Гомоэротические рассказы

      Он сидел и чистил колчан. В полумраке грота по его телу вальсировали зыбкие сети бликов. Останки наплечника лежали рядом, ожидая реанимации. Сам Сталкер, к счастью, сильно не пострадал: броня выиграла для него драгоценные доли секунды, и он всё же успел нанести смертельный удар первым. Я смотрел на него из холодных сумерек за стеклом. Он настолько привык ко мне, что давно не обращал внимания и поднимал взгляд лишь когда я говорил с ним, хотя и это не было обязательно.       Варфрейм закончил с луком и начал чинить броню. Та, отчасти ещё живая, лишь ждала направляющей руки, чтобы запустить процесс самовосстановления. Осколки ровно вставали на места под пальцами Сталкера, и он почти нежно приглаживал их, прижимая, чтобы срастались правильно. Я задумчиво покачивался в слабом течении. Сказал бы мне кто когда-то, что больше всего мои дары будет ценить полубезумный варфрейм-отступник...       Сталкер лёг отдыхать, устроившись под выступом стены наполовину на боку, наполовину на животе, ткнулся в пол лицом, и утих, как пёс, убежавший вперёд себя в азарте охоты. Утих, но не уснул. Недостаточно мерно вздымалась его разукрашенная шрамами спина, непроизвольные сокращения мышц выдавали напряжение. Я проскользнул в его мысли, со сдержанным любопытством погрузился в этот клубок.       Из его рук выскользнуло то, чего он, оказывается, так жаждал, и теперь не мог смириться с потерей. То, что он увидел во взгляде Скитальца, протягивая ему тёплый пульсирующий кристалл. Простые человеческие благодарность и восхищение. Мирное касание пальцев, за которое он цеплялся так, будто не знал в жизни ничего более ласкового. Хотя... действительно ли знал? Всего лишь варфрейм, техноцитовая оболочка, наполненная болью и яростью. Мягко и незаметно перехватывая контроль над его телом, его рукой я погладил его плечи. Он растерялся. Я заставил его обнять себя, покачаться в собственных объятиях. Он... смутился.       – Хунхау...? Это Вы...? – еле разборчиво от хрипа шёпотом спросил он.       – Я, – прозвучал мой голос в гроте намеренно низко, пронизывая помещение вибрацией.       – Зачем Вы это делаете...?       – Я всего лишь забочусь о тебе. Других союзников у меня нет.       Его руками я растирал привыкшее к бесконечным боям тело, ласково мял, почти лапал... с интересом откликаясь на его самые потаённые мысли, которые он пытался заглушить, лишь подумав. Чем дольше я вслушивался, тем лучше понимал, что сам бы он никогда не попросил ничего из того, что желал.       – Ты отлично поработал, Тень. Ты всегда отлично работаешь, даже когда проигрываешь. Мы ведём заведомо неравную борьбу, и продолжать бороться – уже победа.       Он издал какой-то нечленораздельный довольно-смущённый звук.       – Тебе нужно полностью восстановиться, чтобы завтра снова ни один тэнно не ушёл от справедливости. Чтобы восстановиться, тебе нужно расслабиться. Расслабиться я тебе помогу.       События развивались всё более интересным образом. Ему определённо нужна была разгрузка сексуального характера, но как он начал сопротивляться, пытаться вернуть контроль над телом, ёрзать и сводить ноги.       – Тень, – в моём голосе зазвучали железные нотки, – просто расслабься. Дай мне управлять тобой, и я удовлетворю тебя.       – Мне не нужно это...       – Зачем ты обманываешь меня? Я читаю твои мысли. Ты хочешь.       Он хотел. И хотел решимости, хотел, чтобы его не спрашивали, чтобы никакой ответственности за происходящее не лежало на нём. Хотел так, чтобы нравилось ему, но так, чтобы это понравилось будто случайно, будто против его собственной воли.       Я безжалостно обхватил его рукой его же член. Ему нужен был телепат, и телепат всё это время был рядом. Сталкер пристыженно взвыл, дёргаясь, будто в невидимых путах. Я дрочил его рукой, отпечатывая в его памяти каждое движение, каждое касание подушечек пальцев.       – Прекратите, прекратите... – сладко стонал он.       Он стеснялся своих мыслей. Душил их ещё отчаяннее, уверенный, что не должен поддаваться, но я начал входить во вкус, ловить извращённые образы в его голове раньше, чем он сам успевал их осознать. Я заставил его на четвереньках доползти до спуска к воде. Там его уже ждали мои рабочие конечности.       Клешни? Щупальца? Когти? Пожалуй, всё сразу, способное перестраиваться и менять конфигурации под любые нужды. Они не были рассчитаны на столь деликатную работу, однако я не сомневался в них.       – Хунхау, остановитесь...! – взвыл он почти напуганно, но я уже видел, как он хотел этого.       – Ну хорошо, – внезапно усмехнулся я.       Я демонстративно потянул "руки" обратно в воду и позволил ему контролировать свои движение. От неожиданности Сталкер упал и распластался по полу. Он уже шумно дышал.       – Нет... Простите... Продолжайте... – всё же смог сказать он.       – Я рад, что ты достаточно зрел, чтобы прекратить этот цирк. Расслабься. Здесь тебе некого стесняться.       Теперь он безропотно дал себе перевернуться на спину и позволил моей "руке" обнять его нерушимыми кольцами и цепкой хваткой множества ресничек. Гибкое тело вытянулось, приподнятое над полом, и я жёстко вдавил его вниз, задирая стройные ноги. Сталкер хотел вырываться. Но только если его не выпустят. Я дрочил его рукой, а всем остальным телом он брыкался, отчаянно выгибался, сам погружаясь в процесс.       – Ты великолепен, Сталкер, – мягко вклинился я уже в его мысли. – Твоё тело прекрасно, это идеальное творение техноцита, произведение искусства, которое не должно терять ценность от количества копий. Каждый изящный изгиб, каждая мощная мышца, каждая пластина брони. Всё это не должно остаться без ласки, и тебя будут ласкать с теми нежностью и непреклонностью, какие ты заслужил своей яростью и жестокостью.       Он сорвался на крик. Крик животной похоти и обожания, крик зверя, пойманного в самую желанную ловушку.       – Я поставлю тебя на колени, Тень, поставлю, как тебя уже не раз ставили до меня, и, как и все разы до этого, ты поднимешься и продолжишь борьбу. Если ты не поднимешься сам, тебя подниму я. Я рядом, я всегда был и буду рядом, я уже давно настолько близко, что внутри тебя.       Экстаз затопил его сознание, хотя я ещё почти ничего не сделал, в общем-то, лишь поговорил. Может, этого ему тоже не хватало? Придерживая его "рукой" под спину, я заставил его встать на колени.       – У тебя есть меньше, чем у кого-либо в Изначальной Системе, но это даёт тебе смелость, на какую не способен ни один тэнно. Ты не боишься никан и клинков, мечей и стрел, тебя не напугает, если в тебе окажутся они... так и этого не бойся.       Он взвыл. Я пожалел, что "руки" не обладают достаточной чувствительностью, и я не мог в полной мере ощутить, как он сжался. Сталкер беспомощно схватился за "руку", будто мог так вытащить её из своей задницы. Он был растерян. Он обалдел от того, что ему могли и не хотели причинить боль. Я перехватил контроль над его руками и задумчиво наблюдал за млеющим варфреймом. Много раз сломанная кукла, обезумевшая от ласки.       Я заставил его надрачивать яростно, так, что сбивалось дыхание. Я сжимал его в объятиях, удерживал на "руке", изгибая её внутри и заставляя изгибаться вместе с ней всем телом.       – Хунхау... я... обожаю Вас... – простонал он настолько искренне, что тут и я подтаял.       – Моей любви хватит на тебя, Тень, – покровительственно прогудел я, затопив его в вибрациях своего голоса.       Я не лгал. Я всегда кого-то любил. Свою жену, своих прекрасных детей, моей любви хватило бы и на их детей, и на детей их детей, и на детей детей детей... но рядом со мной пожелала остаться лишь Тень. Лишь кукла настолько несчастная, что неспособная осознать всего ужаса своего бытия. Что ж, значит, я буду любить её.       Я заставил Сталкера самоудовлетворяться, пока ему не стало нечем кончать. Только тогда я ослабил хватку и аккуратно спустил его на пол. Он лежал в несколько неестественной позе, уставший, но определённо... счастливый?       Покопавшись в пещерах поблизости, я нашарил сломанный арчвинг и меланхолично выскреб из него остатки прошлого владельца. Арчвингу не помешал бы ремонт, но системы жизнеобеспечения работали, значит, сгодится. Я впихнул куклу в крылья. Варфрейм растерянно закопошился, но я уже уволок его в воду. Он забавно подёргался, вопросительно булькая. Ничего не объясняя, я нежно прижал его к своему ядру. Здесь ему будет тепло и хорошо. Здесь ему самое место.       "Спать", – мягко впечатал я в его мысли и наконец продолжил возиться со своими плантациями морской капусты.