Отзвук

Словно новорожденный котёнок, он искал спасение в полной темноте своими слепыми глазами. Едкое чувство страха обволокло его и нашёптывало что-то про смерть. Ему было до тошноты ужасно, и хуже всего — то, что он так одинок в своём страхе. Его раздирала жажда спасения. Признака надежды. Хоть тень. След. Отзвук. Но сколько бы усилий не было потрачено, пальцы чувствовали лишь холод липких стен этой ямы. *** — Гермиона, осторожно! — прокричал юноша, пытаясь помочь девушке удержать равновесие. Подол её платья помялся от быстрого бега, а прическа растрепалась. Перед глазами всё плыло. Каблук туфель-лодочек всё-таки подвернулся, и Гермиона, не удержавшись, оказалась на тротуаре, заливаясь смехом. Последовав её примеру, следом опустились не менее помятые Рон и Гарри. Некоторое время молчали. Очки Гарри где-то потерял, отчего фонари ночных улиц светили ярче обыкновенного. А может, просто день такой. Гарри поднял голову, наблюдая за звёздным небом — вот пролетел самолёт, мигая красными огнями, а там абсолютно точно пронеслась сова с письмом, привязанным к лапке. И кому понадобилось переписываться в эту дивную ночь? Закружилась голова, и Гарри перевёл взгляд на друзей. Те молча смотрели вдаль, задумавшись о чём-то своём. В умиротворённой тишине он протянул сигарету Гермионе и закурил сам. Та затянулась вишнёвым «чапманом» и наконец изрекла: — Как же всё-таки хорошо, что ты родился в этот день, Гарри! Гарри рассмеялся, замечая, что формально уже наступил новый день. Рон расплылся в улыбке. Приложившись к бутылке огневиски, он добавил: — И правда, друг, с днём рождения! Желаю, — он томно глянул на переплетенные с Гермионой пальцы, — Желаю найти любовь всей жизни! Пусть это и не моя сестра… Ты для меня как брат. Нет, ты мой брат, Гарри Поттер! Именинник отчего-то засмущался и попытался встать с земли. Ноги от выпитого алкоголя слушаться не желали. — Надо хотя бы попытаться апарт… аппартитровать… аппарировать домой. Язык тоже не особо подчинялся. На открытый балкон с резным орнаментом на карнизе вышла дама средних лет и пронзительно защебетала что-то по-французски. Гарри почему-то был уверен, что приятного в её словах мало. Гермиона, единственная понимающая язык, лишь рассмеялась. — Я тебя умоляю, Гарри, мы так пьяны, что даже стоять не можем, — посмеиваясь, отмахнулась она и выбросила окурок. — Тем более… кто-то вообще знает, где мы находимся? Ответом ей служила тишина, а потом тихие окраины Парижа разразились хохотом троих друзей. От фонтана вблизи повеяло долгожданной прохладой. Где-то вдалеке светились первые лучи зарева. *** В Лондоне вовсю палило нещадное солнце, когда они вернулись домой. Гостям дома на площади Гриммо была выделена комната, а Гарри медленно побрел в сторону спальни. Скрипучая лестница оповещала весь дом о каждом его шаге. Отметили с размахом — ведь это был первый настоящий праздник со времен… да с давних времен. Гарри хотел дать людям повод для веселья. Он позвал всех, с кем хоть как-то был знаком. Другое дело, что почти все слизеринцы («в частности, мёртвый Малфой» — учтиво хихикнуло подсознание), само собой, не явились. Не пришла и Джинни — видимо, не смогла смириться с расставанием. «Но она же обещала! Обещала, что мы останемся друзьями!» Но в какой момент цивильное празднование переросло в грандиозную попойку? Когда Невилл сделал предложение Полумне, когда Рон сломал нос Виктору Краму или когда Симус прямо во время тоста прилюдно поцеловал Дина? И как он оказался во Франции, если абсолютно точно банкетный зал был забронирован в Лондоне? К счастью, он был не один, а с друзьями. С друзьями, которые сейчас этажом ниже спали вдвоём, в одной кровати. А хотя, кого он обманывает — не спали они, конечно. Он медленно поднимался по скрипучим ступеням, и сердце отбивало ритм его шагов. Ему так не хотелось оставаться одному сейчас. Мысль о греющих объятиях грела сердце. Наверняка флюиды, навеянные расставанием с Джинни. Хоть они и расстались два месяца назад, Гарри знал — её не отпускало. Он нажал на ручку двери. Та мягко поддалась, пропуская хозяина внутрь. Гарри вдохнул полной грудью и вошёл внутрь. И какого было его удивление, когда на своей кровати он обнаружил сидящего человека. Человека, который считался героически погибшим. Прямой стан, фарфоровая кожа и ничего не выражающий пронзительный взгляд серых глаз. Драко Малфой встал, приветствуя хозяина дома.