охота на йети

       Тэхён нехотя открывает отяжелевшие от пробуждения веки, сознание медленно восстанавливает вчерашний день, когда он пошёл передать Санте вещи и в итоге ушёл с ним в горы, где им пришлось заночевать. К слову, сейчас места в спальнике гораздо больше, чем когда он засыпал. Осмотрев освещённую дневным светом палатку, Тэхён понимает, что Чон уже давно проснулся и, кажется, ушёл. Ким старается с самого утра не поддаваться панике, что его снова бросили в горах одного, а просто решает, что Чонгук где-то поблизости ходит, йети ищет, поэтому снова закрывает глаза и мыслями почти переходит в сон. На удивление ночь прошла быстро и без проблем, наверное, потому, что Тэхён снова «прижимался», грелся о Санту и грел его. Несомненно, такой поход в горы с ночёвкой одно из самых успешных свиданий, романтичных и страстных, потому что всё могло бы закончиться не сном. Тэхён хмурится и подгибает ноги, вспоминая слова Чонгука, который взял его, чтобы на пригорок свой сводить. И хотя он заверил, что это не так, Тэхёну всё равно обидно, что его посчитали одним из тех, кто навязывался Санте, чтобы проверить любовь северного мужчины. Он сюда ради йети приехал, а не похищать девушку из семьи или испытать судьбу с Чонгуком. Обиднее всего то, что Чон его глупостью пользуется. Тэхён же правда поверил, что тот поцелуй станет единственной вещью между ними, которая положит конец издевательствам, не думал, что поход на охоту с Сантой имеет подтекст, возможность переспать с ним, которую Чонгук предоставил. Неужели, ещё в ту ночь, когда Чон остановил Тэхёна перед дверью их временной комнаты и сказал вернуться к нему в постель, тоже было с намёком? «Иди спать туда, где спал прошлой ночью. Не тупи, Тэхён.» «Думал на пригорок тебя сводить, но ты слишком тупишь для этого.» Приехали. Оказывается, всё это время Тэхён не понимал, что ему зелёный свет дают. Нет, он, конечно, совсем не против интрижки, но… всё дело в том, что Тэхён спит с людьми, когда удостоверяется, что ни с его стороны, ни со стороны партнёра никаких чувств нет. Со стороны Чонгука ничего нет, а вот со своей Тэхён начинает сомневаться. Он, вроде как, бабочек порхающих не ощущает, птички над головой не летают и петь диснеевские песни не хочется, но внутри что-то тянет, останавливает, предупреждает об опасности. Она идёт не со стороны Чонгука, который даже заверил, что принуждать ни к чему не собирается, а со стороны возможности проявления каких-то чувств. Тэхён не помнит, когда последний раз влюблялся, но это определённо не вписывается в его планы на эту поездку. Нужно бежать. Бросать йети в этих горах, оставить его в покое и лететь на пляж к горячему солнцу и бессонным летним ночам, пока не стало слишком поздно. — Тэхён, — голос пробирает до мурашек не хуже, чем колючий морозный воздух, который появляется в палатке вместе с Сантой, — поднимайся. Слишком спешное шевеление заставляет Тэхёна нехотя выбраться из своего тёплого укрытия и получить тут же свою одежду с намёком побыстрее одеться. Вероятно, он тут спит уже добрую половину дня, судя по дневному свету, поэтому его так поторапливают. А когда Чонгук присаживается перед ним и начинает помогать, натягивая шапку и закручивая шарф, Тэхён начинает подозревать что-то слишком ненормальное для поведения Санты. Они выходят из палатки, и Чонгук даже не собирается её складывать, подталкивает городского вперёд, куда ведут его прошлые следы, и оборачивается по сторонам. У Тэхёна нет желания разговаривать с Сантой, но любопытство, куда его так спешно ведут, берёт своё, отчего он останавливается, разворачивается и варежкой убирает с носа и рта любезно замотанный шарф. — Куда мы идём? Обязательно так торопиться? — Момент упустим. Чонгук хватает Тэхёна за плечи, разворачивает и снова подталкивает вперёд, не собираясь, кажется, давать более развёрнутый ответ. Только Тэхён плечом ведёт, сбрасывает чужую хватку и убирает ладони в карманы, чтобы ещё за руку не вздумал взять. Чон на это внимание не обращает, заводит городского в непроходимые ледяные выступы и направляет прямо к краю горы. Тэхён замедляет шаг, когда видит обрыв, и задерживает взгляд на Санте, который проходит вперёд и останавливается, хватаясь за верёвку, ещё раз проверяя её, дёрнув на себя. Следов тут много, видимо, здесь и пропадал Чон всё утро. — Полезай. Чонгук кивает наверх, где есть ещё один выступ, но до которого лезть прилично, а скалолазанием Тэхёну не приходилось заниматься ранее в своей жизни. — Я не смогу, — Тэхён облизывает губы, потому что в нескольких метрах от них обрыв, падать страшно. — Сможешь. Тэхёну бы быть в себе уверенным так, как Чонгук уверен в нём. — Я подстрахую, — нетерпеливо добавляет Чон и делает шаг ближе, снова притягивая Тэхёна к себе, — тут и ребёнок справится. Никогда по заборам не лазил? — В городе таких развлечений нет, — Тэхён неуверенно берётся за верёвку, сняв перед этим варежки, и оборачивается, чтобы удостовериться, насколько близко стоит Чон. — Там вообще мало, что можно делать. А Чонгук его уже за талию поддерживает, хотя тот ещё даже не начал подниматься, в упор смотрит в глаза Тэхёна, проводит взглядом по густым ресницам, расширяющимся зрачкам и сжимает пальцами чужие бока через куртку, произнося то, что подозрительно относится не только к покорению вершин. — И что тебя останавливает? Ничего. Тэхён не успевает и слова сказать, как Чонгук резко поднимает его, заставляя рефлекторно ухватиться за верёвку и ногами упереться в небольшие ледяные неровности, которые, подобно ступеням, позволяют забираться вверх. И правда, ничего сложного. Тэхён успокаивает себя, что внизу его подхватят, если он вдруг упадёт, делает первые шаги и начинает забираться. Внутри странное чувство поддержки, безопасности, доверия человеку, который вплоть до этого дня его только и пугал. Сейчас, когда они занимаются чем-то вместе, преследуют почти единую цель, Тэхён чувствует рядом с ним комфорт. И что его правда останавливает, когда ему светит зелёный? Тэхён забирается на ещё один снежный выступ, смотрит на привязанную, натянутую верёвку, оборачивается и видит Чонгука, который ловит чужой взгляд, чтобы удостовериться, что всё в порядке. Только от этого у Тэхёна по спине мурашки пробегают, в голове вопрос эхом отражается, ещё громче ответ. Он может всё. Чонгук заводит его на другую часть горы, останавливает, удержав за рукав, и заставляет присесть. Тэхён смотрит вперёд, видит покровы снега, редкие деревья, укутанные зимой, крутые горы и больше ничего. Никаких следов, только лёгкие пушинки снега и слабые солнечные лучи, пытающиеся прорваться сквозь облака. Тэхён поворачивается к Чонгуку, смотрит на его профиль и хочет спросить, что именно он должен здесь увидеть, как тот снимает с руки перчатку и касается его щеки, нажатием поворачивая голову вперёд. И Тэхён видит его. Огромный, грузный, покрытый длинной и густой светлой шерстью горный олень, которого туристы обозвали йети из-за его крайне необычного внешнего вида. Рога только у него ветвятся вниз, а не наверх, как это распространено среди обычного вида оленей, а этого природа наделила особым подарком. Он тут один бродит по горам, никого не трогает, случайно на камеру попал, а теперь на него охота ведётся. Охота на йети. Который на самом деле не йети. И Чонгук специально искал его, нашёл и привёл сюда Тэхёна, чтобы показать ему это? Сейчас Чон, не отводя взгляда, наблюдает за сильным животным. Он не имеет цели продемонстрировать свою правоту, доказав, что городской верил в снежного человека, а им оказалось невинное животное, напротив. Чонгук хочет, чтобы Тэхён увидел Север, его красоту, силу и природу. И он, смотря на Чонгука, кажется, это увидел.        Спустившись обратно к палатке, Тэхён грузится мыслями, которые не хотят выходить из головы, а рядом нет того, кто мог бы заболтать и отвлечь от них. Чонгук себе не изменяет, разговаривать с городским не спешит: молча помогает спуститься, так же молча складывает палатку, пока Тэхён ноет, что хочет завтраки в постель, а утренняя прогулка по вершинам гор – сверх его сил. Но даже нытьё Чон никак не комментирует. Тэхён рассчитывает хотя бы на «и ты ещё спрашиваешь о городской глупости?», не говоря уже о полноценном диалоге. Он понимал, что Санта не нашёл в горах того, кого искал, зря только нервы себе с ним потрепал. Но отдых никому не мешает, верно? Зато Чонгук проветрился в свежести горной от оленьих благоуханий на ферме, ещё раз обошёл вершины и посмотрел с Тэхёном на йети старого оленя. Это был его маленький отпуск. Ким думает об этом, когда идёт по следам мужчины, потому что хочет найти что-то положительное в их совместном походе, самостоятельно выбросить из головы мысль о пригорке и зелёном свете. Только все раздумья удачно вылетают, когда он спотыкается и прямиком в дерево врезается. Нос оказывается целым только из-за защиты чужого шарфа, намотанного на пол лица, а вот лоб и глаза изрядно пострадали: на нежной коже выступила кровь из царапины от столкновения с жёсткой корой, а в глаз что-то попало. Тэхён наклоняется вниз, пытается быстро поморгать, чтобы соринка вышла, но всё выходит только хуже, и он даже чувствует влагу, скопившуюся на помощь слезами. Ким безысходно выдыхает, понимает, что сам не справится, хочет коснуться рукой ствола дерева, чтобы опереться, но ничего рядом не находит. — Чон… Тэхён даже не успевает озвучить чужое имя, как чувствует сильные руки, заставляющие его распрямиться и поднять голову – он уже рядом. Чонгук сосредоточено обхватывает розовые щёки одной рукой без перчаток, вторую кладёт на висок, большим пальцем отодвигая нижнее веко Тэхёна, найдя ту самую причину слёз. И Ким ожидает на самом деле разных вариантов событий, от ворчливого комментария до молчаливого спасения. Но ни одно предположение не оказывается верным, потому что Чонгук приближается и проводит языком по глазному яблоку. Тэхёна пробирают мурашки, он отшатывается от спятившего Санты и удивлённо смотрит, как тот сплёвывает на снег ту самую тонкую, лёгкую корочку от дерева. — А руками не мог?! Тэхёна всего передёргивает, к горлу подступает тошнотворный ком от одной только мысли, какой его глаз на вкус, и что Чон только что это выяснил. Только Чонгук почему-то не оправдывается, не спешит заверить, что руками достаточно проблематично было бы сделать это с первого раза, да и тёплым языком куда более снисходительно, нежели грубыми пальцами. Он смотрит на слезящиеся красивые глаза Тэхёна, отражающие в себе куда больше, чем простая городская глупость и ненависть к нему, и молчит. Тэхёна пугает вся эта ситуация, после которой Чонгук медленно подходит к нему, тянет руки, кладёт на скулы, стягивая шарф ниже, и предупреждает: — Не дёргайся. У Тэхёна сердце пропускает удара два точно, потому что кровь заметно холодеет, и по телу проходит дрожь. Точно от холода, а не от Чонгука, который приближается и… — Ким Тэхён! Чужой голос заставляет названого представителя удивлённо распахнуть глаза, выглянуть из-за Чонгука, который не спешит отходить, а лишь закатывает глаза, опускает руки и разворачивается, прослеживая за чужим взглядом. — Дэхви? — Так ты всё-таки приехал! — парень с группой друзей подходит ближе, отчего всё сразу становится понятно. Городские. К тому же они знают Тэхёна, а значит, однокурсники, которые тоже приплыли сюда йети ловить, судя по камерам и снаряжению, эти хотя бы додумались его с собой в горы взять. Две девушки сразу же гладят взглядом стоящего рядом Чонгука, мило улыбаются, стреляя глазками и стараясь не начать флиртовать прямо перед своими одногруппниками, что замечает Тэхён и косится на мужика. Так вот, что происходит каждый раз, как его видят девушки. — А ты тот Санта из первого выпуска, верно? — парень обращается к Чону, который одаривает его безразличием, даже не отвечая на вопрос. — А где главный олень? Тэхён рассказал, что вы отличные проводники в горы… Тэхён хочет провалиться, потому что это был сарказм, но, кажется, его не поняли. — Раз вы возвращаетесь, одолжишь нам этого крутого гида? — однокурсник обращается к Тэхёну, который закусывает губу, потому что так вести себя с Чонгуком нельзя, опасно, в горах можно остаться. — Ты такую цену не осилишь, — сурово отрезает Чонгук, а затем надевает перчатки на руки и уходит. Девушки начинают обсуждать северного мужчину, просят у Тэхёна его номер телефона, а он как вкопанный стоит и смотрит в спину Чонгука, не понимая, что сейчас произошло, начиная от его прикосновения, предупреждения не дёргаться и заканчивая какой-то слишком высокой ценой. Чонгук хотел его поцеловать? Тэхён уже не слушает, что однокурсники пытаются выпросить поговорить с Сантой насчёт их предложения, коротко говорит, что спешит, и уходит за Чоном, оставляя всех позади с неоднозначными мыслями. От чего они их отвлекли? От чего-то очень важного.

🏔

Новогоднее настроение начинается с тёплой постели, когда за окном мороз и алмазная пелена сугробов, с утреннего кофе в постель и вечерней кружки какао, сваренного на молоке, с запаха печенья и детского задора от нетерпения наряжать ёлку. Новый год – это тёплые разноцветные носки, розовые щёки от мороза и горячие поцелуи от любимых людей. Это полный дом семьи, шумные разговоры и глинтвейн в стаканах. Это загадывание желаний и надежды, что в новом году всё будет иначе. Чимин знает, что загадать, потому что этот новый год он встретит с человеком, с которым хочет встречать все последующие. Сегодня он проснулся в одной постели с Юнги, который ушёл рано, но подарил на прощание поцелуй, больше не скрывая своих чувств, после чего ещё часа три Пак провалялся в чужой кровати, пахнущей мужчиной. Ему это нравится до безумия и дурацких бабочек в животе, словно в первый раз, и он правда чувствует себя влюблённым. Чимин не может вспомнить, когда они уснули, но на губах, на шее, груди до сих пор остались фантомные горячие поцелуи, тёплое чувство внутри, разливающееся тягучей негой по всему телу, и тихий шёпот, заставляющий сходить с ума. Любовь северного мужчины определённо стоит того, чтобы сгореть. Чимин не спеша вылезает из постели, принимает душ, ещё раз благодаря научный прогресс за то, что эта деревня оснащена электричеством и водопроводом, и только после этого спускается, чтобы начать свой завтрак в двенадцать дня. В доме тихо, детей уже нет, взрослых тоже, поэтому Чимин настороженно останавливается, когда слышит удар входной двери и отсутствие шагов после него. И Пак думает, что пришло время, когда «Один дома» воплотится в реальность. Только он, наверное, единственный, кто не смотрел этот фильм, поэтому смело выходит в коридор и сталкивается взглядом с парнем напротив. Трындец тут определённо не Чимину. — Ты охренел?! — Я всё объясню… Тэхён думает, что в него точно сейчас что-нибудь прилетит и это точно будет не волшебная пыльца фей. — Ты что, в йети подался?! Конечно, зачем тебе телефон, меня же не надо предупредить, что тебя там не съели медведи по пути к Санте в пряничный домик! Лучше бы на самом деле медведи, чем знать, что Чонгук, возможно, его на гору с собой взял не просто так. — Если вы не переспали, любое другое оправдание не будет засчитано, — успокаивается Чимин, складывая руки на груди и дожидаясь, когда друг окончательно разденется. Иронично, ведь от этого Тэхёна отделяла лишь его глупость и непонимание намёка. — Давай уедем, — Ким серьёзно смотрит в глаза Чимина, который ожидал услышать многое, но не это. — Погода утихла, мы можем сейчас заказать билет на вечерний рейс, вернуться в общежитие и махнуть на пляж как планировали. До нового года как раз успеваем… Тэхён вообще в самом начале обещал задержаться тут на несколько дней, попытать удачу в поиске йети, добавить в их жизнь горного разнообразия и ничего более. В итоге встретили тут Санту и его оленя, и конец сказке. Тэхён делает последнюю попытку побега, потому что сейчас уехать будет самое время, пока их тут ничего (практически) не держит. — А как же твой йети? Чимин теряется, не находит ничего, что бы могло задержать здесь Тэхёна немного дольше, ведь это у него есть причина остаться. — Это был олень, — Тэхён пожимает плечами, проходя на кухню, чтобы наконец нормально позавтракать. — Мы его сегодня видели в горах, он и правда покрыт шерстью до неузнаваемости… — Ты прямо очень сильно хочешь уехать? — Чимин включает плиту и ставит чайник. — Или что-то произошло в горах? Действительно. Это из-за противоречивых чувств внутри Тэхён готов сорваться с места, лишь бы не совершить ошибку, чтобы потом жалеть о ней. А он уверен, что будет жалеть, поэтому думает, что им в самый раз собирать свои вещи, пока есть такая возможность. — А есть причины не уезжать? — задаёт встречный вопрос Тэхён, решив пока не упоминать о том, как впритык ночевал с Сантой. Вообще теперь разговаривать на откровенные темы в доме опасно. — Мои отношения с Юнги считаются за весомую причину? Тэхён промахивается, когда ложку с сахарным песком мимо чашки проносит, все на стол рассыпает, а всего-то услышал, что его друг всё же с оленем сошёлся, стоило ему всего лишь на ночь пропасть. Но ведь не всё же потеряно, верно? — Круто, — Тэхён начинает убирать сахар. — Цель достигнута – ты испытал любовь северного мужчины, что тебя держит? — Чувства. Нет, всё потеряно. Когда они только успели? Хотя Тэхён с самого начала догадывался, как только Сора рассказала о романе брата, что нечто подобное может произойти. Но Ким не думал, что им понадобится так мало времени. Правильно, Чимин не тянет оленей за хвост, а сразу берёт за рога, не теряя времени, которое у них, к слову, ограничено. За завтраком Чимин рассказывает о вчерашнем дне, как его план на бонус в виде секса с северным мужчиной превратился в не менее страстную ночь с Юнги после неприятного разговора и выяснения его причины. Тэхён слушает о звонке матери и признании в своей ориентации, вспоминая, что Чимин это хотел сделать, когда они одни возвращались с горы. И по всему этому рассказу становится очевидно, что Пак тут останется на все каникулы. Какие у него планы дальше – пока остаётся неясным, потому что надо как-то рассказать об этом родителям Юнги, их большой семье, ещё сложнее поддерживать отношения в последние полгода учёбы. А что дальше? Чимин правда готов жить здесь? Так много они обсудить не успевают: из школы возвращаются шумные дети. Тэхён в этой суете, пока младшие раздеваются и с криками вбегают на кухню, успевает потеряться, но не так, как в реальности, где он Чимина не бросит, останется с ним встречать Новый год. И с Чонгуком. Между ними, конечно, такой сказочной любви не будет, и вообще, вряд ли Санта будет в восторге от их задержки ещё на пару недель. Но и любимому племяннику портить счастье не станет – как понял Тэхён, Чонгук не препятствовал первым отношениям Юнги, хотя и не одобрял. И когда на кухню входит младшая дочь Мин, парни смотрят на неё, замечая странную реакцию на Тэхёна. Сора останавливается, взгляд на блогере задерживает, а глаза сразу стеклянными становятся. Её губы, потрескавшиеся от терзания ночных рыданий, поджимаются, юбка мнётся в розовых ладонях, а румянец на щеках от мороза сливается с её горящим сердцем. Тэхён не успевает даже произнести имя девушки, как та разворачивается и просто уходит, забирая свой брошенный в коридоре портфель и поднимаясь к себе в комнату. — Вчера она тоже не стала со мной разговаривать, — замечает Чимин, — а я всего-то спросил, не видела ли она тебя. В том-то и дело, что видела. Сора прекрасно видела, как Тэхён в коридоре между кухней и комнатой дяди поцеловал Санту, сам вперёд подался, не оттолкнул мужчину, когда тот ему ответил. Слышала, как они ушли вместе в домик в лесу от отца, не глупая, понимает, что происходит. Сора не винит в этом дядьку, просто надо было его послушать в самом начале, и, может быть, тогда не было бы так больно. — Я никогда не понимал девушек именно вот поэтому, — Чимин поднимает ребёнка на руки, который полюбил его, и ещё раз смотрит на друга. — Если хочешь, спрошу у Юнги, что с ней… — Я сам поговорю. Тэхён тоже не особо разбирается в скачущем настроении девушек, чем одарила их природа, но почему-то чувствует, что причина именно в нём, ведь на Чимина Сора не смотрела.

🏔

У мужиков на севере, как правило, не бывает выходных, поэтому такие моменты, как уход в горы, встреча дальних родственников, случайный перелом какой-нибудь руки, являются в своём роде краткосрочным отпуском, а потом всё по новой. И всех этот ритм жизни устраивает. Чонгук работает, сколько себя помнит. Отцу всегда помогал, а потом вовсе в его русло вошёл, мотается из дома на ферму, оттуда в мастерскую, а по будням ещё и в город поблизости ездит. Ему не понять этих городских, что приезжают сюда, чтобы отдохнуть, потому что этого самого отдыха мужик здесь не видит. Правда, поход на ночь в горы и утренняя прогулка выбила его из привычного графика, сопроводив его компанией одного представителя городского. Тэхён, на удивление, на пути в гору хорошо держался, не болтал, на нервы не действовал (хотя то, что он замёрз и молчал об этом, всё же напрягло), городскую глупость ярко не демонстрировал. Чонгук в палатке в какой-то степени и правда проверил его, дал дозволенность действий. А тот его боится, как оказалось, да ещё и такими глазами посмотрел, будто вот-вот расплачется из-за того, что Чон всё не так понял. От этого и пришлось сказать, что причина, по которой он взял с собой городского, вовсе не для разового секса. Хотя на самом деле Чонгук бы не отказал, сам ему зелёный свет дал, но причина была вовсе в другом. Чон мог бы сказать, что всё ради Сора. Чтобы она подумала, будто городской с дядькой закрутил новогодний роман, или взял городского на йети посмотреть, загладить ночное недоразумение у кухни, ведь Чонгук вынудил Тэхёна поцеловать его против своей воли. Но оправдание тому, как в лесу, перед встречей с городскими дружками, Чонгук взял его за щёки и наклонился, он не находит. Тэхён просто выглядел таким беспомощным, когда соринка в глаз попала, простым и уязвимым со скопившимися слезами на глазах, что Чонгуку просто захотелось, возможно, его поцеловать. Может быть, потому что настоящий Тэхён чем-то похож на него. Это обычные физиологические желания, и мужчина не привык отказывать себе, да и со стороны Тэхёна мгновенного сопротивления не ощущалось. Хотя после разговора прошлой ночью в палатке, Ким точно вернётся в город со своим выздоровевшим дружком, и волноваться о происходящих изменениях больше не придётся. — Они останутся. Чонгук оборачивается на голос племянника, встаёт с корточек и уделяет всё внимание младшенькому, пока животина занята своим обедом. Чон только вернулся, успел корм вывалить, а тут ему сразу прилетает очень интересный факт. — По причине? — Чон ломает бровь, смотря на Юнги, который совершенно спокойно отвечает: — Я с Чимином сошёлся. Чонгук уверен, что об этом ещё никто не знает. Племянник ему первым говорит и явно ожидает каких-то слов, пусть даже они будут упрёком, вроде «первый городской тебя ничему не научил?». Только Юнги не слышит ничего подобного, да ничего не слышит – дядька как стоял молча, опираясь бёдрами на загон, так и стоит, только руки на груди складывает. — Ничего не скажешь? — уточняет Юнги, потому что в прошлый раз Чон лекцию ему прочитал. — Как руки ломать, ты уже знаешь, — Чонгук намекает, что при их расставании очередь отправлять городского восвояси будет всецело принадлежать Юнги. — Если ты хочешь услышать моё мнение, то оно тебе не понравится. Так что прибереги этот разговор для других – Суран особенно любит потрепаться. Вроде бы Чон намекнул, что не одобряет всего этого, с другой стороны «разговором для других» показал, что в семье это воспримут нормально. Пора бы уже кого-то заводить, и это относится не только к Юнги. Подобные разговоры Чонгук пресекает, сам понимает, что всю жизнь в одиночестве сложно будет провести, даже когда такая большая семья рядом, да только к другим людям не тянет. Мужик он хороший, ответственный, работящий, только на этой работе он может пропадать, а бабе внимание нужно, она истоскуется вся, ждавши его. Правда, заделай ей детей, так она тоже вся в работе будет. Но оно Чону нужно? А Юнги не помешает восстановиться после прошлых отношений, из-за чего он на себе чуть ли не крест поставил. Даже если и эти ни к чему не приведут, то они хотя бы покажут, что даже недолгая любовь приносит душе покой и трепет. Может, именно это нужно и Чонгуку?

🏔

Тэхён никогда хорошо не ладил с детьми и подростками, и, хотя, он недалеко от них ушёл, разговоры с ними у него никогда не складывались. Это от Чимина дети без ума, как видят его, сразу виснут, называют принцем из-за его довольно симпатичной внешности при невысоком росте и выбеленными, как в сказках, волосами. Тэхёна почему-то дети не так сильно любят, да он и не против. Правда, стоя у двери комнаты Сора, Тэхён хочет иметь хоть какой-нибудь положительный опыт общения с подростками. Но, ничего в своей биографии положительного не имея, он решает довериться судьбе, поэтому коротко стучит в дверь и заходит, когда слышит разрешение. Тэхён в этой комнате уже был, тут даже осталось маленькое воспоминание, когда Сора пустила его, закрыла дверь и рассказала, что по старым обычаям в девичью комнату заходить нельзя, покуда они не женаты. И та пошутила, что Тэхён теперь обязан взять её в жёны. Только сейчас девушка не улыбается, даже не сильно обращает внимание на зашедшего, продолжает перебирать учебники на полке, хотя они стоят ровно. — Не хочешь поговорить? Тэхён не придумал вопроса умнее, но между ним и «что-то случилось?», первый явно не такой очевидный. Потому что да, определённо что-то произошло, и да, она не хочет, вообще-то, говорить, раз уходит и не отвечает на вопросы. — А стоит? Сора медленно опускает руки, ведь старший брат уже разговаривал с ней об этом, преподнёс в мягкой форме, что Тэхён не первый, кого она привела, и не последний, кто уйдёт. Только дело в том, что Сора рассчитывала, что он станет последним. Она перебирала в памяти все моменты их встреч, и ей почему-то казалось, будто она нравится парню. Пока не увидела одну сцену ночью. — Стоит, — Тэхён останавливается в метре от девушки, — потому что, скорее всего, мы тут ещё немного задержимся. Сора поворачивается к нему, смотрит в глаза, но в её взгляде читается не удивление, а испуг. Она не хочет видеть Тэхёна в качестве семьи, а именно – партнёра своего дяди. И дело даже не в однополых отношениях, к которым тут уже все привыкли, а то, что это жестоко и несправедливо. Потому что она впервые ощутила себя свободной рядом с ним. — Всё ещё не вижу причин, — держится Сора. — Будет не очень хорошо, если между нами останется какой-то конфликт, о котором я даже не в курсе. Сора усмехается, отводит взгляд в сторону и складывает руки, и на этом моменте Тэхён осознаёт, как всё плохо. — Правда не знаешь? — Сора режет беспощадно взглядом, пытается этим защититься, и парень её прекрасно понимает. — Или пытаешься делать вид, что ничего не происходит? Скрываешь, потому что Чонгук так сказал, или у вас несерьёзно, поэтому нет смысла рассказывать? Тэхён всё ещё не понимает, потому что у него с Чонгуком ничего нет, а спали они в одной комнате по причине болезни Чимина, и Сора знает об этом, присутствовала сама, когда решался этот вопрос. А поход на гору никак не может быть причиной их отношений, ведь Тэхён обязательно взял бы с собой друга, если бы была такая возможность. — Между мной и Чонгуком ничего… — Я вас видела, — прерывает Сора. — Ты поцеловал его! Мне всё равно, ясно? Но больше не подходи ко мне. Было бы всё равно, не слезились бы глаза. — Всё не так. Тэхён же это специально сделал. На условие, выдвинутое Чоном, пошёл, ему и в голову до этого не приходило желание мужика в ночи целовать. — Да я не против, просто… — Сора убирает короткие волосы за ухо и, кажется, не хочет говорить об этом. — Мне нужно время. Я хочу побыть одна. Тэхён уже упоминал, что ни разу не был в любовном треугольнике? Так теперь он в нём, потому что Сора влюблена в него, он, по всей видимости, в Чонгука, а Чонгук… псих лесной, спровоцировавший поцелуй, до этого смотря в сторону кухни. Он знал, что там Сора, и что она их видела. Нет, если у этого мужика и есть сердце, то оно точно состоит из ледяного булыжника, потому что такое не прощается. Он не только Сора сделал больно, но и Тэхёну, потому что с этого поцелуя он начал сомневаться в себе.        Разговор с девушкой почти ничего не приносит, кроме осознания, насколько всё плохо: Чонгук, оказывается, тут безжалостно грязными делами промышляет, всё слажено у него, продумано. Недостоин он Сантой называться. Тэхёна после того, что он узнал, просто душит изнутри, ведь ему правда казалось, что Чон в последнее время к ним иначе стал относиться. По-доброму, заботливо, без неприязни, а на самом деле он просто делает всё, чтобы городские обратно вернулись, никого с собой не захватив. Интересно, Чимина он тоже на глазах у Юнги заставит поцеловать себя? — Он что?! — не верит Пак, от шока ударяя по столу. — Забудь всё, что я тебе говорил! Даже не думай спать с ним, пусть этот леший отмороженный до конца своих дней никого в своей постели не видит! Мы с ним больше пересекаться не будем – он же вечно где-то торчит, сюда только к ночи возвращается, если вообще не ночует в лесу, так что можешь смело класть на него… — Чимин замечает любопытного ребёнка за стенкой и замолкает, — … новогодний леденец. И правда, им нечасто придётся видеться, конфликт можно и не начинать. Только перед этим высказать всё, что Тэхён о нём думает, и в идеале гордо хлопнуть дверью. Только уйти ему будет некуда, этот дом – единственное место, где им позволено быть. Сможет ли Тэхён забыть тот поцелуй, надетые на него перчатки, горячие прикосновения и прошедшую ночь, когда они были слишком близко друг к другу? Одна сторона уверяет, что таких мудаков даже в городе не сыщешь, а другая твердит: разве может человек, которому ты безразличен, так касаться? Чонгук его к себе прижал, к груди своей прислонил, ноги своими ногами обвил, согревал его, несмотря на то, что у них была каталитическая грелка и места в спальнике достаточно, чтобы спать не так близко. А то, что он на оленя его сводил посмотреть, тоже просто так? Не злорадствовал, даже про йети ничего не сказал, а по пути в городок так вообще чуть не поцеловал. Но там-то Сора не было! И что это за «ты такую цену не осилишь»?! Тут явно речь не о деньгах, Санта не меркантильный, но чем-то Тэхён ему платит или заплатит, и он даже не хочет предполагать, чем.        Когда в дом возвращается Суран, она, конечно, вытаскивает дочь из комнаты и предлагает развеять её хандру с помощью приготовления ужина, так как сама она с другими жёнами ещё должна сходить в одно место. Чимина женщина просит присмотреть за детьми, на что тот с радостью соглашается. Тэхёна без внимания она тоже не оставляет – просит помочь Сора, ведь семья большая, готовить на всех надо, из-за чего второго разговора избежать не получается. Сора спокойно говорит, что хочет приготовить, распределяет обязанности и молча начинает резать большим ножом овощи, которые чистит Тэхён, отчего не то что второй разговор – молчание кажется напряжённым. Он не знает, как оправдать то, что девушка видела. Вряд ли она захочет знать подробности, как он по глупости поверил Санте и поцеловал его взамен хорошего отношения к ним. Это была своего рода жертва, которая переросла в желание целовать – если бы Чон не укусил его, Тэхён бы не разорвал поцелуй. — Не хочешь чего-нибудь острого? — Тэхён переводит взгляд на Сора, решив заговорить на более нейтральную тему. — Ничего такого раньше не делала… — Я научу. Тэхён немного понимает в готовке; он с Чимином чаще перекусывают в ближайших закусочных, а из собственного приготовления была лишь лапша. Но кое-что всё-таки в запасе имеется. Этим он и хочет подкупить северную семью. Порывшись в специях и имеющихся продуктах, он выгружает всё на стол, отчего Сора недоверчиво вскидывает бровь, но ничего не говорит, когда Тэхён начинает объяснять приготовление данного блюда. Сора явно отвлекается от своих гнетущих мыслей, потому что начинает строить с ним полноценные диалоги, и Чимин, пробегающий за детьми мимо, замечает, как друг даёт попробовать ей соус, отчего та приходит в восторг. Напрасно Тэхён считает, что у него нет умения ладить с подростками, потому что у него имеется талант находить к каждому свой подход. Он чуткий на самом деле, и, хотя в его биографии есть разбитые сердца и нет нормальных отношений, Чимин считает, что Тэхён просто ещё не нашёл того человека, который ему бы помог найти себя. Просто они ещё молоды, только заканчивают университет, в который Ким пошёл лишь за корочкой об окончании. Поэтому взрослая жизнь для них как океан, для которого нужно найти свою лодку. Они её ещё пока не нашли. Играя очередную партию пряток по всему дому в роли водящего, Чимин начинает отсчёт в коридоре, слегка приоткрыв глаза, чтобы знать, куда побежали дети, иначе он их правда не найдёт. Не успев досчитать медленно до десяти, его отвлекают холодным касанием, отчего Чимин вздрагивает и поворачивается, получая приветственный поцелуй. Юнги пользуется моментом, пока дети их не видят, прижимается холодными губами к чиминовым, сминает их и руками притягивает к себе, ощущая непривычное, давно забытое чувство трепета. Даже если у них ничего не получится и они расстанутся, Юнги не будет об этом жалеть, потому что сейчас он счастлив. — Нехорошо подсматривать, — шепчет Юнги в губы разомлевшего парня, держащего своего мужчину за плечи. — Сказал тот, кто подслушивал, — отвечает Чимин, поднимая ладони выше и сцепляя их за его шеей. — Вы слишком громко разговаривали. Юнги выпускает Чимина из объятий, опускает взгляд за его спину и встречается с оленьими глазками младшенького Ёнджуна, который застаёт своего брата за неоднозначной сценой. Он ничего не спрашивает, лишь ладошкой подзывает к себе Чимина и рассказывает, где все прячутся – в отместку на то, что в прошлый раз сдали его. Пак пожимает плечами, мило улыбается Юнги, говоря, что его уже ждут, берёт мальчика за руку и идёт к детям, пока сам заходит на кухню к другим. Непривычно видеть кого-то постороннего, хотя, за то короткое время пребывания в их доме городских, Юнги почти свыкся. — Ты рано, — замечает Сора, поставив для старшего чайник. — Суран сказала, вы тут одни, и Чонгук отправил меня следить за вами. Юнги проводит взглядом по Тэхёну, который колдует тут над их ужином, и замечает, как он прислушивается. Дядька не такой открытый, как сам Юнги, что наглядно показывает его дневное заявление о том, что он сошёлся с Чимином. Санта не станет рассказывать детали проведённой ночи с Тэхёном и, собственно, к чему это привело. Но то, что между ними что-то произошло, слишком очевидно, и даже дядька не смог этого скрыть, пребывая сегодня в лёгком задумчивом настроении. — Чонгук не планировал приходить. — Никто не спрашивал, — как-то резко отвечает Тэхён, не подумав, отчего чувствует на себе две пары глаз. Сора точно не готова к такому ответу хотя бы потому, что она считает, будто у Тэхёна и дяди что-то закрутилось, и, следовательно, он должен слегка по-другому себя вести. Может быть, стоило его выслушать тогда, когда он пришёл к ней в комнату? И между ними ничего нет или было, но закончилось? — Тогда я спрошу, — Юнги, как назло, руки складывает и не спешит уходить с кухни. — Как прошёл поход на гору? Не слышал, чтобы дядька планировал тебя брать, как ты вообще с ним оказался? — Напросился, — не скрывает Тэхён, поворачиваясь к главному оленю своего лучшего друга. — Мне было интересно, зачем Чонгук в горы ходит, но ответ как-то не сошёлся с моим представлением. Тэхён думал, Чонгук за йети идёт, а он парня на пригорок сводить решил. И, кстати, эта версия стала оправданной после того, как выяснилось, для чего был тот поцелуй в коридоре. Тэхёну не то чтобы сильно обидно от всей этой ситуации, он просто немного разочарован, что его представление и близко не подходит к реальности, в которой он Чонгуку не нужен. Нет никакого заботливого отношения к нему, возможно, даже человеческого, и за всем, начиная от протянутых перчаток, заканчивая согреванием в спальнике, стоит лишь заранее спланированный план для достижения какой-то определённой цели, как тот поцелуй. — И зачем он ходит туда? — Юнги неосознанно добавляет масла в огонь. — Надеюсь, ты этого никогда не узнаешь. Тэхён отворачивается, ставя сковороду на плиту с характерным грузным ударом, и мысленно успокаивает себя, что больше он не столкнётся с Чонгуком. А если встреча и произойдёт, от Санты и мокрого места не останется, потому что Тэхён так просто произошедшее не простит. После этого Юнги не испытывает судьбу и не портит и так испорченное настроение городского эльфа, оставляя всё на его лучшего друга, который возвращается на кухню с детьми и жестом заверяет, что всё исправит. Вряд ли Чимин вытащит Тэхёна на свежий воздух, чтобы проветриться, как делал это в общежитии, хотя бы потому, что он уже нагулялся сегодня, но не оставит его одного. Только так же думает Тэхён, зная, что этим вечером другу придётся сообщить новость семье Мин о том, что Чимин начал встречаться со старшим сыном. Судя по тому, что Юнги пребывает в редкостном спокойствии, если сравнивать с тем временем, когда городские только приехали сюда, мужик совсем не беспокоится о предстоящем разговоре. Он даже при детях сажает Чимина себе на колени, из-за чего бедная Сора, которая ещё не в курсе, поперхнулась чаем. За этим по-настоящему интересно наблюдать. Сора обескураженно спрашивает, когда они успели начать встречаться, младшенькая, услышав знакомое слово, громко вскрикивает «они что, будут целоваться, как мама с папой?». Остальные же дети, услышав это, закрывают рты ладошками, разбегаясь в привычной детской манере с визгами, не понимая, что такое настоящий поцелуй. И Тэхён впервые видит, как Чимин начинает краснеть, смущаться по-настоящему всего-то от детей, которые женить их начинают. А ведь как мало нужно для счастья. Потом происходит самое страшное – все возвращаются в дом на ужин. Скорее всего, Юнги с Чимином хотели как-то подвести родителей Мина и остальных к этому разговору, начать издалека, постепенно, но их планы несправедливо разрушаются детьми, которые шумной компанией бегут к Суран, с криками рассказывая, что старший брат целуется с эльфом. Женщина на удивление городских парней никаким образом не показывает свою реакцию на это заявление, лишь говорит детям, что нехорошо рассказывать чужие секреты, этим самым оставив разговор на благоприятное время. С каждым дверным хлопком Тэхён украдкой поднимает глаза в сторону коридора, ждёт появления члена семьи из-за угла, каждый раз тайком надеясь, что придёт Чонгук, но эта надежда не воплощается в реальность этим вечером. Как Юнги и сказал, младший из оставшихся Чонов не приходит. Тэхёну никогда не приходилось знакомиться с чужими семьями, он не представлял свою партнёршу, поэтому не знает, как вообще себя могут повести чужие родители, узнав, что их сын резко начал встречаться с… парнем. Поэтому он отчего-то боится чуточку сильнее, чем сам Чимин, чуть не пропуская похвалу за вкусный ужин. А когда Юнги оглашает новость, удостоверившись, что Сора забрала всех детей в свои комнаты, Тэхён мысленно вспоминает, что о первых отношениях Мина всем было известно. Все прекрасно помнят, чем всё закончилось. Но несмотря на это, старший Мин лишь интересуется, как они на полгода разъедутся и будут поддерживать связь. Это и нравится Тэхёну – у северных людей, далёких от шумных городов, нет построенных стереотипов. Чем отличается лишь Чонгук, уверенный в том, что все городские ветреные, обязательно накидают снежную кучу обещаний и слиняют первым же рейсом. А потом приходит сообщение от Дэхви с приглашением прийти к ним в деревенский отель, и Чимин считает это за возможность помочь развеяться Тэхёну, ну и сбежать из дома заодно. Ну и сбегают городские к своим, пропав без вести на два с лишним часа.

🏔

— Поговаривают, тебя в горах видели. Чонгук ставит последний деревянный ящик на пол, выпрямляется и оборачивается к мужику, заведующему отелем, который протягивает помощнику кружку с горячим чаем, чтобы согрелся сынок с улицы. Только Санту морозом не возьмёшь – все это знают, но в угощениях не отказывают. — Твои, что ли? — без особого интереса уточняет Чонгук, принимая обжигающий напиток и имея в виду приезжих. — Мои, — подтверждает мужчина, — девчата всё расспрашивали, где тебя такого найти, красавца северного. Да я сказал, что в лесу живёшь, они видно так и не решились пойти искать тебя. Гостей к себе привели, сидят уже третий час – гуляет молодёжь. Чонгука тут часто спрашивают, особенно у хозяев отеля, поэтому они свыклись говорить, что дом Санты в лесу, чтобы никто семью здесь не тревожил. Чон делает неторопливые глотки, облокачивается спиной на перила лестницы и прислушивается к музыке, доносящейся со второго этажа, кидает взгляд на часы и хмурится. Время позднее, а городские дебоширят до сих пор. Это они привыкли в своих столицах не спать всю ночь, а у здешних работа, им вставать раньше, чем заря. — Мне сходить? — интересуется Чонгук, имея достаточно опыта, чтобы разогнать эльфов по углам. — Ты поласковей с ними, они только вчера вечером приехали, в восторге от гор. В их возрасте так и нужно отдыхать. Поласковей – это к животине, а Чонгук так не умеет. Он за пару глотков опустошает кружку, возвращает её мужику и поворачивает на лестницу, собираясь быстро покончить с городскими, да вернуться в лесной домик. Только все дальнейшие планы разрушаются, когда Чон стучит в одну из дверей, и ему открывает Чимин, оповещая всю округу громким: — Ой, твой пришёл. Чимин слегка замедленно понимает, что сказал, а точнее, недосказал, потому что разумно было бы добавить что-то к «твоему», потому что Санта тут никому не принадлежит. Но обозначение явно было адресовано тому представителю вида человеческого, который самым городским образом опустошает бутылку из горла, явно не сдерживая себя сегодня. А когда Тэхён криво ставит пустышку на пол, небрежно стерев остатки влаги с губ рукавом и расфокусированным взглядом пытается рассмотреть, кто пришёл, становится ясно одно. Он надрался. — Что, пора на пригорок? — гордо заявляет Тэхён. Кажется, он решительно собираясь высказать мужчине всё, что о нём думает, судя по тому, как пытается подняться на ноги. Чимин, будучи не таким пьяным в стельку, как друг, предпринимает попытку задержать бесстрашного, но всё кажется безуспешно, потому что Тэхён хочет справедливости, правды и извинений. Да, особенно последнего, поэтому грубым жестом касается указательным пальцем груди Чонгука и устремляет свой взгляд в его бесстыдные глаза. — Ты видел тогда Сора… — Заканчивайте, — перебивает Чонгук, хватая парня за запястье и разворачивая его. — Вы, — обращается к приезжим, — выключайте музыку, людям спать пора, а вы двое, — уже поворачивается к парочке, что поселилась в их доме, — одевайтесь и спускайтесь. У вас пять минут, ждать не буду. Чонгук выходит из комнаты прежде, чем поступили бы возражения или вопросы от девушек, которые вновь были поражены твёрдостью мужчины, с былым задором прося Тэхёна с Чимином приходить чаще и Санту с собой в следующий раз захватить. Чон ждёт явно больше пяти минут, успевает переброситься ещё несколькими словами с владельцем до того, как появляются двое парней, идущих под ручку. А если быть точнее, Чимина, ведущего то, что осталось от Тэхёна. Чонгук проводником не нанимался, но помогает обоим дойти, взяв под локоть Кима с другой стороны, ничего не говорит, когда Чимин упрекает, что в состоянии его друга виноват он, молча доводит обоих до дома и даже там их не оставляет. С Паком возиться приходится меньше, чем с Тэхёном, который ровно на ногах даже не стоит, потом и вовсе Юнги приходит, помогая разобраться с ними. Только заметив, что Санта Тэхёна не в сторону их комнаты ведёт, Чимин останавливается, хмурится и на повышенном тоне шёпота, понимая, что все в доме уже спят и кричать нельзя, останавливает Чона. — Ты направлением не ошибся случайно? — Чимин друга с лесным психом не оставит, этот трюк с разлучением выпивших друзей не прокатит. — Руки от него убрал, леший бессердечный! — А ты в состоянии за ним следить сейчас? — совершенно спокойно интересуется Чонгук, пропуская оскорбление. — О себе позаботься, а во мне не сомневайся. Не нужен мне твой дружок. На этом аргументы прекращаются, потому что Тэхён спотыкается на ровном месте, за Чонгука успевает схватиться, ещё как-то реагируя на внешний мир и ненамеренно подтверждая его слова – только он сейчас о нём сможет позаботиться. Ещё и Юнги на стороне своего дяди, заверяет, что ничего с Тэхёном не случится, и уводит Чимина от греха подальше. Потому что пьяный Тэхён совсем бесстрашный, а при следующем разговоре лучше близко не находиться. Никому не нужно знать, что произошло в горах. Чонгук его легко встряхивает, на ноги снова ставит и ведёт в свою комнату это чудо городское под его тихое бурчание о том, что он и сам может дойти. Гордость свою не теряет, но за мужика держится, опирается на него. Тэхён всё ещё помнит утреннее «я подстрахую», а значит он не упадёт, разве что только на кровать, куда его приводит Чонгук, небрежно закрывая за ними дверь. Тэхён падает поперёк звездой, сразу глаза закрывает и, кажется, на этом его лимит бодрствования на сегодня заканчивается. Только когда Чон подходит ближе, чтобы закинуть городскую тушку ровно, Тэхён внезапно оживает, распахивает глаза, когда Чонгук над ним нависает, и громко сглатывает. — Ты нарочно заставил меня поцеловать тебя. Тэхён даже не спрашивает, просто ставит перед фактом, желая получить чистосердечное признание, но добивается этого слишком быстро. — Да. Чонгука в темноте не так видно, зато слышно, и Тэхён ощущает его рядом, отчего по телу пробегает лёгкая дрожь. — Пусть сейчас глупая поубивается, чем потом будет ждать тебя полгода, а ты не вернёшься. — Снова ты заладил с этим «не вернёшься, городские все одинаковые»! — Тэхён упирается ладонями в грудь мужчины, пытается его отодвинуть, но сил явно не хватает, и его попытка только смешит. Разве что сейчас смеяться Чонгуку не хочется. — Такое чувство, что ребёнок здесь не Сора, а ты. Тэхён слабо ударяет кулаком в плечо, понимая, что он совершенно бессильный перед мужиком, особенно в таком состоянии, когда внутри всё ноет от желания далеко не бить его. — Ты никому не доверяешь, решаешь за других, не спрашивая, и, может быть, это ты на самом деле совершаешь ошибку! Возможно, если бы не твои старания, Сора со мной была бы счастлива! Да, мы бы уехали, но нельзя удержать людей насильно, как ты этого не понимаешь? — Ты не сделаешь её счастливой, сам говорил об этом, — ровно отвечает Чонгук, отстраняясь и садясь рядом на край постели. — Поэтому в моих действиях нет никакой ошибки. — Ты даже не заметил, как уже её совершил. Весь настрой оставить от Санты мокрое место куда-то исчезает. В мыслях только воспоминания от похода в горы, из-за чего Тэхён слышит собственное биение сердца, которое начинает учащаться. Он же непрямым текстом только что признал, что Чон совершил ошибку, когда пытался избавиться от симпатии Сора, но позволил проявить её Тэхёну. Ким этого не хотел. Он не планировал видеть красоту севера в Чонгуке, не хотел, чтобы в мыслях засели все его касания, которые сейчас обжигают, потому что они были неискренними. Ему уже извинения даже не нужны, ничего не нужно, лишь бы Чон дал ему отсюда уехать. — Ты пьян. Тэхён на ответ мужчины о своём состоянии лишь усмехается, но не перебивает его. — Раз остаёшься здесь, следи за тем, что говоришь и делаешь… — И это говоришь мне ты?! Тэхён с необычайной лёгкостью поднимается, оказываясь рядом с мужчиной, поворачивается к нему и даже не думает говорить тише. Пусть все слышат, что Санта с приезжими творит. — Ты заставил меня целовать тебя, чтобы Сора это видела, ты взял меня на гору, чтобы Сора решила, будто мы спим, да почти так и есть, ведь твоё предложение до сих пор в силе! Или это не предложение? Может, заставишь меня переспать с тобой, чтобы я окончательно перестал нравиться Сора? Чем ты лучше любого городского, который играет с чужими чувствами?! Тэхён не успевает среагировать, когда чужая ладонь накрывает его рот, заставляет замолчать, а на свету фонаря из окна в темноте блестят чёрные глаза, взгляд которых устремлён в самую душу. — Я не заставлял тебя целовать себя, — Чонгук пугающе понижает голос, не шепчет, но говорит тихо. — Я выдвинул условие – ты согласился, а обещания свои держу. Как ты мог заметить, я вас больше не выпроваживаю. Взял на гору? Не ты ли напросился пойти со мной? А то, что я прямо сказал, что причина не в сексе, тебе ни о чём не говорит? С каких пор я играю чувствами, которых нет? Тэхён убирает чужую руку от себя, загнанно дышит от несправедливости и не замечает, как Чонгук к нему относится, что он для него делает, где сейчас находится Ким. Ему простительно, ведь Тэхён не знает, что Санта в свою постель кого попало не пускает, а тут сам привёл, трижды. — Что собираешься делать, если у меня к тебе чувства? Тэхён чувствует, что назад дороги уже нет, слишком много сказал, и оставшиеся дни каникул пройдут слишком болезненно, если он сейчас не остановится. — Я уже сказал об этом твоему другу, не слышал? «О себе позаботься, а во мне не сомневайся – не нужен мне твой дружок.» Тэхён Чонгуку не нужен. А Чонгук Тэхёну? — Ты слишком восприимчив, оттого глупишь и путаешься. Это Санта его так поддержать сейчас пытается? Хотите сказать, у него не ледяная глыба, а сердце настоящее есть, и он не собирается издеваться над Тэхёном? — Не даёшь обещаний, если знаешь, что не сдержишь их, — Чонгук аккуратно к чему-то подводит, — потому что не оправдал ожидание своих родителей и теперь боишься не оправдать ожиданий других людей. Это ценное качество. Но ты молод, импульсивен, твои увлечения сейчас – лишь увлечения, не больше. Всё это пройдёт так же, как запал на йети. — Ты сейчас назвал мои чувства – ветреным увлечением? Кажется, стоило закончить ещё на том моменте, когда Чонгук понял, что Тэхён надрался, потому что разговаривать сейчас с ним о серьёзном не имеет смысла. — Не называй чувствами то, что ты испытываешь, — Чонгук устало проводит по волосам, понимая, что надо заканчивать, — это не они. — А ты хоть раз влюблялся, чтобы знать, что я чувствую? В комнате образовывается тишина, нарушаемая лишь ударами собственного сердца, которое пакует свои чемоданы, потому что Тэхёну стоило бы остановиться. Но он правда не понимает, откуда Санте это знать, если он до сих пор один? Как он может обесценивать чужие чувства? — Скоро ты научишься не влюбляться не в тех людей. Чонгук научился, и Тэхёна научит. На севере правила такие же суровые, как погода, отчего люди, живущие в этих краях, перенимают суровый характер от природы. Вот и Чонгук слишком долго жил здесь, чтобы позволять кому-то растопить его сердце. Только уходя из комнаты, Чон не спешит уходить из дома, усаживаясь на кресло в гостиной на случай, если Тэхён надумает что-то себе и пойдёт творить глупости. И, кажется, Чонгук слышит треск… где-то образовалась трещина.