охота на йети

       — На самом деле не всё так плохо, — говорит Чимин, закутанный в два пуховых одеяла и вливающий в себя кипяток с лимоном: за прошедшие сутки ему стало лучше только сейчас. — То, что ты остался жив после ночи с Сантой, уже говорит о мирном соглашении на время моей болезни. А ведь он ещё сам за тобой вернулся. И накормил не шишками между прочим, это уже большое достижение! Тэхёну бы позитивное настроение друга, который тут лежит, болеет и на фоне этого пользуется своим положением и просит Юнги с ним поболтать, потому что «Тэхён на улице, а мне так плохо, я же не специально по сугробам валялся». Мин, конечно, совестливый мужик, не отказывает из-за своей вины перед городским, садится на стул и слушает бредни Чимина, который главного оленя в узду пытается поймать. — Он такой вежливый стал, потому что мы не уезжаем отсюда по двум весомым причинам. Тэхён просовывает сложенные вместе ладони меж согнутых бёдер, лёжа на кресле неподалёку, и смотрит на цветной фонарик с плавающей лавой – Ёнджун передал эльфу, чтобы тот выздоравливал быстрее. — Ему приходится быть таким, а заставлять себя быть добрым по отношению к тому, кого ты терпеть не можешь, – такое себе занятие. — Думаешь, мы настолько ему не нравимся? — не отступает Чимин. — Прошло уже четыре дня, наверняка можно было за это время убедиться, что мы тут не пользуемся их гостеприимством и не готовим мешок, чтобы утащить Сора. Насчёт последнего можно поспорить. Чонгук ради благополучия племянницы даже пустил Тэхёна в свою постель. Причём сегодня ему тоже придётся навестить жуткую комнату Санты и спать там. Не то чтобы это настолько страшно, ведь мужик ничего не сделал, просто Тэхён всё же предпочитает не видеть другую сторону лесного психа. Ту, что спокойная, расслабленная, красивая. — Насчёт Сора, — Тэхён вспоминает свои мысли касательно девушки, думая, что они могли бы попробовать, если что-то между ними сложится. И Юнги, который пришёл за блогером, чтобы позвать его к остальным, замирает, опуская ладонь на дверь, когда слышит их разговор. Он никогда не имел привычки подслушивать, но и прерывать парня именно сейчас не хочется. — Как думаешь, можно было бы… — Ты серьёзно? — Чимин приподнимается с полулежащего положения и оборачивается к другу. — Только не говори, что собрался её брать, потому что заметил чувства к тебе. Нет, я как бы не против, но ты похоже перегрелся на солнышке. Сейчас бы перегреться, как же. — Позволь внести тебе ясность происходящего, мой бисексуальный-но-не-для-Сора друг. Чимин даже оживляется, ставит чашку на столик, который ранее Юнги специально ближе к постели пододвинул, и складывает руки в замок. — Она, конечно, симпатичная, добрая и все дела, но поставь себя на её место: вот ты всю жизнь сидишь в заточении в горах, и приезжают два принца, один из которых ещё и внимание проявляет. Ты тут волей-неволей ухватишься за возможность сбежать от Санты и его оленя, которые шагу ступить не дают без разрешения. А то, что она охладеет к тебе, как только попадёт в город, очень вероятно, потому что свобода – дело такое, сам вспомни себя, съехавшего от родителей. — У меня другая ситуация… — Ты назло стал вести разгульную жизнь, разве Сора не хочет доказать то же? Если посмотреть с этой стороны, то фактор того, что девушка хочет уехать, перевешивает то, с кем она хочет это сделать. Вначале сама призналась, что не раз приводила городских домой. И сейчас Тэхён решил, будто они – исключение? — Ладно, а кто сказал, что ты не бросишь её при первой же ссоре? — продолжает Чимин, вправляя другу мозги на место, которые, видимо, на морозе немного перестали функционировать. — Назови мне имя хоть одной, с которой ты сходился дважды? Если уж так приспичило, сходи на пригорок к тому, у кого после этого не будет проблем. Ходить далеко не надо – вы и так уже в одной кровати спите, вряд ли он тебе и в этом откажет. — Я ещё не настолько умом тронулся, чтобы самоубийцей заделываться! — То есть ты не отвергаешь эту идею?! — Я вам тут не мешаю? Парни оборачиваются на голос Юнги, который стоит, облокотившись на дверной косяк, и прожигает городских взглядом. Они даже не заметили, как олень появился там, а следовательно, не могут предположить, сколько он успел услышать. Достаточно, чтобы сделать вывод о своём отношении в сторону городских: как он и считал ранее, Сора с ними делать нечего, и Мин любым способом добьётся, чтобы девчонка осталась здесь. А ещё Юнги посчастливилось услышать щепетильную тему, касаемо жизни блогера, а именно его ориентации. И хотя по диалогу стало понятно, что мужики его интересуют не так ярко, как Пака, всё равно эту информацию вполне можно использовать. — Вообще-то мешаешь, — не стесняясь, отвечает Чимин, который только-только подхватил азарт от подтрунивания над другом. — Славно, даже напрягаться не приходится, — Юнги переводит взгляд на Тэхёна. — А ты пошёл в баню отогреваться, герой. У тебя две минуты, чтобы спуститься. То, что Тэхён так и не согрелся, не было секретом. Это Чонгук вообще-то послал племянника за городским, все мужики после тяжёлого дня отдохнуть собрались, вот и решил Санта занять главного проблемного, чтобы по дому с Сора не шатался. — И ещё, — останавливается Юнги прежде, чем покинуть комнату, — если уж так приспичило, почему бы вам не помочь друг другу? Щёки Чимина заливаются стыдливым румянцем, когда взгляд чёрных глаз прилипает к нему, намекая на тему их обсуждения. Они только что выставили себя в самом дурном свете, коим некоторые члены этой семьи наделили городских. Тэхён закрывает лицо руками, воет от осознания, что олень всё Санте расскажет, а ему вообще-то ещё ночевать с ним, и хочет, если честно, уйти спать в домик в лесу. Подальше. А лучше вообще к йети, чтоб наверняка. Если карма и существует, то сейчас она настигает обоих, потому что через две минуты, когда Тэхён не спускается в баню, за ним приходит Чонгук и лично выводит из комнаты, игнорируя его отговорки, а потом приходит и Юнги, садится перед Паком, расплываясь в довольной улыбке. С ним останется. В предбаннике уже ощущается жара, которая окутывает тело и зазывает в самое пекло Тэхёна, стоящего, словно бревно, потому что младший Чон прямо перед ним начинает раздеваться. Такое зрелище уже представало перед его глазами, буквально в прошлую ночь, но отличие в том, что сейчас на мужике не останется ничего. И Тэхён уже чувствует, как дрожат его руки от волнения, когда сам принимается раздеваться. — Как девка перед брачной ночью, — поворачивается Чонгук, осматривая наполовину раздетого парня. — А ты, видать, в курсе, — язвит Тэхён, стараясь не смотреть ниже внушительного пресса и рельефных мышц, уходящих под белую кромку – спасибо пасхальному кролику, хоть полотенце на бёдра повязал. — Неужели разведён? — Наслышан. Накрутив полотенце на ту часть, которую парень не хотел бы обнажать перед Сантой, Тэхён не спрашивает, каким образом наслышан Чонгук о брачных ночах – мужики те ещё сплетники. Тэхён-то уж знает. А обсуждать своих баб дело привычное. Они заходят в самое пекло, где остальные мужики, уже раскрасневшиеся, громко смеются и приветствуют городского, гостеприимно расступаясь со словами «проходи, присаживайся, не стесняйся». Старшие братья Чонгука и мужья его родственниц довольно открыто к нему относятся, по сравнению с Сантой, который садится напротив, закидывая руки на деревянный выступ выше и блаженно прикрывает глаза, раздвигая ноги. Полотенце жалобно натягивается, его край готов сказать «прощай» психике Тэхёна и сорваться, открывая вид на пригорок… да какой пригорок, даже так видно, что там Эверест! Киму становится дурно. Здесь почти пляж: жара, мужики обсуждают дела, их поездки в ближайшие города, баб, расхваливая их, и интересуются жизнью приезжего из большого города, почти столицы. Тэхён рассказывает всё легко, шутит, заставляя мужиков добротно заливаться смехом, и посматривает иногда в сторону Санты, пытаясь понять, слушает ли он его. — А что по девкам в городе? — прилетает вопрос, на который, кажется, младший из братьев приоткрывает глаза, чтобы глянуть на городского. — Какие нынче нравы? — Свободные отношения, — слишком честно отвечает Тэхён, не подумав, что такое здесь будет считаться приемлемым. — Как отношения могут быть свободными? Почему здесь нет Чимина, который вовремя может закрыть Тэхёну рот? Проигнорировать вопрос тоже нельзя, невежливо, а ответив, он может выставить себя в дурном свете, тогда Сора точно перестанут с ними отпускать. — Ну… Тэхён мнётся, пытаясь смотреть куда угодно, только не на расслабленного Чонгука напротив, который дышит размеренно, сверкая своим привлекательным даже для него телом. — Это когда ты встречаешься с кем-то, но в любой момент можешь уйти к другому… они ничем не обязаны друг другу. К этому сейчас проще относятся, необязательно свою спутницу сразу знакомить с родителями. Можно пожить вместе какое-то время, чтобы понять, подходите ли вы друг другу во всех… планах, а уже потом только переходить к серьёзным отношениям. — Хах, удивительная мода пошла, — снисходительно отзывается муж Суран. — А ещё часто можно увидеть однополые пары… Тэхён прикусывает изнутри щёку, потому что на секунду забыл, что вся семья в курсе произошедшего с Юнги. Благо, его здесь нет. Ким не знает, как к этому отнеслись все домашние и что они вообще думают об этом. Хотя догадывается, что в первую встречу его с Чимином как раз за таких и приняли. А какая вообще разница? Пусть думают, что хотят, потому что во всём мире подобные случаи не единичны в одном городе, и досюда это обязательно дойдёт! — … это теперь норма, — уверенно договаривает Тэхён, решив тем самым очистить доброе имя своего лучшего друга, а заодно и Юнги. А ещё это оправдывает тот беспечный поступок блогера, когда он проснулся в постели с парнем. Что в этом такого? Зато проверил свою ориентацию, и знает, что к парням в подобном плане он отвращения не питает. — У людей сейчас искажённое понятие нормы пошло, — внезапно говорит Чонгук, который прежде не участвовал в обсуждении. — Неважно, кто с кем спит, свободные отношения – это ненормально. Ты можешь жить с мужиком или с девкой, но будучи не обязанным, просто в любой момент уйдёшь без объяснений, потому что это в вашем понятии – норма. — Я рассказал о людях в городе в целом… — Вот именно, — перебивает Чон, — в городе. Там за норму принимается даже отпускная интрижка: захотел – накрутил о своих чувствах, надоело – сказал, что это было несерьёзно, и уехал. — Я знаю, к чему ты клонишь, и не отрицаю, что тоже сплю со всеми без обязательств, но это не значит, что я не понимаю, как больно могу сделать человеку, — Тэхён не прерывает зрительного контакта с Чонгуком, решив покончить с этим здесь. — Если ты печёшься о Сора, то не собираюсь я её с собой брать, оно мне вообще нужно? Она прекрасная девушка, но я ей ничего не смогу дать: живу в общежитии, кое-как заканчиваю университет на нелюбимой специальности и получаю деньги от родителей, чьих ожиданий не оправдал, в отличие от старшего брата. Считаешь, понимая всё это, я разочарую ещё одного человека глупыми обещаниями? Тэхён ненамеренно открыл свою другую сторону, избитую собственным чувством вины и никчёмности перед родителями, практически дал обещание, что не подарит Сора напрасной надежды. Уже дал, но разрушит его, не позволив свершиться ошибке. Да и кто из них двоих выступает инициатором отношений? Уж точно не Тэхён, как все думают. — Ох, парни, вы перегрелись, — нарушает тяжёлую атмосферу старший брат, хлопая младшего по плечу, чтобы тот притормозил. — Вам надо выпить и забыть все предрассудки. Мужчину поддерживают остальные, все встают и направляются в предбанник к столу, где уже стоит свойская настойка, ждущая своего часа. Тэхёну следовало бы уйти прямиком обратно в дом, но его хватает муж Суран и сажает со всеми – помирить бы его с Чонгуком, чтобы больше конфликтов не было. Первая рюмка заходит как надо, жажда себя ждать не заставляет, однако по шарам новогодним в голове ударяет нехило. Тэхён подобного даже в клубах не пил, тут сразу можно сознание на полочку убрать и вернуться к нему только завтра. Настойка оказывается слишком крепкой, из-за чего вторую рюмку он просит разбавить, только это особо не спасает – парня уже разморило. Тэхён со свойственным румянцем облокачивается на стол и давай расхваливать своего друга, будто сватает его. Чимин золотой, добрый, любвеобильный немного, но если заводит отношения, на других не смотрит. Без стыда рассказывает, как они познакомились, как не оправдались их ожидания и о цели поездки в горы. Мужики смеются, заверяют, что и так было понятно об объявленной охоте на йети, и ничуть не уличают городских в глупости. Молодость на то и дана, чтобы глупости совершать. Тэхён с потрохами выдаёт, что они отсюда сразу на пляж махнут и там новый последний год студенческой жизни отметят, не задержатся здесь, хотя место прекрасное. А потом признаётся, что под конец жизни сюда переедет и будет в лесу с йети жить – на этом ему наливать перестают. Сморило парня. — Совсем слабые эти городские, — говорит старший Чон, поднимаясь из-за стола. — Зато какие забавные и прямолинейные, — муж Суран остаётся после этих разговоров каким-то довольным. Что-то ему нравится в этом блогере, возможно, его откровенность и честность, которая располагает к себе. Если вначале парни пытались показать себя с лучшей стороны, про университетскую специальность заумную что-то рассказывали, свои эстетические цели посещения красот гор, то сейчас Тэхён всем показал, что они обычные юноши, которые верят в глупости и живут так, как хотят. В этом мало хорошего, но всё же, они хотят чего-то от жизни получить сами. Но самое важное, что Тэхён прямо заверил о своих намерениях никого здесь не совращать, потому что они стали все ему как семья. К слову, после этой фразы парень прилёг на стол и больше не встал. А кого мужики оставляют ответственным за него? — Ну что за дрочёное божедурье, — на выдохе произносит Чонгук, когда городской, наполовину кое-как одевшись, разваливается на полу и оттуда просит донести его до кровати на руках. — Не дроченный, а по любви вообще-то сделанный! — в защиту заявляет Тэхён о своём появлении на этот свет. Кажется, он не понял, что Чонгук его избалованным дураком назвал на старый лад. Он, конечно, догадывался об испорченности городских, но чтобы настолько… Решив поскорее расправиться с парнем, Чонгук наклоняется к полу, подхватывает его под плечи, помогая на ноги подняться, а затем направляется с ним к выходу, любезно решив довести до дома. В глазах на секунду слегка темнеет от давления на расслабленное тело под действием алкоголя, отчего Чон лишь вздыхает и останавливается, аккуратно толкая ногой дверь на улицу. И, пройдя пару метров, резко разводит руки в стороны, отпуская Тэхёна, который от неожиданности не удерживается и летит прямиком в сугроб. Нет, а кто сказал, что он нянькой тут нанимался? — Дойдёшь сам, дорогу знаешь, — Чонгук удостоверяется, что городской из сугроба вылезает, и направляется обратно в баню. В отличие от старших, рассказ Тэхёна особо не повлиял на него, и доверять Чон не спешит. Пусть он своей дурной головой и понимает, что не сможет обеспечить Сора, а следовательно не станет забирать её с собой, но это не значит, что Чонгук так просто изменит своё мнение о нём. Как был глупым городским, так им и остаётся. — Вот поэтому о брачных ночах ты только и слышал! Чонгук останавливается, взявшись за ручку двери, оборачивается на Тэхёна, который из сугроба выползает, весь облепленный снегом. — Ну сколько можно?! Тэхён сжимает кулаки, в сторону Чонгука поворачивается и, кажется, не собирается больше молчать. — Как можно быть таким жестоким? Да что мы тебе такого сделали, чтобы ты так поступал с нами? У тебя совсем нет человечности: в горах бросил, вечно прогоняешь, обзываешься, практически выпинываешь нас из дома! Видимо, ты со всеми такой, раз тебе под тридцатник, и живёшь, как леший, в лесу один! Тэхён это от обиды кинул, но никак не думал, что эти слова сильно заденут чёрствого Санту, который подходит ближе и останавливается совсем рядом с парнем да так, что тому приходится шаг назад от греха подальше сделать. — Бить будешь? — на всякий случай уточняет Тэхён, начиная дрожать от окутавшего его холода. — А что, думаешь, не смогу? — Чонгук хватает парня за расстёгнутую куртку и притягивает к себе. — Ну давай, разочаруй всех окончательно – мы-то уедем, а тебе тут жить с твоими проёбами! Тэхён жмурится, когда Чонгук руку поднимает, даже не пытается противостоять хотя бы потому, что против деревенского у него нет никаких шансов. Да и смысла в драке он не видит, сам же виноват, нарвался, хотя в его словах по большей степени была правда. А Чонгук почему-то не бьёт, отталкивает парня от себя так, что тот едва на ногах удерживается, разворачивается и уходит, оставляя всё сказанное без последствий (возможно, пока что). И когда Тэхён остаётся один на один с отрезвляющим холодом, то понимает, как он попал. Их отношения и так были натянутыми, а сейчас он окончательно всё испортил, разрушив малейший шанс найти общий язык. Вообще-то всё шло на улучшение: последнее время со стороны Чонгука проявлялись нотки заботы в виде совета чистить снег в варежках, сначала поесть после улицы и приглашение (ну почти) пойти в баню, чтобы отогреться и просто посидеть с мужиками. Но сейчас можно забыть об этом и поставить жирный крест, который вскоре может превратиться в могилу блогера. Тэхён разворачивается и уходит в дом, не собираясь извиняться или что-то в этом роде. Он не такой человек, который будет пытаться наладить отношения – зачем ему это вообще? Чонгук ему кто, родственник? Дядя невесты? Жених, может быть, чтобы как-то париться об их ссоре? Никто – лесной псих, случайное стечение обстоятельств! Прибыв домой в крайне нестабильном да ещё и в хмельном состоянии, Тэхён максимально быстро проходит через все комнаты, чтобы не попасть никому на глаза, и направляется к лучшему другу, который несомненно поддержит его. Разве он не по делу всё высказал? Или ему стоило молчать и терпеть такое отношение к ним? Не успев ухватиться за ручку двери комнаты, где находится Чимин, Тэхён на секунду теряется, потому что та сама из руки выскальзывает, и перед ним появляется главный пособник Сатаны Санты. Юнги выходит из комнаты и тихо закрывает за собой дверь, кажется, не собираясь пропускать Кима к другу. — Он уснул, — тихо сообщает Юнги, замечая нестабильное состояние лиса. — Чудесно, я к нему тоже спать! — Тэхён отталкивает того в сторону и заходит, закрывая дверь. Ким доходит до кресла с помощью детского светильника, который остался гореть, валится на него и громко выдыхает, прикрывая глаза, надеясь, что Чимин уже завтра будет чувствовать себя гораздо лучше, учитывая как быстро он идёт на поправку, и они покинут этот дом. К слову, что здесь делал Юнги, если Чимин уже спит? Тэхён об этом быстро забывает, когда в мысли опять вторгается непрошеный лесной гость. Да сдался ему вообще этот йети! Лучше бы прямые эфиры с пляжа вели, на акул смотрели и все виды коктейлей перепробовали, чем тут в снегу купались! С Юга загар, ракушки, насыщение витаминами и отпускные интрижки. А здесь? Сопли, упадок иммунитета, багаж оскорблений и детская травма – Санта оказывается далеко от идеала доброго новогоднего дядюшки. Тэхён проваливается в сон, кое-как устроившись на кресле – лучше уж здесь, чем с этим психом лесным – правда ненадолго. Выпитое ранее тактично давит и напоминает о себе, оповещая, что спокойного сна ему не видать, если парень не исправит это дело. А подниматься не хочется от слова «совсем», но и напрудить на чужое кресло в свои-то двадцать четыре тоже. Тэхён собирает все свои последние силы, вяло поднимается и тихо выходит из комнаты, направляясь по коридору несвойственным себе сбитым шагом. Его слегка пошатывает в стороны, включённый им же свет неприятно слепит до тех пор, пока он не делает все свои крайне важные дела и не выключает его, выходя обратно в коридор. Возможно, прямо сейчас он залезет к Чимину, потому что шея уже затекла находиться в том положении, в котором он лежал минутами ранее, пусть даже заразится и заболеет – зато снег не придётся чистить и этого лесного видеть рядом. Но потянувшись рукой к дверной ручке, сонно ловя зевок, Тэхён вновь ощущает впереди себя препятствие, которое перехватывает его руку за запястье, не давая сделать задуманного. — Отпусти, — чуть хриплым голосом требует Тэхён, стараясь не повышать тон в доме, где уже все, скорее всего, спят. — А ты иди спать туда, где спал прошлой ночью, — Чонгук даже не думает отпускать, хоть в темноте и не видно, но по голосу слышно, как он злится. — Тебе вообще какая разница, где сплю я? — Тэхён пытается выдернуть свою руку, но эта попытка оказывается безуспешной ровно так же, как и настоять на своём. — Не тупи, Тэхён. Ким уже не рискует снова закатить скандал по поводу своей «глупости», которой вечно наделяет его Чонгук, даже пропускает мимо это странное обращение по имени, но не может сопротивляться хватке на запястье. Его отпускать не собираются. — Ладно, ладно! Тэхён шипит, не рискнув показывать, как он умеет упрямиться, ведь он помнит, что предыдущий турист, подкативший к Юнги, уехал по милости Санты с переломом. Особенно не рекомендуется спорить с Чонгуком в крайне нестабильном эмоциональном расположении духа после той настойки. Один только Тэхён в таком состоянии на что способен, а как себя будет вести Чонгук, проверять не особо хочется. Хотя, направляясь по коридору в противоположную сторону дома к комнате Санты, парень не замечает, чтобы его состояние как-то изменилось. Если мужики были расслабленными и навеселе, то этот как был валенком, так и остался. Как же Тэхёну не хочется ложиться в одну постель с Чонгуком. Напрягает даже не то, что между ними произошёл конфликт, а то, что Чон не ударил его и вообще ничего не ответил, будто своим молчанием ждёт, когда Ким извинится перед ним. А должен? Тэхён при первой встрече глазками сиял, интервью всего лишь взять хотел, в сказку поверил, а Чонгук сразу выпроваживать их стал – не он первым начал. А то, что Ким его одиноким лешим назвал… ну да, тут, возможно, слегка загнул. Он ничего не знает о Чонгуке, как о человеке, причин его сурового характера, которые просто должны быть, оправдывая его поступки. Будь проклята совесть Тэхёна, которая не позволяет ему лечь спать бок о бок с Чоном, не решив между ними проблему. Может быть, стоит унять свою гордость и сделать шаг первым? — Слушай, — Тэхён поворачивается к Чонгуку, останавливаясь в коридоре между кухней и проходом к комнате. — Давай решим всё сейчас. Чон изгибает бровь и складывает руки на груди, будто уточняет, правда ли Тэхён собирается что-то выяснять прямо сейчас, посреди ночи, в коридоре. — Я немного перегнул там, на улице, извини, — Тэхён в упор смотрит в чёрные глаза, блестящие в полумраке, когда Чонгук отводит взгляд куда-то в сторону. — Одного «извини» недостаточно. Забудьте этот бред про примирение. — Ох, и что мне ещё сделать, чтобы ты перестал на нас злиться? Риторический вопрос, с ноткой сарказма и приправленный рычанием Тэхёна, который первым пошёл на уступки, но получил вот это! Да чтоб ещё раз он перед кем-то извинялся! — Поцелуй. Тэхён на секунду вспоминает совет, который дал Ёнджун, что надо поцеловать Санту, чтобы злые волшебные чары спали, и он снова стал добрым, но почему-то думал, что всё это несерьёзно. А сейчас сам Чонгук требует вместо извинений поцелуй. Давно ли Санты в извращенцы подались? Но Чон перед ним стоит и смотрит с полной уверенностью, не спешит заверить, что это не издевательство и не сарказм, за выполнение которого Тэхёну не прилетит по рёбрам. Или вся эта чёрствая скорлупа и ненависть – всего лишь прикрытие тайной симпатии? Нет, Тэхён явно просто спит, и это всё ему лишь снится. — Поцелуй прямо сейчас, и я сло́ва в вашу сторону больше не скажу, — повторяет тише Чонгук, доказывая, что это безумная реальность. Тэхён усмехается, поверить не может, что допускает мысль таким способом заключить сделку. Кажется, что в этом такого? Он и не в таких ситуациях оказывался, и не так приходилось в жизни выкручиваться. — Ты серьёзно? — уточняет Тэхён, потому что для него это легче лёгкого на самом деле, особенно сейчас, когда сознание уже давно отдыхает на полочке. — Да, — даёт добро, делая шаг ближе. — Только один поцелуй? — Тэхён внезапно вспоминает, что им, как бы, ещё спать вместе. — Не тормози, а то передумаю, — как-то нетерпеливо произносит Чонгук, снова смотря куда-то за парня. А Тэхёну уже всё равно, что Юнги просил не голубиться в их доме, сам же противореча своим словам. Плевать, что перед ним тот, из-за кого их последние каникулы превратились в кошмар. Если это и правда сработает, он готов рискнуть, вопреки здравому рассудку. Тэхён уверенно делает шаг ближе, чуть-чуть встаёт на носочки, чтобы было удобнее, ведь прежде не удавалось целоваться с кем-то выше себя, и припадает к чужим губам. Непривычно мужские губы отвечают на поцелуй, размыкают его, и Чонгук подаётся вперёд, заставляя парня отойти назад и упереться спиной в стену. Тэхён хочет прекратить, не позволить себя, словно девчонку, прижимать к стенке, но Чонгук лишь ставит ладони по обе стороны от городского и проталкивает язык в его рот, не церемонясь и не размениваясь на прелюдии и нежности. Тэхён, кажется, вздрагивает, ощущая, как тяжело становится держаться на ногах, потому что голову крутит не хуже, чем от выпитого ранее алкоголя, и пытается уверить, что сейчас они оба такие только из-за настойки. Утром будет всё, как прежде, а сейчас он зарывается пятернёй в густые чёрные волосы на затылке Чонгука и выталкивает его язык из своего рта. Если уж Тэхён пошёл на это, то и вести будет он. Чонгук на удивление поддаётся, позволяет Тэхёну пошло причмокивать и пускает внутрь, передавая инициативу ему. Поцелуй становится чересчур шумным, но лишнего никто себе не позволяет, ведь уговор только на одно. А потом Чонгук открывает глаза, бросая взгляд в сторону, намеренно прикусывает парню язык и отстраняется, наблюдая, как с шипением Тэхён хмурится, явно не ожидая такой подставы. А ещё он точно не догадывается, что это было далеко не для его прощения, и вообще никакого значения не имеет. — Прощён, — бросает Чонгук, прежде чем оставить в коридоре Тэхёна одного. Ким слышит собственное сердце, всполошившееся не на шутку, передавая какие-то эмоции, которых быть не должно. Это было необычно? Увлекательно? Видимо настолько, что Тэхён совсем забыл, с кем имеет дело. Ему срочно нужна хорошая затрещина от Чимина, иначе таким темпом он сойдёт с ума. Кажется, ещё на улице Тэхён думал, что им не найти общий язык, но никто не предупреждал, что желание его найти окажется настолько буквальным. И ложась на другую половину постели, Тэхён без зазрения совести размещается на ней полностью, уже не стараясь быть только на краю. Договор есть договор, и теперь Чонгук не имеет права говорить дурное в их сторону. А ещё лучше проснуться завтра и узнать, что это был всего лишь сон. Или нет?

🏔

— Погода поутихла, — Чимин делает глоток свежезаваренного чая и переводит взгляд с окна на друга, который сидит рядом и слишком подозрительно молчит. Они оба проснулись поздно: дети уже ушли в школу в силу лучшей видимости и проходимости на улице, а мужики на работу в привычном темпе жизни. Тэхён проснулся в одиночестве, закутанный в комок чужим одеялом, и как ни странно с яркими воспоминаниями с ночи. Настолько яркими, что, стоя перед зеркалом в ванной, Ким смотрел на свои полыхающие щёки и не мог поверить, насколько он скатился. Благо кровь прилила к лицу, а не другому месту – этого ещё не хватало. — Давай, рассказывай, — внезапно говорит Пак-всевидящий, убирая ещё горячую кружку в сторону, — тут всё равно никого нет. Они сидят в гостиной и правда в полном одиночестве. Даже женщины разбежались по делам, пока в доме никого (благо, за гостями присмотр не нужен) нет. Чимину стало лучше, поэтому он пожелал выйти из своего заточения в мир людей, немного развеяться, а на улицу всё равно ещё рано. У него первый день нет температуры, но в теле ещё чувствуется противная слабость. Тут уместно пустить шутку про Юнги, но сейчас не до смеха. — Я сошёл с ума? — Тэхён смотрит в отражение своего чая, а потом запрокидывает голову и закрывает глаза в надежде, что Чонгук уже об этом забыл. — Нет, мы просто были пьяны… По Чону не скажешь, Тэхён тоже на тот момент уже немного протрезвел. — Ты сходил на его пригорок?! — в неверии удивляется Чимин, которого, получается, обошёл лучший друг. — Нет! Я не знаю, как так вышло... но он сказал, что если я его поцелую, то он прекратит издеваться над нами. — И ты поверил? Тэхёну хочется реветь. Почему-то на тот момент он не думал, что псих лесной просто решил им воспользоваться, хотя и большего он не требовал. А с чего и правда Тэхён ему доверился? Прощения пытался у него заслужить? Кстати, Чонгук виноват не меньше! — Куда делась моя умная сучка, алло? — Чимин проводит ладонью перед глазами друга. — Это же так очевидно: сначала поцелуй, потом приласкай, а там уже недалеко до «хочешь, прочищу твой дымоход»! Ох, Санта умело чистит дымоходы, в этом сомнений нет. — Нет, конечно, это часть наших каникул, — начинает успокаивать Чимин, — маленький бонус, так сказать. Но это не значит, что ты так быстро должен свои девственные булки раздвинуть перед ним. — Я уже был снизу, — напоминает Тэхён о том самом опыте с парнем. — Два года назад, считай, ты снова девственник. Сейчас не об этом! Это его «если поцелуешь – перестану издеваться» самый распространённый метод манипуляции. То же самое делаю я, выставляя виноватым Юнги, чтобы он посидел со мной, хотя его вины в этом лишь половина. Тэхён делает глоток чая и хочет, если честно, уже начать собирать вещи. Потому что вряд ли он сможет отказать, если Чонгук, скажем, снова намекнёт на поцелуй, ведь дело в том, что Тэхёну понравилось. С девчонками всё было не так. Они смазливо целуются, не рискуют заходить далеко и тем более не берут инициативы на себя, не прижимают к стене и не забираются властно языком в рот. Есть, конечно, исключения, но давайте признаемся, с мужиком целоваться совсем другая вселенная. Тем более с северным. С Чонгуком. Эта властность, которой он окутал вначале, не столь била по гордости, сколько оказалась приятной. Теперь Тэхён понимает Чимина намного лучше. — Не отдавайся ему так быстро, — Пак хлопает друга по плечу. — Помучай сначала, он заслужил. — Да кто сказал, что я собираюсь с ним спать? — Если вдруг, — пожимает плечами Чимин, хватая свою кружку, — это тот самый кандидат, после которого у тебя не будет проблем: тебе это не нужно всерьёз и ему тоже. Жаркий секс на севере без обязательств, охрененный оргазм в подарок, потому что мужики всё доводят до конца! Такими темпами Тэхён и правда поверит, что хочет Чонгука. То, что у него вчера чуть колени не подкосились, мурашками тело покрылось и голова закружилась, всего лишь простой человеческий фактор, возбуждение на фоне алкогольного опьянения и ничего серьёзного. По своей городской глупости он это сделал. Возможно, даже Чонгук показал таким образом наглядный пример отношений без обязательств, о которых рассказывал мужикам Тэхён. Бог знает, что там у этого лесного в голове, но Ким на пригорок не собирается прыгать в здравом уме! — Ох, Тэхён, ты здесь, как славно, — в дом забегает Суран, вернувшаяся из гостиницы, — не поможешь мне? Отвлечься сейчас очень не помешает. — Конечно, — Тэхён увлечённо поднимается и забирает их пустые кружки, готовый сделать всё что угодно. — Не сходишь ли до Чонгука? Он забыл тут свои вещи. Почти всё. Нет, судьба просто издевается, а с ней заодно Чимин, который тихо смеётся в кулак, затем интересуется, клубничную смазку ему дать или без запаха. Бить больных нельзя – останавливает себя Тэхён. — Да, конечно, — соглашается Ким, начиная одеваться. Не может же он только из-за личных отношений к Санте отказать этой святой женщине. Чимин что-то говорит напоследок о том, чтобы друг прекращал волноваться и относился ко всему проще, а Тэхёну от этого лучше не становится. Проще можно относиться, когда за спиной у тебя багаж бывших, достаточно опыта и потенциальный партнёр не пытался бросить в горах. Чонгук до крайности странный, а его поведение не поддаётся логике. Возможно, парни просто надраматизировали, и всё действительно так, как сказал Чон – поцелуй за прощение. Никакого тайного смысла и подтекста с намёком на продолжение. А кому из них нужно это продолжение? Нет, Тэхёна просто выбило немного из колеи. Он никогда не думал об этом и не подумал, если бы не ночная случайность. Ну, подумаешь, в первый раз, когда он спал с Чонгуком, он показался ему красивым и неплохим, когда молчит, но это ничего не значит! Совсем. А ещё Чон сильный, его из бани в сугроб вынес, заботливо так за плечи обхватил, к груди прижал – Тэхён помнит. А ещё помнит, как ночью раскутался, холодно стало, а потом тело окутало тепло. Санта его одеялом укрыл, он уверен. Зачем быть таким? Сначала посылать в горы к йети, а потом приходить в пургу за ним и варежки свои отдавать! С биполярочкой к врачам ходят, а не целуют в коридоре, пока все спят. Тэхёну кажется, что это заразно. До фермы он добирается слишком быстро, даже не успевает придумать, что сказать, останавливается на простой передаче вещей и возвращении в дом. Здесь ему делать всё равно нечего, а камеру он с собой не взял. Да и гулять одному как-то невесело. Но все планы портятся, когда старший Чон говорит, что младший вот совсем недавно ушёл в домик в лесу, и Тэхён сможет по следам его найти. Ким думает оставить вещи здесь, всё равно Чонгук сюда вернётся, но почему-то выходит вместе с ними. Суран же попросила передать, а Тэхён что, дойти самостоятельно до хижины лесного не может? Щёки в лесу морозит меньше, ветра тут нет. Тэхён аккуратно ступает по чужим следам меж деревьев, прижимает к себе чонгуковы вещи и чувствует его запах. Кажется, что он сам уже им пропах. Из-за того, что Тэхён дышит в шарф, на ресницах снова образовывается лёд. И всё-таки зима удивительная и волшебная вещь. Спустя какое-то время, за которое поток мыслей так и не прекращается, Тэхён замечает тот самый домик, отчего картинки ночи становятся ещё ярче. Может, стоит просто спросить, что это такое было, и успокоить своё сердце? Тэхён намеревается так и сделать, когда хватается за дверь и тянет на себя, забывая постучать. И если честно, постучать всё же стоило, потому что зайдя внутрь, он замирает на месте – Санта дремлет. Полешки всё ещё догорают, слегка потрескивая в камине, внутри не так тепло, как дома в городке, но вполне достаточно, чтобы отдохнуть. Чонгук лежит на той самой кровати в углу, свесив одну ногу вниз и закинув согнутую руку на глаза, то ли спит, то ли притворяется, уже услышав чужой приход. Его грудь равномерно поднимается при вдохе, не прикрытая курткой, на которой он лежит, кончики пальцев слегка подрагивают, будто он пытается что-то ухватить во сне. И опять этот безмятежный вид, который Тэхён не хочет видеть. Он останавливается у изголовья кровати, не спешит нарушать чужой покой и просто наклоняется ближе, проведя ладонью над Чоном. Точно спит. Плохо себя чувствует? Ни для кого не секрет, что Чонгук просыпается ни свет ни заря, уходит и возвращается только вечером. Если вообще возвращается, потому что по рассказам Сора, дядя в лесу ночует чаще, чем дома. Только в непогоду приходит в отчий дом да детей побаловать. Тэхёну его становится почему-то жалко, особенно, если вспомнить, как он называл его вчера одиночкой. Он это на эмоциях ляпнул, не подумал, что это то самое больное место, которое затрагивать запрещено. Тэхён хочет проверить наличие температуры. Кто знает, почему крепкого мужика вдруг в сон склонило? И неспешно стягивает с одной ладони варежку, намереваясь коснуться лба. Он осторожно подцепляет кончиками пальцев чёрные пряди волос, убирая их с лица, и только расправляет руку, чтобы коснуться Чонгука, как тот перехватывает его. Тёплая ладонь обхватывает тэхёнову, зажимает и, кажется, не собирается его отпускать. Ему кто-то снится, потому что в реальности Чон не стал бы так держать Тэхёна, и последний решает немного дать побыть ему с кем-то важным для него. Тот, кто пришёл, но лишь во сне. Тэхён неуверенно отвечает на прикосновение, обхватывает ладонь Чонгука, несильно сжимая её, и садится рядом, прижимая переданные вещи другой рукой к груди. Он раньше тоже так засыпал с братом в детстве, чувствуя его поддержку, даже когда ничего не получалось. Старшему всё легко давалось, но вместе с тем он никогда не отпускал младшего, старался вести его за собой, подавал личный пример. Мало, что из этого вышло, но Тэхён знает одно – такое прикосновение может успокоить. Заметив шевеление, Ким спешит убрать свою руку, спешно прижимает её к себе и смотрит на Чонгука, который садится на кровати и шумно выдыхает, поднимая свои чёрные глаза на него. — Что ты тут делаешь? Близко. Тэхён сейчас сидит настолько близко, что всеми силами заставляет свой взгляд не опускаться вниз, а смотреть только в глаза. — Суран попросила тебе передать, — Тэхён протягивает вещи Чону и вспоминает, что хотел уточнить кое-что о ночном соглашении. Или к чёрту это? Чонгук уже забыл давно и даже не вспоминает об этом, в отличие от Тэхёна, чья голова только и забита ночными картинками. — Мог и не заходить так далеко, — а, ну, похоже, Чон не знает, что такое благодарность, ладно, как извинения приносить он тоже забыл, поэтому не удивительно. — Не жизненно важно. — Пожалуйста, — эмоционально отвечает Тэхён, натягивая варежку обратно. Дурак, мог же оставить на ферме, нет, попёрся в лесную глушь по кой фиг! А, ну да, чтобы услышать, что его старания не важны. — Тебя вывести или сам дойдёшь? — интересуется Чонгук, надевая куртку обратно и складывая принесённые вещи в рюкзак. — Уж как-нибудь по следам вернусь, — Тэхён поднимается и поправляет шапку, намереваясь сейчас же уйти, но его останавливает то, что Чон куда-то подозрительно собирается. Ему не должно быть никакого дела до намерений Санты, но почему-то на языке так и вертится вопрос. Ну, он же может просто поинтересоваться, чтобы потом передать это Суран, на случай, если она спросит, куда подевался Чонгук, так ведь? — Ты куда уходишь? — А ты не слышал? — Чонгук оборачивается на городского. — Йети снова объявился. Собираюсь пойти туда и сам посмотреть на него. «И ты поверил?» Голос Чимина эхом раздаётся в голове, когда Тэхён осознаёт, что ночной поцелуй был на самом деле манипуляцией. — Ты обещал не издеваться, — напоминает Тэхён, решив не уточнять, при каких обстоятельствах было заключено это условие. — Я серьёзно, — Чонгук закрывает рюкзак и забрасывает на плечо, потянувшись за ружьём на стене. Он тоже охотится на йети? Это он-то, который высмеивал городских за эту глупость, издевался и подшучивал над ними, собирается пойти и найти йети? А тут, видать, остановочку сделал, чтобы сил набраться перед походом. Тэхёну хочется ответить немного грубо, уличить мужика в его нелогичности и «городской глупости», но молчит. И так уже лишку наговорил. Но вопреки ожиданию Чонгука, который наивно посчитал, что городской сейчас пойдёт обратно домой, Тэхён, покинув домик, не спешит уйти обратно по следам, стоит и ждёт, когда тот закроет дверь. А потом смотрит по-детски жалобным взглядом и варежки свои теребит, закусывая губу. — Возьми меня с собой. Камеры у него с собой нет, снять не получится, но желание пойти с Чонгуком намного больше, чем лишиться такой уникальной возможности. Второй раз в горах вряд ли оставит. — Ночевать на горе придётся, — предупреждает Чон, закидывая ружьё на плечо. — Одну ночь не так уж и страшно. — Я не буду тебя ждать, если ты устанешь и начнёшь отставать. — Развернусь и пойду обратно. Он и правда просто предупреждает его, а не отговаривает? Тэхён вообще перестаёт понимать, что происходит. А Чонгук, вздохнув, смотрит на видимое полотно белого снега и снова на парня перед собой. Желание оставить в горах ещё не пропало, но и опасности городской больше не представляет – ведь Чон, перед тем, как заставить Тэхёна поцеловать себя, заметил Сора, которая так вовремя вышла за водой. И на её глазах Ким лично поцеловал Чонгука. — Хорошо, держись рядом. Больше проблем не будет, Чон в этом уверен, поэтому направляется с Тэхёном вглубь леса. Главное, самому не стать причиной новых проблем.