое, и помогли им с животиной. Завалит, правда опять всё за день-другой, но это уже так привычно, что мужики не обращают внимания. — Что за история с оставленными городскими в горах? — вдруг интересуется Чон-старший, который случайно услышал от Суран. Женщина она умная, сор из избы не несёт на свет людской, конфликты всегда решает тихо и наедине, поэтому она не стала семье рассказывать о том, как младший брат бросил их гостей одних. Сора всё рассказала, не жалея дядьку, просила мать что-нибудь сделать, а та приняла это во внимание и поговорила с Чонгуком. Суран знает, что Чонгук такой, не слишком гостеприимный, скептически ко всему относится и прямолинейный. Ему не свойственно проявлять жалость, его сердце холодно, а душа просто ищет покоя, который он потерял. Поэтому заявление дочери не сильно её удивило. — Никакой истории нет, — был бы Чонгук отцом девчонки, всыпал бы ей давно уже за то, что она творит. — Сора слишком драматизирует и выдумывает. — Но твоё предвзятое отношение к городским – не выдумка. Ты пойми, что мы тоже прекрасно помним, чем закончился подобный приезд гостей, но Юнги уже давно вырос, получил свой опыт и вряд ли второй раз наступит в ту же кучу. А Сора как раз сейчас в его возрасте, поэтому происходящее нормально – совершит она ошибку, и будет ей это уроком. Что ж теперь, всю жизнь в теплице их держать? Да и кто вообще сказал, что городские собираются романы тут крутить? — А кто сказал, что нет? — Чонгук понимает, что братья не защищают городских, а пытаются младшему помочь, но он в этой помощи не нуждается. — Что-то не видно, чтобы они спешили отсюда уехать, а плохая погода – не отговорка, можно и автобусом отсюда выехать. Ладно, пока один из них болеет, пусть остаются, но как только он выздоровеет, я лично их вышвырну. Чонгук ставит недопитый чай на деревянный выступ и уходит, не оставляя шанса на продолжение разговора. Вот только после этого в голову старшего приходит один очень интересный вопрос: а только ли Юнги тогда совершил ошибку?

🏔

Зимой темнеет значительно раньше привычного времени, но это нисколько не мешает гулять до упаду. Горка, на которую отвела Сора, вся облеплена детьми, поэтому взрослым даже не надо особо следить за ними – они сами развлекаются. Тэхён с Мин сидят неподалёку, разговаривают и смеются, успевают даже познакомиться с местными, которые заинтересованы новым лицом в компании девушки. Поговорить удаётся и с такими же приезжими, некоторые из которых тоже прибыли сюда ради йети. Когда время подходит к завершению гулянки, а это Тэхён понимает по крокодильим слезам малышки, которая жалуется, что устала и промокла вся, происходит непредвиденное: одного ребёнка не хватает. Сора ещё раз осматривает горку, спрашивает детей, не видел ли кто-нибудь мальчика в жёлтой куртке, ведь она точно помнит, как выходила с ним из дома. Паника накатывает огромной лавиной, потому что как назло начинается метель. Отправляя Сора с детьми домой, Тэхён остаётся, чтобы поискать мальчика, который по логике не должен далеко уйти. Он забирается на ту самую горку, обходит её со всех сторон и идёт в сторону леса. Если мальчик куда-то и ушёл, то он точно оставил следы. Главное найти их прежде, чем снег ляжет новым слоем.        Сора открывает входную дверь и запускает детей, вслух пересчитывая каждого. И всё-таки одного не хватает. Может быть, сам ушёл домой и не предупредил? Девушка очень хочет в это верить. Она заходит на порог, закрывает дверь и дрожащими руками принимается раздевать малышей. Позвать мать? Рассказать ей об этом или тихо осмотреть дом и уйти к Тэхёну? На глаза выступают первые капли слёз, которые Сора быстро стирает тыльной стороной ладони. Нельзя поддаваться панике, возможно, кто-то уже заметил ребёнка и пустил его к себе домой, здесь же все друг друга знают. Да и мальчик не глупый, чтобы одному уходить в лес или незнакомые места. — А где Ёнджун? Сора чувствует, как громко начинает биться её сердце, когда позади раздаётся голос человека, который ни при каких обстоятельствах не должен был узнать о потере одного из детей. Девушка сглатывает неприятный ком в горле, снимает с последнего ребёнка куртку и встаёт, медленно вешая её на крючок. Она боится обернуться и встретиться взглядом, потому что тогда точно не сможет утаить это происшествие. — Ты меня не слышишь? — повторяет Чонгук, делая шаг ближе и складывая руки на груди. — Сора, где твой двоюродный младший братик, с которым ты вышла днём из дома? Это её вина, что она не уследила, Тэхён здесь ни в чём не виноват, но Чон обязательно привяжет и его к этому. Сора находит в себе силы повернуться к дяде, поднять на него слезящиеся глаза и поджать губы, потому что сил на то, чтобы рассказать о потере, нет. Но тут она замечает того самого мальчишку, который выбегает из коридора и ухватывается за ногу Чонгука, улыбаясь и смотря на старшую сестру. — А я выиграл! — заявляет Ёнджун. — Вы меня не нашли! По щекам Сора скатываются крупные слёзы, когда приходит осознание того, что Чонгук забрал Ёнджуна. Да, мальчик на самом деле издалека увидел Санту и побежал к нему, а Чон, заметив, что все штанишки были сырыми, решил забрать мальчика домой. И не увидел, чтобы пропажу Ёнджуна из них двоих кто-то заметил, решил просто ничего не говорить им. Разве это не их вина? — Раздевайся, иди в свою комнату и успокойся. — Там Тэхён остался искать Ёнджуна, которого забрал ты, — Сора резким движением стирает слёзы и подхватывает свои варежки, собираясь вернуться за парнем. Она уже открывает входную дверь, когда Чонгук подходит сзади и толкает её обратно, громко хлопая, отчего Сора даже вздрагивает. — Пусти! Я всё скажу матери! — Давай, расскажи, как вы с Тэхёном не уследили за детьми и потеряли одного из них, — Чонгук прислоняется плечом к двери и заставляет девушку отступить. В этот раз она и правда не может ничего рассказать, потому что в отличие от инцидента в горах, Чонгук не намеренно забрал мальчика, чтобы дать урок городским или ускорить их возвращение. Это всё из-за невнимательности Сора, она не уследила. — А в чём Тэхён-то виноват? — ладонь девушки медленно соскальзывает с ручки, от понимания, что в этот раз она не пойдёт против Чона. Чонгук наблюдает, как Сора медленно снимает с себя одежду, убирает её по местам и сдерживается, чтобы не начать умолять дядю пойти за парнем. — В том, что он появился здесь, — говорит вслед уходящей девушке Чон, отталкиваясь от вертикальной поверхности и наблюдая, как Сора уходит. Хотя на самом деле ни в чём.        Тэхён снова возвращается к горке, облазив все сугробы в районе леса, но ни мальчика, ни его следов там не обнаружил. Остаётся пройтись вдоль двух улиц, но, опустив взгляд рядом с замёрзшими, набитыми снегом ботинками, он видит, что следов уже не осталось – всё замело. Капюшон не спасает от ветра, всё давно залетело под воротник, Тэхён по колено промок, не говоря уже про заледеневшие руки, варежки с которых были сняты. Толку от них уже никакого. На ладонях болят мозоли, щёки неприятно щиплет, а видимость ухудшается до вчерашнего состояния. Навряд ли мальчик самостоятельно будет передвигаться в такую погоду. Тэхён уже не чувствует рук, когда пытается поправить спадающий шарф, но замечает тёмную фигуру, которая подходит всё ближе. Жаль, что ростом не подходит под ребёнка. Чонгук останавливается перед Тэхёном, обводит его взглядом, останавливаясь на забитых снегом ботинках в районе щиколоток, голых руках, наполовину спрятанных в карманах, и развязанном шарфе, который не спасает красные щёки с носом. Удивительно, он всё же продолжал искать мальчика. — Пошли, — коротко говорит Чон, не собираясь проучивать парня. Чонгук не понимает, почему Сора решила, будто он не пойдёт за Тэхёном сразу. Неужели в её глазах он выглядит таким тираном? Он, конечно, сильно недолюбливает городских, особенно этого блогера, который в первую же встречу решил испытать судьбу и взять его на слабо. Только Чонгук не чудовище, чтобы в метель заставлять искать ребёнка, который давно уже дома. — Но я не нашёл мальчика, — Тэхён виновато закусывает губу, содрогаясь от холода, но продолжая стоять на месте. — Я потерял его, отвлёк Сора и не заметил, куда он ушёл. Чонгук всё ещё недолюбливает этого самоуверенного городского, но сейчас готов признать, что он не настолько плох, раз берёт всю вину на себя. Это не его задание было следить за детьми, и не он один потерял мальчика из виду, но всю вину берёт на себя, превращая «мы» в «я». Чонгук подходит ближе, немного грубо хватает Тэхёна за руки, заставляя вытащить их из карманов, и натягивает на ужасно дрожащие пальцы свои перчатки, а затем заворачивает шарф так, что только глаза остаются с замёрзшими льдинками на ресницах. — Он дома, — Чонгук смотрит в самую душу, которой у Тэхёна, как он думает, нет, и разворачивается, направляясь обратно. Вообще-то это не забота. Просто если и этот заболеет, проблем не оберёшься, а Чону надо, чтобы они поскорее уехали отсюда. Именно по этой причине он прячет собственные голые руки в карманы и делает шаги покороче, чтобы Тэхён позади смог попасть в его следы. К счастью, до дома они добираются быстро, без приключений и валяния в снегу, отчего Тэхён думает, что Санту укусила какая-то северная муха. Ещё днём насмехался над ним, а сейчас сам пришёл, да ещё и перчатки свои отдал. Они, правда, не смогли отогреть его ладони, но не дали замёрзнуть ещё больше. Тэхён с трудом ведёт собачку молнии вниз, не в силах даже согнуть пальцы, отчего эта ситуация начинает его смешить. Вместо «суровая» жизнь в этих местах, надо говорить «смертельная», потому что тут живёшь, как по лезвию ходишь, остановишься – замёрзнешь. Когда с одеждой покончено, он направляется прямиком в комнату к Чимину, игнорируя возможность отогреться и набить пустой желудок. Ему срочно надо увидеть друга, иначе он точно откинется. Правда, ему неожиданно мешают, а именно хватают за шкирку, как провинившегося котёнка, и тянут в другую сторону. Чонгук разворачивает Тэхёна и направляет в сторону кухни, подталкивая его туда и усаживая на стул, рядом с детьми, которые затихают при виде Санты. — Твой дружок из кровати никуда не денется, так что постарайся выработать привычку думать и поешь сначала, — Чонгук сам достаёт тарелку и принимается накладывать глупому городскому горячий ужин. Уже три дня тут, а никак в голову не могут взять, что после улицы надо что-то горячее в себя закинуть, чтобы согреться быстрее. — Санта злится, — шепчет тот самый пропавший мальчик, который сидит напротив и переглядывается, шушукаясь с седовласым эльфом так, чтобы Санта их не смог услышать. — Его надо поцеловать, — всерьёз заявляет Ёнджун, делясь своим тайным козырем, — тогда он не будет злиться. — Это работает? — шёпотом спрашивает Тэхён, но только ради интереса, а не потому что всерьёз думает о том, чтобы поцеловать Чонгука. — Я всегда так делаю, — уверенно заверяет в гарантии успеха Ёнджун, а потом тут же прячет хитрый взгляд, когда Санта ставит перед Кимом тарелку. Тэхён улыбается, протягивает мальчику мизинец и закрепляет их маленький секрет. Вот только Чонгук, уходящий к Сора, всё прекрасно слышал.