Пердюмонокль

Через пару часов я очухался и первым делом пересчитал денежки. Пилигрим отвалил мне двадцать серебряников! Я был так счастлив, словно ко мне вернулись все мои богатства. Жаль, что так везет лишь раз в жизни, и больше таких клиентов у шлюхи-дебютанта не будет. Вместе с этой мыслью в голову мою пришла и другая: что я делаю? Как я могу торговать собой? Во мне разглядели какой-то свет, но неужели благородный пилигрим принял желаемое за действительное? Я не шлюха, сказал я себе. Всё произошедшее сегодня – не случайность. Высшие силы хранили меня от того, чтобы отдаться за деньги. Теперь я всё понял, я исправлюсь и буду хорошим, и Бог наградит меня! Весь такой просветленный и чистый, я спустился в общую залу. Где меня немедленно ущипнул за попу игриво настроенный тролль. - Порезвимся, крошка? – предложил он и пошло причмокнул губами. - Обойдешься, - гордо сказал я, отстранил его величественным жестом и прошествовал за пустой столик в дальнем уголке залы. Я заказал себе горячего молока и малинового варенья. С большим наслаждением все выпил и съел, чувствуя, как силы потихоньку возвращаются ко мне. Кайф портили подкатывающие каждые две минуты любители постельных утех. Где вы раньше были, гнусные развратники? Теперь поздно, ныне я чист и строго блюду себя. Я всех отшил, расплатился с хозяином и покинул постоялый двор. Куда я шёл? Сам не знаю. Я доверил себя провидению. Неожиданно я услышал музыку. Совсем недалеко от меня кто-то играл на струнах и пел чудесным голосом. Я свернул в проулок и вышел на небольшую площадь с фонтаном. Бродячий бард - изящный золотоволосый эльф играл на лютне и пел песню на непонятном мне языке. Музыка была немного грустной и будила в сердце самые светлые чувства. И голос, и облик барда привлекали меня, но ничего низменного я к нему не испытывал. Народ останавливался, чтобы послушать песенку, дамы вздыхали, и в перевернутую шляпу летели медные монетки. Рука сама полезла в карман, и серебряный сольтин выразил моё восхищение таланту певца. Он подмигнул мне и запел другую песню, веселую и бойкую, от которой у слушателей сами по себе задвигались ноги и плечи. А ведь прав был старикашка фавн, сказав, что я лишь у истоков познания Хрестории. Не одни хуи её достояние. Я видел прекрасные ландшафты страны, волшебную архитектуру её городов. Я встретил великодушного пилигрима. Слушаю барда, который за медяк чистит души и приносит в них радость… Песенка эльфа принесла мне уверенность, что всё будет хорошо. Нельзя сдаваться обстоятельствам. Я поищу себе работу. Нормальную работу! Я не белоручка, и ничего унизительного в любом честном труде нет. Разогревая в себе новые надежды, я уже хотел было вприпрыжку бежать в поисках работы, сделал шаг назад… - Ай! – воскликнул чей-то низкий, но мелодичный голос, и под ноги мне посыпались крупные яблоки. Оказалось, я наткнулся на великаншу и перевернул корзину с яблоками, которую она держала перед собой. - Сударыня, простите! – воскликнул я и принялся собирать с мостовой яблоки. - Ох, я сама виновата, заслушалась эльфика и встала прям-таки у тебя за спиной, миленький, - сказала великанша. Дамочка мне понравилась. Она была добрых девяти футов росту, но лицо у нее было пикантное, с большими карими глазами и средних размеров носом. Объемный бюст просто притягивал взгляд. Кожа её имела приятный светло-сиреневый оттенок. Одета великанша была как аристократка. Собрав последние яблоки, я с поклоном подал ей корзину, но тут же поспешно забрал назад. - Позвольте, сударыня, я донесу эти яблоки до вашего дома? – сказал я. - Корзина тяжелая, а ты такой маленький и хрупкий, - с сомнением сказала она. – Ну что ж, неси, а коли устанешь, говори об этом без стеснения. Великанша, хоть и выглядела знатной дамой, но обращения со мной держалась самого простого. Называла меня миленьким, непринужденно болтала со мной и даже пару раз погладила по голове. Она назвалась Фреей, женой ётуна Хрюма, поверенного высокопоставленного мага. Жила она в красивом небольшом особняке. Из прислуги там был только дряхленький кобольд, который открыл нам калитку, да так и оставил открытой, то же самое он проделал и с входной дверью. Я мимоходом исправлял его огрехи. - Нарфи страдает склерозом, - сказала великанша, - он так стар, что никто точно не помнит, сколько ему лет. В огромной кухне с начищенной до блеска утварью она меня оставила на несколько минут, а вернулась переодетой в платье попроще. Подвязав белый передник, хозяйка усадила меня за стол, не слушая моих невнятных возражений. - Ты такой худенький, такой бледненький, к тому же я должна отблагодарить тебя за услугу хотя бы хорошим обедом, - сказала она. Упрашивать меня долго не пришлось. Передо мной сначала появилась тарелка с ароматным супом с клецками, затем огромное блюдо мяса с овощным гарниром. Вкусная еда всегда была моей слабостью. Добрая великанша с умилением смотрела, как увлеченно я работаю столовыми приборами, иногда её груди высоко вздымались от вздоха, и она приговаривала: «Кушай, маленький, кушай, бедненький». Человеку мало надо для счастья. Я был накормлен и обласкан, и совсем не хотел уходить. - Так ты путешествуешь по Хрестории, миленький? А не обижают такую хорошенькую крошку в пути? - Обижают, ещё как обижают, - пожаловался я. А потом взял и рассказал великанше и про ограбление и про неоднократное насилие надо мной, чинимое как аристократией, так и местной гопотой. - Ах ты бедненький! - пустила слезу хозяйка, и арбузные её груди заходили ходуном от волнения. Она придвинула ко мне блюдо со сладкими пирожками, и хотя мой живот уже был плотно набит, я не стал обижать даму, и взял пирожок. – Кушай, кушай, голубчик. Какой же ты бедненький, какой хорошенький! Куда ж ты теперь, лапочка? Что делать думаешь? - Ищу работу, сударыня, - с набитым ртом ответил я. – Жить-то как-то надо. - Надо, надо. А что же ты умеешь? - Да всё что угодно. Я и по хозяйству могу, и в торговле опыт имею. Могу официантом работать, портье или уборщиком в гостинице. - Что ты, какая гостиница?! – замахала руками великанша. – В гостиницах на редкость блудливый народ, такого красивенького мальчика разорвут на части. Если уж и наниматься куда, то только в частный дом. Там ты и под хозяйской защитой, и работой сильно не завалят, особенно если семья небольшая. Так-так, в нужное русло перетек разговорчик… - Вот мы с мэтром Хрюмом совсем одни в доме, - вздохнула великанша. – Деток отправили в пансион в столице, только на праздники и на каникулы их забираем. Муж мой всё время на службе, я совсем одна на хозяйстве, а от Нарфи давно никакого толку… Дамочка томно вздохнула и кокетливым жестом поправила завиток волос на лбу. Ох, до чего интересно! Благородная дама скучает, проводя дни в одиночестве, некому её развлечь… Я ответил ей сочувственным взглядом, а потом скосил глаза на её декольте. Какое, всё-таки, богатство. Конечно, она крупновата для меня, но в целом очень даже ничего, к тому же женщина, а они народ мягкий и сердечный. Весь этот гомоэкстрим мне порядком поднадоел… - Мэтр Хрюм, как муж, меня вполне устраивает, - продолжила великанша, - он ласковый и щедрый. Только, понимаешь.., ласка его мне иногда поперек горла уже становится. Я активно закивал. Понимаю, что ж не понять?! Домохозяйке хочется внести легкое разнообразие в свою сексуальную жизнь. Эхе-хе, что за недостойные мысли? Ведь ещё час назад я решил быть хорошим и чистым, а уже подумываю об адюльтере. К тому же её муженек не нищий замухрышка, а ётун на высокой должности. Да он просто прихлопнет меня как муху, и никто не посмеет ему слова сказать. Хотя при соблюдении осторожности… днем… пока он на службе. - Так вот у меня к тебе предложение, миленький, - прервала мои размышления госпожа Фрея, - поступай к нам в услужение. Днем будешь помогать мне по дому, а ночью, не всегда, разумеется, а так, время от времени, будешь вместо меня ублажать моего мужа. От неожиданности я подавился пирогом. Я засипел, задергался на стуле, пытаясь вдохнуть. Шлепок крепкой ладошки по моей спине заставил пирожок проскочить куда положено, и я, наконец, получил возможность дышать. Но не адекватно анализировать ситуацию. Это что же, мне предлагают спать с мужем хозяйки? Сама хозяйка и предлагает?! Не с ней. С ним. Надоели ласки его, ага. Ты не проститутка, Вэл, ты наложник. Здорово! Я решительно поднялся. - Спасибо за предложение, сударыня, но мне это не подходит. За обед тоже спасибо, разрешите откланяться. - Не торопись так, миленький, - вкрадчиво сказала великанша. – Обиделся, что ль? А то, может, дослушаешь? Платить я тебе буду двадцать сольтинов в неделю. Двадцать! Где ты столько ещё заработаешь? Мэтр Хрюм, как я уже говорила, ласковый, сможешь ему угодить – не поскупится на подарки. Если он увидит, что парень ты толковый, пристроит тебя к своему начальнику, у него крупное торговое дело, и в правительственные круги он вхож. А это немаловажно для тебя, ведь ты можешь оказаться вне закона, и тогда в тюрьму попадешь, лапонька, так-то! А это, полагаю, шантаж пошел? Такая добрая на вид дама, я ей, как дурак, всё о себе выложил. Хотя, почему «как дурак»? Дурак и есть. С другой стороны… двадцать сольтинов. Конечно, здесь я не останусь. Виза моя только через две недели кончится. А через неделю у меня будет достаточно денег, чтобы свалить из города. Великанша увидела, что я колеблюсь. - Пойдем, я покажу тебе свободную комнатку, - она схватила меня за руку и потащила в смежное с кухней помещение. – Смотри, как уютненько, здесь всегда тепло. Попробуй, какая мягкая постелька. А вот смотри, за ширмочкой… уборная и ванна, всё что нужно! Эта мадам знала, чем зацепить. Мне уже доводилось ночевать на улице, и повторять опыт не было желания. - Скажите, а у мэтра Хрюма большой..? - Да обычный, даже в голову не бери! – махнула ручкой великанша. – Что ты, миленький, так распереживался? Насильно тебя держать никто не будет. Мне просто жалко тебя, ведь ты сгинешь на улице. Мне самому себя было жалко. Я не хотел сгинуть. И в сексуальное рабство не хотел. Но ведь меня обещают не удерживать, станет невмоготу – уйду. А если продержусь неделю, то первым делом куплю себе коня, и только меня здесь и видели. Вечером вернулся со службы мэтр Хрюм. - Дорогая, я дома! – возвестил громоподобный голос из прихожей. Фрея побежала поприветствовать мужа, а потом кликнула меня. - Вот, любовь моя, смотри, какого славного мальчика я нашла для согревания твоей постели, - воркующим голосом сказала великанша, - правда чудо? Его зовут Валентин. Милое имя, не так ли? Поклонись хозяину, не стой столбом, - строго велела она мне. Но я впал в ступор и мог только молча таращиться на хозяина. Был он самым, что ни на есть, классическим ётуном: трехметрового роста, с огромным пузом, крепкими короткими ногами и широченными плечами. На грубой его физиономии особо выделялся бугристый нос с узкой переносицей и вывернутыми ноздрями. Глазки были маленькие и близко посаженные. Та ещё рожа, одним словом. - Фрея, что это ты в дом притащила? Мелкий какой-то. И вид у него нездоровый, - сказал ётун. - Так ведь это человек, они все такие мелкие. А на счет того, что он подкашливает, не переживай. Я заварю травок и быстро подлечу его. - Как бы мне его не того… надвое не порвать. - Ей богу, Хрюм, что за придирки? Я ему такое сокровище привела, а он недоволен. Ты с ним осторожненько, не торопясь. А лучше всего будет проверить, что да как там у него. - И то дело, - ответил великан. Я ойкнуть не успел, как оказался со спущенными штанами воронкой кверху перед оценивающим взглядом мэтра Хрюма. Он послюнявил толстый палец и полез мне в попу. Я готов был сгореть от стыда, ведь такое безобразие он творил при даме. - Ну, как оно? – спросила Фрея. - Узковато. Но, вроде, растягивается. Ну-ка, если поглубже сунуть… Я застонал, и вовсе не от страсти. - Ничё, пойдет. Нежненький такой. Ты подготовь мне его хорошенько на ночь. Супруги, довольные друг другом, поцеловались. Меня сняли с хозяйского пальца и отправили мыться. Ко мне в ванную без всякого стеснения зашла Фрея с каким-то устройством в руках, очень напоминающим кружку Эсмарха. Скорей всего это и была местная её вариация. - Тебе помочь, миленький, или сам справишься? – спросила дама. Я покраснел до корней волос. Что за нравы в стране? - Я сам, - пробурчал я. Фрея собралась уходить, но тут заметила на полу мою одежду. - Чудно ты одеваешься. Штанишки у тебя больно грубые, - сказала она, взяв в руки джинсы, - они тебе не натирают? Фу ты, всё такое рваное и грязное! Я заберу постирать. Мне не хотелось отдавать ей одежду. Мысленно я сразу представил себя голым и в ошейнике, живущим взаперти. На душе стало ещё горше.