Гомоэротические рассказы

      Его красивое сильное тело согнулось над кроватью. Большой, тёмный, он возвышался над исхудавшим бледным оператором и дотошно пичкал его супом. Тэнно сопротивлялся активнее, чем вчера, но всё ещё вяло. Я поставил на прикроватную тумбу поднос с чаем и печеньем. Оператор болезненно улыбнулся мне, затем нахмурился и руками слабыми, но решительными отобрал у Умбры ложку, чтобы доесть самостоятельно. Тот лишь вздохнул, тихо сказал что-то с укором и придержал тарелку.       Я бы многое отдал, если бы имел, чтобы чаще слышать его голос. Оператор чуть в лепёшку не разбился, выискивая для него самый лучший синтезатор голоса. Сколько времени он провёл ради него на Индексе, точно знал лишь Нэчжа. Казалось бы, что может быть такого различного в конструкциях с едиными целями и принципом? Об этом спрашивал себя я, бинтуя Нэчже ногу после укуса Азота... Тем не менее, сложно было не признать, что синтезатор звучал на каждый вложенный кредит. Голос у Умбры был низкий. Мягкий. Вибрирующий. Когда он говорил, казалось, что весь мир, как я, замирал, очарованный. Тон всегда оставался ровным и спокойным, как изгибы его шарфа, речь была проста, но изящна, как золото на чёрном...       – Фрейр, тебе нужно поспать, – по-родительски нежно и непреклонно сказал он.       – Ага, – с грустью согласился тэнно, давая накрыть себя одеялом.       Я забрал поднос с посудой раньше, чем это сделал Умбра. Унеся его и вернувшись, я обнаружил его уже за порогом комнаты оператора. Он стоял, о чём-то думая. Просто стоял... но сколько гордости и скрытой мощи было в его позе. Я замедлил шаг, набираясь смелости.       – Хочешь поговорить? – спросил он раньше, чем я был готов.       – Если ты не против, – выпалил я как можно тише, чтобы не прогнать сон оператора. – Мы тут сидим безвылазно уже неделю... ты не хотел бы проветриться?       – Но Фрейр...       – Он здесь не один.       Мутировавшее сердце стучало гулко. Умбра был гордым. Сильным. Холодным. В огромном мощном теле скрывалась израненная душа... Скрывалась же? Не истекла страданиями и не умерла? Если нет, если ещё теплится, если осталось ещё на ней живое место, значит я смогу...       – Хорошо, идём. ...я смогу исцелить и отогреть.       Я не видел звёздного неба над головой и не чувствовал холодного ветра. Мне было плевать, если я задевал рогами ветки, безразлично, если я запинался о корни. Рядом со мной шествовал тёмный силуэт. Грациозный сгусток чистой тьмы, поблёскивавший золотыми вставками в мягком полумраке, утончённый и дикий, как забытое божество. Я потянул руку к его руке и взял за ладонь.       – Это зачем? – тихо, но резко спросил он.       – Я захотел, – до наивности растерянно ответил я.       Он не вырвался. Почему? Почему он остановился на обрыве между древних деревьев и ржавой арматуры? Я не спросил. Я просто сел рядом, когда сел он. Между нашими плечами было километров десять... то есть, сантиметров. Но его ладонь всё ещё лежала в моей. Я осторожно потянул его к себе. Сгенерировав слабое исцеляющее поле, я погладил широкую тёмную ладонь, лилейно помассировал пальцы...       – Что ты делаешь? – твёрдо и недовольно прозвучал его голос.       – Ты напряжён. Я хотел, чтобы ты расслабился...       – Тогда перестань, – лжец. Я ведь чувствовал, как его ладонь в моих руках стала тёплой и мягкой.       – Ты точно...?       – Точно, – перебил он и выдернул руку. Попытался, вернее.       – Упёртый, прямо как оператор, – с ласковым осуждением сказал я, продолжая гладить руку, теперь поднимаясь пальцами по предплечью.       Экскалибур Умбра издал невнятный угрожающий звук, на какой не был способен даже этот синтезатор голоса. А потом утробное рычание угасло где-то в глубине огромного тела. Мы сидели в ласковой тишине, и лишь где-то внизу смутно шумела река. Большая бледная луна выплыла из-за скал, и деревья щедро укрыли нас кружевом резных теней. Спокойно. Я даже различил где-то в отдалении скрипучую перекличку куак. А мой чёрный зверь сидел рядом, не шевелясь, будто уснул. "Мой зверь"... как же хорошо звучало...       – Всё же, ты был прав.       – Насчёт чего?       – Выбраться сюда было хорошей идеей.       – А как же твоя рука-а-а?       – Это... – он внезапно повернул голову ко мне, и холодные блики метнулись вверх по металлу его шлема. – Насчёт этого тоже, – тихо признал он, плавно отворачиваясь обратно.       – Могу ещё спинку погладить, – почти скрывая воодушевление, предложил я.       – Давай, – как-то неловко согласился он.       Я придвинулся поближе, скользя ладонью вверх по его руке. Мы прижались друг к другу боками почти вплотную. Я провёл рукой по его спине. Плавно и с лёгким нажимом от плеча к пояснице, чуть усилив исцеляющее поле. Как бы случайно забравшись рукой под шарф, я продолжил гладить. Могучее тело расслаблялось под моей ладонью, постепенно сдавалась гордая осанка, и хрипло застонало то, что осталось от родного горла Умбры. Меня разрывали трепет и желание. Экскалибур Умбра... Дакс... Зверь... оказался так близко, таким досягаемым.       – Ты можешь лечь, – замирая от страха спугнуть своё счастье, предложил я. И он лёг. Идеально лёг лицом вниз на подушки мха. Моя способность действительно была в таких ситуациях самым наглым жульничеством, но о боги... как же красив и изящен был изгиб его талии... Осторожно я коснулся его пальцами. Сев рядом и склонившись, положил ладонь и прогладил, нажимая весом всего тела. Зверь млел. И тогда я начал нежить двумя руками.       – Что... Что ты... – смущение? – ...что ты творишь?       – Я хочу сделать тебе хорошо, – по-доброму усмехнулся я.       – Ты... – он колебался? – ...ты ведь можешь исцелять всем телом, да?       – Да, могу... – кивнул я, не веря, куда он клонил.       – Валяй.       – Что, прям...       – Ложись на меня.       Меня не нужно было приглашать дважды. Я увеличил площадь поля и распластался поверх. Зверь был подо мной и утробно урчал. Я обхватил его торс руками и стиснул в объятиях, а он сдавленно застонал, приподнялся на локтях, будто пытаясь выползти. Я знал, что это значило. Я прижался лицом к его шее и прислонил ладони к широкой груди. Сильный. Холодный. Таял. Подставлялся. Неуверенно, но подставлялся. Посылал гордость куда подальше и позволял к себе прикасаться. Понимал ли, чего я хотел...? Нет, рано, мы итак слишком близко на первом свидании. Чёрт, я ведь не сказал, что это свидание...       Я видел, как его пальцы зарылись в мох, чувствовал, как он прогнулся подо мной. Его упругая задница так соблазнительно пружинила... Он поёрзал, и мои колени упали ему между ног. Я оказался прямо между его великолепных бёдер... Тут же сгенерировал вспышку поля, не давая воспротивиться.       Он позволил мне сдвинуть лицом шарф и откинуть его конец в сторону, устраняя эту незначительную прослойку между нашими телами. Горячее тело манило... Искушение было слишком велико.       – Умбра, – осторожно шепнул я, сжимая его как в последний раз.       – Что? – поднял голову он.       – Хочешь, я войду в тебя?       – ЧЕГО!? – он брыкнулся так, что я чуть не свалился.       – Тише-тише, – испуганно зашептал я, похлопывая его по груди, – не хочешь – не буду.       Он притих. Я тоже. Я замер, боясь пошевелиться, чтобы он не осознал двусмысленность нашей позы и не скинул меня. Ему бы хватило силы, даже если бы я не был готов отпустить... Но честно ли я поступал по отношению к нему? Скрепя сердце, я ослабил исцеляющее поле, развеивая марево удовольствия.       – Вот как, – задумчиво сказал он.       Я устыдился, как ребёнок, пойманный с поличным на пакости. Мне ещё предстояло жить с этим варфреймом в одном орбитере... А я...       – Продолжай.       Не веря в своё счастье, я замер, плавно возвращая поле к прежней мощности. А он... боже, он потянулся вниз. Его рука скрылась под прикрывавшей тело тканью. Три щелчка креплений. Ткань отодвинул уже я и прижался пахом к оголённой заднице, стиснул сильное тело под собой, бессовестно лапая... спускаясь руками ниже... ниже... Умбра стонал. Стонал тихонько, низко и хрипловато, но так сладко...       Свет луны запутался в кронах деревьев, оставив нас под покровом тени. Я прислонился "лицом" к чужой шее и взглянул через мускулистое плечо. Шлем, покорно уткнутый в землю. Пальцы, зарывшиеся в мох.