Враг внутри

      Узкие переулки, сформировавшиеся в результате плотно нагромождённых домов, заливал золотистый свет заката. Солнце спешило скрыться за горизонтом, считая, что в этот день и без того слишком много чего произошло, так что пора бы уже на боковую, иначе оно взорвётся от переизбытка информации, как головы многих людей, после долгих и тяжёлых, учебных или рабочих часов. В прочем, голова Грязевого (которая, физически являлась частью тела Кацуки) была не исключением. Картинка в глазах преступника плыла настолько сильно, что, казалось, массивные, приземистые домики внезапно вытянулись до небес и теперь извивались, подобно змеям, из-за чего наверх он пытался не смотреть. Дорога, убегающая куда-то вдаль, казалась бесконечной, что ещё больше нагнетало обстановку, ведь единственным желанием злодея было просто найти дом этого шкета, напиться таблеток и завалиться спать. Грязевой с трудом ноги передвигал, так что думать о безопасности принятия лекарств ему просто не хватало извилин. Преступник, заключённый в теле подростка, шатаясь, зигзагами плёлся по узкой дорожке, то и дело влетая в ограждения соседских домов. Это продолжалось ещё некоторое время, пока заторможенный разум злодея не вспомнил, что в стены можно не только врезаться, но и опираться на них тоже, вообще-то не запрещено. Осознав это и поспешно прислонившись ладонью к прохладным камням оград, Грязевой зашагал дальше, заметив для себя, что так идти действительно быстрее и проще. Хотя, это, конечно, относительно. Всё тело горело, будто его засунули в печку, да ещё и дрова подкидывали каждые пару минут. Мышцы, казалось, были на пределе и в любой момент могли разорваться. Увечья, которые злодей сам же и нанёс, теперь играли против него, противно отзываясь болью, пробирающей до костей. Но, ладно это, так ещё и желудок крутило, как барабан в стиральной машинке. — Чёрт… — выругался Грязевой. — Знал бы, что окажусь в этом сопляке — был бы с ним помягче. Но, какого хрена, извините меня, я в нём забыл? Это из-за того, что в Белобрысика попала пара граммов моей грязи? Или есть другие причины? Это вообще произошло по моей невнимательности, или это вмешательство извне? — в голове начали прокручиваться отрывки недавних событий. В жалких попытках собрать только что разбитый пазл воедино, злодей добился только очередного приступа головной боли и решил больше не заниматься насилием собственного мозга. Или мозга Взрывунчика? Не суть! Лучше просто сосредоточиться на том, как дойти до дома с целой головой на плечах, а не окровавленными её ошмётками в руках. Первое время пути преступник с подозрением выглядывал из-за каждого поворота, остерегаясь полиции, которая, если не опознает его, то сочтёт за нетрезвого несовершеннолетнего. Но, как выяснилось позже, он зря переживал. Большинство сотрудников служб правопорядка сейчас были через-чур заняты инцидентом, в котором и был виновен Грязевой. По не совсем точным расчётам злодея, если он сейчас в теле парня, то его тело осталось без сознания, так получается? Хорошо, в первое время, это можно спихнуть на последствия от нанесённого удара Всемогущим, но, что дальше? Грязевой не собирался долго задерживаться в этом мальчишке, однако, что делать, если ему придётся остаться здесь на продолжительное время? В конце концов, злодей всё ещё не знал, ни как попал в тело Кацуки, ни как из него выбраться, соответственно. Если его настоящее тело долгое время будет в отключке, есть два варианта исхода событий: первый — герои или полиция учуют неладное и начнут расследование; второе — его сочтут мёртвым и похоронят где-нибудь, если просто не выльют в океан, вместе с другими бытовыми отходами. Грязевой тряхнул головой, о чём мгновенно пожалел, когда та отозвалась дикой болью. Ни один из предложенных вариантов не пришёлся ему по вкусу. «Дело пахнет керосином…» — скрипнул зубами злодей. — «Конечно, нужно быть конченным психом, чтобы додуматься до того, что мой разум слился с телом Белобрысика, но, я ведь точно не осведомлён о возможностях героев… В любом случае, у меня есть пара дней на то, чтобы придумать что-то дельное… Да где, вашу мать, этот чёртов дом?! Если он не объявится в ближайшие пять минут — я просто лягу на землю и заставлю этого пацана умереть тяжёлой и мучительной смертью! Хотя, страдать-то всё равно за него буду я… да и не факт, что таким образом моё сознание вернётся в моё тело… ГОСПОДИ, Я ПРОСТО ХОЧУ ПОСПАТЬ!!! Что вообще за причуда такая у этого взрывного шкета, хах?! Я рук не чувствую из-за боли!» — с каждым мгновением усталость и раздражение в нём брали верх. Грязевому хотелось разнести всё вокруг одним гигантским взрывом, но его останавливал риск остаться без рук. В конце концов, он ведь не знает, насколько использование причуды вредит мальчишке. Если все суставы и мышцы и без того ноют, лучше не отрывать их окончательно очередной взрывной волной. Силы преступника были уже на пределе, когда его ладонь, наконец, опёрлась на светлое ограждение. Злодей нехотя поднял глаза и сверился с золотистой табличкой, слепящей отражёнными закатными лучами. Адрес верный, значит… — Этот… — ошарашенно выдохнул Грязевой. — Этот засранец живёт в такой махине?! Он, что, типа из богатеньких?! У преступника челюсть чуть на пол не упала. Перед ним возвышался приличных размеров двухэтажный дом, вокруг которого располагалось ещё некоторое пространство для некоего подобия двора. По сравнению с теми скромными домиками, ютящимися впритык друг к другу, что злодей видел по дороге сюда, этот казался настоящим атлантом. Не то, чтобы дом Бакуго был действительно гигантским. Например, если сравнить с домом Старателя — это просто жалкая лачужка. Но вот если сравнивать с вечно захламлённой и загрязнённой (по очевидным причинам) квартиркой Грязевого — это настоящие хоромы. Многое познаётся в сравнении… «Это ж сколько всего можно отсюда стащить и продать…» — пронеслись в голове вора привычные мысли. Но сейчас следовало бы думать не об этом. Судя по тому, что в окнах дома горел свет — хозяева были внутри. «И? Что делать?» — нервно прикусил губу преступник. — «У меня с родителями были не лучшие отношения, но разве в нормальных семьях они не должны понимать детей, как никто другой? Может, попробовать незаметно проникнуть в дом? Во всяком случае, если наткнусь на мать, отца, или кто там есть у этого Белобрысика — мне крышка.» Тем временем, фонарь, расположившийся на ограждении, тускло и лениво загорелся. Солнце, наконец, перестало печь затылок и скрылось, уступив место сумеркам. Злодей недовольно нахмурился и, всё ещё пошатываясь, зашаркал к дому. «У меня нет и капли воспоминаний этого поганца. Я не знаю, ни как выглядят его родители, ни в какую школу он ходит, ни даже его манеры поведения в различных ситуациях.» — невзирая на головную боль, лихорадочно соображал Грязевой. — «Может быть тогда, в переулке, его просто что-то взбесило, а на деле он не такой уж шибанутый. Кто его знает. Присутствия сознания этого шкета в его теле я не замечаю. Хотя, должен ли? Чёрт, я впервые в подобной ситуации! Если я здесь, значит ли это, что моё «я» вытеснило «я» мальчишки и он морально умер? Или мы теперь должны существовать в симбиозе, пока я не найду способа вылезти из этого жалкого тельца?» — злодей жевал обветренные губы, грозя, в скором времени, прокусить их до крови. — «Ладно, хрен с ним. Рано ещё делать какие-то выводы. Может быть, как только моя настоящая оболочка придёт в норму — я вернусь в неё. Хотя, какой толк? Я ведь в тюрьме…» — Преступник в раздумьях остановился, но подкашивающиеся ноги быстро дали о себе знать, и он поспешно зашагал дальше. — «Может быть, сложившаяся ситуация только играет мне на руку… по крайней мере, пока я в этом пацане — я на свободе… Относительно, конечно. Во всяком случае, первое время лучше быть предельно осторожным. Пока я не приду в норму и не пойму, что происходит — нужно залечь на дно. Поживу пару дней за этого мальчишку. Похожу в школу, я ведь её так и не закончил. А потом уже разберусь, что делать дальше.» — Злодей поднялся на крыльцо и быстро выудил из карманов Кацуки ключи. Всё-таки, когда тебе нужно что-то быстро найти — навыки воровства приходятся, как нельзя кстати. Грязевой тихо звякнул ключами и скользнул в дом, аккуратно прикрыв за собой дверь. Повернув щеколду, для меньшего шума, преступник осмотрелся. В длинном коридоре горело множество ярких лампочек. На полках для обуви, парами расположилась сапоги, туфли, кроссовки всего семейства. Злодей поморщился от такого количества света и чистоты. Казалось, дом просто сиял, хотя для человека, который убирается хоть раз в неделю, дом Бакуго не показался бы восьмым чудом света. «А они на электричестве не экономят, да?» — Недовольно нахмурился Грязевой, вспоминая, как при жизни до становления преступником, сам едва сводил концы с концами. — «Вот она, несправедливость в идеальном мире. У одних есть всё, у других — ничего.» — Тихо цыкнул злодей, начиная переобуваться. — «Если кто-то считает, что злодеи из воздуха возникли — он полный глупец.» Поставив обувь на свободное место, Грязевой, всё ещё опираясь на стены, начал пробираться к лестнице в конце коридора. Все его познания о детях сводились только на том, что они любят сладкое и вторые этажи. На двухъярусной кровати занимают место наверху, в доме выпрашивают у родителей обустроить им комнату на чердаке или верхних этажах… На то, что Кацуки уже не совсем ребёнок, преступник решил закрыть глаза. Шкет остаётся шкетом, по крайней мере до двадцати лет, так что его комната должна быть где-то сверху. Злодей незаметно продвигался к цели, попутно разглядывая коридор. Здесь были какие-то полочки с наградами, фотографиями и прочей шелухой, как считал гость. Грязевой остановился у одной из полок и осторожно взял оттуда одну из фотографий. На ней было изображено трое людей. «Так…» — начал разглядывать снимок преступник. — «Значит, этот карапуз, похоже, Белобрысик… эта его женская копия, сидящая рядом, выглядит довольно молодо… Сестра? Или всё-таки мать? Ладно, не важно. Этот мужик с усталым взглядом, который вообще кажется лишним на этой фотографии, скорее всего отец.» — Злодей ещё некоторое время изучал снимок, после чего вернул его на полку. — «Как слащаво выглядит, аж тошнит. У этого Взрывунчика оказалась неожиданно милая семья…». Не успел Грязевой закончить мысль, как схлопотал удар по затылку. Хороший такой удар, крепкий. В глазах замельтешили звёздочки, а и без того разрывающаяся голова готова была лопнуть, подобно тыкве. Злодей быстро отскочил, насколько это ему позволяло трясущееся от напряжения тело, и поспешно обернулся. — Эй, какого чёрта?! — Невольно выдал он, едва успев уклониться от очередного удара по голове. Преступник врезался спиной в стену и счёл не лишним опереться на неё. Теперь, когда он был относительно уверен, что не упадёт, Грязевой принялся разглядывать нападающего. — Где ты был, дармоед?! — Сразу наехала на него светловолоса девушка, чья причёска чем-то напоминала состояние волос самого Кацуки. Да и в целом, он был её вылитой копией. Грязевой быстро узнал в нападающей девушку с фотографии. Странно, снимок был сделан не менее десяти лет назад, а она совершенно не изменилась! — Мы с отцом извелись тебя ждать! Да ещё и вляпался в очередную потасовку, ну ты и молодец, конечно! — Мать схватила сына за плечи железной хваткой и покрутила его вокруг своей оси, разглядывая выпачканную в грязи и пыли школьную форму. — Тц. От тебя помоями несёт… Какого чёрта ты там делал?! — За возмущением последовал очередной подзатыльник. Кажется, девушка была в курсе недавнего происшествия. Неужели новости так быстро распространяются? Грязевой, до этого в шоке хватавший ртом воздух, больше не смог терпеть домашнего насилия, особенно когда голова и без того с трудом держалась на плечах. — Отвали, женщина! — Отбился от рук матери злодей и отскочил на пару шагов, уже не задумываясь над тем, как ведёт себя с родителями настоящий Каччан. — Не твоё дело, что я там забыл! Проходил мимо, пнул бутылку, появился злодей — всё! Ничего, что могло бы тебя заинтересовать! — Преступник взбежал на пару ступенек вверх по лестнице так быстро, как это ему позволяло ослабшее и мечтающее только о мягкой перине, тело. Краткость — сестра таланта. Всё равно эта девушка не знает подробностей, так к чему говорить ложь, которая может сдать его с потрохами? Ведь тайное всегда становится явным… — А ну-ка вернись, мелкий паршивец! Я ещё не договорила! — Мать тяжёлыми шагами последовала за сыном. «Ну, нахрен!» — пронеслось в голове Грязевого и он, проглотив подступавший к горлу ком тошноты, рванул куда подальше. Девушка, или, наверное, всё-таки, женщина, тоже прибавила шагу, явно стремясь выбить из сына всю правду, в буквальном смысле этого слова. Злодей, едва сумев оторваться на пару шагов, юркнул в первую попавшуюся комнату и заперся там. Тяжело дыша, он облокотился на дверь, по которой и сполз, усевшись на холодную плитку. По ту сторону ещё некоторое время доносились стуки и оклики матери. Но, вскоре они утихли, а вместе с ними перегорел и гнев женщины. Она глубоко вздохнула и, оповестив Грязевого, что ужин почти готов, но она его за стол не пустит, пока тот не примет душ, удалилась. — Вот это… мамаша, конечно… — всё ещё задыхаясь, пробормотал злодей. — Такую днём с огнём не сыщешь. С подобным отношением, этот ваш Каччан, должен быть пай-мальчиком, вжимающим голову в плечи каждый раз, когда мать руку поднимает… Но она не удивилась, когда я начал на неё кричать… Значит, что сын, что мать — одного поля ягоды? У них просто взаимоотношения такие? Что ж, ладно, кажется, мы с этим шкетом характерно похожи, так что притворяться будет не слишком сложно… — преступник, наконец, отдышался и прикрыл глаза. В ушах всё ещё звенело, а затылок отдавался противной пульсацией. — Не стоило судить об этой семейке по фотографии… От бега и без того трясущиеся ноги ходили ходуном, а живот скрутило, подобно мокрой поломойной тряпке. Чувство тошноты не заставило себя долго ждать и вновь вернулось. Преступник попытался понять, где он находится. Однако комната была полностью поглощена темнотой и лишена окон, так что рассмотреть здесь хоть что-то не представлялось возможным. С горем пополам, Грязевой поднялся на ноги и нащупал рядом с дверью выключатель, поспешно щёлкнув им. Глаза ещё не успели привыкнуть к мраку, так что холодный белый свет не сильно бил по ним. Злодей осмотрелся и обнаружил себя в достаточно просторной ванной. Хотя, сравнивая с прочими габаритами дома, она казалась наиболее приближенной к тому, что привык видеть Грязевой. Раковина, зеркало, щётки, сама ванна и прочее, что должно быть в уборных. Преступник подошел к умывальнику и, опершись на него руками, поднял глаза на собственное отражение. Побитый мальчишка лет четырнадцати, растрёпанные, светло-пепельные волосы, не покидающие переносицу брови, для которых такое положение, кажется, было привычным, прямой взгляд потухших красных глаз, который казался намного выразительнее, когда злодей только встретился с Кацуки. «Глаза — зеркало души… чёрт.» — Раздражённо цыкнул злодей. — «Надо бы поменьше на кого смотреть. Не-то мало ли… А в принципе, может быть я просто устал.» Грязевой ещё немного покривлялся у зеркала, пытаясь добиться выражения, максимально похожего на то, что он видел у Бакуго при первой их встрече. Добившись чего-то близкого к ожиданиям, злодей вывел для себя, что нужно просто постоянно хмуриться и ругаться. В конце концов, поведение матери парня, его недо-друга Деку и той шпаны, что была рядом, когда преступник захватил тело мальчишки, говорило о том, что именно таким и был Кацуки Бакуго. Грубый, заносчивый, громкий и крайне эгоцентричный. «Из тебя вышел бы хороший злодей, шкет.» — Ухмыльнулся самому же себе в зеркало Грязевой. Но улыбка быстро сползла с лица преступника и сменилась бледностью, мгновенно окрасившей всё лицо. Злодей поспешно зажал рот ладонью. Кажется, его сейчас стошнит…                                                 *** — Эй, Кацуки! — До ушей парня долетел настойчивый стук. — Кацуки, ты в порядке— Бакуго удалось различить голос матери. — Что?.. — Непонимающе моргнул Каччан, рефлекторно протерев ладонью губы. — Я… дома?.. Но когда… — Кацуки, засранец, не игнорируй меня! Ты сам себя смыл, что ли?! — С каждым ударом стук становился всё громче. Бакуго казалось, будто Мицуки колотит не по двери, а по его собственному черепу, мозг внутри которого всё ещё был не против разорваться. — Заткнись, старая карга! — Раздражённо откликнулся Кацуки, у которого голова и без того шла кругом. — Единственный случай, в котором я буду не в порядке — это моя смерть! А я ещё тебя переживу, так что завались и не ори! — Захлопни варежку, кретин, ты от туда уже минут двадцать не вылезаешь! Да ещё и пришёл побитый, как собака, что ты предлагаешь думать?! — Яростно пнула запертую дверь мать. — Ничего не думай! У тебя это плохо получается! — Продолжал гнуть свою линию Кацуки, несмотря на то, что всё его существо просило этого не делать. Тело горело, как при высокой температуре, конечности трясло, а голова разрывалась на части. Да ещё и этот тошнотворный запах… Он хотя бы отмоется? — Слышишь, ты! Дармоед неблагодарный, ты останешься без ужина, если сейчас же не прекратишь истерить и через пятнадцать минут не спустишься на кухню! — Посетовала по ту сторону двери Мицуки. — Чёрт, — скрипнул зубами Бакуго. Угрожать едой — это преступление. Но, законы их пресекающие, в этом доме всё ещё писали родители, так что Кацуки всегда оставался в проигрыше. Желудок был полностью пуст, но, хотя бы перестал ныть. Парень взвесил все «за» и «против», после чего нехотя оповестил мать, что скоро будет на месте. Мицуки нечленораздельное бормотание сына, кажется, устроило и она, перестав ломать многострадальную дверь, поспешила уйти. Кацуки подождал, пока её шаги стихнут, и устало выдохнул. Что вообще произошло? Как он оказался дома, да ещё и в ванной? Было бы понятно, если бы он очнулся в гостиной или у себя в комнате, да в крайнем случае, в медпункте. Но в ванной… Парень попытался восстановить у себя в голове хронологию событий. Итак, он пнул бутылку, оттуда вылез злодей, схватил его, принялся крушить всё на своём пути. Собралась толпа народу. Явились герои, которые оказались бесполезны. Пришёл Деку, попытался помочь, но оказался ещё более бесполезным. Всемогущий не заставил себя ждать и всех быстро раскидал, после чего… на этом воспоминания Бакуго прерывались. «Даже если допустить, что меня сюда притащили, то почему я здесь заперт?» — Кацуки подошёл к двери и подёргал ручку. Она действительно отказывалась открываться, ведь была закрыта на щеколду изнутри. Парень осмотрелся и, на всякий случай, даже отдёрнул штору, прикрывавшую ванну, но никого не обнаружил. — «Я здесь один… значит и пришёл я сюда сам…» — Вывел Бакуго, нахмурившись сильнее обычного. — «И заперся тоже. Тогда почему, чёрт возьми, я не помню, как тут оказался? И вообще, сколько времени прошло с той потасовки? Что со злодеем? С Деку? Что б его, мой мозг настолько закипел, что я начинаю думать о безопасности этого ботана! Дожили!» — Кацуки агрессивно сунул источник невыносимой вони, а именно школьную форму, в стиральную машинку. — «Чёрт, теперь я ему ещё и должен, получается?.. Так, это сейчас не то, о чём стоит думать! Куда важнее — я не такой слабак, чтобы после парочки увечий начать двигаться на автомате и не запомнить, как дошёл до собственного дома!» — Парень быстро включил душ и тот успокаивающе забил по ванне напористыми струями. — «Нужно будет поговорить с родителями. Уж они-то должны были знать, как их сын сюда приплёлся…»                                                         *** Поздний ужин в семье Бакуго проходил крайне тихо, что было довольно необычно, ведь, по сути, все жители этого дома были такими громкими, что их соседями уже давно являлись одни только глуховатые старички, которым терять было просто нечего. Мицуки и Масару в шоке смотрели на сына, который и без того довольно плотно ел, так в этот раз ещё и решился на добавку. Отец и мать переглянулись, но единственный вывод, к которому они пришли, так это о том, что сын нагулял аппетит за все сегодняшние «приключения». — А не лопнешь, дитятко? — Поинтересовалась, всё-таки, Мицуки, наблюдая, как Кацуки вливает в себя очередную тарелку супа. Парень ответил что-то с набитым ртом и продолжил в том же духе. Он сам не понимал, откуда взялся этот дикий аппетит. Такое чувство, будто Бакуго ел за двоих, если не за троих… — Смотри… станешь за оставшиеся десять месяцев сторонником бодипозитива, и можешь помахать ручкой своему обучению в Юэй… — Усмехнулась мать. Кацуки только кинул на неё недовольный взгляд, но ничего не ответил. К счастью, вся эта грязь и её отвратный запах, отмылись, так что парень уже от этого чувствовал себя лучше. Еда, душ и сон — всё, что нужно для того, чтобы возобновить потраченное за день НР. Первые два пункта Кацуки уже выполнил, поэтому осталось только выспаться. Всё, что напоминало о недавней невыносимой боли — это покалывание по всему телу и противное жужжание в голове. Но, перед тем, как окончательно «выздороветь», парню нужно было узнать кое-что у родителей… — Слушайте… — выдохнул он, отставив от себя пустую тарелку, и посмотрев на мать с отцом. — Как я добрался до дома? — Кацуки, по удивлённым взглядам обоих родителей, понял, что вопрос звучит слишком уж странно, но не счёл нужным что-либо объяснять. — Да это тебя спрашивать нужно, — быстро завелась Мицуки. — Заполз тихо, как паразит какой-то. Никого не оповестил, так ещё и крался, как чужой по коридору. Весь в ссадинах, так ещё и спрашивает, как он добрался! Я вообще, когда полумёртвого тебя увидела, решила, что ты помимо стычки со злодеем ещё и в канализационный люк по дороге провалиться успел! — Понял я, понял, — огрызнулся Кацуки, осознав, что всё-таки пришёл сам. Бакуго быстро разобрался с посудой и, оповестив родителей, что он уходит спать, поднялся в свою комнату, где и заперся. Свет парень включать не стал — из-за ночных фонарей, чьи лучи прорывались в комнату даже через плотно задёрнутые шторы, и так было довольно светло. Кацуки, рассеяно закинул нужные завтра учебники в сумку и, выдохнув, плюхнулся на кровать. В голове, одним огромным снежным комом, лихорадочно носились самые разные мысли, из которых Бакуго пытался выудить нужную информацию. «Значит, я дошёл сюда самостоятельно…» — выдохнул парень, потерев лицо руками. — «Но я этого не помню. Я будто был в отключке всё это время. Тогда, как такое возможно?» — Кацуки тупо уставился в потолок, надеясь прочесть на нём ответы. Но их там, как назло, не оказалось. — «Обычно подобные пробуждения случаются в трёх случаях: у лунатиков, а лунатизмом я не страдаю; у алкоголиков, а я, вроде, не пил; у психически больных людей, а я раздвоением личности не страдаю…» — вывел Бакуго. Кацуки ещё немного полежал, пытаясь понять, что происходит, но осознал, что всё без толку, а голова отказывается что-либо соображать. «Ладно, не важно. Может быть, я правда просто устал.» — Смирился парень и, наконец, закрыл глаза. Бакуго попытался уверить себя, что ничего сверхъестественного в том, что с ним произошло, нет. В том, что завтра он просто проснётся и, как ни в чём не бывало, продолжит привычную жизнь. Но странное предчувствие, поселившееся внутри парня, не давало покоя. Засыпать… было страшно.