Пердюмонокль

Хозяйка выдала мне кружевные панталоны, в них я и поперся в спальню мэтра. Фрея зашла следом, держа в руке медную плошку. - Вот, я тут сливочки с молочка собрала, вам в самый раз будет, чтобы смазать, - сказала она. - Спасибо, душенька, - поблагодарил супруг, возлежавший на широком ложе в длинной сорочке. - Ну так, пойду я спать, пожалуй? – спросила жена. - Иди, рыбонька. - Свет вам затушить? - Оставь. Доброй ночи тебе. Фрея от души зевнула, поцеловала супруга в щечку и ушла. А я остался стоять перед великаном, боясь поднять на него глаза. - Ну-ка, лапонька, поди поближе, - поманил он меня. Я неуклюже забрался на кровать. Мэтр запустил лапу в мои панталоны и помял булки. - Да ты ягодка, - довольно сказал он. – Ну-ка, вставай прям на постели и снимай штанишки. Только медленно. Стриптизу, значит, захотелось. Я кое-как поднялся на нетвердых ногах и стал стягивать панталоны, понемногу поводя бедрами. Не думаю, что это выглядело слишком эротично, но ётун вдруг громко засопел, глазки его заблестели и стали косить к переносице. Он дернул меня за щиколотку, отчего я бухнулся носом в матрас, и подтянул к себе. Широкая ладонь едва ли не целиком накрыла мои половинки, а средний палец протиснулся между ними и надавил на края дырки. - Мама! – взвизгнул я, чувствуя, что от страха там всё намертво сжалось, и теперь член великана ни за что, ни при каких обстоятельствах в меня не пролезет. Нужно немедленно, громко и слезно умолять его отпустить меня! Нужно бежать из этого дома; будь что будет, но здесь у меня нет шанса остаться не покалеченным. - Тихо, тихо, малышка, - тяжело дыша, сказал мэтр. Пальцы его развели ягодицы в стороны, он наклонился, горячо подышал на анус. И вдруг его влажный и шершавый язык лизнул меня там. От неожиданности я снова издал придушенный вопль. Язык захватил большую площадь, покрыл поджатые от страха яйца, немного поелозил по ним, с хлюпаньем увлажняя там слюной, и снова поднялся к дырочке. Это было удивительно приятно. Когда края были хорошенько смочены и размяты нежными толчками, язык, как большой слизень, проскользнул за трепещущее мышечное колечко. - Ох, бля, - не сдержался я. Слизень сновал туда-сюда, распаляя кишку, его шершавое тело сокращалось, проникая всё глубже. А тут еще и вторая рука великана обхватила сразу и яйца и мой наливающийся член. Толстые пальцы потихоньку сжимали мои гениталии, чутко улавливая грань между хорошо, сильно хорошо, и больно. Периодически язык покидал анус, чтобы ещё и ещё увлажнить мошонку и головку члена, и в ладони великана вскоре всё хлюпало, причем, подозреваю, не только от слюны. - Мм, какой вкусненький, сладенький, - похвалил меня Хрюм, - а меня не хочешь попробовать? Честно говоря, я даже не знал, что ему ответить. Мне всё ещё было страшно, но и возбуждение давало знать о себе. Я повернул к нему голову и кивнул. Ётун довольно оскалился, повалился на постель и задрал на себе сорочку. Жезл его гордо вздыбился к потолку. И был он ужасен, да, но и прекрасен одновременно. Основание его терялось в густющих зарослях, которые покрывали щедро не только пах, но и живот и бедра ётуна. Далее мощный ствол уходил ввысь не менее чем на пятнадцать дюймов. Был он розовый и причудливо перевитый крупными сосудами. Венчала башню налитая головка, от размера которой дух захватывало. Я сглотнул. - Нравится? – томно спросил ётун. – Жаль, ротик у тебя маловат. Но ты хоть полижи. То, что рот мне рвать не придется, ободрило меня. Я принялся целовать и вылизывать слегка горчащий детородный орган. Не оставил без внимания и два небольших кокосовых ореха, что перекатывались в мохнатой мошонке великана. Хрюм закатил глазки, охал и дрыгал лапой, чем давал понять, что действую я правильно. Но вот он громко рыкнул, поднялся и, подхватив меня подмышки, уложил попой вверх на высокую подушку. - Ох, и распалил ты меня, маленький! Давай-ка норку твою подготовим, а то уж мочи нет, так присунуть хочется. Я со страхом наблюдал за его действиями. Хрюм зачерпнул сливок, щедро вымазал ими дырку, и ввел туда указательный палец. Вошел он легко, но вскоре его потеснил средний. Пальцы то сгибались, то расходились ножницами. Это было уже больно, но я мужественно терпел. Ещё больнее стало, когда мэтр ввел в кишку большие пальцы и стал растягивать. - Терпи, сладенький, терпи, хорошенький, - приговаривал он. Надо отдать ему должное, трудился он над моим задом долго и старательно, пыхтел и потел, но не отступал, пока результат его не удовлетворил. Теперь, я думаю, во мне можно было прокладывать линию метрополитена. Ётун приставил ко входу бак своей водонапорной башни и стал плавно продвигаться внутрь. Я заскулил и заскреб ногтями по простыне. - А ты дыши, дыши почаще, - посоветовал великан. Я дышал, я мысленно молился, и что-то из этого, видимо, помогло, башня вошла в меня более чем наполовину, не порвав, а ётун проявил милосердие и дальше загонять не стал. Двигался он плавно и неторопливо, и я даже утер сопли и слезы и по мере возможностей стал ему подмахивать. Когда он, громко пыхтя, начал в меня спускать, мне даже где-то приятно стало. Теплое семя наполняло меня, омывая раздраженную простату, стеночки непроизвольно стали подергиваться. Но когда ётун вытащил из меня размякший член, поток воздуха хлынул в меня, охлаждая кишку. Даже представить было страшно, что за дырень у меня между полупопий образовалась. - Фух, хлопотно с тобой, - отдышавшись, сказал Хрюм, - но ты всё же умничка, ты мне понравился. Он шлепнул меня по ягодице, повернулся на бок и через минуту захрапел. Отлежавшись, я сполз с кровати и как гусак вперевалочку пошел в свою комнатушку. Но тут из спальни напротив выглянула заспанная физиономия хозяйки. - Ты чего топотишь? – сонным голосом сказала она. – Куда собрался? - К себе в комнату. - Не выдумывай, с Хрюмом спи. А если ему ещё разок ночью приспичит? Приспичило, и не разок. Он так заездил меня, что утром Фрея меня едва растолкала. - Хватит спать, соня, - сказала она, тормоша меня за плечо, - вставай, больше завтрак для тебя разогревать я не буду. Я возненавидел её, конечно, но слово «завтрак» - это такое волшебное слово! Даже ещё действеннее, чем обед или ужин. Ходил я ещё с трудом, хотя особой боли не было. Разумеется, я помнил про свою спасительную мазь, но у нее было свойство восстанавливать узость прохода, а мне это показалось нецелесообразным. Фрея подложила мне под зад грелку с холодной водой. Затем подала тарелку пшенной каши на молоке с тающим в ней куском масла, свежий хлеб и тосты с печеночным паштетом. - Ешь, да мой посуду, - сказала она, - потом почистишь яблоки, я испеку пирог к обеду. Сытый, я обычно превращался в доброго философа. Жизнь, думал я, знает пределы, в которых можно испытывать человека на прочность. Дальше этих пределов она не пойдет, а за все страдания одарит каким-нибудь бонусом. - Ты очень понравился мэтру, - говорила хозяйка, - наверняка он и сегодня тебя захочет. Но ты, миленький, не грусти, он велел добавить тебе пять сольтинов к жалованью. Заканчивай-ка с яблоками, да сходи в аптеку. Купишь там специальное масло для смягчения попки, ещё настойку остролиста, она тебе сил придаст. - А где мои джинсы, сударыня? – спросил я, так как всё ещё разгуливал в панталонах. - Сохнут. Но я тут с утречка ушила под тебя одежду нашего младшенького, примерь. Она подала мне коричневую бархатную куртку и бриджи из такой же ткани. Видно глаз у нее был наметан, одежда оказалась как раз по мне. Великанша всплеснула руками. - Ну какой же ты красавчик! Костюм прямо под цвет глазок. Вот что, миленький, Хрюм сегодня щедро мне денежек отсыпал, так мы с тобой пройдемся по торговым рядам, купим ткани, а потом нагрянем в салон к одной эльфийской модистке. Мне закажем новое платье, а тебе ещё пару костюмов на смену, рубашки и исподнее из шёлка и батиста. Я недовольно скривился, так как не о панталонах мечты мои были. Но Фрея ничего не заметила, она была весела и болтлива, обсказала мне свои любимые фасоны белья и одежды, пообещала превратить меня в куколку. И, хотя ходил я всё еще с трудом, но предпочел поскорее смыться от её болтовни. Кобольд проводил меня до калитки. - Погожий денек сегодня, - сказал он мне на прощание, - мои скрипучие суставы не так болят. А душа радуется присутствию мальчика в доме. Без ребятишек здесь тоска смертная. Слуга пустил стариковскую слезу и забыл закрыть калитку. Я шел по улице и думал: странный народ в Хрестории, хоть и создали себе культ секса, но ничего человеческое им не чуждо. Великанша по-своему любит своего муженька и по-своему о нем заботится. Кобольд Нарфи – типичный старый слуга, который видит в хозяевах свою семью. Насильник мэтр Голье тоже хотел простого семейного счастья и детишек. Чего хотел Ультмейт мне до сих пор не понятно, но почему-то хочется верить, что хотел он от меня взаимности, иначе бы так и держал в подвале, да насиловал в своё удовольствие… Задумавшись, я едва не прошел домик с надписью "Аптека". Купил всё необходимое для успешной эксплуатации моего тыла, вышел на улицу… и понял, что не знаю в каком направлении идти. Немножко поплутал по узким мощеным улицам, заблудился окончательно, и решил спросить дорогу у затянутого в зеленую форму гоблина, наверняка полицейского. Ни названия улицы, ни номер дома я не помнил, но надеялся, что мэтр Хрюм лицо в городе известное. Я подошел к гоблину, замечая, что смотрит он на меня весьма пристально. - Господин полицейский, не подскажите, как мне найти дом мэтра Хрюма? – спросил я. - А как тебя зовут? – вкрадчиво спросил гоблин. - А Вам зачем? – удивился я. Но с представителем власти спорить не стал. – Ну, Валентин Хукс… - Ага! Ты-то мне и нужен, - радостно вскричал представитель и вцепился мне в руку. - Не нужен я вам, - забеспокоился я, пытаясь от него отцепиться. Гоблин закинул в рот болтавшийся на шее свисток и пронзительно засвистел. Немедленно к нему подскочили ещё двое гоблинов в форме. - Попался, голубчик, - радостно скалились они, - то-то начальник обрадуется! Я безуспешно пытался вырваться. Чего хотят от меня эти синие хари? Вариантов немного, здесь от меня всё время одного хотят. Но это же полицейские, черт возьми! - Это ошибка какая-то! – кричал я. - Я ни в чем не виноват! Меня лупили по ребрам, больно пинали по копчику, и таким образом дотащили до уже знакомого мне здания городской управы. Всё тот же ётун с золотыми нашивками на камзоле встретил меня гнусной ухмылкой. - А вот и наш красавчик! Попался, мошенник. - Какого хера вам от меня надо? – закричал я, поддавшись страху и безысходности. – Моя виза ещё две недели действует! Или вспомнили, что я вам не отсосал, а такое у вас, блять, не принято?! - Вэл, прикуси свой поганый язык, - холодно сказал знакомый голос. Из-за широченной спины градоначальника показался дядя Дорнан. От облегчения, которое я испытал, увидев его, у меня даже ноги подкосились, я бы упал, если б меня всё еще не держали за руки. Слава Богу, спасен, меня не забыли и теперь я вернусь домой! - Значит так, Валентин Хукс, - сурово сказал ётун, - вы обвиняетесь в воровстве, так как присвоили себе крупную сумму денег, доверенную вам вашим уважаемым дядей, в растрате этих денег и попытке оклеветать честных граждан. Господин Дорнан Дурс выдвинул свои обвинения и готов свидетельствовать против вас в суде. Со стороны властей города Ступы вам также предъявляется… Я больше не мог это слушать, сил не было ни физических, ни моральных. - Дядя Дорнан, сволочь, за что ты так со мной? – спросил я и потерял сознание. В который раз, заметьте! А ведь рос таким крепким мальчиком…