Враг внутри

— Итак, юные герои! — прогремел мощный голос Всемогущего. — Добро пожаловать на вашу первую практическую тренировку! Надеюсь, все довольны костюмами, что произвели сотрудничающие с Юэй мастерские, — принялся распинаться герой номер один. Он говорил что-то о тренировке и пытался мотивировать учеников на честное сражение. Но Грязевой слушал его краем уха, оглядывая себя и толпу одноклассников, что собралась на арене, симулировавшей город. «Что за клоунский прикид?..» — недовольно подумал он, рассматривая костюм, в который пришлось переодеться, чтобы приступить к тренировке. — «Взрывунчик, я-то думал, ты нормальный такой парень, а не клоун, подобный основной массе этих «героев». В любом случае, если ты хотел выделиться в толпе этих, мягко скажем, «экстравагантных» личностей, тебе стоило надеть что-то простое и практичное. Тогда бы, среди этих раскрашенных модников, ты бы точно выделился… Хотя, может быть, у тебя просто нет вкуса…» Ещё немного осмотрев себя и в результате недовольно цыкнув, Злодей обвёл взглядом присутствующих. В этот раз пауза между его пробуждениями была довольно затяжной. Обычно он просыпался раз-два в пару недель, но на этот раз пролетал в небытие где-то около месяца. От чего вообще зависит возможность взятия контроля над телом юнца? Он сам ещё толком не знал, да и, для него этот месяц пролетел, как пара мгновений, так что преступник не особо жаловался. В конце концов, надирать морды людям, которые тебе не нравятся, а потом оставлять парня выслушивать возмущения вместо себя — это довольно весело. Хотя, следы всё равно приходилось заметать, если удавалось проторчать в теле блондина немного дольше, но светиться всё равно нельзя было. Хотя, даже если Бакуго ещё сам не понял, что с ним такое творится — то как поймёт общество? А никак! Но перестраховаться стоит. Жизнь паразита, в принципе, вполне удовлетворяла Грязевого. Живи себе пару часиков или денёк — всегда по-разному — в теле какого-то шкета. Ходи себе в школу, спокойно бегай хоть тысячу кругов вокруг копов — они всё равно тебе ничего не сделают. Хорошая такая жизнь, да и семейство, вроде не бедствует. Единственное, что немного волновало преступника — это его настоящее тело и то, когда всплывёт правда. Злодей предпочитал не думать, что его спокойные деньки вот-вот закончатся, но иногда эти мысли приходили в голову. Грязевой совершенно наплевал на поиски какой-то системы, по которой работает механизм переключения между ним и Кацуки Бакуго — зачем, если вырываться из такой жизни совершенно некуда, да и не хочется? Правильно, такую халяву пропускать никак нельзя — лучше наоборот оторваться получше. Хотя, и это не представлялось возможным, ведь если слишком много «проказничать» то можно и в участок попасть, а ему это не нужно. Сегодняшнее пробуждение, кстати, принесло немало сюрпризов. Не успел преступник проснуться, как получил в лицо подушкой от матери, кричавшей, что он опаздывает на занятия. Первое, чему огорчился Злодей, так это тому, что каникулы закончились. Зато следующая новость принесла ему довольно смешанные чувства… Оказалось, пока Грязевой спал, Кацуки умудрился поступить в Юэй и учился там уже некоторое время. Злодей, осведомлённый о сложности вступительного экзамена, отдал дань уважения Кацуки, решив про себя, что если бы время сдачи выпало на пробуждение самого преступника — он бы точно всё завалил, оставив Бакуго рвать и метать, когда тот проснулся бы. Кстати, шкет, в чьём теле просиживал Грязевой, был ему в какой-то степени симпатичен. Вероятно, из-за схожести характеров, а может быть, такое ощущение создавалось из-за того, что Злодей обитал внутри парня. Этот вспыльчивый малой, готовый громить всё на своём пути и идти по головам, если того потребует его цель — оказался очень простой ролью, которую Грязевой успешно отыгрывал, даже не слишком меняя свой личный характер. Залететь именно в этого Взрывунчика — удача, номер люкс. Что же на счёт поступления в Юэй… Злодей сначала недовольно скрипнул зубами. Ему категорически не хотелось ходить в академию, где обучают людей, которые в будущем будут прилагать все силы, чтобы упечь таких как он за решётку. Но, поразмыслив, Грязевой понял, что это неплохой шанс узнать, как минимум слабые места «неприступной» академии изнутри, и впоследствии использовать это в своих корыстных целях. И вот теперь, Грязевой стоит в толпе подростков-клоунов и сверлит взглядом, пылающим ненавистью, эту кудрявую зеленоволосую макушку. Что здесь делает этот беспричудный идиот? Как он вообще прошёл экзамен, и кто допустил эту сопливую водоросль к учёбе на геройском факультете? Может, прибить его прямо здесь? И плевать на дальнейшую судьбу, руки так и чешутся… Подобные и многие другие мысли вертелись в голове Злодея, пока Всемогущий оглашал правила, в рамках которых должна была проводиться тренировка. Выслушав основные из них и проанализировав первые две пары, которым придётся выступить друг против друга, Грязевой невольно расцвёл в жутковатой улыбке. «Во-от значит как… злодеи против героев, да? Хах, что ж, Мидория Изуку…» — он скосил глаза на парня, ухмыльнувшись. — «Я убью тебя. Какой хороший шанс… если я разделаюсь с тобой прямо здесь, на тренировке, я не только нейтрализую тебя, как самого ненавистного мне подростка, но и у Всемогущего, по закону, должны появиться проблемы в плане: «не уберёг детей на своём же уроке.» — размышлял Злодей. — «К чёрту тренировку. Прибью тебя и сделаю вид, что это брак костюма в плане этих хреновин на руках. И засудят производителей. Да я сама гениальность.» — идеализировал всё Грязевой. — «Я покажу вам…» «Настоящего злодея»

***

И вновь это тошнотворное ощущение. Будто бы всё внутри перевернулось, а потом разом оборвалось. По телу разливается странная жгучесть, чувство, будто бы тебя засадили в печь или ты уже мёртв и скинут в преисподнюю. Снова эта странная пульсация в висках… удары изнутри только набирают обороты и силы, нарастая и грозя разнести черепушку на мелкие кусочки… Наверное, будь Бакуго хоть немного слабее, чем он есть, парень бы считал, что такой исход будет куда лучше чем то, что происходило с ним уже около десяти месяцев. Кацуки, несмотря на свою вспыльчивость и упрямство, не был непроходимым идиотом. Парень, осознавал, что с ним явно происходят ненормальные вещи, которые уж точно нельзя спихивать на особенности подросткового возраста. Одно дело, когда ребёнок страдает биполярным расстройством или от перепадов настроения. Но совершенно другое, когда он, ни с того ни с сего, отключается посреди разговора, а когда приходит в себя понимает, что который раз оказался в эпицентре какой-то заварухи. Но какие-то проблемы, в которые блондин влипал из-за странного поведения собственного разума и организма — это ещё полбеды. Куда более страшными были именно те из них, после которых присутствующие — одноклассники или члены семьи: тут каждый раз по-разному, в зависимости от ситуации — смотрели на него, как на чудовище. Парень уже не раз, приходя в себя, замечал, что успел чего-то натворить, а знакомые мерили его полными ужаса глазами. Конечно, Бакуго умел нагнать страха, и даже нередко этим пользовался, но всему же есть предел. А когда тебя начинают обходить стороной буквально все, кого ты считал близкими людьми — это уже переходит все границы дозволенного. Посещать какие-либо больницы, психологические курсы, Кацуки не собирался. При медицинских осмотрах в школе никто ничего не выявлял, а значит, всё было хорошо, но тогда откуда эти неконтролируемые выбросы из реальности? Блондин предполагал, что одноклассники правы и у него просто беды с головой, но парень быстро отсеивал эти мысли из-за собственной самоуверенности и упрямства. Да и, в конце концов, в большинстве случаев, очнувшись от «временного транса», Кацуки не наблюдал вокруг себя существенных изменений. В основном, проблемы начинались только при условии, что парень потерял сознание в процессе открытого конфликта с каким-то человеком, умудрившимся вступить с ним в жаркую дискуссию, несмотря на предостережения общественности. Именно при таком раскладе, очнувшись, Бакуго обнаруживал противника по спору жестоко избитым, да и себя частично получившим. Как это ещё школа не узнала о побоях, что он устраивал вне зависимости от своего желания? Удивительно, но кто-то будто бы старательно заметал все следы и к парню ещё ни разу не придрались с обвинениями и опросами. То, что происходило с парнем, чем-то напоминало шизофрению или раздвоение личности, но других симптомов, присущих этим болезням, Бакуго за собой не наблюдал, поэтому, как бы не пытался, а выявить причину подобных отклонений никак не мог. Да и процесс возврата сознания казался уж чересчур болезненным… Сначала где-то глубоко внутри — должно быть, это было сердце, в пространстве, в которое парня выкидывало, сложно было различать и ощущать собственное тело — начиналась неизвестного происхождения пульсация. Биение усиливалось с каждой секундой, напоминая тем самым «Джуманджи», и накатывало на всё тело со странным жаром, будто бы мгновенно поднималась температура. После внутри всё скручивало, а далее наоборот, раздувало и, когда организм, казалось бы, должен был, как минимум, разорваться, блондин открывал глаза. Сейчас случилось то же самое. Кацуки, вернувшись из «измерения Х», быстро заморгал, стараясь остановить рябь и прогнать дымку, застилавшую глаза. В нос ударил уже знакомый запах гари, с примесью опалённых органических тканей, да и, в принципе, всего, что обладает свойствами горения. Сколько бы Бакуго не щурился, а дым всё никак не сходил. Парень медленно и тревожно вдохнул, осознавая, что дым вполне себе реален, а сам парень находится на каких-то развалинах. Суставы и мышцы рук сильно ныли, как после длительного использования его причуды. В душу закралась тревожная мысль о том, что все эти руины — последствия его же действий. Но как он умудрился всё разнести? Раньше, даже если и случались какие-то драки, то до использования причуды дело не доходило, а тут… Кацуки уловил среди шума камней сдавленное сипение прямо перед собой. Оторвавшись от тупого созерцания носков собственных ботинок, которые, к удивлению парня были ему знакомы только по собственным эскизам и описаниям, что он, как и все ученики геройского факультета Юэй отправляли модельерам, которые, в скором времени, должны были воспроизвести выдумку в реальный костюм, перевёл взгляд на человека, стоявшего в паре шагов от него. Дым постепенно рассеялся, открывая Бакуго не самую лицеприятную картину… Глаза блондина распахнулись от удивления, нет, скорее — от шока. Что это? Кто сделал из Деку подобие человека, вышедшего из Ада? Края растрёпанных зелёных волос были подгоревшими, от чего немного обуглились; одна из рук была сильно повреждена и обожжена, будто бы по ней лупили раскалённой железякой, если не факелом, довольно длительное время. Одноклассник едва стоял на ногах. Костюм теперь можно было охарактеризовать, разве что, поломойной тряпкой. Едва шевеля губами, Мидория что-то пробормотал и рухнул на пол около блондина. Кацуки и слова из себя выдавить не смог. Даже не пошевелиться. Что произошло? Злодеи? Да нет, вряд ли. Где он вообще? Заснул в доме, в пижаме, а очнулся посреди какого-то крайне жестокого боя, да ещё и уже переодетым в геройский костюм.       Опять эти странные полёты в другое измерение?.. Бакуго лихорадочно забегал глазами по округе. Пыль окончательно осела, и парню удалось определить: в руинах, что остались от здания, вокруг больше никого не было. Кацуки попытался вспомнить хотя бы то, как попал сюда и что вообще происходит. Ничего не вышло. Пусто. Взгляд парня вновь упал на Изуку, без сознания, лежащего на растрескавшемся полу, по которому либо трактор прошёлся, либо взрывная волна, как от метеорита. Неужели, это он устроил?.. И Деку… он вообще жив?.. Сколько себя помнил, Кацуки на дух не переносил Мидорию. Исключение — самый-самый ранний возраст. Беспричудный слабый нытик, тем не менее, спешащий на помощь каждому, даже если этот «каждый», очевидно, во много раз сильнее его самого. Он действительно очень раздражал. Да что там раздражал. Приводил в бешенство. Бакуго не был против хорошенько ему наподдать и отмутузить, как Тузик грелку… но не убить же. Как бы он не ненавидел Деку… он ведь не убийца… Бакуго ошарашенно смотрел на собственные ладони, учинившие всё, что здесь только что произошло. Он не мог ничего сказать, ничего предпринять. В голове скопился целый рой не самых приятных мыслей. Что он творит?.. Блондин не заметил, как в помещение вошёл всемогущий, как Деку увезли в медпункт какие-то роботы, как прошли урок остальные одноклассники, за исключением некоторых, как они разбирали ошибки каждого, как отсидели оставшиеся занятия и как он ушёл раньше остальных. Весь день слился в одну кашу из рассуждений разного сорта, которые, к тому же, ещё и обрывались, не сумев закончиться, потому что вывод каждой из них отрицал сам хозяин и категорически отказывался принимать. То, что произошло сегодня, пошатнуло уверенность Бакуго в том, что не стоит обратиться к более профессиональным врачам, нежели к тем фельдшерам, что сидели в его школе. Одно дело, когда он просто дрался с кем-то, но только не доводил до такого состояния, как сегодня. Парень осознавал, что всё это происходило пока блондин был в неведении и всё же… Внутри зарождался болезненный укол вины. Может быть, если бы он обратился за помощью к медицине, ничего этого и не произошло бы? Что это за чёртова болезнь вообще такая? Кацуки не знал. В любом случае, сейчас уже поздно об этом думать. Если теперь пожаловаться на эту странность какому-нибудь доктору — он точно выявит, что она опасна, если не для здоровья Бакуго, то для здоровья окружающих. И тогда начнётся: осмотры, больницы, нехватка времени, какие-то ограничения, режим. Если же «болезнь» окажется ещё более жуткой, то может дойти и до отстранения от занятий, и тогда уже пока-пока, карьера героя. Блондин, спрятав руки глубоко в карманы, шагал по направлению выхода с территории академии. На окрестности уже опускался вечер, дорогу освещали последние лучи заката. Всё тело ныло после тренировок, даже мозг, казалось, болел. Вот, что такое полное истощение от перенапряжения. В горле стоял странный ком. Парень ещё никогда не чувствовал себя таким ничтожеством, от которого ничего не зависит в сложившейся ситуации. Произошла странная дилемма. С одной стороны: Бакуго отказывался соглашаться с тем, что все побои и то, что произошло сегодня на тренировке — это его рук дело. Но с другой: подобные рассуждения делают его абсолютно беспомощным перед проблемой, что сейчас нависла над его жизнью. Чтобы чувствовать уверенность в себе и своих поступках — в первую очередь стоит научиться за них отвечать.       Бакуго же непроизвольно убегал от этих проблем. Позорно поджав хвост… совсем не в его духе.       Парень понимал, что, вероятно, смотрит на вещи слишком критично, поэтому старался не поддаваться панике. В конце концов, с другой стороны, если никому не рассказать — то ситуация может обостриться и уж точно добра не жди… Кацуки остановился на время, задумавшись. Сейчас внутри него боролся собственный эгоизм и чувство самопожертвования по благо окружающих, которое должно присутствовать у каждого героя в определённой степени. Может быть, стоит, пока он ещё не ушёл, заскочить к Исцеляющей Девочке? Она, кажется ещё должна быть в академии… Так, нет, подождите. Это что ж получается, придётся извиниться перед Деку? Он ведь всё ещё в медпункте, раз уж в классе его нет. Бакуго недовольно скрипнул зубами, опять столкнувшись с тем, что пытается свалить ответственность даже не на кого-то, а на глупую «болезнь» что за бред? Блондин сжал кулаки, больно полоснув по собственным ладоням ногтями. Он никогда никого не просил о помощи. Так почему теперь должен тащиться к какой-то бабуле за советами? Он, что, сам не справится, что ли? Такой вопрос он задавал себе уже десять месяцев и, кажется, не справлялся… Эта неопределённость… как же она раздражала. И без того расшатанные за сегодня нервы, да и это изнеможение, давали о себе знать, собираясь лопнуть. Комок в горле только нарастал. Казалось, ещё пара мгновений и он расплачется, как девчонка… Но, к сожалению, когда внутри довольно-таки вспыльчивого парня пятнадцати лет дерутся здравый смысл и чувство собственного достоинства, чаще всего выигрывает именно последнее. Вот и сейчас, по воле случая, вышло именно так. — Каччан! — раздался оклик позади парня. Кацуки, как молнией прошибло. Только не этот кретин. Чего ему на койке-то не лежалось? Бакуго нехотя обернулся на Мидорию, выбежавшего тем временем из академии. — Всё же, думаю, я должен сказать тебе… — начал Деку. — Я получил эту причуду от кое-кого другого… Кацуки нахмурился, запихнув все свои переживания поглубже внутрь. Это ещё что за заявления? Он сейчас издевается или что? Может, Бакуго его головой слишком сильно приложил и Деку теперь тоже немножко того?.. Тогда можно было бы пойти к Исцеляющей Девочке вместе и сделать вид, что блондин тут так, просто, за компанию, а потом упомянуть невзначай о своих пробле… Так, стоп, нет! Одна проблема никак не должна выливаться в другую, а уж тем более соединяться в одну огромную! Так будет только сложнее это решать. Бакуго, не издавая и звука, а только лишь меняясь в лице, выслушал рассказ Изуку. Ещё одна пища для разума… может хватит уже? И так много чего навалилось… Неспособность принятия всех проблем разом и потребность их с кем-то разделить — это далеко не слабость. Если всё всегда носить внутри, можно заработать болезни, возникшие на почве эмоциональных переживаний. Жаль, что Кацуки этого не понимал и только впихнул рассказ Деку в, и без того трещащую по швам, копилку всех нервотрёпок, что собрались за последнее время. Только вот, такого количества внутренний и ещё не построенный до конца мир ребёнка не может выдержать. Слова сами собой полились наружу. Удивительно, что от таких воплей на улицу не высыпали охранники, решив, что здесь кого-то морально избивают, если не физически. Поздно было думать о том, что стоит, а чего не стоит говорить… из глаз невольно брызнули слёзы, от чего парню становилось ещё более стыдно. Хныкать и закатывать истерики… перед тупым Деку… какой позор. Изуку, казалось, не был удивлён. Парень вполне привычно — хотя, немного обеспокоенно из-за того, что непрошибаемый Бакуго плачет, — наблюдал за тем, как друг детства изливает душу. Выслушивал брошенный ему вызов по поводу становления героем номер один. Послушал жалобы на всё, что было связано с сегодняшним уроком, но в итоге, весь этот «пожар», на некоторое время охвативший Кацуки, потух так же внезапно, как и разгорелся. Блондин шмыгнул и, потерев краем рукава глаза, развернулся, отправившись домой. Уже не хотелось ничего. Никакой Исцеляющей девочки. Никаких поисков решения. Всё, что скопилось просто вылилось в странное и до жуткого противное чувство. Злость, ущемление, обида… что-то подобное, но в то же время, ни одно из них. Раздражал даже Всемогущий, что пришёл читать нравоучения. Бакуго выплюнул ему в ответ какую-то грубость и планы о становлении лучшим героем Японии, хотя, из-за рыка, что вырвался из горла вместо голоса, это больше походило на угрозу. Высвободившись из хватки Символа Мира, Бакуго, шаркая по дороге, пошёл домой. Сложно было описать его состояние сейчас. Именно в этот момент парень ненавидел всё. Себя, Деку, Всемогущего, Злодеев, одноклассников, свою собственную вспыльчивость, «болезнь», упрямство и слабость — всё. Стоило бы отпустить все эти мысли, чтобы вздохнуть спокойно и рационально поразмыслить. Но теперь, после того, как нервы сказали хозяину «пока» — это было из разряда невозможного. В любом случае. Утро вечера мудренее. Подумать обо всех бедах мира можно и завтра. Если оно будет тем самым «завтра» о котором думал Кацуки. А не каким-то там послезавтра или вообще скачком на неделю вперёд…