Гомоэротические рассказы

Заку были варфреймом... специфичным. Сложности с общением возникли сразу: в них уживалось одновременно три личности, контролировавших тело поочереди. Между собой они, по всей видимости, поладили, а вот окружающим приходилось тяжело первое время: сперва трудно было отличить одну личность от другой. Из положения Оператор вышел со свойственным ему изяществом. Однажды вечером он с гордостью принёс уникальный синтезатор голоса ручной работы, который можно было настроить на несколько каналов. Так у каждой личности Заку появился голос. Тогда же стало заметнее, что у каждой личности Заку были свои... странности. Кхра являлась доминирующей личностью в небоевой обстановке. Она обладала несколько низким для женщины голосом, тем не менее, довольно приятным. По сравнению с другими двумя Кхра была весьма коммуникативна: реагировала адекватно, могла поддерживать диалог, не уходя в себя и даже проявляя искренний интерес. И был у неё только один заскок. Она измеряла абсолютно всё в секундах, минутах, часах и так далее. Когда её спрашивали о расстоянии от точки до точки, она отвечала о времени, за которое его можно преодолеть; когда спрашивали о весе предмета – о том, сколько времени уйдёт, чтобы поднять его на предполагаемую высоту. При этом расчёт Кхра всегда производила моментально и с высокой точностью. Оператор долго чесал репу, когда выяснил это, но в итоге нашёл эту странность вполне безобидной и даже в каком-то роде полезной. Голос Ксеты может и был приятным, но выяснить это было проблематично, так как она почти всегда шептала и шипела. Отношения с окружающими у неё строились, мягко говоря, не очень хорошо. Самым заметным недостатком Ксеты было то, что она всегда говорила что думает, даже когда её не спрашивали. При этом Ксета была ну очень язвительна, а понятия "вежливость" и "такт" были для неё, вероятно, какой-то шуткой. Ещё у Ксеты были проблемы с краткосрочной памятью. Например, если кто-то на глазах у Ксеты приносил в помещение предмет, она могла через несколько минут забыть, кто это сделал. Вместо того, чтобы запоминать это, она каждый раз строила логическую цепочку, предполагая, кто мог это сделать. При этом переубедить в своих выводах её было очень сложно, и никакие доказательства ей как аргумент не принимались. Единственное, что могло доказать ей её неправоту – построение другой логической цепочки. Проблемы вскрылись в тот момент, когда стало очевидно, что неверно построенные логические цепи она также использует для опоры в новых умозаключениях. Оператор, впрочем, и к ней нашёл подход, и свидетели не переставали поражаться, с каким терпением он выяснял и корректировал её причинно-следственные связи. Если Ксета в принципе могла сойти за нормальную, пока не начинала говорить, то вот Лок... Во-первых, у него были какие-то сложности с концептом дверей. Он с трудом понимал, что некоторые двери нужно открыть перед тем, как входить. Впрочем, к этому его как-то приучить удалось. А вот во-вторых была странность, с которой сделать так ничего и не вышло. Лок очень часто брался за предметы не в том месте, где предусматривала конструкция. Усугублялось это тем, что, если он брал что-то в руки, было очень сложно убедить его это выпустить. Так несколько раз, когда ему давали нож и просили что-то разрезать, он пытался сделать это его рукоятью, держась за тупую сторону клинка. Отдавать обратно нож в такой ситуации он не соглашался и дальше пытался использовать его таким методом. Лишь когда однажды сам он взял нож за рукоять, он начал использовать его как нормальный человек (точнее, варфрейм). И так было со всем, а иногда и похуже. Лок часто пытался использовать оружие каким-то альтернативным способом: иногда странно брал огнестрел, неправильно пытался перезарядить, с оружием ближнего боя был вообще мрак. Опытным путём Оператор выяснил, что в наибольшие интерес и замешательство его приводило оружие с толщиной рабочей части от трёх сантиметров. А ещё луки, тетиву которых Лок иногда пробовал натягивать ногой. Казалось чудом, что Лок ничего не повредил в своих изысканиях. А потом Кхра сообщила, что Лок являлся доминирующей личностью во время боя. Оператора тогда чуть инфаркт не хватил, но, к счастью, выяснилось, что в бою Лок от экспериментов воздерживался. Хотя иногда он и выкидывал что-то до тупости креативное вроде метания тяжёлых мечей или попыток набить счётчик комбо прикладом дробовика. Несмотря на данное уточнение, многие в команде всё равно сходились во мнении, что Лок умственно отсталый, а над юродивыми смеяться нехорошо. Могу их понять, ведь была у Лока и третья странность. То, как он говорил. Говорил он редко и вполне понимаемо, но... что-то в его речи резало слух. Что-то странное и неестественное было в том, как он строил предложения и формулировал мысли. Будто этот текст генерировала примитивная нейросеть, физически не способная осознать смысла того, что создавала. Иногда я замечал за Локом, что он в точности копировал некоторые услышанные фразы, повторяя с интонацией оригинала независимо от контекста. Из-за этого многим сразу становилось неуютно в его присутствии. К счастью для этих неженок и к сожалению для меня, Лок был самой нелюдимой личностью и застать его контролирующим тело можно было в основном в симулякриуме и на миссиях. – Ты столько о нём расспрашиваешь, – усмехнулся Оператор. – Что в этом смешного? – Иронично. Он – порождение Бездны, ты – дитя Владеющих Разумом. Твой народ был создан с вшитым страхом к его силе... – Но... – я машинально огляделся и заговорил тише, – ...я сам не понимаю. Меня тянет к нему. – Как мотылька к огню, – понимающе кивнул Оператор. – Просто на всякий случай не ходи с ним в конклав и, думаю, всё будет нормально. Несмотря на замкнутость Лока, я верил, что мы могли бы найти общий язык. Иногда я напрашивался с ним в симулякриум и наблюдал за его экспериментами с оружием. Он сперва относился к моему присутствию настороженно, потом привык. Однако истинный триумф для меня настал, когда он начал просить меня объяснять ему значение некоторых слов. Иногда я терялся от того, насколько элементарные вещи были ему непонятны, однако я старательно объяснял ему. Лок тяжело въезжал, что такое "комфорт" и каковы его критерии, какое значение имеет интонация и как её можно связать с настроением говорящего, как эта самая интонация влияет на восприятие, и почему разные слова могут значить разные вещи в зависимости от контекста. – Камень камнем остаётся. Лежит где, везде, всегда, – задумчиво сказал Лок. – Положить его можно на весы. Станет он гиря-камень. Будет в праще это оружие-камень. Словами с так тоже? – Да, именно! – просиял я. – Цель но нового места камня значения имеет не. Не важно, зол я или рад когда его беру... – От того, зол ты или рад, зависит, как ты его используешь. – Нет, – неожиданно резко ответил Лок. – Когда я иду убивать, я буду убивать. Настроение моё здесь значения имеет не. Меня у есть задача. Выполнять я буду её. – А если бы ты поднял камень сейчас? – Сейчас камень поднимать я буду не. – Ладно, – я пожал плечами, нагнулся, поднял камешек и вложил в руку Локу. – Что? Зачем это??? – Что ты будешь с ним делать? – Я... Делать... Лок подвис, глядя на камень. Это была тёмно-серая галька. Чуть влажная от близости воды, проделавшая путь в несколько сотен километров от моря до логова, которое обустроил Ланс. – Ты дал мне камень, – наконец тихо сказал Лок. – Камень дал мне ты, – повторил Лок. – Дал мне ты камень. Камень ты мне дал. Мне ты камень дал, – тихо повторил он ещё несколько раз. – Мне камень дал ты. Я, значит, буду его держать, – наконец заключил Лок. – А... – я даже растерялся, –...если бы тебе камень дал кто-то другой? – Не нужен мне камень. Я бы его бросил. – То есть, этот камень... – Ты этот камень взял рукой своей, – с расстановкой и будто даже с усилием сказал Лок. – Своей рукой взял его ты. Ты взял его. Своей рукой ты. Ты дал мне. Своей из руки в мою. Ты положил в мою. Мне. – Лок... – это звучало слишком странно, я даже застеснялся. – Л–ладно, это была всего лишь метафора... – Её я понял, – тихо и твёрдо ответил он. – Спасибо. *** – Кто здесь!? – я подскочил и обернулся. – Здесь Лок, – ответил варфрейм и задумался. – Кто Лок... – Просто Лок, – я с облегчением выдохнул, но он кажется всерьёз озадачился. – Лок – Бездна. Я... Бездна? – И чего хочет Бездна? – Бездна хочет... Хватать... Забирать. Держать... – А ты? – И... Я. – Что же... – я осторожно придвинулся к Локу. – Что же видит Бездна, глядя на меня? – Бездна видит... Уязвимость. Видит Бездна брешь. Брешь в защите. Специально её оружия для. – И что Бездна думает? – Бездна... БЕЗДНА ХОЧЕТ УДАРИТЬ, – Лок внезапно дёрнулся и согнулся, схватившись за голову. – БЕЗДНА ХОЧЕТ УЯЗВИМОСТЬЮ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ. БЕЗДНА ХОЧЕТ ЖИЗНЬ ВЫПИТЬ. ОБОЛОЧКУ ЗАБРАТЬ, ОПУСТОШИТЬ И ПОДЧИНИТЬ. БЕЗДНА ЛОК... БЕЗДНА НО Я НЕ! – он взвыл и покатился по полу, хаотично хватая себя за руки. – Я ЛОК. ЛОК БЕЗДНА. Я БЕЗДНА НЕ. Я ЛОК НЕ. КТО Я? Я попытался взять его за плечо, но он ужалил меня всполохом энергии. Я прижал свою обожжённую ладонь к груди. – Лок...! Успокойся...! Бездна... Бездна... Бездна! Лок! Заку! Кхра! Он вдруг замер. Замер на четвереньках, а потом медленно поднялся. – Я... – голос Кхры звучал непривычно устало, измождённо, – Я говорила, что ему вредно думать о таком. – Что с ним? Он в порядке? – Он... – она тяжело вздохнула. – Из-за тебя он перестал ладить с собой. Вот что ты наделал? – Я...? – Ты, – ответила она без тени упрёка. – Из-за тебя он начал думать... – Это должно было случиться, – перебила Ксета. – Это было неминуемо. Я знала, я говорила. Мы не могли вечно оберегать его от собственного разума. Не вини себя. – Но теперь Лок нестабилен. Хорошо, что ты не видишь, как он бьётся в клетке своего сознания... – Нужно сказать Фрейру. Он... – голос Ксеты задребезжал. –...он подобрал лечение мне, может, он сможет помочь и Локу. – На это уйдёт время, – хмуро сказала Кхра. – Но не говорить нельзя. – Девочки, а вы... – осторожно подал голос я, – всегда разговариваете вслух? – Нет, – хором ответили они, и с усмешкой продолжила Ксета: – Только когда хотим, чтобы нас слышали. *** Лок действительно вышел из строя. Оператор попросил меня не подходить к нему, пока он не придёт в себя. Я понимал резонность этой просьбы. Понимал... Но это было невыносимо. Невыносимо было знать, что где-то в соседних помещениях трещала по швам личность, обладавшая для меня необъяснимым магнетизмом. В основном Лока не подпускали к управлению телом, боясь, как бы он не натворил чего. Кхра и Ксета пытались своими методами решить проблему внутри головы, но иногда всё же они подпускали Оператора или Скитальца поговорить с Локом. Ну как поговорить... Лок в основном орал. Орал, как безумный шаман, потерявший рассудок от сути явившегося ему божества, как существо, осознавшее истину не по своему рассудку. Впрочем, когда он орал, это было не так страшно... как когда он замолчал. Просто взял и замолчал. А потом тихо попросил, чтобы ему позволили вернуться в строй. Никто так и не понял, что это вообще было. В плане, никто кроме меня. Впрочем, я тоже не был уверен. Я долго пытался выцепить возможность поговорить. Лок всегда был нелюдим, а теперь ещё и Кхра стала странно реагировать на меня... Другие, кажется, не замечали за странностями Заку, однако я чувствовал, что между их частями начался разлад. Баланс в голове Заку держался на хрупкой гармонии, подобно башенке из не скреплённых между собой камней. И их равновесие было отбалансировано с завидным мастерством и терпением... однако нарушить его мог даже взмах крыльев бабочки. – Я просто пытаюсь всех уберечь! – почти в панике пыталась остановить меня Кхра. – Поэтому ты затыкаешь Ксету и Лока? – будь у меня брови, я бы их вскинул. – Я всего лишь хочу как лучше! Ты не понимаешь! Тебе никогда не понять, какого нам! – Конечно-конечно... Но я, наверно, понимал. Я помнил. Помнил разбудивший меня голос Эрры и заполнивший сознание голос Балласа. Помнил, как Эрра звучал всё тише, всё более напуганно, и я, и все мои братья на задворках разума понимали, что что-то идёт не так... Но голос Балласа гипнотизировал. Творец. Высокомерный эгоист. Он убедил себя, что мир должен вращаться вокруг него, и, как ему казалось, так оно и было... но кто-то находил силы отбросить вуаль. Находил в себе дух и волю выкарабкаться из искажённой реальности и вместо сладких, но ядовитых речей Балласа прислушаться к горечи, всё чётче звучавшей в голосе Эрры. Только после своего перерождения я смог понять, в каком ужасе он был. Какая беспросветная тоска и боль сгущались в его голове от осознания, что он настолько увлёкся идеей закончить войну, что забыл, за что мы воевали... и почти привёл наш народ к гибели. Он понимал это. Я тогда не знал, но он понимал. И, попытавшись поднять братьев на бунт, я не сказал ничего нового для него в своей пламенной речи... Лишь навлёк на себя гнев Балласа. Сожаление и сочувствие в глазах Эрры. Раздражение на лице Балласа. Взмах Нармера. И вот, моё тело, будто уже не моё, разлетается на части... растерзанное моими же братьями. А потом темнота. Так что я полагал, что отчасти понимал. Я взял Заку за руки и посмотрел им в лицо. – Лок, – позвал я сначала тихо. – ЛОК, – повторил я громче. – ЛОК! – почти заорал я. Тело Заку ослабело. Секундная заминка перед сменой личности. А потом варфрейм поднял голову. – Здесь... Лок... – произнёс он тихо, с расстановкой. – Тебя видеть рад. – Рад слышать тебя, – с облегчением вздохнул я, отпуская его руки. – А-а, – нарочито капризно произнёс он, кажется, копируя Оператора. И мы взялись за руки снова. Лок чуть подался ко мне, и я ткнулся лбом в его лоб. – Я за тебя волновался, – тихо сказал я. – Вол-но-вал-ся... – задумчиво повторил он и хохотнул. Смешок в его исполнении звучал... странно. Но мне нравилось. – Вла-де-ю-щий ра-зу-мом не победит Бе-здну. – Не хотел бы я победить. Он растерялся. Я так устал. Так устал беспокоиться за него, смотреть, как он возвращался с поля боя каждый раз с чуть по-другому вставшей бронёй, устал гадать, какие баталии сейчас идут в пронизанной Бездной головке... – Скорее я бы согласился погибнуть, чем тебе навредить. Он замер. Я? Я осторожно обвил его руками, нежно, будто действительно мог своей хваткой сместить его рёбра. Мои ладони легли ему на спину, и я почувствовал, как всполохи Бездны приятно кольнули их. Я боялся прижимать его к себе и попробовал сам прижаться к нему... Его рука мягко, но недвусмысленно сжала моё плечо. Страх наполнил всё моё существо. Теперь замер я. Боже, боже, только бы не... – Дурак, – сказал он. А потом рассмеялся. Смех Лока было тяжело описать. Вряд ли в природе существовал такой звук. Что-то примерно похожее наверно получилось бы, если бы на пенопласт положили стекло и били по нему полой кувалдой со связкой бубенцов на ручке. Странным образом этот дребезжащий визгливый звук грел что-то, что, кажется называлось душой. – Ду-рак, – повторил он и запустил вторую руку мне в грудь. Я только чудом не заорал. Когда в полость моего тела что-то совали, это было в принципе не очень приятно. Но сейчас... Бездна жглась. Будто смазанное кислотой нагретое лезвие, с адской болью и без ощутимого для Лока сопротивления его рука прокладывала путь к ядру. Энергетическое поле моего тела возмущалось. Отчаянно и бешено, как тысячи воронок смерчей на равнине между морем и горами, как водовороты в сети пещер, как щупальца осьминога, обвившие гарпун... лишь разнося яд Бездны по скованному судорогой телу. – Л... Лок... – прохрипел я. – Ка-ли-бан. Его изящная ладошка сжала моё грудное ядро. Маленькое, горячее, ж и в о е... я ощутил его биение в костистых пальцах. Лок трогал ядро... осторожно. Игриво касался коготками его поверхности, погружал в него пальчики ощутимо, но недостаточно, чтобы причинить реальный вред. Мне было слишком больно, чтобы думать, но боль была недостаточной, чтобы от неё умереть. – Ка-ли-бан... ду-рак. Лок плавно спустился на пол, неизбежно утягивая меня за собой. Он не держал моё тело. Но того, что он держал моё ядро, было вполне достаточно, чтобы при рабочем инстинкте самосохранения выполнять любые его требовани я. От его тела тянулись язычки Бездны, щупали меня, обжигая... но не раня. Объятый эфемерным пламенем, я горел и не мог сгореть. А Лок... Он отпустил моё плечо и пропихнул мне руку между ног. Я затрясся. Жалкое зрелище. Я стоял на четвереньках над своим обожаемым и дрожал всем телом, пытаясь унять дрожь главным образом за тем, чтобы мне не нанесли повреждений. – Бездна... – прошептал я, –... Бездна, пощади... – Бе-здна хо-чет рва-ть, – ответили мне. Лок сжал оба моих ядра, захлёстывая потусторонне-бирюзовым огнём. Это пламя, одновременно жгучее и ледяное, ядовитое и режущее, причиняло неописуемые страдания. Я сдавленно всхлипнул, силясь терпеть. – Лок но Бе-здна не. И всё. Я обалдело уставился на Лока. Лок... потух. Сияние Бездны померкло, и теперь в темноте его очертания угадывались только по подсветке. Его руки внутри меня больше не жглись. Теперь они ощущались просто как инородный предмет. Теперь это было не больно. Даже немного щекотно, когда он перебирал пальцами. – Лок... Как ты это сделал? – Лок... С Бездной... Одно не, – удовлетворённо пророкотал он. – Связаны, но одно не. Как тэнно, как Унум. Так и Лок... Лок. Повисло молчание. – Я... Всегда это знал. Не думал только, что это может выглядеть... Так. Лок позволил мне лечь на себя. Лежать на нём было... Странно. Части его брони пружинили подо мной. Когда я полностью перенёс на него вес тела, то почувствовал, что его грудная клетка слегка прогнулась. – Тебе нормально? – на всякий случай спросил я. – Можно сдавить или размотать, скомкать или разбить меня... Но Лок... Лок. Лок – энергия, действие, мысль. Сломать Лока ты можешь не. Я с облегчением развалился на Локе, обнимая его шею. Он погладил меня по спине. Осторожно я прижался лицом к его лицу, потёрся. Лок усмехнулся и мягко положил ладонь мне на затылок. Так мы и лежали в романтичном молчании. А я вдруг с потрясающей чёткостью осознал одну ироничную истину. Действия Лока выглядели странно не потому, что он не понимал их смысла. Наоборот, он понимал их смысл слишком хорошо.