Там, где всегда темно

      Налетев на дверь, Вэй Ин плечом толкнул её и ввалился внутрь.       Лань Сичэнь сидел на стуле у кровати и сразу же обернулся.       — Вэй Усянь, — без тени удивления на лице произнёс он, словно ждал его возвращения в любую секунду.       — Как Лань Чжань? — сразу же выпалил Вэй Ин, подлетая к постели. Но сердце его уже знало ответ. Лань Ванцзи лежал неподвижно, белый, как первый снег, как упавшая с неба зимняя звезда, холодный и молчаливый.       — Без изменений, — однако, ответил Лань Сичэнь. — Как прошёл разговор? Тебе удалось узнать что-нибудь?       Вэй Ин наклонился над кроватью и, не стесняясь чужого присутствия, обхватил лицо Лань Чжаня ладонями и поцеловал в уголок губ.       — Я здесь, — прошептал он, прежде чем выпрямиться.       Если бы только его слова добрались до Лань Чжаня, если бы тот их слышал…       Тихо-тихо Вэй Ин погладил его по щеке. Но его муж не прильнул к этой ласке, как бывало порой.       Вернись, пожалуйста, вернись ко мне. Я здесь.       Нет, он не мог снова плакать. Не сейчас. Ему нужно разобрать по частям всё, что только что было сказано Фэн Цзе.       — Его далёкий предок создал технику музыки Души, — вслух произнёс Вэй Ин. Скорее даже не для Лань Сичэня, а для самого себя. Так у него лучше получалось рассуждать, не отвлекаясь. Ему нужно было собраться. — Так что теперь он решил, что пришла пора отомстить ордену Лань за то, что они выгнали его из-за этого. Он ждал Лань Чжаня в Нечистой Юдоли, ждал только его. И затащил обманом в Туманную пустошь. Но как он смог это сделать? И как победил его? Цзэу-цзюнь…       — Духовные силы Ванцзи сильнее большинства заклинателей мира, — подал голос Лань Сичэнь, внимательно слушавший всё, что говорил Вэй Усянь и не сводивший с него глаз. — Всегда были, ещё в юности.       — Были… — это слово зацепило что-то в Вэй Ине, словно крошечный крючок.       Он вспомнил тот раз, когда, ещё в юности, он, Лань Чжань, Цзян Чэн и другие адепты отправились в посёлок в Гусу, чтобы избавиться от Бездонного омута. Уже тогда духовные силы Ванцзи выделялись на фоне даже взрослых заклинателей. То, как он управлял мечом, как держался на нём, как сражался. Как смог вытащить из воды Вэй Усяня и Су Ше — его меч двигался плавно и уверенно, ни разу не дрогнул, при этом продолжая противостоять силе омута. Для этого нужна была непостижимая мощь — мало кто сумел бы провернуть подобное и не рухнуть вниз. А ведь тогда Лань Чжань был ещё подростком. И с тех пор стал намного сильнее.       Лицо Ванцзи, холодное, с гневным блеском в глазах, то, из прошлого, промелькнуло перед глазами и растаяло. Вэй Ин посмотрел вниз. На тусклой коже не было следов жизни, ресницы не дрожали, плотно пряча глаза. И духовные силы ускользали. Вэй Ин едва ощущал их тепло.       — Фэн Цзе сказал, это он изменил символы на крышке гроба, — Вэй Ин отвёл глаза в сторону и принялся расхаживать по комнате. — Очевидно, что символы усмирения и сдерживания были нанесены кланом Вэнь. Да, Вэнь Юйтин вряд ли могла превратиться в злобного духа, она происходила из великого клана, ей с детства играли успокаивающие мелодии. И всё же такие символы были бы вполне уместны. Но вот остальные…       «Ты знаешь».       Знаю?       Вэй Ин остановился у стола и, обернувшись, снова посмотрел на Лань Чжаня.       «Его золотое ядро не принимает ничьи духовные силы».       Символ, который в другом сочетании используется в заклинаниях для рассеивания духовных сил.       «Он жив! Цзэу-цзюнь! Скорее!»       Семь месяцев в плену, в гробу, в состоянии между жизнью и смертью.       «Эти два я видел в книгах по практике инедии».       Тепло ускользающей жизни и духовных сил, тающее золотое ядро.       Вэй Ин не чувствовал это тепло семь месяцев. Но оно было здесь, оно тлело угасающим пламенем под его пальцами.       Под его пальцами…       Опустив голову, Вэй Ин поднял руку и уставился на неё.       Пальцами.       «Ты ждал столько лет, чтобы успеть развить свои духовные силы, да?»       Тёплый ветер…       «Мои духовные силы становятся больше с каждым днём, а моё золотое ядро растёт».       Заклинание на гробу. Чужая шея в руках.       «Каким бы талантливым и сильным я ни был, мне никогда не одолеть в открытом бою такого, как он».       Но там, в гробнице Вэнь Юйтин, Фэн Цзе сражался с Лань Сичэнем и Вэй Усянем почти на равных. Мальчишка, который вырастил себя сам.       «С каждым днём»…       Он провёл почти три дня допросов, пыток, боли, но выглядел как ни в чём не бывало.       Ветер. Ветер. Тепло.       Пальцы Вэй Ина дрогнули и сжались в кулак.       — Не может быть, — выдохнул он. И сердце вдруг отчаянно гулко застучало в ушах. — Не может быть.       — Вэй Усянь? — голос Лань Сичэня звучал словно из-за глухой стены. — Что такое?       Это невозможно.       Но разве не Вэй Усянь доказал, что невозможного нет при должном отчаянии и храбрости? Фэн Цзе был жесток и безумен, верно, но он унаследовал талант своего далёкого предка, он был умён и бесстрашен, был достаточно упорным и целеустремлённым, чтобы придумать такое. И у него было на это время.       Все эти трупы в Туманной пустоши… Неудавшиеся попытки. Они умирали, пока он пробовал свои комбинации символов для заклинания. Вот отчего отличались их тела по степени разложения — новые и совсем давние. И потому они стали озлобленными мертвецами — их смерти не были естественны. И разве можно найти место лучше для подобных опытов, чем то, где никто не бывает? Фэн Цзе выбрасывал трупы бродить по пустоши, барьер защищал его от них, а они не были достаточно развиты, чтобы покинуть эту местность и просто слонялись там.       Тепло, которое он ощутил, тепло, которое привело его в чувство, заглушило крик его ярости и тьмы внутри.       Лань Чжань. Во всём мире это мог быть он один, и никто больше.       Пытаясь нормально дышать, Вэй Ин поднял взгляд и увидел Лань Сичэня прямо перед собой. Тот выглядел обеспокоенным, но в его мерцающих глазах дрожала надежда.       — Что ты понял? — спросил он, едва заметил, что сумел привлечь внимание. Вэй Ин сильнее сжал кулаки.       — Он продолжает это делать, — собственный голос стал чужим и далёким. — Он делал это все семь месяцев. Вот почему он не убил Лань Чжаня. Вот почему сейчас он держится так хорошо. Мы сами делаем его сильнее.       — О чём ты?       Внезапно сильные руки Лань Сичэня сжали плечи Вэй Ина. И Вэй Усянь ощутил, как они едва заметно дрожали.       — Заклинание на гробу, — выдохнул он полушёпотом. — Оно позволяло сохранить Лань Чжаню жизнь без еды и воды, но не позволяло ему очнуться, и оно забирало его духовные силы, но не рассеивало. В такой комбинации оно перенаправляло их на другого человека.       — На Фэн Цзе, — прошептал Лань Сичэнь. Глаза его округлились от шока.       Вэй Усянь кивнул.       — Вот почему он стал таким сильным, вот почему так легко сражался с нами в пещере. И он продолжает это делать. Он крадёт их, всё, что мы передаём Лань Чжаню сейчас, чтобы он поправился. Поэтому нам кажется, что они растворяются. Но они просто уходят, не оставаясь у Лань Чжаня, не достигая его золотого ядра.       Глубокий вздох вырвался из груди Лань Сичэня, и его руки безвольно упали вдоль тела, выпустив плечи Вэй Ина.       — Разве это возможно? — спросил он потерянно. Вэй Усянь ещё раз кивнул. — Но мы вытащили его из гроба, почему это продолжается?       Дуновение тёплого ветра под пальцами.       — Цепочка, — Вэй Ина вдруг осенило. — На шее Фэн Цзе какая-то безделушка, её не сняли, не сочли опасной. Наверняка, дело в ней. И… должно быть что-то на Лань Чжане. Чтобы заклинание продолжало связывать их. Наверное, Фэн Цзе предполагал, что однажды кто-то найдёт пещеру и извлечёт Лань Чжаня из гроба. Он должен был перестраховаться, чтобы в таком случае связь не разорвалась.       Обогнув застывшего Цзэу-цзюня, Вэй Ин нырнул к кровати. Он лично вымыл своего мужа по прибытию в город, осмотрел в поисках повреждений и травм, переодел. Но, чтобы заклинание продолжало действовать, должны были быть символы по обе стороны. Если у Фэн Цзе — украшение, нечто подобное должно быть и у Лань Чжаня. Вэй Ин что-то упустил.       Не стесняясь Лань Сичэня, он залез на кровать и распахнул рубашку на груди мужа. Здесь на один шрам стало больше — широкая полоса справа под рёбрами. Удар, оставивший её, был глубоким и сильным.       Это должно быть что-то неприметное, нечто, что легко укрыть, что не бросается в глаза. Внимательно он принялся рассматривать кожу, все шрамы на ней, все складки. При силе Лань Ванцзи его тело могло выдержать даже посторонний предмет внутри себя. Что-то маленькое, вшитое под кожу, укрытое за старыми рубцами, врезанное в мышцы. Лань Сичэнь тихо подошёл и остановился рядом.       — Волосы, — произнёс он. Вэй Ин, уже потянувшись к штанам, замер.       Конечно. Спрятать что-то незаметно на теле лучше всего в волосах.       — Помогите мне, — попросил он. Лань Сичэнь мягко обхватил голову брата руками и приподнял. Вэй Ин тотчас запустил в волосы пальцы. Он мыл их, конечно, но тогда он весь дрожал от слёз, счастья, страха, облегчения и непонимания — целой палитры противоречащих друг другу эмоций, что мог и пропустить нечто совсем крошечное.       Виски. Затылок. Шея. Тёплая, нежная. Уши. За ушами. Пальцы неторопливо скользили под прядками волос. Не было ничего. Пока внезапно Вэй Ин не ощутил маленькую твёрдую шишку слева. Он нащупал её и в прошлый раз, но решил, что это от удара. Однако будь это так, она бы прошла за эти дни.       Быстро он переглянулся с Лань Сичэнем, и тот сразу всё понял. Аккуратно они перевернули Лань Ванцзи на живот. Вэй Ин забрался на него сверху и принялся одной рукой раздвигать волосы, вторую не убирая со странной шишки, чтобы случайно её не потерять. Цзэу-цзюнь рядом не отводил взгляд.       Наконец, показалось что-то белое. Вэй Ин невольно содрогнулся. Ему было не привыкать видеть странные, порой мерзкие вещи, его никогда не трогало это. Но всё менялось, потому что теперь это было на Лань Чжане.       — Цзэу-цзюнь, дайте мне нож, — попросил Вэй Ин. — И придержите эти пряди, вот так. Нужно достать это.       Белый шарик выглядел как всего лишь воспалённая кожа. Но Вэй Усянь не сомневался, что там что-то есть. Цепко перехватив нож, он приставил самый кончик остриём в центр пузыря и тихонько ткнул.       В ту же секунду кровь, тёмная, бордовая, хлынула наружу, словно из разлившегося кувшина вино.       — Чёрт! — Вэй Ин громко ругнулся.       — Вэй Усянь! — воскликнул Лань Сичэнь с ужасом. Но Вэй Ин не дрогнул и не остановился.       — Держите волосы! — приказал он. И повёл ножом в сторону, продолжая ювелирно точно вспарывать кожу по окружности.       Горячая кровь продолжала течь рекой, мешая видеть. Руки Вэй Усяня, пальцы Лань Сичэня, волосы Лань Чжаня — всё окрасилось в красный цвет. Тёмные дорожки сбегали по шее вниз, оставляя капли на белых подушках. Вэй Ин чуть глубже запустил нож, и брызги крови ударили в шею и грудь. Он лишь отдалённо успел обрадоваться, что рукава защищают лобную ленту на его запястье, как внезапно что-то твёрдое зацепилось за лезвие. Вэй Ин резко повёл ножом и запустил в кровь пальцы. Там был предмет, крошечный, холодный.       — Вэй Усянь, — голос Лань Сичэня ослаб и стал сиплым. Вэй Ин не ответил, лишь подцепил свою находку ногтями и потянул вверх. Едва предмет оказался в его руке, он воскликнул:       — Скорее, нужно остановить кровь!       Отбросив нож и свою находку на кровать, он скатился на пол и бросился за водой и полотенцами. Лань Сичэнь тут же принялся передавать Ванцзи духовные силы.       Белые бинты и полотенца один за другим пропитывались кровью. И лишь пришедшие на помощь целители сумели её остановить.       Когда всё стихло и все разошлись, оставив Лань Сичэня и Вэй Усяня одних с Лань Чжанем, они оба, наконец, смогли с облегчением выдохнуть. Всё ещё весь в крови, Вэй Ин на мгновенье сжал плечо мужа, а затем поднял предмет, найденный им в голове Ванцзи.       Это была бусина белого цвета с вырезанными на ней символами. Вэй Ину не нужно было сравнивать, чтобы знать — это было то же заклинание, что и на крышке гроба. Безупречно тонкая работа. От изделия шла едва ощутимая вибрация — не простое украшение, а наделённое силой.       — Это правда… — Лань Сичэнь уставился на бусину, когда Вэй Ин положил её на его ладонь. — Я не думал, что такое возможно. Немыслимо.       — Да, — согласился Вэй Ин. — Но себе Фэн Цзе не решился вживлять подобное в тело. Он использует цепочку с кулоном. Я ощутил идущую от неё силу, когда был у него. Теперь она бесполезна, но лучше забрать её у него.       Лань Сичэнь кивнул.       — Я сообщу Не Хуайсану.       — Не стоит, — Вэй Ин поднялся и, подхватив одно из полотенец, наспех вытер им руки. Не особо успешно, но сейчас у него не было времени тщательно мыться. — Я сам сделаю это. И допрошу его. Теперь, без духовных сил Лань Чжаня, он не сможет держаться так стойко, как раньше.       Он сломается. Вэй Ин сломает его, и обломков не оставит.       Лань Сичэнь положил бусину на стол.       — Я пойду с тобой. Ванцзи будет в порядке, его рана на голове не опасна, и теперь, когда переданные ему духовные силы достигают его золотого ядра, он вне опасности. Целители присмотрят за ним. Но я должен узнать, что скажет этот человек.       Вэй Ин открыл рот, чтобы возразить, но слова так и замерли на его языке. В глазах Лань Сичэня сияла решимость и непоколебимость. На его глазах из головы его брата только что извлекли предмет, месяцами мучивший Лань Чжаня. Он не мог оставаться в стороне. И Вэй Усянь не тот, кто вправе ему мешать.       — Хорошо.

***

      На этот раз Вэй Усянь вошёл в темницу, зная, что больше не зависит от человека в ней. Они разрушили его заклинание, и он больше не влияет на жизнь Лань Чжаня. А значит, больше ничего не стоит.       Не Хуайсан и Лань Сичэнь шагали за его спиной, но он ни разу на них не оглянулся.       Всё в нём дрожало от ярости. Только теперь, прошагав столько лестниц, он сумел прийти в себя и осознать всё, что только что произошло. Адреналин прошёл, и понимание накрыло его.       Его руки всё ещё были запачканы кровью его мужа, она застряла под его ногтями, слилась с каждой чёрточкой на ладонях, каждой клеточкой, каждой царапинкой. И его ладони горели.       Что, если бы он ошибся? Если бы сделал что-то не так? Если бы он потерял Лань Чжаня?..       Дверь открылась с тем же скрипом, и Вэй Усянь решительно шагнул в камеру.       На этот раз Фэн Цзе не встретил его с улыбкой, сидя у стены. Он затаился в самом дальнем углу, поджав к груди колени, но, едва увидев вошедших, вскочил на ноги и шарахнулся в сторону, словно пытался слиться со стеной.       Он знал.       Он почувствовал, как оборвалась связь его золотого ядра с золотым ядром Лань Ванцзи.       Вэй Усянь прошёл вперёд и остановился в центре камеры.       — Ну что, — спросил он громко, — у тебя по-прежнему нет желания со мной говорить?       Фэн Цзе вздрогнул от его голоса. Не успел он произнести ни звука в ответ, как Вэй Ин в несколько шагов оказался рядом, толкнул его в плечо и, схватившись за цепочку, рванул её на себя. Та разорвалась, оставив на шее Фэн Цзе красный след. Мужчина негромко вскрикнул. От прежнего наглого и уверенного человека не осталось ничего, как только он понял, что лишился главного своего преимущества — силы и значимости.       Вэй Ин отпихнул Фэн Цзе в сторону и, развернувшись к свету, взглянул на кулон. Это была металлическая пластинка на дешёвой цепочке. От неё больше не веяло теплом духовных сил, но всё ещё ощущался след энергии заклинания. Такой же, как на бусине из головы Лань Чжаня. Подняв украшение на уровень глаз, Вэй Ин нашёл те же символы, выскобленные на тонком ребре, почти незаметные. Не удивительно, что при обыске этот кулон не привлёк внимание. Если не знать, что и где искать, легко можно было принять это за дешёвую безделушку.       Хмыкнув, Вэй Ин бросил кулон Лань Сичэню — тот сразу поймал и принялся рассматривать — и повернулся назад к Фэн Цзе.       — Ты закончил на слове «трупы», забыл? — напомнил он.       Фэн Цзе всё ещё вжимался в стену, его левая рука потерянно скреблась по груди, словно всё ещё искала оторванный кулон.       — Зачем мне что-то говорить? — однако, выпалил он. — Вы всё равно меня убьёте.       — Только общий совет может решить, каково будет твоё наказание, — отозвался Лань Сичэнь.       После истории с Вэнь Нином, чей прах якобы был развеян, но его тайно держали многие годы и пытались приручить, после случая с Сюэ Яном, которого обещали, но так и не казнили, а заключили в темницу и после освободили, главами самых влиятельных орденов было принято решение, что подобные дела должны решаться все вместе, открытым судом с прилюдным исполнением приговора и контролем за его соблюдением со всех сторон. Конечно, незначительных, мелких преступников и тех, кто творил злодеяния лично человеку, не затрагивая других, по-прежнему оставляли на усмотрение тех, на чьей территории они это совершали. Но похищение Ханьгуан-цзюня явно не относилось к подобным. Оно переполошило весь мир заклинателей, и Фэн Цзе нельзя было просто заколоть мечом в темнице. Он причинил боль не только Лань Ванцзи, но месяцами ставил опыты на людях и трупах, неизвестно, убивал ли он их сам или же разрывал могилы. За всё это его ждал общий совет и суд.       Фэн Цзе обдумал эти слова и кивнул, приняв для себя решение.       — По пустоши бродило немало мертвецов, — произнёс он спокойно. — Когда явился Ханьгуан-цзюнь, мне лишь оставалось незаметно укрыться и сыграть пару нот, чтобы все они рассвирепели и накинулись на него. Конечно, мне никогда не сравниться в контроле над ними со Старейшиной Илин, но в годы своей юности я встречал многих его подражателей, и они научили меня паре мелодий. Не контроль, лишь призыв и пробуждение скрытой злобы. Возможно, я их чуть усовершенствовал, но не более того.       Взгляд Фэн Цзе остановился на Вэй Усяне.       — Что было потом? — Лань Сичэнь явно не собирался ждать.       Вэй Усянь и Фэн Цзе по-прежнему смотрели друг на друга.       — Ханьгуан-цзюнь победил их всех. Не сразу, но всё же. Я рассчитывал, что они разорвут его на части, как когда-то Старейшину Илин — это было бы так красиво, но не вышло. И всё же я не мог его упустить, когда он был в моих руках. Пришлось вступить в игру самому.       — Ты бы не смог бы победить Лань Чжаня, даже если бы он был ребёнком, — не сдержался от язвительного замечания Вэй Ин. Слушать, как этот человек так спокойно, так беспечно говорит о планах убить Лань Чжаня, как о чём-то обыденном, становилось всё сложнее и сложнее. Злость плескалась уже у горла, грозясь выплеснуться наружу ослепительной вспышкой.       — Мне не нужно было с ним драться, — и впервые за этот визит на губах Фэн Цзе вновь возникла та самая ехидная довольная улыбка. — Он позволил мне подойти к нему и нажать на его акупунктурные точки, чтобы блокировать его духовные силы. Лишь после этого я вонзил в него кинжал.       — Это не может быть правдой, — сразу же возразил Лань Сичэнь. — С чего Ванцзи позволять тебе приблизиться к нему?       Фэн Цзе, наконец, разорвал взгляд с Вэй Ином и посмотрел ему за спину.       — Глава ордена Лань, не могу ответить вам, — излишне учтиво произнёс он. — Мне не ведомо, что в голове вашего брата.       Вэй Усянь же нахмурился. Это была вторая неясная для него вещь в истории. Первая — почему Лань Чжань по своей воле отправился в Туманную пустошь в одиночку, никому не сказав. Оба эти действия были несвойственны для него. Даже если предположить, что Лань Чжань не знал, что Фэн Цзе и есть злодей, если не узнал в человеке в пустоши торговца из Цинхэ, он бы всё равно не допустил, чтобы тот приблизился к нему настолько, чтобы перекрыть его духовные каналы. А если бы тот всё же попытался, Ванцзи бы немедленно отрубил ему руку.       — И это был твой план? Похитить Ханьгуан-цзюня, чтобы стать сильнее за счёт его духовных сил? — спросил Не Хуайсан, впервые открывший рот.       Фэн Цзе покачал головой.       — Нет. Я хотел его смерти. Хотел убить его. А затем превратить в лютого мертвеца, подвластного лишь мне, натравить его на собственный клан и заставить разорвать горло сначала своему брату, а затем каждому, кто носит лобные ленты. Я стоял там, среди трупов, над ним, пока он лежал у моих ног, беспомощный, истекающий кровью, уничтоженный, и хотел пронзить мечом его сердце.       Вэй Усянь дёрнулся, неистово желая разбить голову этого человека о стену прямо сейчас, вырвать его язык и слушать, как он захлёбывается кровью, но две пары рук схватили его, не дав сдвинуться с места. Будто Лань Сичэнь и Не Хуайсан предвидели подобное.       Фэн Цзе, казалось, даже не заметил, что его голова была в секунде от удара о каменную стену. Прикрыв глаза, словно вернувшись в памяти в то время, о котором говорил, он продолжил:       — Я смотрел и смотрел на него. И потом вдруг понял, что не могу позволить ему так легко умереть. Меч — слишком просто. Он уничтожил Старейшину Илин, единственного достойного заклинателя этого мира. Он не заслуживал пощады. Я принёс его в пещеру, собираясь замучить. Но потом вдруг увидел гроб, над которым работал не один год, и решение само пришло мне в голову. Убить его было бы неправильно. Такая сила, такая мощь — нельзя было позволить всему этому пропасть. Моё заклинание уже работало, я испытал его на паре бродячих заклинателей. Но они — ничто в сравнении с ним. Это как найти сокровище там, где ждал лишь камни. Как озеро среди засухи. Нет, я не мог позволить себе растратить эту духовную силу. И я забрал её себе. Я чувствовал, как она проникала в меня, как вода. Наполняла. Делала сильнее, заставляла сиять ярче. Это было прекрасно. С ней я мог сражаться даже с теми, кто раньше победил бы меня. С ней я бы смог разрушить Облачные Глубины. Нужно было лишь немного подождать — она перетекала в меня слишком медленно.       — Но появились мы с Цзэу-цзюнем, и сорвали твой великий план, — выплюнул Вэй Ин. Его всё ещё держали, и хорошо, потому что желание убить этого человека становилось сильнее с каждым его словом.       — Да, — признал Фэн Цзе немного расстроенно. — Все поверили в смерть Ханьгуан-цзюня. Я сжёг часть тел, чтобы никто не смог понять, что его нет среди них, бросил на пепелище его меч и эту дурацкую ленту. Всё было идеально. Но я не учёл тот факт, что Старейшина Илин, даже уничтоженный и пленённый, даже одурманенный, остаётся Старейшиной Илин. А для него найти меня было лишь вопросом времени. Но знаешь, что я скажу? Твой разум затуманен, они стёрли твою личность, этот Ханьгуан-цзюнь и весь его орден. Но сейчас, когда он умрёт, ты обретёшь свободу. Ты вернёшь себя настоящего, и поймёшь, что всё, что я сделал, было правильно. Было ради таких, как я и ты. Ради нашей свободы и нашего величия.       Вэй Усянь дёрнулся вперёд так сильно и резко, что сумел вырваться. В тот же миг он оказался подле Фэн Цзе и ударил его в центр груди. Тот охнул и согнулся пополам, закрываясь от новых ударов. Но Вэй Ин остановился и опустил руки.       — Ты неправ, — произнёс он холодно. — Единственный, чей разум в тумане, это ты. Совет соберётся послезавтра. Наслаждайся своими последними днями.       Круто развернувшись, взмахнув волосами, он прошёл мимо Лань Сичэня и Не Хуайсана и, не обернувшись, вышел за дверь.       Голова гудела — от слов, от эмоций, от сдерживаемой ненависти. Потерев виски, Вэй Ин тихо побрёл назад в свою комнату.       Когда Лань Чжань очнётся — а это случится совсем скоро, ведь теперь его духовные силы вернулись к нему — Вэй Ин спросит его о том, что случилось, но сначала будет целовать так крепко, что не оставит им возможности дышать. И больше никуда не отпустит. И тогда всё, наконец, будет хорошо.