Пердюмонокль

С таким горячечно-нервным срывом я мог проваляться не меньше недели. Но только не в этой проклятой стране, где нормальному человеку ни жить невозможно, ни умереть спокойно не дадут! Смутно помню, что меня куда-то везли на повозке, потом на руках тащили, потом поили какой-то гадостью. Благодаря которой я проснулся на следующее утро живым и здоровым. Смотрю: лежу я на мягкой постельке под парчовым балдахином, укрытый шелковым одеялом. И думаю: с чего такая честь обреченному на унизительную казнь мошеннику? Потом понимаю, что обстановка знакомая - гобелены со сношающимися нимфами и фавнами, золотые канделябры в виде пенисов… Так это же я в спаленке своего незабвенного маркиза! От такого открытия я резво вскочил. Что еще за выкрутасы, мне, случаем, не приснились градоначальник с дядюшкой? Дверги, фавн, пилигрим, ётун...? Или я как раз сейчас сплю? Я от души ущипнул себя за руку. Ай, больно! Не сплю. Стою посреди всей этой эротороскоши, а на мне что-то вроде кружевного пеньюара надето. Моих вещей в комнате нет, но на оттоманке разложен костюм в стиле дражайшего маркиза. Серебристо-серый камзол с полсотней пуговичек, белая рубашка с кружевным жабо и манжетами, расшитый блестками кушак и белая шелковая ленточка для волос. Понятно, что вампир куражится, но правильнее будет ему подыграть, так как положение моё очень зыбкое, и капризы аристократишки могут повлиять на мою судьбу как в положительном плане, так и в очень для меня нежелательном. Вырядившись, как взбесившийся пижон, я осторожно выглянул в коридор. Ни души, даже вездесущего кобольда не видно. Незаметно ускользнуть из замка я, разумеется, не надеялся, но и раньше времени обнародовать факт своего бодрствования не хотел. Гораздо мудрее снова пошпионить возле дверей кабинета. Шум со двора привлек моё внимание. Я подошел к окну: боже, что за кутерьма! В замке, видимо, намечалось нечто грандиозное, так как во внутреннем дворике было полно народу. Помимо уже знакомых мне слуг маркиза под окном суетились ещё десяток существ, одетых как крестьяне. Очаровательная повариха Лея возглавляла женскую артель по обработке птичьих тушек, Горги и Орм катили винные бочки, лепрекон бежал следом и пытался всковырнуть деревянную заглушку. Орки в домотканых рубашках потрошили кабаньи туши и таскали корзины с фруктами, старичок тролль в резиновых перчатках по локоть проверял бесконечную гирлянду лампочек, загорающихся от прикосновения какой-то плохо оструганной палки. И над всем этим безобразием царил, разумеется, Филтек. Понятно, что в данный момент кобольду было не до меня. Из конюшни донеслось ржание, на которое с нежной грустью откликнулось моё сердце. Орк вывел во дворик моего гнедого мерина! Умная скотинка словно почувствовала меня, подняла голову и приветственно заржала. - Ты куда мерина поволок? – заорал кобольд. - Их сиятельство велели каждый день его выгуливать, - ответил орк. - Обойдется сегодня без выгула. Не видишь, что ли, тут ступить негде, он сейчас своими копытами все яблоки передавит! Родимый грациозно нагнул шею и выхватил из корзины яблочко покрупнее. Кобольд зашелся руганью, и орк поспешил утащить наглеца обратно в стойло. Слава богу, мой кастрированный дружок жив и прекрасно выглядит. Большое спасибо Ультмейту за это, только хотелось бы знать, как мерин оказался в его замке? Версий было несколько, промелькнула даже мысль, что Ультмейт нашел ограбивших меня уродов, разобрался с ними, и теперь вернет мне коня, а дядьке - его проклятые сольтины. Но… мечтать не вредно, однако и увлекаться слишком не стоит. Никому больше обманутый, ограбленный и подставленный Вэл не верит! В проходных комнатах мне так никто и не встретился, зато в кабинете собрались сразу несколько близких моему сердцу существ. Я услышал довольный голос дяди Дорнана, комплиментивший хозяйское вино, рокочущий бас градоначальника, предложивший тост за приятное знакомство. Эх, спалить бы этот гадюшник. Но двери кабинета вдруг открылись, и возникший на пороге Роланд с улыбкой сказал: - И всё-то он подкрадывается, всё норовит подслушать! Ты ведешь себя неблагородно, друг мой. При этом глаза его светились желтым светом, и клыки под растянутыми губами смотрелись ужасно. - Техасский койот тебе друг, - мрачно ответил я, - и вечно ты суешь нос, куда не просят. - О, твои слова разбили мне сердце! – с балаганным кривлянием ответил оборотень. – Идем же, жестокий мальчик, тебя давно ждут. Он втолкнул меня в комнату. Ультмейта там не было. У окна скромно пристроился братец Роланда. Дядя Дорнан отставил бокал с вином и язвительно сказал: - А вот и мой дорогой племянничек! Входи, Вэл, входи, мы как раз о тебе говорим. - Надеюсь, ты убеждал господина градоначальника в моей честности и благонадежности? – сказал я. – Я ведь столько лет на тебя работал, и деньги ты доверял мне охотнее, чем собственным сыновьям. - Нет, мои милый, господину градоначальнику я рассказываю, какую неблагодарную змею я пригрел на груди, - усмехнулся дядюшка. – Видит Бог, я долго мучился с тобой, надеялся, что из тебя всё же вырастет достойный член общества, да всё тщетно. - Как порядочный гражданин своей страны, господин Дурс был обязан заявить о вопиющем факте мошенничества, имевшим место в нашей благословенной Хрестории, - влез в разговор ётун, - и быть бы тебе, юноша, повешенным после наказания плетью и отрубанием правой руки, но, на твоё счастье, их сиятельство маркиз Сагди взял тебя на поруки и выплатил господину Дурсу сумму, украденную тобой. - Черта с два вы бы меня повесили! – крикнул я. – Я гражданин другой страны… - Незаконно проникший на территорию Хрестории, - с довольной улыбкой сказал ётун. - Почему незаконно? - Да потому что нарушил соглашение между нашими странами, согласно которому лица, не достигшие 22 лет не имеют права проходить через портал. - Липовые документики мне, кстати, дядюшка выправил, - мстительно сказал я. Дядя Дорнан вознес ангельский взгляд к небу. - Я стал невинной жертвой твоих афер, - вздохнул он. Я заскрежетал зубами. Ненавижу его! Почему я раньше всё терпел, пытался относиться к нему по-родственному? Идиот, слюнтяй мягкотелый! - Ну-ну, юноша, не сожги нас взглядом, - рассмеялся градоначальник, - ведь это даже к добру, что ты несовершеннолетний. Иначе было бы сложно, без опекуна и поручителя, замять такое неприглядное дело. Я с отвращением посмотрел на дядю. - Ты мне больше не опекун, старый хрен! - Фу, как грубо, - поморщился Дурс, - хотя ты прав, больше не опекун. С сегодняшнего дня ты под опекой маркиза Сагди, и в полной его власти. Мне дурно стало от такого заявления, кровь отхлынула от лица, и я едва устоял на ногах. Сквозь шум в ушах я услышал четкие шаги, и в кабинет зашел вампир. Я поднял на него глаза с закипающими на них слезами. Ультмейт был красив, как никогда! Он словно светился изнутри, черные глаза сверкали бриллиантовым блеском, на нежных губах играла улыбка. И одет в этот раз он был просто блистательно: в черный смокинг, с белоснежной манишкой и пристегнутой к лацкану булавкой с огромным бриллиантом на головке. Стоячий воротничок только подчеркивал изящные линии его шеи. Длинные волосы были зачесаны назад и отливали шелком, так же как черная бабочка под горлом вампира. Большая часть его опасности таилась в его необыкновенной привлекательности, ведь даже мысли нельзя было допустить, что подобный красавец может оказаться монстром. - Любовь моя, что тебя так расстроило? – ласково спросил он, подходя ко мне и обнимая одной рукой за плечо. - Ультмейт, ты не можешь быть моим опекуном, - с мольбой сказал я. - Отчего же? – улыбнулся он. – Очень даже могу. Для этого здесь и присутствуют господин градоначальник, твой дядя, и два свидетеля. Он по очереди кивнул на ётуна, Дурса и двух оборотней. Все, за исключением меньшого оборотня, ехидно ухмылялись. - Своё золото господин Дурс уже получил, - продолжил Ультмейт, - хотя, по правде говоря, сумма была несколько больше, чем потерянные тобой сольтины, но я не скуплюсь в подобных случаях. А сейчас я передам твоему дяде рукописи короля Хрестора, столь вожделенные для него (вампир потряс свернутыми в свиток манускриптами), и он подпишет своё согласие на моем ходатайстве к высокому суду об опеке. Далее представитель власти узаконит опеку своей резолюцией. Дурс не сводил алчного взгляда со свитков. - Ваше сиятельство, не тратьте своё драгоценное время на этого недоумка, - залебезил он, - давайте, я всё подпишу уже. - Моё время – моя забота, - остудил его пыл маркиз, - сначала мне хотелось бы услышать мнение Валентина. Итак, мой милый, я спасаю тебя от казни. Согласен ли ты признать мою власть над собой? Голос его прозвучал грозно и величественно. Мне было очень страшно, я чувствовал себя мухой в тенетах паука. - Нет, - сказал я, - не согласен. Я хочу переговорить наедине с моим дядей. На лицо маркиза нашла тень. Дядька завозился на стуле, страдальчески поднял брови и сказал: - Ну вот, я же говорил, что не стоит тратить время на этого неблагодарного. Давайте, давайте ходатайство… - Валентин, не пойму, почему ты противишься? – Маркиз поджал губки. – Намерения мои чисты, и тебе они только во благо. Завтра же мы вступим в законный брак, ты получишь титул и богатство, жизнь твоя устроится наилучшим образом… - Дядя! Я прошу! – отчаянно крикнул я. Дурс демонстративно отвернулся, а Ультмейт сказал: - Хорошо, как желаешь, любовь моя. Я даю вам пять минут, мы подождем в соседней комнате. Вампир вывел всех из кабинета. Дядька нервно ерзал и старался на меня не смотреть. - Что ты делаешь? – горько сказал я. – Ты хоть понимаешь, что обрекаешь меня на рабство и скорую смерть? Как только я надоем Сагди, он выпьет из меня кровь. - Ничего с тобой не будет, - отмахнулся Дурс. – Ты всегда был живучим. Угробил мою машину и отделался царапиной. - Дядя, я отработал машину с лихвой. Я честно работал на тебя, и ты прекрасно знаешь, я ни в чем не виноват. Прошу, возьми опеку на себя, верни Ультмейту деньги. Сколько б он не заплатил тебе, я всё верну. Дядя усмехнулся. - Вряд ли, малыш. Я уже перевел на калькуляторе золотые в доллары. Видишь ли, теперь я миллионер! Но дело не только в этом. Я давно мечтал избавиться от тебя. Ты развратный и испорченный мальчишка, ты позор семьи. Не хочу больше терпеть в доме гомосексуалиста! Ты плохо влияешь на Джесс, хотя она и старше тебя. И я не хочу, чтобы ты развратил моего Тима, мальчик не сохранит своей чистоты, если ты останешься в доме. Вот что, Вэл, я очень рад, что ты приглянулся этому вампиру, мне совершенно плевать на то, что он с тобой будет делать. Я никогда не воспринимал тебя, как родственника, но ты и сам знаешь, что никаких кровных связей между нами нет. Хотя и моя покойная Гортензия тебя не жаловала, и свою сестру и её мужа, твоих родителей, терпеть не могла. Я невесело усмехнулся. Всё было понятно, как же глупо было надеяться, что я смогу достучаться до дядькиной совести. - Год назад, - сказал я, - когда Тим приперся в мою комнату и стал требовать, чтобы я его трахнул, я сказал ему, что инцест – это отвратительно, я никогда на это не пойду. Он очень удивился, он не понял, причем тут инцест. Тим ведь даже не подозревал, что мы родственники, братья, как ни крути. Видя, что ты относишься ко мне, как к приблудному, постоянно пинаешь и эксплуатируешь, твой «чистенький» сынок считал и себя вправе мной попользоваться. Кстати, он воровал из кассы магазина деньги, хотел заплатить одному парню, чтобы тот его отымел. Одно меня сейчас утешает: я вытряс из него эти деньги вовсе не потому, что пожалел его прыщавую задницу. Дядя Дорнан немного сдулся и обиженно сопел. - Знаешь, Вэл, - сказал он наконец, - я не считаю, что поступаю с тобой плохо. В этом ненормальном мире тебе будет гораздо лучше. Твоим родителям он бы наверняка понравился. - Почему? – без эмоций спросил я. - Да ведь они были такими же ненормальными! Гортензия звала их чокнутыми. Твоя прабабка слыла колдуньей. После неё остались книжки со всякой колдовской абракадаброй, и твоя мать прекрасно её понимала и тоже колдовала по-тихому. У твоего папаши что-то тоже нечисто в родне. Хотя они страшно гордились собой, и тебя собирались учить всей этой… мерзости. Они вовсе не разбились на машине, они же всё время искали портал в этот мир, и однажды у них что-то пошло не так, в доме громыхнуло на весь квартал, ни огня ни дыма не было, одна воронка в полу, и их косточки в ней. Тебя тоже взрывом задело, ты неделю был в коме, а когда очнулся – себя не помнил. - Дядя Дорнан, я в шоке! – признался я. - Понимаю тебя, мальчик мой… - Я даже и не предполагал, что ты такой знаток детской литературы! Но, дядя Дорнан, я читал «Гарри Поттера», вернее, пытался читать. Дальше первых десяти страниц первой книги дело не пошло, но сейчас ты как раз напомнил мне их содержание. Дядька покраснел от злости. - Я не шучу с тобой, ехидный мальчишка! Господь свидетель, как ты мне не ко двору пришелся. Вредный, упрямый, наглый, да к тому же пидаренок! Не пойму, почему ты не скачешь от радости, что тебе такой ёбарь достался?! - Всё, Дурс, закрой рот! А то я из принципа пойду на виселицу, только бы тебя обломали с миллионом баксов! Мы так разошлись, что у вампира не выдержали нервы. Дверь резко распахнулась, грозный и величественный Ультмейт зашел в кабинет и сказал: - Валентин, время вышло. - Ну и прекрасно, - пробубнил Дурс, - нам больше не о чем разговаривать. Он поспешил выйти, и маркиз прикрыл за ним дверь.