Пердюмонокль

Горе моё было настолько полным и безысходным, что я решил напиться. А что, повод-то самый что ни на есть подходящий! Поскольку душа моя горела и жаждала оторваться немедленно, я зашел в первый попавшийся кабак и заказал себе пива и фирменный коктейль заведения «Эльфийская белочка». Соломинку из бокала я забросил за спину, и одним махом опрокинул в себя половину. Было ощущение, что у меня вулкан в глотке взорвался. Хрипя и пытаясь дышать, я стал заливать лаву пивом. Из глаз у меня текли слезы, кто-то подал мне стакан воды, кто-то восхищался над ухом: «Вот это по-нашему!» Продрав глаза, я увидел, что окружен двергами, чьи бородатые лица приветливо улыбались мне. - Вот это парень! – воскликнул один, - только закусывать надо, малыш, а то быстро под стол свалишься. Это обращение – «малыш», сильно повеселило меня. Дверги мне в пупок дышали. - Милочка, - обратился дверг к наяде, скользившей по залу с подносами, - маринованных заячьих почек нашему другу. – Затем он с поклоном предложил мне подсесть к их столику. Это были мировые ребята. Веселые, всепонимающие. Обычные работяги, такие же, как я. А в тот момент мне архиважно было, что новые друзья мои не какие-нибудь аристократы, сосущие из народа кровь. Наоборот, они готовы были поделиться последним, подкладывали мне в тарелку еду и наливали пиво. Мне стало неловко, что я гуляю за чужой счет. - Вина моим друзьям! – велел я наяде, и полез в карман за последней монеткой. - Нет-нет, друг, сегодня мы угощаем! Сегодня мы богачи, городская управа рассчиталась с нами за отлитые новые решётки на окна тюрьмы. - Продажные копы! – закричал я, - чтоб им самим сидеть за решеткой! Дверги одобрительно зашумели, соглашаясь со мной, и предложили тост за торжество справедливости. Так приятно было излить им душу, рассказать о своих бедах! Они сочувственно мяли мои колени и подливали ещё вина. - Бедняга, как же ты теперь? А давай к нам в кузню, помощником, а? У нас неплохо платят. - Не знаю, справлюсь ли я? – язык мой уже заплетался, но мозг пока ещё работал. - Справишься, - смеялись они, - и работа для тебя всегда найдется. На душе у меня становилось всё легче, зато голова тяжелела с каждой выпитой кружкой, и вскоре она стукнулась о дубовую столешницу. Дверги засмеялись, подхватили меня под руки и потащили «на свежий воздух». Заведя меня в залитый лунным светом скверик, они завалили меня животом на каменную тумбу и стянули с бедер джинсы. - Вы чего, друзья? – удивился я. - Ничего. Ты лежи, дыши воздухом. Поплевав мне между разведенных половинок, и не утруждая себя растягиванием моей бедной дырочки, они поторопились мне присунуть. Я заорал от боли. Члены этих коротышек размером были чуть ли не с биту. Не понятно, куда они прятали такое богатство? - Гады, что ж вы делаете, больно же! - взвыл я. - Терпи, ягодка, сейчас легче будет, - ответили мне. Однако легче не стало. Стало только хуже, когда вся братия (а было их шесть или семь) пошла на второй заход. А потом и на третий. Выпитое спиртное притупляло боль, но всё равно мне казалось, что из меня кишки тащат. Я сорвал голос, и теперь только хрипел, болтаясь на тумбе как пришпиленный булавкой червяк. На четвертом заходе я отъехал в небытиё. Слава богу, только почему не раньше? Пришёл в себя всё на той же тумбе, дверги ушли, бросив меня, как использованный кондом. Я поёрзал пузом на холодном камне, пытаясь слезть. Но руки и ноги не слушались, да я их и не чувствовал почти. Только задница пульсировала болью, как один огромный нарыв. Из темноты аллеи послышался неровный стук: «цок-цок-цок» стучали чьи-то копытца. Уж не мерин ли мой, Родимый, нашел меня? Цоканье всё приближалось, затем чей-то гнусавый козлиный голосок затянул песенку: - Волшебные чары сложим на пару, О, мой цветочек прелестный. Тайная сила душу мне вскрыла Сладкой любовною песней… Я с трудом повернул голову. Из тени на освещенную луной дорожку вышел старенький фавн. Одет он был в смокинг, с белой хризантемой в петлице, на левый рог был нацеплен цилиндр. Фавн был слегка навеселе, так как ступал нетвердо, и песенка его временами прерывалась громкой икотой. Поравнявшись с тумбой, он остановился. Видеть я его больше не мог, зато слышал негромкое перестукивание копыт напротив моих голых ягодиц. - О, задница! – с радостным удивлением сказал фавн. – И премиленькая. Хвала небесам, не придется опять лущить стручок вручную! Хоть что-то хорошее за сегодня. Копытца прицокали поближе. Фавн сунул мне палец между половинок и немного покрутил им. Я застонал. - Бедняжка, заездили тебя сегодня, - сочувственно сказал старичок, - ну да я тихонечко, на полшишечки. Пока эти «полшишечки» плавно долбились в мою диафрагму, я собрался с силами и сказал: - Дедушко, у меня к тебе только два вопроса. Я не местный, и никак понять не могу, почему в Хрестории у всех такие хуищи гигантские, и отчего народ тут такой ебливый? - А ты давно у нас? – не прерывая процесс, спросил он. - Неделю уж. - И за одну неделю все хуищи в стране видел?! Позволь усомниться в этом, мальчик. Ты лишь у истоков своего познания великой Хрестории (стон мой усилился) А вот на второй твой вопрос даже не знаю, что ответить. Наверное, слишком мало в нашей жизни радости, мой котеночек. Вот взять меня, например. Всю жизнь вкалывал на своих виноградниках, держу винный заводик. Так, то град на мою лозу, то олухи работники не вовремя сольют вино с осадка и оно горчит. Женат был на ведьме. Ох, и натерпелся я от нее! Детки все в мамочку пошли. Сегодня был на свадьбе друга, мы с ним с колледжа не разлей вода. Так этот старый козел отхватил себе молоденькую дриаду! Такая куколка, ты бы видел.(Фавн ускорился) Пять раз они со свадьбы пропадали куда-то, возвращались жутко довольные. А мне, его лучшему другу, ни одна подружка невесты не дала! Стервы!(ох, ых, дааа) Разве это жизнь, малыш? Хоть ты меня порадовал, мой цветочек. Да, да, ооооо, бе-беее… Фавн страстно заблеял и стал кончать. Зашибись, вот ушлый козел! Мало того, что трахнул на халяву, ещё и всякой мутью загрузил, словно я бесплатный психолог. - Дедушко, сил у меня нет, помоги встать, - попросил я, - я боюсь здесь оставаться. Если меня ещё кто сегодня трахнет, я сдохну. Фавн сжалился, помог мне подняться и натянуть штаны. При этом он что-то сунул мне в карман. На прощание мне пришлось вытерпеть засос слюнявого старческого рта. Доковыляв до небольшого прудика, я смыл с себя потеки спермы и достал баночку с поистине бесценной мазью. При этом обнаружил, что фавн расплатился за удовольствие тремя серебряными монетками. Добрый старикан, чтоб он скопытился до срока. Дверги - это карлики, горные гномы, все сплошь кузнецы. Очень сильные и трудолюбивые, но бесчувственные, так как вместо сердца у них камень.