За чертой силы

Дым погребальных костров чувствовался издалека. Сокрытая в густых лесах деревня была не видна, но горьковатый запах оседал привкусом беды на языке. Тревожное чувство охватило шаунь и их хранителей, спешащих в селение. Они торопились как могли, но дорога все равно заняла большую часть дня. Они опасались, что племя, оставшееся без магической защиты подверглось так же, как и они, нападению, и похоже, их страхи не были беспочвенны. Их спас Ши-я, который неведомым способом почувствовал приближение дрханов. Молодой кот грозно зашипел, предупреждая об опасности. Если бы не это, дрханы напали на спящих мужчин и забрали их души. Твилион всю дорогу злился на себя. Он столько учился, но столкнувшись с реальной опасностью, оказался бесполезен. В момент атаки дрханов Матьен выставил защитный барьер, не дававший нападавшим добраться до людей. Учитель плел сложные заклинания, лишающие дрханов подвижности, в то время как хранители, смазавшие клинки смолой сосны Кья, пронзали темных духов, похожих на размытую кляксу дыма, развеивая и отправляя за черту. Все, что мог делать в этот момент Твилион, это трястись от страха, в ужасе смотря, как дрханы разрушали связи между всем живым, наполняя пространство вокруг себя черной дымкой. Он настолько оцепенел, что не слышал Матьена и не пришел на помощь, как тот просил. Юноша впервые в своей жизни столкнулся со столь ужасными созданиями. Они были чуждыми миру, и лишь одно их присутствие разрушало все вокруг. Он подвел всех, и чувство вины глодало его изнутри. Учитель столько сил вложил в него, а он не справился, оказался бесполезен. Никто не сказал ему ни слова упрека, и все же Твилион ощущал себя никчемным. Схватка и долгое путешествие вымотали старика, он с трудом передвигался, его лицо осунулось. Под конец пути Матьен шел, опираясь на Бергара, весь его вид показывал, насколько дорого ему обошлась победа над дрханами. Было очевидно, что по какой-то причине из разлома вырвались темные духи, но сколько, никто не знал, а значит, они могли напасть на беззащитное племя горцев. Матьен велел быть готовым к новому нападению. Бергар дал знак Ши-я быть рядом. После ночного происшествия никто не сомневался в его способности чуять дрханов. Даже молодой кот был полезнее, чем Твилион, который всю дорогу раз за разом проигрывал у себя в голове случившееся, стараясь найти в себе силы быть готовым отразить новое нападение. Чувство вины и страх не добавляли уверенности в собственных силах. На подходах к селению Твилион увидел безобразные прорехи в связях между растениями. Теперь он знал, что там, где пролетели дрханы, живительная энергия угасала. После ночи, проведенной в селении, когда они подобрали Ши-я, многое изменилось для Твилиона. Иное видение мира стало чаще проявляться, пусть и короткими вспышками. Но чем глубже становилась его связь с Бергаром, тем четче он мог видеть энергии, пронзавшие пространство вокруг. Они были похожи на мириады потоков, словно разноцветные нити, которые сплетались в узорчатый ковер. С каждым новым днем окружающая природа играла новыми красками. Твилион видел глубину и сложность процессов, происходящих вокруг. Касаясь дерева, он мог почувствовать себя им, растущим из земли, ощутить ласковые лучи солнца на листве, почувствовать корнями мать-землю. Он мог был птицей, парящей высоко в небе. Бесстрашным зверем, мчащимся за добычей. Долгие медитации позволяли более целостно ощущать себя единым с природой. И теперь в совершенстве мира образовались страшные язвы. Прорехи, оставленные дрханами. Матьен был прав, когда говорил, что нет ничего важнее, чем не допустить этих тварей в мир людей. Неясные звуки, доносившиеся до них, вскоре переросли в нестройное пение, прерываемое плачем и воем. Несчастье настигло горцев, сомневаться в этом уже не приходилось. Все племя собралось на главной поляне. Люди стояли у догорающих погребальных костров, женщины оплакивали погибших. Ежась от увиденного, Твилион невольно прижимался к Бергару. В воздухе висел тяжелый запах смерти, в некоторых местах виднелись бурые пятна крови. Ши-я, понимая, что происходит что-то плохое, не отходил от хозяина, постоянно подергивая ушами и нервно размахивая кончиком хвоста. Несмотря на страшную усталость, Матьен сразу по окончанию церемонии похорон ушел на совет старейшин. Нужно было принимать незамедлительные меры по укреплению границ. Такого серьезного прорыва не было уже несколько веков. Особенно настораживало то, что до праздника зимнего солнцестояния оставалось еще несколько недель, и разлом был все еще надежно запечатан. Страшно было представить силу атаки, когда время будет благоприятным для этого. От оставшихся в живых людей Бергар и Твилион узнал что произошло. Ночью, когда все спали, дрханы захватили тела трех воинов. Они уничтожили свои семьи и напали на остальных. Многие пострадали в сражении, но благодаря травам и смоле Кья, они смогли прогнать дрханов. Все опасались, что одержимые злобными духами снова нападут. Возвращение Шаунь в деревню приободрило людей. Осмотревшись вокруг, пока ждали Матьена, Твилион понял, что не только люди пострадали. Часть деревьев упала, уничтожив несколько жилищ. В лесу они тоже видели такое, им даже несколько раз приходилось обходить поваленные стволы могучих деревьев. Виной тому было землетрясение, произошедшее ночью. Скорее всего, между нападением дрханов и природным всплеском имелась связь, но какая, юноша не понимал. Страх противными щупальцами охватил душу. В мире происходило что-то неправильное. Природа замерла в тревожном ожидании. Смерть была слишком близко, и Твилион старательно гнал от себя мысли, что среди погибших могли быть те, кого он полюбил. Его взгляд скользил по Бергару. Мужчина все время с их знакомства был рядом, помог пройти очень трудный путь, за что Твилион был ему бесконечно благодарен. Он должен был найти в себе силы и помочь селению защититься от дрханов. Ши-я, чувствуя тревогу людей, доверчиво прижался к ноге юного шаунь. Рассеянно гладя кота по голове, Твилион понимал, насколько дорог ему стал он и его хозяин. Маг не мог их потерять, не имел права. Встреча с дрханам пугала до дрожи в коленях, но ужас от осознания возможности лишиться любимых не шел ни в какое сравнение с этим. Твилион пообещал себе быть храбрым ради них. С последними лучами солнца Твилион и Матьен, а также несколько мужчин, обходили деревню и зажигали благовония, которые отпугивали дрханов. Шаунь тревожно переглядывались. Разлом светился слишком ярко, пульсируя и выпуская из недр яркие лучи в разные стороны. Они ощущали непонятное напряжение, исходившее от горы. Казалось защита с трудом сдерживает полчища дрханов. Озноб охватил Твилиона. Он боялся, даже несмотря на обещание быть сильным. Познав, на что способны дрханы, юноша не был уверен, что справится и что его сил хватит защитить себя и тех, кто ему дорог. Юный шаунь с замиранием сердца обернулся, желая убедиться, что Бергар никуда не исчез. Тот, как всегда, был поблизости и так же, как пожилой Шаунь, с тревогой смотрел на гору. Ночью черный столб, поднимающийся из недр горы, был отчетливо виден на фоне яркой луны. Люди, чьи сердца были охвачены тревогой и горем, видели в этом плохое предзнаменование. Еще днем было принято решение отправить женщин и детей как можно дальше от разлома. Драться с дрханами и одновременно защищать слабых было невозможно, это понимали все. Никто не знал, насколько придется расстаться с близкими людьми и удастся ли свидеться вновь. Проверив защиту, они все вместе вернулись на общую поляну, чтобы немного передохнуть и согреться у костра. Когда они пили горячий настой из укрепляющих трав, неожиданно появились двое воинов, стороживших границу. Они привели бывшего соплеменника Твилиона к старейшинам. - Этот человек пересек границу, он показал это, - на раскрытой ладони лежал бурый кожаный мешочек, чьи потёртости говорили, что этому предмету очень много лет. Юноша видел, как Матьен вздрогнул, увидев то, что держал в руке мужчина. Пожилой Шаунь подошел ближе и быстро заговорил со старейшинами. Язык все еще плохо давался Твилиону, но он все же смог понять, что учитель просил выслушать пришедшего. В этот раз юного шаунь и Бергара допустили на совет. Твилион все еще чувствовал себя неуютно среди людей племени, и старался держаться поближе к хранителя, чье присутствие рядом придавало уверенности. В шатре из шкур, еще днем обустроенном на поляне, собрался Вьерд, а также шаунь со своими хранителями. Помещение было небольшим, все сидели по кругу на теплых пледах, расстеленных прямо на земле. Освещение было скудным, но все же жаровни, стоявшие в углах, давали достаточно света, чтобы видеть происходящее. Пришедший человек стоял в центре круга, лицом к главе старейшин. Воин из Малетты выглядел уставшим. Похоже, он ехал без остановки долгое время. Твилион обратил внимание на его обувь и одежду, она была предназначена для поездок верхом. Лошадь он, скорее всего, оставил где-то в лесу, поскольку предгорье было труднопроходимым для верхового животного, и до селения шел пешком. Плащ был порван в нескольких местах об острые сучья. - Меня прислал к вам Грегор Пренвильский, - это имя Твилион слышал, когда учился в магической академии, но вспомнить, кто этот человек, не мог, - он просил сообщить вам, что один из дрханов прорвался в город. Камень поврежден, разрушена целостность заклинания. Твилион не понимал, о чем разговор, но заметил, что новость встревожила Матьена и Вайнока. - Еще три дрхана напали на торговый караван, тела, в которые они вселились, были уничтожены. Лавьенго, чей сын был захвачен дрханом, издал протяжный горестный вздох, последняя надежда увидеть своего наследника угасла безвозвратно. Юный маг сочувственно посмотрел на мужчину, объятого горем. Слишком много смертей выпало на долю его племени. Он не был близок с этими людьми, но успел проникнуться к ним уважением, слушая рассказы Бергара и Матьена. Беда затронула не только это селение, люди, живущие на пустоши перед горами и, в отличие от горцев, утратившие знания как спастись, так же были атакованы дрханами. Твилион чувствовал себя беспомощным, слишком могучие силы противостояли им. Зло пришло в мир, и юноша не знал, как с ним справиться. Единственное, что он точно понимал, пощады не будет. Он видел своими глазами, насколько тяжело далась победа над несколькими дрханами. А Матьен говорил, что разлом удерживает тысячи этих существ. Было страшно представить себе ужасающую мощь захватчиков. Маг уже был наслышан об их желании уничтожать все живое на своем пути. Кажется, сердце было готово остановиться в груди от мысли, что защитные барьеры вот-вот рухнут. Когда измотанного мужчину проводили отдыхать, слово взял Матьен: - Это знание бережно хранилось шаунь многих поколений. То, что вы услышите, должно остаться внутри этого круга, - дождавшись утвердительного кивка от каждого присутствующего, он продолжил, - когда дрханы впервые напали на наш мир, мы жили в гармонии с людьми из предгорий. Вели торговлю. Наши девушки брали мужей, а мужчины уходили в семьи жен, живущих в Малетте. Все поменялось в одночасье. Страшная война воздвигла между нами невидимую стену. Наши предки приняли непростое решение, дабы защитить мир от уничтожения. Шаунь обладали силой и до прихода дрханов, - старейшины хмурили брови, не понимая, о чем говорит Матьен. Знакомый мир менялся, привычные запреты приобретали совершенно иной смысл, - они умели слушать природу, видеть малейшие изменения, происходящие с животным и растительным миром. Могли помочь с трудными родами, приручить диких животных, ускорить или замедлить рост растений. Но никто из них не обладал такой силой, как я или Твилион. Эта сила, названная твилой, пришла вместе с дрханами. Чтобы победить, шаунь пришлось объединить имеющиеся у них знания и умения с новой силой. Они чувствовали природу очень тонко, смогли найти точку, с которой все началось. Это был обычный кусок камня, часть горы. Его добыли из недр и наложили заклинание сдерживания. Цена за это деяние была высока, несколько шаунь отдали свои жизни и их души навсегда остались запечатаны в камне, именно они продолжают и по сей день удерживать дрханов за пределом. Твилион сидел, пораженный услышанным. То, что жило в нем с детства, было отголоском дрханов. Но как такое возможно? - Все взаимосвязано, чем ближе шаунь к разлому, тем сильнее поток текущей в нем твилы, чем дальше, тем больше сила ослабевает и в конце концов исчезает вовсе. За пределами предгорий и пустоши никогда не рождались люди, наделенные твилой. Это все дрханы, мы каким-то образом научились управлять той энергией, которая течет из разлома. Это обоюдоострый кинжал, и с ним нужно быть крайне осторожным, - Матьен смотрел на своих соплеменников с теплотой, мягкостью и глубинной мудростью, он понимал - то, что он рассказывает, вызывает неприятие у окружающих, но так же понимал, что без этих знаний они не победят, - камень, как я уже говорил, содержит твилу, а значит, должен быть где-то поблизости, чтобы заклятие действовало. В то же время его нельзя было оставлять слишком близко, поэтому люди Малетты взяли на себя ношу хранить и оберегать камень. А горцы оказались в замкнутом мире предгорий, знающие о дрханах с рождения и вынужденные оберегать разлом день за днем, поколение за поколением. Шаунь показал мешочек, который принес с собой гонец: - Это знак, который шаунь отдал, когда они расставались, одному из горожан, сражавшемуся с ним бок о бок с дрханами. Это был воин из древнего рода Пренвильских, чьи предки до сих пор охраняют камень. Они знали, что может прийти день, когда два изолированных друг от друга мира вновь объединятся против общего врага. Нам понадобятся все наши силы и знания, а также помощь живущих в пустоши людей. Необходимо отправиться в город и укрепить камень. После услышанного долгое время стояла тишина. Главный старейшина взял слово. Он согласился, что в нынешней ситуации они должны сделать все, от них зависящее, и остановить дрханов. После того, как все разошлись, шаунь еще раз проверили курильницы, расставленные по периметру. Матьен велел Твилиону вернуться к себе и поспать, его очередь дежурить приходилась на предрассветные часы, и к этому времени ему следовало отдохнуть. Длинный день остался позади. Твилион вернулся в свой дом вместе с Бергаром. Кто-то из жителей селения позаботился о них и разжег жаровни, так что в помещении было достаточно тепло. Мягкий свет заполнял пространство. Ши-я сунул нос, принюхался, но затем шмыгнул вниз, решив еще немного поохотиться. Бергар скинул плащ и помог юноше снять его накидку. Недалеко от входа, на небольшом низком столике, Твилион заметил поднос с едой и вспомнил, что не ел с утра. Весь день был наполнен тревогами, отчего кусок не лез в горло. Но и сейчас юноша был настолько потрясен услышанным, что при виде еды его замутило. Он с детства привык ощущать внутри себя силу, она была частью его самого, а оказалось, что эта сила связана с дрханами. Существами из самого кошмарного сна, который только можно себе представить. Закутавшись в шкуру, Твилион устало прислонился к стене. Замешательство, в котором он пребывал после того, что услышал от Матьена, усиливалось. Было слишком много вопросов, на которые не было ответов. Бергар поставил перед ним еду и сел напротив. Твилион покачал головой. Хранитель вопросительно посмотрел на мага. - Не могу, - пояснил Твилион. - Нужно поесть. Завтра многое нужно сделать, тебе понадобятся силы. Воин перетек грациозным движением и сел рядом. Он как маленького подтянул к себе юношу и усадил перед собой. Твилион с благодарностью прильнул спиной к широкой груди Бергара. Он не переставал удивляться тому, что какая бы ни была погода, тело мужчины всегда было теплым. Стоило оказаться в надежном кольце рук, и маг почувствовал себя гораздо лучше. Тревога и сомнения прорвались наружу: - Эти дрханы... они ужасны. Вся природа съеживается при их приближении. И я… я не знал, - он с отчаянием посмотрел в глаза мужчины, - как они могут быть частью меня? Бергар успокаивающе погладил предплечья, от чего по телу юноши прошла теплая волна: - Они это не ты. То, что ты черпаешь силу из разлома, не делает тебя дрханом. Они пришли уничтожить нас и в тоже время дали нам оружие против себя. От нас зависит как воспользоваться этим. Ты бы мог применить свою силу, чтобы убить меня еще при первой встрече или причинить вред кому-то из племени. Однако ты выбрал совсем иной путь. Только ты решаешь, как поступать с тем, что имеешь. Слова хранителя заставили задуматься. Тишину ночи наполняло тихое потрескивание углей в жаровнях. Время неспешно текло, и Твилион, прислушиваясь к себе, не находил ничего похожего на дрхана внутри. Взглянув на Бергара, юноша решил поделиться еще одним своим страхом: - Я боюсь их. Что, если наших сил будет недостаточно, чтобы победить? Бергар покрепче прижал к себе юношу и уверенно ответил: - Ты сильнее, чем думаешь. В прошлом наши предки справились с дрханами, не зная ничего о них. Очень многие пожертвовали своими жизнями, чтобы дать те знания, которые есть у нас сейчас. Та сила, что течет в тебе, дана не просто так. Вселенная мудра. Улыбнувшись впервые за день, Твилион повернулся вполоборота и осторожно провел кончиками пальцев по щеке мужчины. Он не знал слов, чтобы выразить свою признательность и любовь. День за днем этот человек был с ним, оберегал, заботился, присматривал. Благодаря его вере он смог преодолеть сложнейшее обучение, научиться видеть красоту мира, познать любовь. Далекий, непонятный дикий горец стал его хранителем и самым важным человеком на земле. Твилион осознал, что он действительно готов пожертвовать всем, лишь бы оградить Бергара от любой опасности. Юноша поменял положение. Он сел лицом к мужчине и поцеловал теплые жесткие губы. Он так устал бояться, хотелось хоть на мгновенье забыть об ужасах, наполнивших жизнь. Ему был нужен этот человек сейчас как никогда. Забыв обо всем, отринув тревоги, он отдался на волю ощущений. Красные нити страсти устремились навстречу, сплетаясь и охватывая их. Сердясь, Твилион поскорее избавился от рубашки и штанов, ему хотелось всем телом впитывать тепло Бергара, ощущать прикосновения его горячей кожи к своей. Бергар осторожно помог юноше лечь на шкуры, его мощное тело укрыло Твилиона. Губы мужчины пробовали на вкус тело шаунь, прикусывая нежную кожу на шее, вызывая волны дрожи. Твилион с трудом сдерживал стоны. Горячие ладони мужчины скользили по его груди, животу. Он чувствовал, как его захватывает вихрь пронзительных ощущений. Ему хотелось большего, дойти до самого конца, стать единым с Бергаром. Сила грохотала внутри, стремясь вырваться, умыть живительными потоками, но юноша помнил, что это может причинить вред, и держал ее надежно запертой. Шаунь гладил спину мужчины, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей. Он ощущал каждую ласку его жестких губ, грубых ладоней, которые в момент близости становились удивительно нежными. Выгнувшись навстречу, он умоляюще посмотрел на Бергара, но тот лишь в ответ улыбнулся и, спустившись ниже, взял в сладкий плен возбужденную плоть юноши. Ошеломленный яркими ощущениями, юноша подался вперед, желая продлить мучительное удовольствие. Твилион запустил руки в рассыпавшиеся косички, не сдерживая себя громко застонал. То, что делал с ним Бергар, заставляло тело плавиться. Сердце стучало в груди, как бешеное, все существо охватил пожар, который с каждой минутой разгорался все сильнее. Сила, пребывавшая в напряжении все это время, почти выходила из-под контроля от сильных эмоций. Внутри все распирало от мощи, требующей вырваться на волю. Приходилось прикладывать усилия, чтобы сдерживать ее. Противоречие внешнего и внутреннего лишь усиливало удовольствие. Бергар, лаская языком пульсирующую плоть, коснулся пальцами кольца упругих мышц, от этой неожиданной ласки Твилион задохнулся. Новое впечатление пробудило невиданные до этого ощущения. Палец скользнул в тело и осторожно помассировал нежные стенки. Твилион задыхаясь, принялся умолять, путая слова двух языков, сделать что-нибудь с тем жаром, который заполнял все его существо. Не слыша мольбы, Бергар продолжал свою сладкую пытку. Вскоре уже два пальца растягивали юношу. Твилион выгибался навстречу ласкам мужчины, его тело перестало принадлежать ему, сознание померкло, оставив одно желание - как можно скорее стать единым целым со своим хранителем. Часть души сдерживала бушующий внутри ураган силы, а другая стремилась слиться с хранителем воедино. Он уже отчаялся, что когда-нибудь это произойдет, как почувствовал, как мощный упругий член мягко раздвинул его и неспешно принялся наполнять. Твилион почувствовал боль, смешанную с наслаждением. Его руки вцепились в плечи мужчины. Бергар, войдя до конца, замер, давая привыкнуть к себе. Рвущаяся изнутри сила захватила юношу, но упорные тренировки удержали ее и не дали ей бесконтрольно вырваться на волю. Глубокий поцелуй совпал с новым движением внутри, юноша задыхался от ощущений, он чувствовал себя цельным, полным, как никогда прежде. Твилион отдал всего себя поцелую и слитным движениям. С каждым новым мощным толчком бушующий поток силы усиливался и прибывал, как морские волны во время прилива. На короткое мгновение юноша испугался, что не выдержит внутреннего напора и сила вырвется, сметя его и Бергара. Но крепкое тело мужчины, ведущее через потоки страсти, дало силы Твилиону справиться с обрушивавшимися на него чувствами, ощущениями, силой, которая сошла с ума и заполнила собой все вокруг. Магу казалось, что он не выдержит всего происходящего с ним. Ему нужно было на что-то опереться в этом бушующем мире ощущений, эмоций и магии. Он потянулся всем своим существом к Бергару и тут же получил отклик. Связь их тел преобразовалась в еще более глубинную связь между ним и хранителем. Бергар стал частью него, его продолжением, столпом, о который разбивались потоки силы, препятствием, которое не давало излиться силе вовне. Подчиненная воле двух людей она уплотнилась в ожидании часа, когда ее призовут. Твилион вздохнул свободнее и теснее прижался к Бергару, который хрипло застонал, не в силах сдерживать себя. От звуков его голоса, сбитого дыхания Твилион, переставший бороться с силой внутри, возбудился еще сильнее. Вскоре их яростные движения сорвали остатки контроля. Мужчины отдали всех себя своей любви, они разделили друг с другом свои чувства, свою страсть, самих себя. Последний, особенно глубокий толчок довел Твилиона до пика удовольствия. Задыхаясь от нахлынувших ощущений, теряясь в чувствах, юноша мог лишь чувствовать тело хранителя, служившее маяком в сошедшем с ума мире. Они долго лежали, сплетенные друг с другом. Твилион плыл на волнах удовольствия не в силах пошевелиться. Ему было так хорошо, что не было мочи бояться того, что подчиненная мощь внутри многократно возросла. Он знал, что преодолеет все, пока рядом с ним Бергар. Спустя некоторое время они смогли подняться и поесть. Засыпая в крепких объятиях Бергара, юноша ощущал себя самым счастливым человеком на земле.