Пердюмонокль

- Сударь, не хотите приятно провести время с симпатичным человеком? Недорого, один серебряный сольтин. Нет, на халяву не выйдет. А вы, сударь, не заинтересуетесь? Всего сольтин. Вот таким образом я предлагал себя каждому прохожему. Мы с коллегами (двумя потасканного вида нимфами и одним вертлявым эльфиком) отирались возле постоялого двора, стараясь завлечь заезжего клиента. Я-то самонадеянно думал, что меня с руками и с ногами оторвут, но вот уже два часа топтал панель попусту, а покупателя на свой зад так и не нашел. Да, вот так и скатываются на дно. Уж кем-кем, а проституткой сроду не был, и твердо верил, что не стану ни при каких обстоятельствах. А вот довелось… История моего падения не нова, печальное её начало вы знаете – меня изнасиловала компания двергов и старикашка фавн. Можно сказать, он стал моим первым клиентом, так как расщедрился оплатить услуги. Правда, красиво пожить на эти деньги мне не довелось. Ночное купание в холодном прудике не прошло бесследно, и уже к утру я заболел. У меня поднялась температура, и зверски болело горло. Я попробовал лечить его своей волшебной мазью, но, видимо, то, что предназначено для зада, в противоположном конце организма не действует. Чувствуя, что вот-вот свалюсь с ног, я добрался до аптеки, отдал сольтин за аналог нашего парацетамола. Что-то другое провизор побоялся мне предложить, так как, по его словам, организм человека им не изучен, и то, что для аборигенов является лекарством, на меня может подействовать как яд. Ещё один сольтин ушел на ночлег и еду. А дальше я встал перед выбором. У меня оставалось две монетки, на них я мог два дня жить в гостинице и нормально питаться. А потом… Я даже боялся представить себе, что будет потом. Я окажусь на улице, где меня рано или поздно затрахают до смерти. Мне так жалко себя стало, аж до слез. На миг возникло желание вернуться к маркизу и упасть ему в ножки. Он мне вроде как замужество предлагал. Значит, меня будут кормить и одевать, мыться я буду в теплой ванне, а не в городских прудах. Трахаль у меня будет только один… поначалу. Мда, в том-то и загвоздка, что вампир видит во мне лишь постельную игрушку, а он мальчик не жадный – поиграется, и другим даст. Потом и вовсе подарит другу детства. Ну а тот меня съест, даже не сомневаюсь. Был ещё вариант, подсказанный старикашкиными деньгами. Честно продавать себя на панели. Хоть знаешь, за что терпишь. А то ебут все, кому ни лень, а мне от этого никакой выгоды. Делать карьеру на новом поприще намерений у меня не было. Заработаю на старенькую клячу сольтинов за тридцать, да отложу пять сольтинов для таможни. Лишь бы домой вернуться, в конце концов, в «ласковые» объятья дяди Дорнана. Их не сравнить с объятиями Ультмейта Ветримера Сагди, но маркиз мягко стелет, да жестко спать будет. На рабочем месте, выбранном мной за солидный вид постояльцев, пришлось заплатить ещё сольтин местному сутенеру. По традиции он должен был опробовать новичка. Но синерожий тролль с сомнением осмотрел меня, шлепнул по попе и отправил работать, предупредив других шлюх, чтоб не обижали. Такое пренебрежение моим задом насторожило, и не случайно. Народ подходил, разглядывал меня, некоторые зачем-то гладили по голове, но никто не предложил уединиться в номерах. Я решил быть поинициативней. Расстегнул несколько пуговок на несвежего вида шелковой рубашке, и стал зазывать клиента смелыми обещаниями неземного блаженства. Два огра, одетых как богатые негоцианты, остановились напротив меня. - Не желают ли благородные господа сочного мальчика? – спросил я, уныло косясь на их выпуклые гульфики. - Хорошенький, правда? – обратился огр к своему приятелю. - Да, он милый. Только вид у него нездоровый. Как бы не подхватить от него какую заразу. - Я здоров, - сказал я и, как назло, надсадно закашлялся. Огры молча отвернулись от меня и подошли к эльфу. - Умею делать первоклассный минет! – крикнул я им в спину. Что я несу, у меня же их оглобли во рту не поместятся! Но огры уже сговаривались с эльфом. Тот показал мне язык и ушел с клиентами. - Не твой день, - сказала нимфа. Это точно. Не мой день, не мой город, не моя жизнь. Вэл – шлюха. Сказать кому из знакомых – не поверят. Самая последняя уличная шлюха, на которую никто не клюёт. «Сбавь цену вполовину» - подсказал внутренний голос. Я закрыл лицо руками. «А ещё лучше пойди повесься в конюшне». Да что же это?! Что только не придёт в голову с отчаянья. Я убрал ладони и гордо выпрямился. Самое время для аутотренинга. Я самая лучшая и дорогая проститутка в городе. Все меня хотят, но не все решаются подойти к такому сокровищу. Вот прямо сейчас меня ищет богатый и ласковый клиент, который всю жизнь мечтал о ночи со мной… Задул прохладный ветерок, тучка нашла на солнце, и на площади перед постоялым двором появилась высокая худая фигура в рубище. Края ветхого одеяния плавно колыхались на ветру, словно морские водоросли, и вообще казалось, что фигура плывет по воздуху, не касаясь земли. Капюшон закрывал лицо существа, на виду были лишь бледные и длиннопалые кисти рук, сжимающих посох. Я уловил волны печали и одиночества, и вдруг с новой силой устыдился своего положения. Нимфы испуганно сжались. Батюшки, да ведь это пилигрим! Я никогда не видел их, только читал описание в Википедии, сопровождаемое неясными рисунками, так как фотокамеры не фиксировали этих существ. Чисто призрак, хотя Википедия утверждала, что пилигримы из плоти, да к тому же одни из немногих в Застенье наделены бессмертной душой. Жутковатая фигура подплыла ко мне и тихий голос спросил: - Сколько? - Один с-сольтин, - выдавил я из себя. Господи, пусть и он побоится заразы, не хочу ебаться с призраком! - Идем. Я задрожал, как осиновый лист. - Честно говоря, я немного приболел. Не хотелось бы Вас заразить. - Я не подвержен болезням, - тихо ответил он. А затем поплыл к дверям гостиницы, поманив меня рукой. Уффф. О пилигримах почти ничего не известно. Вроде бы всю жизнь (а это лет 300) ходят по святым местам и молятся. А чем питаются? Уж не чужими ли душами? - Я извиняюсь, но разве вы не даете обет бедности и безбрачия? – семеня за ним, с робкой надеждой спросил я. - Конечно, с самого рождения мы нищи и одиноки. - Пардон, а как же я? - А что ты? Я не женюсь на тебе. А плотская любовь не возбраняется, к тому же без нее не появляются новые пилигримы. И на счет денег, мальчик, тебе не стоит переживать. Я заплачу тебе, причем больше, чем ты просишь. Когда воздержание становится непосильным грузом, мы ищем себе самую тяжелую работу, и на заработанные деньги покупаем любовь. Я месяц трудился на угольных шахтах, прежде чем прийти к тебе. Мне как-то неловко стало за свой страх. Чувак пахал по-черному, черт знает сколько в сухую дрочил, а я тут причину ищу, чтобы его отшить. Пилигрим завел меня в уютную комнатку и жестом пригласил устроиться на кровати. Сам же в подвешенном состоянии застыл в центре комнаты, причем полы его плаща продолжали колыхаться в абсолютно неподвижном воздухе. Непослушными пальцами я принялся расстегивать на себе одежду. Зубы мои начали отстукивать дробь, и он это заметил. - Тебе холодно? - М-морозит, - признался я. - Ты и правда болен. Я в своей жизни видел не так много людей, но у всех них кожа была розового цвета, а не бледно-серая, как у каменных троллей, или у тебя. Ты худенький и слабый, и ты напуган. От тебя исходит страх и тоска. Никак не пойму, как ты оказался среди шлюх, человечек? В его голосе мне послышалось сочувствие, и я немного осмелел. - Как-как - сперматоксикоз замучил. - Я чувствую, что ты говоришь неискренне. Ты потерялся в чужом мире и хочешь домой. Но для этого тебе нужны деньги. Я прав? Язвительность моя разыгралась. - Такие грандиозные планы не по мне. Я лишь хочу скопить 680 золотых и поступить в академию магии. - Это невозможно, если ты не маг, - улыбнулся его голос. - Но, как же..? Два профессора магии предложили мне поступление. Чуть ли не умоляли меня. - Мальчик, в большинстве своем маги жестоки и высокомерны. Они просто посмеялись над тобой. Глупая шутка. Да и вообще было не похоже, чтобы они шутили. - Вдруг я всё же маг? А откуда маги узнают, что они маги, а не обычные люди? Длительное молчание указывало на то, что пилигрим озадачен. - Странный вопрос. Магия не берется в человеке сама по себе. Она передается от родителей к детям. Бывает такое, что у двух магов рождается бездарный ребенок, но, тем не менее, он маг. Больших высот он не достигнет, но все ж его обучат творить нехитрые заклинания и растягивать свою жизнь на несколько столетий. Как ни парадоксально, но именно эти бесталанные выскочки чаще всего стремятся к власти и получают её в неограниченных количествах. Но никогда, запомни это, дружок, никогда обыкновенник, и отец и мать которого были обыкновенниками, не станет магом. Никто не возьмется его обучать, так как это будет пустой тратой времени. Какое разочарование! Впрочем, не первое и не последнее. Подумаешь, маги пошутили. Со мной тут гораздо худшие вещи вытворяли. Поболтать с пилигримом было даже приятно. А вот переходить от слов к делу совсем не хотелось. - А как Вы стали пилигримом? Он снова озадаченно помолчал. - Я им родился. - От мамы-пилигрима и папы-пилигрима? – невинным голосом спросил я. - Откуда ты взялся такой дремучий? Я не человек и не маг, не орк или гном. Две схожие сущности сошлись в любовном единении, каждый отделил от своей души частицу, и слияние двух частиц поместили в магический кокон. В нем я развился и созрел, чтобы однажды разорвать его и начать свой путь смирения. - А, прямо как у вампиров?! - Не совсем. Какое-то время вампиры вынашивают дитя в своем чреве. Когда все члены плода сформированы, и он начинает занимать слишком много места и тянуть из родителя жизненные силы, его извлекают из отчей плоти и помещают в кокон. По истечении времени, родители кокон разрывают, так как младенец ещё очень мал и слаб, чтобы сделать это самостоятельно. - У, как всё запутано. Не проще разве заделать ребёнка вампирше? - Женщины вампиров – жестокие кровожадные монстры. Больше похожие на зверей, чем на существ разумных. Связь с самкой может плохо закончиться для вампира, хотя своих детенышей женщины никогда не убивают. Но растят из них монстров, подобных себе. Магический кокон – спасение для популяции вампиров, к тому же они свободно скрещиваются с другими видами, благодаря чему имеют приток свежей крови и не переводятся. - Как интересно, - сказал я. - Я понял тебя, - мягко сказал пилигрим. – Ты не хочешь близости и затягиваешь время. Я засмущался. - Нет, что Вы, мне просто приятна беседа с Вами. Но если вы настаиваете… Не договорив, я стащил с плеч рубашку. Страх мой прошел: будь что будет, но не похоже, что пилигрим причинит мне боль. Он всколыхнулся и подплыл ближе. Прохладная, словно высохшая рука прошлась по моей спине. - Какая мягкая кожа. А ведь ты совсем юный, правда? И чистый. Почему ты усмехаешься? В твоей душе нет места ненависти, ты умеешь прощать и любить. Ты всё ещё веришь в добро. Как жаль, что однажды этой чистоты в тебе больше не останется. Подцепив мою рубашку, он накинул её мне на плечи. - Я не буду тем, кто будет пить свет твоей души. Одевайся. Не понял… - Что не так, сударь? Что вы ждете от меня? Я готов услужить Вам, как пожелаете! – залепетал я. Столько времени убито впустую! - Не бойся, я заплачу тебе. Вот деньги. На кровать посыпались серебряные монетки. - Но за что? – вскинулся я. – Я не могу взять деньги просто так. Получается, Вы напрасно вкалывали месяц? - Не напрасно. Я удачно потрачу заработанное, и мне это приятно. Возьми, мальчик, поешь и подлечись. Мне жаль, что у меня больше ничего нет, и я не могу осуществить все твои желания. Я был поражен. Какое благородство! Мне, право, неловко… Но денежки… они так красиво блестят. Это еда и постель, это шаг к моему миру. - Спасибо! Я никогда Вас не забуду, - с чувством сказал я. – Позвольте мне увидеть Ваше лицо. - Зачем тебе это? – засомневался пилигрим. - Хочу видеть благородные черты того, кто подарил мне больше, чем серебро. - Хм… ну, смотри. – Он откинул капюшон. Я здесь уже столько мерзких рож видел, что ещё один «восставший из ада» меня бы ни почем не напугал. Но под капюшоном было одно только мутное серое марево. - Мамочка, - прошептал я и потерял сознание. Не ищите пилигрима в энциклопедиях. Это мой собственный персонаж, Вэл о нем почти ничего не знает, зато я знаю всё. Пилигримы хорошие)