За чертой силы

Грегор по привычке открыл глаза с первыми лучами солнца. Хотелось понежиться в кровати. Мягкие подушки и тепло, собравшееся под одеялом, манили полежать еще немного, но нужно было вставать, слишком много неотложных дел ждало его решений. Нащупав руку Карея, он осторожно убрал ее со своей груди. Помощнику досталось не меньше, чем самому Стражу. Когда дрхан уничтожил заклятие, стены замка частично обрушились на мужчин. К счастью, в основном они отделались ушибами и синяками. Капитану пришлось зашивать рану на виске, а Грегору, еще до завала раненному дрханом, залатали предплечье и глубокий порез на боку, куда пришелся острый осколок камня. Извержение вулкана, которое последовало за разрушением артефакта, не оставило сомнений, что оборона прорвана и горцам нужна помощь. Несмотря на полученные раны, они направились в сторону одинокой горы. Мощь природы вызвала страх и панику в городе, из которого хорошо было видно устрашающих размеров темное облако. Однако проблемы в Малетте были наименьшим из зол, нужно было остановить дрханов. Если бы они этого не сделали, их всех ждала незавидная участь. Отряд, направленный к горцам, прибыл, когда дрханов уже не было. Солдаты столкнулись с трагическими последствиями нападения и буйства природы. Лекари, помогли первично обработать полученные раны, после чего людей переправили в город. Все было разрушено, деревья были уничтожены, большая часть леса представляла собой обугленную пустошь. Укрыться горцам было негде. Прибывшие в Малетту горцы были молчаливы. С опаской принимали помощь. Разговаривать о том, что произошло, где их женщины и дети, они отказались. Установлению дружеских отношений мешал языковой барьер. Лишь несколько человек из племени знали камалийский язык. К удивлению Стража, среди раненых был молодой человек, явно выходец из равнинных людей, который должен был владеть местным языком и вряд ли он был таким скрытным, как горцы. Именно на него возлагал свои надежды Страж, но, к сожалению, юноша пребывал в состоянии между сном и явью. Рядом с парнем всегда был высокий воин, который обнажал опасные клинки, всякий раз, когда кто-то пытался к ним приблизиться. Единственный, кому он позволял подходить, был лекарь, который обработал безобразную рваную рану на щеке юноши. Еще одной отличительной особенностью этой странной пары был горный кот, который не отходил от них. Не желая обострять конфликт, Страж терпеливо ждал, когда к нему привыкнут и начнут доверять. Он разместил горцев у себя в замке в левом крыле, где были гостевые комнаты. Многие люди отказались жить в каменных клетках и выбрали деревянный дом, построенный для солдат, которые в свою очередь временно расквартировались у жителей города. Грегор не желал создавать конфликтных ситуаций и старался дать пострадавшим все, что они просили. Он пояснил им, что они его гости и вольны уйти, когда захотят. Также Страж дал понять, что здесь они в безопасности и могут получить помощь, кров и еду. Состояние людей, переживших нападение дрханов, было плачевным, только поэтому они приняли его помощь. Страж прекрасно это понимал и не сомневался, что они покинут его при первой возможности. Но ему нужно было знать, стоит ли опасаться повторного вторжения дрханов или нет. Он хотел понять, что произошло во время сражения с темными духами, куда те делись. Грегор старался стать союзником дикого племени. Он знал, что это гордый народ, и был учтив с ними. Страж догадывался, что горцы каким-то образом заставили отступить дрханов. Он хотел отплатить им за то, что они сделали, поскольку вряд ли кто-то из ныне живущих знал, что именно этим отважным людям они обязаны своей жизнью. Солнце пробивалось из-за плотной шторы, предвещая морозный день. Зимы в их местности были холодными. Уже поздней осенью водоемы покрылись льдом. Горный кряж задерживал холодный воздух, не пуская его в теплый Робан. Грегор с сожалением вздохнул, оставлять теплую кровать совсем не хотелось. Стоило ему шевельнуться, как рука Карея вновь легла на грудь, а сонный голос пробормотал: - Не уходи. Мужчина отчаянно хотел остаться, но от него зависело многое. К тому же вчера вечером доложили, что юноша пришел в себя. Нужно было как можно скорее с ним встретиться. Однако попытка подняться провалилась. Карей, чувствуя намерение любовника, подтянулся и накрыл его собой. Губы капитана начали осыпать осторожными поцелуями, места, где были отметины от камней. Грегор, постарался вывернуться, но резкое движение отдалось болью в раненых местах. Пока он думал, как уговорить помощника перестать играть с ним, тот уже целовал его живот, задевая чувствительную плоть между ног. - Карей, прекрати, - Страж старался говорить строго, но его голос явно противоречил предательскому телу, которое расходилось с волей хозяина и отвечало на ласки. Карей слишком хорошо его знал и пользовался этим. Поцелуи перемежались со словами: - Мир… подождет… тебя… полчаса… - Карей! – полустоном-полувздохом сорвалось с губ Грегора. Помощник явно собирался провести это время, сводя с ума своими ласками, и вобрав в себя вставший член Стража, стал жадно ласкать языком. Он то посасывал нежную плоть, то полностью вбирал в себя. С каждым мгновением намерение покинуть Карея таяло словно снег. Любовник был не сдержан, и вскоре Грегор начал бесстыдно выгибаться навстречу жаркому рту, который уже грубо и жадно вбирал в себя его плоть. Мужчина почувствовал, как пальцы любовника потерлись о плотное кольцо его мышц между ягодиц. В этот раз Карей был мягок, не причиняя боли, за него это делали ранее полученные раны, добавляя острых ощущений. Грегор ощутил, как в него вошел один палец, словно пробуя его на вкус. Как только он расслабился, в его тело проник еще один палец. Карей ласкал его головку языком, жадно ловя полный мольбы взгляд Стража, явно наслаждаясь властью над податливым телом любовника. Карей оторвался от мужчины и, подтянувшись, вытащил из тумбочки бутылочку с маслом. Откупорив ее, он вылил немного на ладонь и, нависая над любовником, медленно растер масло по своему члену. Грегор задыхался, ему не хватало воздуха, казалось, сердце выскочит из груди. Вид, представший его взору, ударил яркой волной в пах. Любовник дразнил его, желая заставить умолять о близости. Страж подтянул колени к груди, открывая доступ к своему телу. Он хотел своего капитана. Жаждал ощутить, как разгоряченная плоть пронзит его, наполнив собой. Карей победно улыбнувшись, помог закинуть ноги мужчины к себе на плечи. Его пальцы вновь ласкали проход, а жадные губы яростно терзали губы Грегора. Его язык проникал вглубь, заставляя сплетаться языки в диком танце. Мужчина задыхался, мечтая лишь о том, чтобы этот бешеный напор дополнился ощущениями снизу. - Кареееей, - приглушенный стон вырвался из груди, послужив спусковым механизмом. Его любовник никогда не был нежен, его атаки всегда были яростными. Грегор задохнулся от боли, когда мощным слитным движением в него полностью вошел Карей. Занятия любовью с помощником всегда были на грани страдания и удовольствия. Замерев на мгновенье, Карей дал Грегору прийти в себя. Губы и язык помощника сместились на беззащитную шею, порождая удовольствие, бьющее в пах. Очередной мощный толчок выбил остатки воздуха из груди, слезы навернулись на глаза. Грегор видел сквозь прикрытые глаза, что Карей, довольно улыбнувшись, склонился над ним. Закрыв глаза, он почувствовал, как тот нежно поцеловал его в уголок глаза, слизывая слезу. Оперевшись поустойчивее, капитан начал двигаться равномерными толчками. Удовольствие, смешанное с болью, заструилось по телу. Страж не мог контролировать себя, и с его губ то и дело срывались хриплые стоны и мольбы. Карей был беспощаден, его никогда не устраивали полумеры. В близости он желал обладать, забирать все, что принадлежит ему без остатка. Вновь склонившись, он с оттяжкой стал входить в нежную плоть, стараясь заполнить до конца. Грегор чувствовал, как внутри все сжимается от удовольствия. Мощные толчки отдавались в пах, наполняя его естество силой, готовой вот-вот вырваться наружу. Карей вновь терзал его губы, мучил его тело, меняя темп, заставляя забыть самого себя и желать лишь его. Капитан уменьшил амплитуду движений, увеличив темп. Легкие шлепки яичек о ягодицы, стоны, скрип кровати наполнили помещение непристойными звуками. В комнате разлился запах страсти. Грегору казалось, что его сейчас разорвет от удовольствия. Не выдержав напора, он кончил первым, чувствуя, как из него вырывается ничем не сдерживаемая страсть. Шквал удовольствия, накрывший его, заставил непроизвольно сжать стенки, тем самым усиливая давление на плоть Карея. Любовник, и так державшийся из последних сил, с глухим стоном кончил, наполняя мужчину спермой. Им потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя. Грегор ощущал себя обессилевшим. Он понимал, что нужно подтянуть одеяло и обтереться, но сил шевелиться не было. Карей, тяжело навалившись сверху, не спешил покидать любовника, спустя время его член обмяк и с неохотой вышел сам по себе. Мужчина чувствовал, как из него вытекает свидетельство полученного помощником удовольствия. Растревоженные раны противно заныли, но Грегор ни за что бы не отказался от такого утра еще раз. Карей осторожно снял с плеч ноги мужчины и вновь потянулся к тумбочке. Взяв с нее платок, он отер Грегора. Мягкая ткань и заботливые руки изгоняли усталость и боль из тела. Улыбнувшись, Страж провел рукой по щеке, покрытой легкой щетиной, и проговорил: - Я тебя люблю. Карей считал слова излишними и злился, когда Грегор начинал разводить сантименты. Однако в этот раз ругаться не стал. Поймал ладонь любовника и поцеловал ее внутреннюю часть. Посмотрел в зеленые глаза внимательным долгим взглядом и ответил: - Я тоже тебя люблю. Если бы ты погиб, я бы не стал жить без тебя. Такое признание напугало Грегора. Карей почти никогда не говорил о своих чувствах, но если говорил, можно было не сомневаться в его словах. - Ты… Карей, - растерявшись, мужчина не сразу нашелся, что сказать. Он боялся потерять любовника, страшился, что его убьют на их опасной службе. Грегор понимал, о чем говорит его помощник. Но все же он бы не хотел, чтобы жизнь Карея оборвалась, особенно из-за него, - не надо. Ты не должен… Карей как всегда не стал ничего выслушивать, прервав речь поцелуем. Он целовал долго, наслаждаясь и даря удовольствие. Воздух в легких заканчивался, но капитан не спешил прекращать ласку. Короткий глоток, и он вновь приник к губам Стража. Краем сознания Грегор уловил, что если они продолжат, то он уже точно никуда не пойдет. Приложив неимоверное усилие воли, он мягко отстранил от себя помощника. Карие глаза горели страстью и желанием. - Вечером, - пообещал Страж, выбираясь из кровати. Одеваться под взгляды, полные страсти, было непростым испытанием. Карей лежал обнаженный на кровати, ничуть не смущаясь своей наготы. Он следил за каждым движением Грегора из-под прикрытых век. Расчесав волосы и собрав их в хвост, мужчина завершил утренний ритуал одевания и был готов к выходу. Помимо всего прочего после обеда его ждала встреча с родственниками Лилеи, которая погибла при нападении дрхана. Никто из людей не ведал, что именно произошло в замке, знания о темных духах были, как и прежде, недоступны. Ему нужно было придумать правдоподобную историю произошедшего. Знания о дрханах и всём, что с ними связано, всегда было слишком опасно, несведущий человек мог наворотить непоправимых бед. Жадность могла привести к попытке захвата артефактов, сдерживающих тварей, что, в конечном счете, могло помочь им вырваться на волю. Массовая истерия от осознания грозящей людям опасности также ничем хорошим не закончилась бы. Грегор не знал, что произошло в день извержения вулкана у горцев, поэтому считал необходимым по-прежнему скрывать существование дрханов. Еще одной причиной держать информацию о дрханах при себе было то, что их существование нужно было доказать. Скорее всего, люди не поверят и подумают, что это просто глупый вымысел. - Карей, как погибла Лилея? Капитан недовольно посмотрел на Стража и грубо ответил: - Я тебе уже все рассказал, ты не веришь мне? Стараясь погасить зарождающуюся ссору, Грегор примирительно проговорил: - Я тебе верю, но мне кажется, ты что-то не договариваешь. Они оба знали, что Карей ненавидел Лилею и мечтал ее уничтожить. Девушка погибла при странных обстоятельствах, упав с лестницы и сломав себе шею. В тот момент рядом с ней был только помощник Стража. Сев на кровати и выпрямив спину, Карей потянул на себя одеяло и прикрыл мужское достоинство. Он был очень красив, и его мужественная фигура мешала Грегору сосредоточиться. Стараясь не смотреть на темную дорожку волос, спускающуюся к низу живота, Страж сосредоточился на карих глазах помощника, в которых плескалась ярость. - Эта потаскушка споткнулась и упала, запутавшись в собственном платье. Ее желание одеваться, как дамы из высшего общества, сыграло с ней злую шутку. Не стоило ей выряжаться в то, что она не умела носить, - каждое слово Карея сочилось ядом. - Почему она запуталась в платье? Недовольно посмотрев на своего Стража, помощник ответил: - Она услышала мои шаги и обернулась, уж не знаю, что она увидела, но отвернувшись, поспешила спуститься. Эта дура забыла приподнять свое платье и, наступив на него, рухнула вниз. Грегор понимал, что Карей что-то утаивает от него. Он уже давно был с этим человеком и изучил его привычки. Вот и сейчас за яростью тот скрывал какой-то нюанс. Присев на кровать, он провел рукой по щеке помощника, спустился на шею и мягко помассировал загривок. - Я верю, что ты ее не убивал, и что она сама виновата в том, что упала. Мне безразлична ее смерть, но сегодня мне нужно что-то сказать ее родственникам. Карей выглядел немного пристыженным, понимая, что доставил проблему своему начальнику. Тяжело вздохнув, он проговорил: - Прости, что тебе придется всем этим заниматься. Моя ненависть к ней затмила разум, и я не задумался о последствиях. Они сидели близко друг к другу. Грегор видел, что в его любовнике борется сожаление и злость. Он понимал, что был так же виноват в произошедшем. Карей не из тех людей, кто готов делиться тем, что ему принадлежит. Он был беспощаден, если кто-то пытался заявить свои права на Стража или проявлял чрезмерный интерес к нему. Можно было догадаться, что при удобном случае он избавится от соперницы. - Я стоял достаточно близко, чтобы ее поймать и не дать ей упасть, - скинув с себя руку Стража и посмотрев в сторону, проговорил Карей, - но не сделал этого. Лишь смотрел, как она летит по этой лестнице, ломая свое прекрасное тело. Ругаться было бесполезно. Помощника это лишь еще больше убедило в том, что Лилея была небезразлична Стражу. Не желая обострять проблему, Грегор приблизился к любовнику и поцеловал его в губы, заставляя перестать сердиться. - Ладно, - глядя в любимые глаза, проговорил Грегор, - мне пора. Одевайся и догоняй. Я пошел на встречу со странной троицей. Комната, которую занимали светловолосый юноша и горец, встретила теплом. Камин ярко горел, весело потрескивая. Шторы на окнах были открыты, пропуская солнечные лучи. Юноша полулежал на подушках, в его ногах примостился горный кот, который приподнял голову в сторону пришедшего и предупреждающе зашипел. Рослый горец провел рукой по вздыбившейся шерсти, успокаивая животное и давая знать, что все в порядке. - Простите, что потревожил, но наш разговор не терпит отлагательств. Взяв стул, Страж поставил его рядом с изголовьем кровати. Лицо молодого человека было забинтовано, мешая как следует его рассмотреть. Когда голубые глаза остановились на Грегоре, ему показалось, что он уже где-то видел этого юношу. - Меня зовут Грегор Пренвильский. Я пригласил вас к себе, пока ваши силы полностью не восстановятся. Я ваш друг, - юноша смотрел на него безжизненным взглядом, от чего стражу стало не по себе, - древний потомок… - Я знаю о вас, - хриплый, словно простуженный, голос перебил его, юноша отвернулся и посмотрел в окно, явно не желая разговаривать, но Грегор не мог отступить. - Прошу, расскажи, что произошло в горном племени, почему отступили дрханы, стоит ли ждать их возвращения? Молодой человек прикрыл глаза, воспоминания явно ранили его. Страж хотел уйти и дать ему успокоиться, но он отвечал за жизни людей и не мог себе этого позволить. Горец присел на кровать с другой стороны и взял казавшуюся прозрачной руку в свою. Он что-то сказал на своем певучем языке, после чего юноша чуть сжал его ладонь и вновь посмотрел на Грегора. Мужчина мог поклясться, что уже смотрел в эти глаза, но никак не мог вспомнить где. - Спасибо, что приютили нас. Впереди зима, а деревня полностью разрушена. - Я рад вам помочь, вы можете жить здесь столько, сколько сочтете необходимым, - Грегор старался добиться доверия юноши. В комнате повисло молчание. Молодой человек что-то обдумывал, прежде чем начал свой рассказ: - Мой учитель, - первые слова прервала долгая пауза, - погиб. Он отдал свою жизнь, навсегда запечатав проход для дрханов, - посмотрев прямо в глаза Стража, он проговорил, - Ваша служба окончена. Это было невероятной новостью. Он знал, что маги из племени горцев были очень сильны. Но даже не подозревал, что их могущества хватило на полную победу над дрханами. В такой исход с трудом верилось. Однако сомневаться в словах юноши не приходилось, ведь они были союзниками, к тому же у него не было причин лгать. - Магия ушла из нашего мира, можете спросить любого из Магической Академии, - продолжил юноша. До Грегора уже дошли слухи, что в школе произошел переполох, но он не придал этому значения, были вопросы поважнее. Теперь стало понятно, почему маги вдруг стали затворниками. Если они потеряли свою магию, значит, потеряли и власть. Мир менялся. В хорошую сторону или нет, было не понятно. Только время могло расставить все по местам. В политическом мире сейчас начнется неразбериха, это Грегор понимал как никто. Одна сила ушла, но на ее место обязательно придет другая. - Откуда тебе известно про магию? – мужчина все же решил уточнить. Юноша и горец обменялись быстрыми взглядами, мужчина спрятал в своей ладони руку молодого человека, словно стараясь спрятать его от той боли, что сквозила во взгляде. - Я сам маг, бывший, - невеселый смешок слетел с потрескавшихся губ, - когда-то я учился в Академии. Мое имя Твилион. Грегор невольно напрягся. Ему было знакомо это имя. Так звали его старшего брата. Древняя традиция его семьи, берущая свое начало от первого предка, вступившего в союз с горцами. С того времени всех первенцев в семье мужского пола называли этим именем. Оно было единственным в своем роде, и каким образом простолюдин мог его получить, было не понятно. - Дрханы каким-то образом стали источником твилы, магии на нашем языке, и когда ушли они, ушла магия. Твила… Твилион, ну конечно, как он мог забыть, как горцы называли эту чудесную силу, благодаря которой они смогли запечатать дрханов впервые. О том, что магия и темные духи связаны, Грегор не знал. Видя, что молодой человек совсем обессилел, он поднялся, прощаясь. Самое главное он узнал, остальное могло подождать. Идя к себе в кабинет, он никак не мог выкинуть из головы до боли знакомые глаза юноши. Он их точно видел, но где никак не мог вспомнить, и это ускользающее воспоминание занозой засело в мозгу. Вскоре круговорот дел заставил забыть об этом. Разговор с родственниками Лилеи. Затем пришлось заминать вопрос с тремя странными смертями солдат, в которых вселились дрханы, напавшие на караван торговцев и изгнанные со всеми остальными темными духами. Внеочередное собрание Городского совета, обеспокоенного горцами, разместившимися у городского Стража. Проходя вечером с Кареем по скудно освещенной верхней галерее замка, Страж внезапно остановился, из-за чего заработал недоуменный взгляд подчиненного. Грегор хлопнул себя по лбу и поморщился от боли в руке. Иногда он забывал, что ранен. - Она, - он указал на портрет прапрабабки. - Что она? С тобой все в порядке? – Забеспокоился капитан. Он подошел вплотную к Стражу и положил ему руку на лоб. Отмахнувшись, Грегор приблизился вплотную к портрету, с которого на него смотрели те же глаза, что он видел утром. Он знал ее историю не слишком хорошо. Помнил только, что прапрабабка была изгнана из рода и выбрала жизнь с простым человеком, променяв богатство на любовь. Странно распорядилась судьба. Его дальний родственник с именем, несущим в себе дань уважения к отважным горцам, был одним из тех, кто остановил вторжение. - Ничего, - ответил Грегор, - пойдем.