Ёжик в Принстон Плейнсборо

      Утро встретило Грегори Хауса, ведущего диагноста больницы "Принстон-Плейнсборо", болью в ноге. Максимальная доза викодина была давно превышена, он давал только эффект эйфории, сквозь который то и дело просачивалась ноющая боль. Если не было интересного дела, то жизнь становилась практически невыносимой. Грег взглянул на себя в зеркало, почесал щетину и вспомнил невовремя про детей. Вчера он, перед тем, как отправиться домой, заглянул в палату пациента, который его, человека, которого сложно чем-либо удивить, необычайно привлек. Ёжик ворочался во сне, когда Грег попытался потрогать иголки и, уколовшись, отдернул палец и присосался к нему губами. — Тут явно что-то не так, — вслух произнес он, разговаривая сам с собой.       Вокруг была тишина, если не считать того, что на мониторе с тихим писком строилась зеленая кардиограмма. На миг Хаус погрузился в это ночное спокойствие, чтобы потом, со вздохом выйти из палаты и пойти к главной медсестре, чтобы забрать юных чертенят. Он пообещал директрисе детского дома показать карапузам другую жизнь — преимущества работы в больнице, а заодно наставить их на путь истинный. Ну и конечно, оживить атмосферу — развеселить Уилсона и заставить Кадди отказаться от идеи удочерения. "Дети — цветы жизни, когда они растут на других балконах", — подумал про себя он. Хаус вновь взглянул на часы. Часовая стрелка близилась к 8. Стоя перед окном и глядя на уже стемневшее небо, он достал пузырек, насыпал себе две викодинки и заглотил их, осматривая крышу соседнего корпуса. Последний раз взглянув на своего пациента, он взял трость и пошел к своему единственному другу. Как обычно, без стука, Грегори зашел в кабинет Уилсона, где последний перебирал документы. — Есть минутка? — Хаус по обыкновению кивнул и посмотрел на Уилсона. — Если ты снова собрался доставать меня детьми, то я занят. — Нет, они с медсестрой, слушают сказки в трансплантологии... Я не знаю, что делать. — В смысле, не знаешь? — Когда у меня болит нога я принимаю викодин, когда он не помогает, меня спасают интересные случаи. Сейчас я поставил диагноз самому необычному пациенту в своей жизни и чувствую себя хреново. — Хочешь, чтобы я достал для тебя морфий или еще тонну викодина?       Хаус заглянул в пузырек. — Нет, спасибо. Я взял детей не для того, чтобы показывать им нашу работу. Я надеялся, что эти мелкие заботы, умноженные на двадцать, дадут мне покой. Первый день еще нормально, сейчас же я даже не знаю, как защитить детей от себя самого. Из-за боли я могу сорваться по пустякам. Мне просто нужен дружеский совет.       Уилсон застыл в раздумье, но его мысли были перерезаны бумажкой, которая бесцеремонно вылезла из принтера. Слегка обиженный таким хамством, Уилсон вырвал ее из аппарата. Хаус, не находя в своем друге утешения, стал искать его на стенах кабинета. — Хаус! — Уилсон явно был чем-то взволнован. — А ведь твое чутье тебя не подвело. — Это я тут говорю загадками, что у тебя там? — Тебе становится легче, когда дело оказывается раскрытым. А это еще далеко не готово. — Ты о чем говоришь? — Пришли результаты из лаборатории. Мы проверяли три самых распространенных маркера рака. Все отрицательные.       Хаус с досадой плюхнулся на диван. Потом достал мобильник и набрал номер. — Чейз! Собирай остальных и возвращайтесь в больницу, диагноз неверный!       Уилсон пожал плечами и вновь стал перебирать документы.

***

СИМПТОМЫ:

Тромбозы

Кровотечения

Гипохромная анемия

Повышенный гемоглобин

— Вам не кажется, что симптомов маловато? — Хаус уже заметно похорошел, а команда, оторванная от своих дел, печально выслушивала своего босса. — Но они повторяются, — Чейз пытался побыстрее закончить разговор. — Где здесь логика? — Чего? — Прости, Чейз, забыл, что понятие логики тебе умом непостижимо. Эти симптомы исчезали? — Нет. — Но тогда почему они появлялись периодически? — Происходило усиление. — Чем оно вызвано? — Болезнью или внешними воздействиями. — Насколько я помню, единственный наш пациент, которому стало хуже только от того, что он к нам попал, был бомж с болезнью Рефсума. Но эти симптомы точно не отсюда. Дифференциальный диагноз? — Эм, Талассемия? — Не объясняет тромбозы. Возможно, железодефицитная анемия. — Нет, в карте написано, не было случаев понижения железа, да и в анализах нормально. — Тогда есть вариант, это ваше любимое! Волчанка! Антинуклеарный тест положительный, неразбериха с кровью, гипохромная анемия, объясняет все!       Хаус задумался. — Думаешь, у него аутоиммунная гемолитическая анемия из-за волчанки? — Знаю, эритем нет, но бывают же такие случаи, более того, это же еж!       Он молча кивнул, окинул взглядом своих подопечных и сказал: — Назначьте циклоспорин. А мне надо уложить детей спать.       Все покинули кабинет. Хаус направился прямиком в трансплантологию. Было уже девять. Кадди уже давно ушла, как и завотделением. Дети уже переоделись и во что-то играли. Хаус улыбнулся и вошел в блок. Поскольку между палатами были стены, дети играли в коридоре. Впрочем, там никого не было, кроме уборщика, который редко проходил. — Дядя Грег! — знакомая малышка подбежала к нему и обняла его. Поскольку ее рост составлял не больше метра и 20 сантиметров, она схватила его и за больную ногу. Но он не почувствовал боли, он лишь погладил ее. — Дядя Грег, вы вчера нам сказку про Санту рассказывали! Почему это сказка? — Я ее придумал. — А мы же сегодня весь день за этими оленями бегали! Мы думали, они отвезут нас в Лапландию... — Увы, но они умеют только лечить. — А почему мы должны спать ночью? — послышался другой детский голос.       Хаус еще раз улыбнулся. — Потому что все чудеса происходят...       Его улыбка медленно угасла, взгляд расфокусировался, Хаус застыл в неведении. Дети удивленно на него смотрели. —...ночью. Симптомы усиливались ночью. Вы пока ложитесь, мне надо остановить оленей, пока они не сбежали!       Хаус быстро заковылял к выходу. Дети ничего не поняли, но все же разошлись по своим постелькам. — Стойте! — Хаус остановил троицу, которая уже была на метр дальше входной двери. — Я снова ошибся! Это пароксизмальная ночная гемоглобинурия! Все объясняет! Симптомы усиливались ночью, в период обострения болезни. Мы брали посев утром. Тромбы появились ночью, кровотечения начались вечером. Также мы упустили из виду понижение сатурации. У него идет разрушение всех клеток крови. — Болезнь Маркиафавы-Микели? Хаус, это невероятно редкая болезнь! — Проведите пробу Хема, убедимся.       Четыре врача вернулись к пациенту. Отключив капельницу и взяв немного крови, они перешли в лабораторию. СОЭ повышена из-за заболевания, так что уже через пять минут эритроциты заметно осели. Чейз достал баночку с гидроксидом калия и насыпал немного в пробирку с кровью. Произошла реакция и в осадок начал выпадать фибриноген. Шприцом он аккуратно извлек немного сыворотки крови. Налив это в другую пробирку, он добрался до шкафа с кислотами, достал соляную кислоту, набрал немного в шприц и капнул в пробирку с сывороткой. Вернув соляную кислоту на место, он попросил Формана достать индикатор. — Который нужен? — Бромтимоловый синий. Спасибо.       Чейз немного взболтал пробирку, затем окунул полоску синего цвета в получившуюся смесь. Полоска стала ярко-зеленой. — 6.5, как и нужно.       Следующим шагом он взял стекло, капнул на него кислую сыворотку и, взяв осевшие эритроциты, капнул их на то же стекло. Потом все пошли за микроскоп. — Дай угадаю, там сейчас живых эритроцитов осталось как выживших в Хиросиме после бомбардировки, — у Хауса было хорошее настроение. — Что ж, вы были правы. Тут полная разруха. Но как будем лечить? — Назначьте оксиметанол по 200 мг в сутки. — Но это лишь затормозит разрушение. — Есть единственное лекарство от пароксизмальной ночной гемоглобинурии в этом мире. Идите за мной.       Прошло 5 минут. — Хаус, если вам так нужно выйти в интернет, зачем взламывать кабинет Кадди и воровать ее компьютер? — Я не ворую, Форман, я одалживаю. — Может, хотя бы из ее кабинета уйдем? — Зачем, я уже нашел. Вот!       Все посмотрели на экран. — Солирис? — Тринадцать прочитала надпись на экране. — Да, это наше лечение. То есть, лечение нашего пациента. — Подождите, тут какая-то ошибка? — Нет, тут все верно. — Но... — Да, есть проблемки. — Я сомневаюсь, что больница покроет лечение стоимостью $400.000 — Идите спать. Завтра разберемся. — А вы? — У меня дети! Я останусь на ночь.       Команда второй раз покинула больницу. Хаус вернул все на место, закрыл кабинет, вернулся к себе и вновь сел в кресло. Проглотив еще таблетку викодина, он закрыл глаза и погрузился в размышления, любимое занятие. Но побочным эффектом такого развлечения было то, что он мог заснуть. Тем более уже было почти 10, а встал он в 7.