Сирена? Кто? Я?

      В метрах двадцати друг от друга стояли уже два непримиримых врага. Одна из них идейная кансен, считающая своим долгом убивать высших сирен. Она проигнорировала приказ своего адмирала, королевы Элизабет, и, вероятно, её можно было назвать предателем короны и отправить под трибунал, но она не собиралась изменять своей истинной сущности — сущности кансен. Эта дева флота считала, что она выполняет долг не перед короной, а перед всем человечеством, которое клялась защищать ценой собственной жизни. Сейчас она видела перед собой врага рода людского. Внимательно вглядывалась в её яркие синие глаза, излучающие неизмеримое количество энергии. Уорспайт не теряла бдительности и, отбросив мысли о последствиях её своеволия, ещё больше сосредоточилась на высшей сирене, стараясь предугадать её действия по взгляду.       Напротив же рыцаря её величества была сама высшая сирена. Эсминец Королевского военно-морского флота взяла её в плен буквально пару дней назад, находясь в японских водах на задании. Враг человечества выглядела очень решительной и, по всей видимости, намерена до конца отстаивать своё право на жизнь, а самое главное — свою человечность, в которую никто, кроме Джавелин не верил.       Матроска гостьи из другого мира, как и её белые волосы, быстро трепетали на ветру, из-за мощных ветровых потоков, образовавшихся под воздействием невероятно быстрого вращения блоков стволов её крупнокалиберных пулемётов типа «Тиамата». Девастатор готова была применить все двенадцать своих орудий, что уже были угрожающе направлены в сторону единственной угрозы — кансен супердредноута Уорспайт. Сирена десять минут назад видела на что способно её оружие, призванное ценой её ментального здоровья. Тогда она и сама была в шоке от того, как быстро расплавилась столь толстая стальная плита. Она была рада, что такое вооружение ей не пришлось применять против живых существ. Однако теперь что-то переклинило в её голове, и она всерьёз желала испытать их на той, кто хочет её убить уже второй раз подряд. Психика сирены трещала по швам и голос неоднократно об этом сообщает. Параллельно с этим голову Девастатор разрывает сигнал тревоги, что тоже начинает бесить её с каждой секундой всё больше и больше, побуждая её задуматься о том, чтобы первой нанести, как она надеется, сокрушительный и единственный удар, что сразит рыцаря и заставит тревогу в голове умолкнуть навсегда.       Теперь отступать было уже некуда. Рыцарь никого более не слушает. А Девастатор остается только биться, если хотела жить. Так она и поступит.       — Стойте! Прошу вас! Госпожа Уорспайт! Девастатор! — закричала горничная, что всё время была за спиной сирены. — Здесь нельзя сражаться! Люди будут в опасности. Подумай об адмирале.       Уорспайт было всё равно. Она хотела воспользоваться преимуществом ограниченного пространства и упускать такой шанс не собиралась. Потому и пропустила мимо ушей мольбу Белфаст. Ко всему прочему, ей было наплевать на несколько сотен человек, которые могут погибнуть в результате схватки кансен и сирены. Они не стоили того, насколько бы умными и гениальными они не были, чтобы ради них можно было рисковать городом на Новом Гуаме, а то и может быть всем человечеством.       Девастатор же, не отвлекаясь от рыцаря, всё же умудрилась как-то прослушать старшую горничную несмотря на всю баламуть творившуюся у неё в голове. Но самой гостье из другого мира было всё равно, где пройдёт сражение. Здесь или снаружи. Главное, чтобы не в ванной комнате, где места для щупалец, а тем более для пулемётов, будет критически мало.       — Подумайте о людях! Девастатор, вы же говорили, что вы миролюбивая сирена! Так от чего тогда сейчас собираетесь сражаться?! — горничная всё ещё срывалась на крик, пытаясь достучаться до разума сирены. Она прекрасно представляла возможный масштаб разрушений и потерь в случае сражения.       — Да-а-а-а! — теперь на крик сорвалась и сама высшая сирена. Сжав дрожащие от злости кулаки и посмотрев куда-то наверх, она позволила себе выплеснуть лишние эмоции в надежде, что её, как она полагает, сущность сирены успокоится, уступив истинной натуре человеческой женщины.       И вот Уорспайт решает, что пора! Это была отличная возможность нанести сирене первый и как она на то рассчитывала единственно верный удар, которым можно будет уничтожить цель за раз. Пока гостья из другого мира боролась сама с собой, рыцарь резко срывается с места. С зажатым в обеих руках двуручным мечом и на всей своей доступной в настоящий момент скорости в двадцать четыре узла набранной почти в мгновение, устремляется прямо на врага.       А Девастатор ничего и не замечает. В первые несколько секунд что-либо сделать успевает только одна Белфаст. Горничная понимала важность сирены для адмирала и Британии. Опять же, она была первой высшей, объявившейся с момента войны Первого контакта и к этому всему ещё и первой, что на добровольной основе готова была служить человечеству. Старшая горничная, имевшая не малый опыт в переговорах, беседах и прочих видах разговора, ещё в здании адмиралтейства заметила то, насколько она может быть нервной и что её было довольно легко вывести из себя, чего, собственно, и сумела добиться Уорспайт. Кансен крейсера, завидев, как супердредноут начала движение, моментально бросилась вперёд, выскакивая перед сиреной. При этом ей было наплевать на разницу бронирования и калибра орудий. Горничная была по-настоящему верна короне. Она готова была рисковать собой ради людей, и совсем неважно, кто её противник, сирена или другая кансен, сбившаяся с пути. Белфаст не была бы собой, если бы не понимала, что собирается пойти против линкора. Горничная решила действовать при помощи своего самого эффективного оружия. В её распоряжении имелось два трёхтрубных торпедный аппарата калибром пятьсот тридцать три миллиметра. Это и пойдёт в ход.       — Белфаст, прочь! — зарычала рыцарь, вскинув меч и покрепче за него схватившись, готовясь к замаху несмотря на появление по курсу товарища.       — Нет! — оба её торпедных аппарата быстро дёрнулись и навелись на курс, по которому двигалась кансен линкора. Мгновение и шесть торпед Mark X покинули свои трубы, плюхнувшись по очереди в воду и направившись к Уорспайт.       — Прекратите немедленно! — у всех троих в динамике раздался голос адмирала, но тот ещё не понял, что уже было поздно. Бой уже начался и даже Белфаст стала его участницей.       Сирена только в этот момент пришла в себя, заметив краем глаза белый фартук крейсера. С широко раскрытыми глазами, она посмотрела на то, что горничная собиралась совершить.       Уорспайт была опытной и натренированной кансен. Она никогда не игнорировала учения и мало того, самолично просилась на них, если это было возможно. Не раз даже замечали, как она пыталась убедить кого-нибудь ещё пойти с ней. Частенько это у неё выходило. Так что заметив перед собой пуск торпед, рыцарь направила в воду весь свой вспомогательный калибр в сто пятьдесят два миллиметра, приготовленный ещё заранее. В этот же момент она выстрелила, подняв в воздух нешуточный столбы воды, скрывших обоих оппонентов из виду друг для друга. Это сдетонировали торпеды, по которым рыцарь умудрилась пройтись метким выстрелом, обезвредив все без исключений.       — Как?! — горничная, увидев, что её атака была аннулирована вспомогательным калибром, не смогла просто поверить своим глазам. Она даже не подозревала, что рыцарь была способна на такой трюк, открывающий линкору новые возможности ведения боя. Это же считай, что ей почти ничего особенного не грозило в боях с незначительным количеством эсминцев, находящихся в непосредственной близости или крейсеров, как она. — Покинь ангар, живо! — всё что успела протараторить Белфаст, перед тем, как на неё напали.       Прямо из столба воды вплотную к крейсеру выскочила супердредноут и одним мощным ударом кулака в живот отправила в полёт бедную горничную. Раздался глухой звук, и тело Белфаст, взлетевшее в воздух как минимум метров на десять вместе со своим обвесом, понеслось куда-то в сторону, пока с грохотом не встретилось с железобетонной стеной. Обвес горничной серьёзно при этом пострадал. Маджу и судоремонтники, увидев, в каком состоянии были сейчас башни крейсера, труба дымохода, да и само тело флотской девы, сказали бы, что девушка становится в сухой док на месяц, не меньше. При том, что во время ремонта использовались технологии двадцать первого века.       Горничная сполна ощутила на себе мгновение получения повреждений, которого у неё до этого раньше не было. Всё тело девушки охватила боль. В особенности место, по которому пришёлся удар линкора. Спина, руки и ноги после столкновения со стеной мгновенно были сломаны. Не будь тут других источников звука, то по ангару эхом бы разнёсся треск костей горничной. Вероятно, что и многие органы Белфаст были повреждены, либо разорваны. Только то, что она не была человеком, спасало её от неминуемой смерти. Все кансен имели феноменальную живучесть и могли пережить такое, что по меркам даже самих дев флота невозможно было пережить.       Глаза горничной, на которых проступили капли слёз, забегали из стороны в сторону, не зная за какой объект в поле зрения ухватиться взглядом, чтобы хоть как-то отвлечься от адской боли, приводящей сознание к состоянию безумия. В те же секунды из судорожно приоткрывшегося рта обильно брызнула кровь, перемешанная с густой слюной. Тёплая алая жидкость попала на прилично открытую часть груди девушки, знатно поливая собой её большие формы. Чуть пропищав что-то неразборчивое, она вот-вот свалится в воду.       А в это время, после мощной атаки, пришедшейся по Белфаст, наступала очередь Девастатор. Только если Белфаст просто была помехой, которую нужно было устранить, но не убивать, то высшая сирена должна быть ликвидирована! Так что тем, как Уорспайт обошлась с крейсером было лишь меньшим, что она собиралась совершить с сиреной при необходимости. Всё же рыцарь не была садисткой и по возможности собиралась убить Девастатор как можно быстрее. Например, срубив голову.       Девастатор вновь отвлеклась от Уорспайт, потерянным взглядом посмотрев на Белфаст, неудачно выпустившую торпеды и расплачивающуюся теперь сполна будучи припечатанной в стену. Тактическое зрение за доли секунд загружало в мозг огромные потоки получаемой информации, изучая повреждения горничной.       — Белфаст… — шёпотом произнесла сирена.       Рыцарь её величества после отправки в полёт горничной была в десяти метрах от Девастатор. Всё это время она не сбавляла ходу и даже удар по крейсеру пришёлся на двадцати пяти узловом ходе, что также усилило атаку. Сразу же после она быстро сокращала расстояние с Девастатор, а когда оно было уже равным десяти метрам, рыцарь оставила меч в одной правой руке, приготовившись к колющей атаке. Ещё секунда и удар!       Девастатор за те мгновения, во время которых Уорспайт уверенно сокращала дистанцию, пыталась переварить увиденное. Нет, рассматривать всю Белфаст целиком и то, как она блюет кровью времени совсем не было, но секунды полёта и удар об стену запечатлеть всё же удалось, прежде чем отвлекаться было уже никак нельзя. Так что от колющей атаки огромным двуручным мечом она с трудом, но увернулась. Всё же это случилось благодаря тактическому зрению, показавшей гостье из другого мира направление атаки.       Уклонение произошло моментально. Чуть наклонившись вправо. Лезвие меча едва не прошлось по талии Девастатор. Не уклонись она сейчас, то обзавелась бы лишним отверстием в теле.       Однако такой исход Уорспайт предполагала и даже продумала несколько вариантов развития событий в этом случае. Как уже стало понятно, этот случай подпадал под вариант рассмотренных.       Левая башня главного калибра рыцаря, расположенная на лафете прямо за плечом, мгновенно навелась ровно в голову Девастатор. Та почувствовала жжение у себя на лице, сигнализирующее о том, что атака придётся именно по нему и тоже мгновенно среагировав, наклонилась вниз, еле удерживая равновесие. В ту же секунду происходит выстрел из башни, и два бронебойных снаряда весом в восемьсот семьдесят один килограмм с оглушительным грохотом прямо над ухом гостьи из другого мира покидают стволы орудий и устремляются к дверям в другой части ангара. Пол лица и часть волос сирены теперь были испачканы чёрной копотью. Только сейчас на это обратить внимание никак не получалось. Но и тут Уорспайт не растерялась. Снова в ту же секунду она наносит новую атаку! И на этот раз добивается успеха. Сирена и дредноут были на расстоянии менее чем вытянутой руки, из-за навязанного рыцарем ближнего боя. Когда Девастатор уклонилась от атаки с применением артиллерии главного калибра, то оказалась ещё ближе к своему оппоненту, и та, мгновенно сообразив, со всей своей доступной супердредноуту физической силой, нанесла удар коленом прямо в лоб, отправляя в полёт теперь уже и саму высшую сирену. Недавно приобретённое новое тело гостьи из другого мира резко полетело высоко вверх, стремительно набирая высоту. Следом последовал выстрел из оставшихся заряженных шести орудий в трёх башнях. Вот только в этот раз у сирены сработали энергетические щиты Эгида, и все шесть болванок разорвались об них.       Уорспайт заранее догадалась, что эти щиты защищали Девастатор только от дальних атак. Всё произошедшее сейчас только подтвердило её предположения. Поэтому она стремилась навязать ей ближний бой, чтобы лишить её возможности использовать это средство защиты, которое на оценочный взгляд рыцаря было очень проблематичным.       «Внимание!!! Запас прочности силового поля Эгида уменьшился! Предыдущее значение прочности равнялось 84,2%! Текущее значение прочности равняется 62,3%!» — сообщил голос. Чему Девастатор была не рада. Все её мысли были поглощены только тем, что её теснят, а доставшееся ей тело, по всей видимости, не очень-то и годно для сражений.       Девастатор не успев ещё отойти от удара в лобешник, смачно и с глухим звуком ударилась об мостовой кран. Удар был такой силы, что тот смог согнуться пополам и чуть не выскочил из «моста» — конструкции, по которой он перемещался по ангару.       «Внимание!!! Юнит Девастатор получил незначительные повреждения! Текущий уровень прочности составляет 66,98% из 75,49% возможной», — также сообщил голос.       После того как сирена впечаталась в кран, то она должна была упасть, что и стала делать по всем законам физики. Уорспайт в это время приготовила меч для новой атаки, которая должна была достаться врагу человечества сразу же после того, как сирена приземлится. Однако только Девастатор пролетела вниз несколько метров, то сразу же остановилась в воздухе и спустя секунду устремилась к выходу из ангара. При этом летела она лицом к своему оппоненту, чтобы видеть и успевать реагировать на все её действия.       Рыцарь её величества была ошеломлена тем, что Девастатор взяла и полетела. Она хоть и слышала, от инструкторов в академии, что высшие сирены были замечены в левитирующем состоянии, но сама не ожидала, что Девастатор до этого не применившая это расовое умение во время ночного боя в ванне, вот так возьмёт и сделает это. План Уорспайт убить сирену на максимально выгодных для себя условиях, скорее всего не увенчается успехом.       — Чёрт… — рыцарь сдержано выругалась, не отводя взгляда от врага человечества.       На её палубных надстройках обвеса материализовались четыре башенки со спаренными ста двух миллиметровыми зенитными орудиями 4″ Mk XVI по две штуки в каждой башенной установке. С ними на палубах появились четыре восьмиствольные установки QF 2-pounder Vickers pom-pom Mk VIII калибром в сорок миллиметров. И ко всему этому, тридцать пять зенитных автоматов Oerlikon. Из них четыре автомата были спаренными. Вся эта зенитная мощь в одно мгновение, без промедления осыпалась на сирену, поливая её силовые поля градом свинца и осколков от разрывов ста двух миллиметровых снарядов.       Оружие кансен несколько отличалось от обычного. Помимо стандартного применения против себе подобных или людей, они были эффективны против сирен и их творений. Это было так, даже если оружие, созданное во время призыва кансен, было из прошлого века. Поэтому кансен по праву считаются созданиями способными эффективно сражаться против врага рода людского. Вместе с сопротивлением к воздействию оружия врага и увеличенным уроном против захватчиков они куда лучше могли справиться с сиренами, чем ракеты и реактивная авиация. Хотя относительно недавно люди смогли проецировать технологии сирен на ручное огнестрельное оружие и даже на эти самые ракеты. Только в последнем случае это было запредельно дорого, и потому для будущей теоретической войны с сиренами человечество стало частично возвращаться к артиллерийскому оружию и производству разных недорогих боеприпасов, нацеленных на эффективное поражение сирен.       Девастатор только и могла видеть, как снаряды метко ложатся по большому полю Эгиды, ставшим таковым, чтобы покрыть весь нынешний призванный обвес сирены.       Уорспайт тоже не медлила и вела прицельный зенитный огонь прямо на ходу, следуя за Девастатор к дверям ангара.       Ангарные двери, ведущие наружу, прямо в море, получили попадание бронебойными снарядами ещё во время короткой схватки в ближнем бою, в котором, очевидно, Уорспайт одержала верх. Потому в толстых металлических дверях красовалось несколько отверстий после взрывов, вызванных теми самыми попаданиями. Девастатор заметила это и собиралась покинуть ангар, но, подлетая всё ближе и ближе, стала больше сомневаться в том, что она будет способна ловко пролететь через них. Всё же опыта в полётах было маловато. Пусть даже страх отсутствовал, вместо него была злость и желание атаковать, но гостья из другого мира понимала, что выбраться из ангара было бы очень даже хорошо. Это непременно могло сказаться на возможностях сирены вести бой. Гнев хоть и затмевал разум, но все же высшая сирена не желала никому навредить, кроме зачинщицы конфликта. Снаружи она сможет применять свой доступный арсенал на полную.       — Ну и тварь же ты, Уорспайт! — прокричала Девастатор.       Четыре её крупнокалиберных пулемёта быстро развернулись по направлению двери и открыли шквальный огонь. Вновь ангар заполнился звуками трансформаторной будки и за секунды в двери выплавилась дыра диаметром тридцать метров. После этого Тиаматы замолчали. Тысячи капель металла забрызгали всё вокруг. В ангар попали яркие лучи солнечного света, а самой Девастатор открылся вид на морскую гладь и крутую скальную гору, покрытую тропической растительностью, недалеко от бухты.       Теперь, когда считай, что двери уже не было, Девастатор могла уверенно пролететь через неё и оказаться снаружи, где попытается навязать свои условия боя. А сейчас её настиг новый приступ безумия и все двенадцать пулемётов оказались направлены ровно на Уорспайт. Девастатор, не в силах более справиться с волной гнева, перемешенного с безудержно безумным желанием жесточайшим образом убить рыцаря, улыбаясь и представляя себе сцены месива, произнесла:       — Я превращу тебя в лужу, сучка!       Весь комплект Тиамат завизжал и, вероятно, десятки тысяч трассеров обрушились на супердредноут, что успела выставить перед собой меч в широкой плоскости, бронепояс поделённый на четыре фрагмента обвеса и башни главного калибра в довольно толстых боковых и лобовых плоскостях, чтобы хоть как-то минимизировать будущий полученный урон. Конечно, Уорспайт рассчитывает на то, что основной урон получит её бортовая броня в триста тридцать миллиметров. Ей также удалось успеть скрыть своё ПВО, чтобы оно не было расплавлено. Она помнила, что сделало всего одно её орудие с той бронеплитой почти идентичной толщины, оставшееся позади. И благодаря этому понимала, что её броня может получить существенный урон, даже несмотря на почти восьмидесятипроцентное сопротивление к оружию сирен. Мгновенно собрав волю в кулах, она приготовилась испытать боль от того ужасного оружия.       Голубые снаряды врезались в кансен с такой силой, что дредноут резко стал терять набранную скорость. Большинство снарядов, попадающие в рыцаря, принимались всем тем, что выставила в качестве преграды кансен очень даже успешно. Некоторые снаряды оставляли на броне девы флота раскалённые ожоги, заставляли капли брони отлетать, но многие из них просто отскакивали от наиболее толстых бронированных фрагментов боевого обвеса супердредноута. На этом всём сказывались конструктивные особенности линкора Уорспайт и, в частности, кропотливая работа учёных, занимавшихся призывом этой девы флота. Они сделали всё возможное, чтобы дать ей лучшие качества, применяя только доступные и разрешённые конвенциями технологии сирен.       Всё же десятки, а то и сотни снарядов пробивались сквозь выставленный блок из фрагментов обвеса и попадали на одежду, кожу и волосы девушки. Плоть в местах, где плазменные снаряды попадали в очень большом количестве, начинала постепенно краснеть, пузыриться и следом плавиться, обугливаясь у самых краёв и всё глубже в мышцы, сжигая не только их, но и нервные окончания.       Рыцарь испытала боль, на которую рассчитывала. Её тело было сильно также, как и дух. Опять же, не будь она девой флота, то не выдержала бы этого. Не проронив ни слова, она простояла под огнём высшей сирены ещё секунд пять, после чего Девастатор оказалась снаружи ангара и оттуда огонь уже прекратился. Отдаляясь от эллинга всё дальше и дальше, на более высокой скорости почти над поверхностью воды, сирена думала какую позицию ей лучше всего было принять. Однако эти мысли вскоре отходили на второй план, уступая только желанию убить.       Огонь сирены настолько замедлил супердредноут, что той пришлось остановиться. Поэтому рыцарь сейчас стояла в ста метрах от огромных ворот, с такой же огромной дырой с раскалёнными и оплавленными краями. Кансен позволила себе вольность взглянуть на себя.       Как и ожидалось. Одежды почти не осталось. Вот-вот и она снова будет голой воевать, как в корпусе эсминцев вчера ночью. Уже сейчас на ней догорал её полупарадный костюм, белый шарф, повязанный вокруг шеи и лямка чёрных трусиков, которые и так можно было на ней увидеть при правильном ракурсе.       Волосы немного подгорели, но пожара на голове не началось, что немного, но смогло порадовать дредноут.       Уорспайт быстро смирилась с сильной болью во многих местах своего тела и одной левой рукой сорвала с себя всю горящую одежду. Температура этого пламени не была столь высока, чтобы нанести ей существенный урон, как, например, температура плазмы высшей сирены. Однако пылающие лохмотья изрядно мешали, как и всполохи пламени. Так что теперь дредноут вновь осталась совсем без одежды. Это, конечно, заставляло испытывать стыд, но, когда на кону, как она считает, человечество, и жизни людей, то можно было позволять другим глазеть на себя, пока ты воюешь.       — Ты поплатишься головой за этот позор! — после этой фразы, она посмотрела в камеру справа от себя, слегка краснея от осознания того, что за ней смотрели, а видеозапись явно попадёт в архив в оригинальном виде.       В это время в наблюдательной комнате, чуть ли не паникуя научные сотрудники, инженеры и люди, ответственные за управление камерами видеонаблюдения, сидя за терминалами, старались изо всех сил убедить адмирала объявить боевую тревогу на всём острове и мобилизовать всех кансен, в том числе и американок. Однако адмирал твердил, что никакая боевая тревога не нужна, и с этим можно справиться в пределах западной бухты и испытательного полигона.       Несколько раз адмирал решительно пытался покинуть наблюдательную комнату, после того, как увидел, что стало с Белфаст. Но королева Элизабет загородила собой дверь, категорически препятствуя этому до тех пор, пока бой внутри ангара не закончится, ссылаясь на своего рыцаря, открывавшую огонь из всех возможных стволов и бешеную высшую сирену, стреляющую из Тиамат.       — Господин адмирал! Сирена покинула ангар! Похоже, что она не ранена. Линкору Уорспайт не удалось нанести ей никаких существенных повреждений, — сообщил один из операторов видеокамер.       — Ну всё! Элизабет, Девастатор покинула ангар. Нет там больше сирены! Пусти меня! Белфаст нужна помощь! Она ранена! — адмирал стоял перед королевой, прижавшейся спиной к двери.       — Нет! Там ещё Уорспайт! Она тоже может начать стрелять! Я не могу позволить вам выйти из этой комнаты и там умереть! Вы нам всем нужны… — её величество пыталась ещё что-то сказать, но слова так и не лезли ей в голову.       — Линкор Уорспайт… разделась, — недоумевая, произнёс оператор. Сразу после этого все в помещении посмотрели на мониторы над бронестеклом.       Каждый из присутствующих застал картину как Уорспайт срывает с себя свои чёрные трусики и прочее нижнее бельё, оставаясь только в своих белых плотно прилегающих чулках по середину бедра и обвесе. Некоторые участки её тела выглядели очень плачевно: выплавленная кожа, глубокие чёрные ожоги, при которых у нормальных людей вместе с поражением мышц сгорали нервные окончания, сухожилия и кости. Только вот этот линкор, даже с такими серьёзными ранами вполне бодро шевелился и рвался в бой за человечество. Так ей кажется. Это же она и сделала, нырнув с разгона в дыру, проделанную сиреной и оказываясь снаружи.       В наблюдательной комнате на несколько мгновений повисла тишина, нарушавшаяся только нервным дыханием Элизабет, с ужасом смотревшая на то, что стало с её сестрой после так называемого «первого раунда» в поединке с сиреной.       — Она… Она… Сирена! Она ранила моего рыца… Она ранила мою сестру! Уорспайт!!! — с пронзительным эмоциональным криком её величество с разворота выламывает дверь комнаты, ведущей на балкон. Вылетев на него, словно пуля, она забралась на стальные перила и спрыгнула с них в воду, попутно призвав свой боевой обвес. Вполне было ожидаемо, что после такого в ангаре поднялся очередной столб воды.       Элизабет, набирая скорость, помчалась к оплавленной двери ангара, чтобы самой оказаться на улице и найти там сестру.       — Твою мать! Элизабет, помоги Белфаст! Она ранена! — прокричал ей в след адмирал, тоже стоя теперь на балконе.       Её величество то ли проигнорировала приказ своего адмирала, то ли просто не услышав, мчалась на помощь к сестре, минуя фактически бессознательное тело горничной, в полном обвесе, плавающее лицом вниз у стены слева.       — Дура, блять! — прокричал он вслед. — Вот вместе с сестрой и отправитесь под трибунал… а там и я с вами за компанию! Вот гадина!       Адмирал от безысходности принялся расстёгивать свой чёрный китель, оставаясь в белой, пропитанной потом рубашке и чёрных брюках. Мигом забравшись на те же перила, с которых спрыгнули оба дредноута, он повторил их же прыжок. Пару секунд, и он с громким всплеском оказывается под водой, затем всплывает и резво, с бросками рук поплыл в сторону своей возлюбленной.       — А сам-то тоже дурак! На кой хер полез к этой горничной? — схватился за голову профессор Малик, делая глубокие вдохи и выдохи, стараясь привести себя в порядок.       — А может, ну его на хрен, адмирала Росса? — обратил на себя внимание один из научных сотрудников. — Он же подставляет всех нас под удар. Разве нет? Может же быть так, что он сошёл с ума, раз уж лезет пробовать спасать кансен.       В понимании этого учёного, как, впрочем, и большинства людей здесь, кансен — оружие. Так что поступок адмирала можно было сравнить с тем, как он, рискуя своей жизнью, ныряет в реку полную мин, чтобы достать оттуда автомат или саблю, пусть даже если и драгоценную.       — Может быть он и немного странный, но, наверное, он знает, что делает. Не зря же большинство великих держав и стран содружеств за основу своих ТУК берут его работу, — прокомментировал вот так, профессор Малик.       — Что если мы тут погибнем? Он ведь разрешил сирене сопротивляться!       — Тогда, он понесёт высшую меру наказания. Конечно, если сам переживёт. Ну а насчёт сирены, то она бы в любом случае стала бы защищаться, даже если бы мы тысячу раз запретили бы ей применять оружие, а она послушно согласилась. Девастатор ведь живая, как-никак… наверное.       Малик приказал переключиться на камеры, ведущие видеонаблюдение снаружи ангара — в самой бухте. Операторы быстро принялись выполнять команду и мониторы один за другим стали менять изображения ангара на изображения бухты, в которой Уорспайт гналась за сиреной, отдаляющейся от эллинга.       В это время адмирал уже подплыл к Белфаст и попытался перевернуть её, но даже со своими могучими сильными руками он не смог справиться с этим из-за чрезвычайно огромного веса боевого обвеса и из-за того, что находился в воде.       — Белфаст, очнись! Ты ещё слышишь меня? — он никак не оставлял попыток перевернуть горничную, чтобы хотя бы взглянуть на её лицо.       Та кое-как смогла пошевелиться, дав надежду адмиралу, а затем и вовсе повернув голову к нему.       — Белфаст… — он с тревогой всмотрелся в её молчаливое лицо.       Горничная попыталась что-то сказать и стала шевелить посиневшими губами, которые смогла удерживать выше уровня воды. Изо рта крейсера полилась струя крови, что стала быстро растворяться в воде.       — Адми… рал… — единственное, что она смогла произнести, прежде чем тяжело выдохнуть и слегка прикрыть веки.       — Нет! Не говори, молчи, сохраняй каждые крупицы силы и не напрягайся. Не смей тут терять сознание! Трансформируйся! Призови свой корабль! Прямо сюда. Тогда я смогу оттащить тебя на сухую часть, скорее! — он стал бережно придерживать её голову чуть выше уровня воды, чтобы та могла дышать.       Вообще кансен не требовался кислород для дыхания, но этот процесс является частью их жизни, без которого им максимум очень-очень некомфортно жилось.       Горничная, помешкав несколько секунд, зажмурившись, смогла начать процесс снятия своего обвеса и превращения его в боевое судно. Искорёженные и измятые в хлам фрагменты судна, крепившиеся к телу Белфаст разными способами, стали искриться и превращаться в маленькие голубые кубики, собирающиеся неподалёку в настоящий лёгкий крейсер, на котором когда-то почти век назад бороздили воды моряки.       Само явившееся судно представляло собой жалкое зрелище. Корпус судна не имел пробоин, но был изрядно измят и искорёжен. В нескольких местах он и вовсе, казалось, был вогнутым. Ходовой рубки не было вообще, будто бы внутри разорвался снаряд, сумевший из основания вырвать её. Одна дымовая труба была смята, словно гармошка, другая, казалось, что была срезана. Все четыре башни главного калибра уже были не в ходу, но выглядели на фоне остального судна относительно приемлемо. Башни с нескольких сторон были примяты, а у носовой отсутствовало два ствола ста пятидесяти двух миллиметровых орудий.       — Пусть стоит тут, тебя надо на берег доставить, — мужчина слегка обхватил горничную со спины одной рукой и потихоньку транспортировал её к сухой части.       Кансен крейсера стиснув зубы, сдержанно простонала, когда Росс взял её своей рукой.       — Потерпи немного, нужно доплыть и сможешь отдыхать. Я вызову буксировщики, и тебя отбуксируют в судоремонтный док… будешь там с Илластриес стоять. Может, заодно и отдохнёшь, — уж как-то невовремя он решил, что можно было вновь предложить ей отдых, от которого Белфаст обычно чаще отказывалась, нежели соглашалась с мужчиной.       Горничная всё же всегда считала, что кансен тоже бы не помешали отпуска. Точно так же, как они полагаются сотрудникам порта. Белфаст обычно ассоциировала себя по большей части с человеком и поэтому ей очень не нравилось, когда высшее адмиралтейство, какой уже раз подряд отклоняло запросы адмирала Росса с предложением ввести короткие недельные отпуска пару или хотя бы раз в году. Тем более он говорил о том, что их не надо было всех разом отправлять на отдых, тем самым оставляя моря без защиты. Так, если бы, например, в отпуск уходил один линкор или авианосец, то его место вполне себе мог занять другой. Да и в случае чего всегда можно было отозвать кансен. Вообще, он хотел, чтобы девы отправлялись отдыхать так, чтобы это сильно не било по боеспособности флота или соединения. Что было в целом логично. Но нет! Кансен — собственность Британии, они ни капли не живые, а их тела — всего лишь проекция реальных кораблей в виде людей. По мнению Первого лорда Адмиралтейства, на них можно было даже не тратиться сильно. Их достаточно было поселить в скромных панельных домах и кормить одними спец-пайками для кансен, чтобы они могли жить и быть полноценно боеспособными. Вот только с таким подходом ни одна флотская дева не собиралась слушаться. Тут-то появился Росс Копленд — офицер, которому удалось провести с кансен некоторое время и понять их «душу». Совсем за короткое время он написал работу о теории управления кансен — ТУК. В ней он изложил идеи, которые было необходимо применять, чтобы с максимальной эффективностью использовать кансен. В то время пришлось ещё не мало потрудиться, чтобы доказать работоспособность данной теории, но у мужчины это удалось. Вскоре его труд распространился и в другие страны, так как скрыть его было просто невозможно, да и не нужно. Таким образом, адмирал Росс стал одним из самых известных людей современности, тем самым занеся своё имя в историю. Ну, а также очень уважаемым и почитаемым человеком среди кансен всех наций. Хотя в империи Сакуры, бывшей Японии, его влияние считается пагубным и с ним активно борются. Видимо, японцы считают, что с кансен надо как-то совсем по-другому.       — Если бы… не мой… — она пыталась что-то вытянуть из себя, но еле-еле получалось, — пустые… погреба…       — Ерунду говоришь! Помолчи лучше и береги силы. Хорошо, что не тонешь, — упрекнул её мужчина, продолжая плыть, придерживая её со спины. Он иногда поглядывал на её искорёженное судно, иногда на дыру в стальной двери, через которую дредноуты и сирена попали в бухту.       Где-то ещё несколько минут потребовалось на то, чтобы проплыть с ней сотню метров до сухой части, где адмирал, взяв девушку на руки, вынес и положил её на бетон, присаживаясь рядом с ней, тяжело вздыхая, после заплыва.       Горничная была в сознании. Казалось, что вот-вот и она его потеряет, но этого так и не происходило, может быть это к лучшему, а возможно, что ей лучше уснуть и не мучаться с той болью, которая сама по себе никогда не пройдёт.       — Прости, мне некогда быть с тобой. Надо вернуться в наблюдательную комнату. Попытаюсь связаться с Уорспайт, Элизабет и Девастатор, — мужчина встал и спешно направился к стальной лестнице, по которой также спешно поднимался наверх.       В то время, пока адмирал спорил с Элизабет, а затем занимался спасением утопающей Белфаст, происходило следующее:       Высшая сирена, покинув эллинг, успела от него отдалиться, но всё ещё находилась в бухте, ожидая, пока Уорспайт не явится за ней.       Зависнув на высоте десяти метров, Девастатор пялилась на отверстие в двери. Совсем недолго пришлось ждать, пока через дыру с оплавленными и ещё краснющими от накала краями не прыгнула супердредноут Уорспайт, совсем нагишом.       Увидев, в каком виде пришла убивать её рыцарь, Девастатор громко и звонко рассмеялась, чуть не схватившись за живот со смеху:       — Что? Решила повторить вчерашний подвиг и при всех побороть свой стыд? — кричала ей высшая сирена, широко улыбаясь ей, словно какой-то маньяк.       Гостья из другого мира уже не сильно осознавала себя. В душе всё ещё горит огонь злобы за вчерашний день, и тем более за сегодняшний. Негативные эмоции двух дней сливались воедино, угрожая выплеснуться в мир. Пламя только разгоралось и подпитывало гнев и желание уничтожить свою обидчицу, разорвать на куски или даже превратить в отвратительное месиво, как с той плитой.       Девастатор повнимательней пригляделась к Дредноуту, которая не стала отвечать на вопрос, а сразу начала сокращать расстояние между ними. Сирена заметила множественные ожоги на теле рыцаря. С ними она уже не выглядит такой привлекательной, как абсолютное большинство других дев флота. Вот только ей было всё равно. Уорспайт плевала на свои увечья, ей главное, чтобы сирена не нанесла очередные раны человечеству. Потому она мчится к ней и начинает открывать огонь из своего вновь призванного зенитного вооружения. Высшая сирена понимала, что оно было малоэффективным против её щитов. Это были не стальные болванки линкоров весом почти с тонну, но какой-никакой урон они наносили. Дредноут собиралась всеми силами добиться разрушения щитов, чтобы можно было наносить дальние атаки, а не только сближаться с ней, что сейчас сделать практически невозможно. Вокруг было огромное пространство бухты, а за ней океан. Тем более, что высшая сирена могла летать и атаковать теперь с воздуха, где она укрыта мощными щитами, способными сдерживать огонь ПВО очень продолжительное время.       Что касалось самой Девастатор, так это то, что после того как она заметила множественные обугленные и покрасневшие участки её тела, желание сжечь её заживо возросло в несколько раз. Ей в голову уже не лезут слабости и недостатки противника. Как и свои собственные. Она готова была на всё, чтобы только стереть Уорспайт с лица Земли. И именно путём сожжения заживо. Эта мысль возводилась в голове в абсолют и оказывать какое-либо сопротивление ей было невозможно.       Все Тиаматы направились в сторону Уорспайт. Блоки стволов вновь стали вращаться с безумной скоростью и воздух разорвался гулом орудий сирены. Плазменные снаряды осыпались градом на рыцаря, которому вновь только оставалось прикрываться ещё не сильно повреждёнными элементами своего обвеса.       — А-а-а-х… мне бы пригодился щит, — стиснув зубы от боли, вызванной прорывающимися сквозь бреши в защите снарядами Тиамат, прошипела линкор, одновременно делая короткие шаги в сторону Девастатор, не бросая попыток сблизиться с ней для нанесения удара мечом или хотя бы выстрелом главного калибра. Пускай даже в непосредственной близости.       Девастатор тоже решается на сближение и делает это куда быстрее, чем Уорспайт. Находясь в полёте, она, не прерывая его, стремительно сокращает расстояние. По пути она превратила два своих пулемёта в обыкновенные щупальца. Уорспайт заметила послабление в огне сирены и не поняла, почему так произошло. Выглянуть из-под защиты собственного обвеса не представлялось возможным без получения урона по лицу, а возможно, и глазам, которые ей были нужны.       Через десять секунд Девастатор была уже фактически вплотную к рыцарю, и тогда сирена внезапно прекратила стрелять, схватив двумя щупальцами все башни главного калибра Уорспайт. Биомеханические конечности сирены быстро прошлись по башням и некоторым надстройкам обвеса, крепко обхватываясь везде, где только это было возможно. Дредноут, не ожидая такого, высоко вскинула брови в удивлении смешанном с ужасом от незнания того, что задумала сделать с ней враг человечества. В этот момент сирена потянула щупальца в стороны, со скрипом обвеса, раздвигая уже потрёпанную защиту супердредноута, открывая своим десяти орудиям доступ к практически беззащитной деве флота. Попытка сопротивляться ничего не дала. Силы Уорспайт не хватило, чтобы побороть щупальца сирены, способные пробивать насквозь слабобронированные объекты, в том числе и те, у которых сопротивляемость к воздействию оружия сирен была низкой.       Безумный, но в то же время холодный взгляд высшей сирены встретился со взглядом перепуганной Уорспайт, понимающей всю безнадёжность своей ситуации. Семьдесят тёмно-синих светящихся зрачков стволов Тиамат смотрели ровно на Уорспайт. От них исходил сильнейший пышущий жар, способный заставить даже самых стойких к жаре кансен отвернуться. Однако дредноут клялась смотреть опасности и смерти в лицо и потому, пытаясь хоть как-нибудь сопротивляться, глядела прямо в глаза Девастатор взглядом, полного презрения и ненависти.       — Максимальная мощность! — сирена отдала приказ повысить скорострельность своих орудий до предельных пятнадцати тысяч выстрелов в минуту. — Я сожгу тебя дотла, но с твоим упорством мучаться будешь где-то минуту-две, — сирена широко улыбнулась, предвкушая страшную смерть своей ненавистницы, — так что расслабься и умри.       Интенсивность свечения стволов сирены увеличилась в разы. Ствольные коробки десяти орудий стали мгновенно набирать обороты. Вот-вот и свершится казнь, как внезапно…       — Прекрати!!! — позади рыцаря раздался пронзительный истошный визг. Следом за ним полный линкорный залп.       Это была королева Элизабет, вовремя подоспевшая к своему рыцарю. Она выстрелила из всех своих орудий, отправив в сторону сирены восемь бронебойных снарядов с дистанции пятьдесят метров. Перед этим она, конечно, понимала, что сестра попадёт в зону атаки, но времени обдумывать какой-то другой способ спасти Уорспайт совсем не было.       Один отправленный бронебойный снаряд попал по правой верхней башне главного калибра рыцаря. Повезло, что только не произошла детонация погребов, иначе вместе с сиреной на воздух взлетела бы и сама обладательница этой башни. Следующий снаряд попал прямо по Тиаматам, так и сдетонировав об них. Третий угодил туда же. Все остальные же не нашли нужной цели, со свистом пронесясь мимо к скале вдали, на выходе из бухты. И снова волнение и страх отразились на меткости её величества, не дав даже с короткого расстояния поразить цель как следует. Такая же ситуация была и вчера в душе.       В непосредственной близости от сирены и Уорспайт произошло три мощных взрыва. Обжигающее пламя обдало обеих девушек нестерпимым огнём. От дредноута послышался громкий крик, заставивший Элизабет дрогнуть, а сердце сжаться. Обе были далеко отброшены друг от друга. Высшая сирена со своими щупальцами не смогла удержаться за обвес рыцаря. Снаряды, угодившие в орудия, передали энергию взрыва, отправив сирену в далёкий полёт на более чем сотню метров, по пути не раз ударяясь об воду. Уорспайт отлетела в противоположную сторону, так же как и Девастатор, сталкиваясь с водой, но не уходя под неё.       Дредноут, с многочисленными ожогами от плазмы сирены, полностью оторванным правым ухом, лишившегося правого глаза из-за снаряда выведшего из строя правую верхнюю башню главного калибра, истекала кровью и медленно, но верно поднималась на ноги, начиная с колен, а следом и полностью выпрямляясь, хоть это и далось ей тяжело. Колени девушки дрожали, сама она в правой руке держала меч, а левой рукой прикрывала щиплющий сильной болью правую глазницу без ока. Само оно сгорело в огне. То, что остался второй, было не чем иным, как чудом. Ко всему прочему, в правом боку, со стороны вышедшей из строя башни торчал горячий стальной осколок, который кансен со стонами и некоторым трудом, но вытащила.       — Как ты там, Уорспайт? — крикнула Элизабет своему рыцарю, приглядываясь к её серьёзным ранам.       — Да… нормально, вроде… — прохрипела рыцарь, кое-как расслышав вопрос своей королевы. Отвечала она при помощи ментальной связи, имеющееся у многих кансен.       — Что-то не похоже, — беспокоясь, произнесла Элизабет, собиралась подойти ближе к сестре.       — Сирена… — сказала рыцарь.       В это время Девастатор тоже приходила в себя. Вместо того чтобы просто подняться на ноги, она взлетела в воздух и пока стала наблюдать за Уорспайт с внезапно подошедшей к ней подмогой в лице её величества.       — Как?! Как?! КАК?! Как это произошло?! Как она подошла так незаметно?! У меня ведь включено тактическое зрение! — психуя, высшая сирена кричала, не понимая как могло произойти то, чего случиться не должно было никаким образом. — Как же она ещё ранила нас?! У меня были ещё целые поля Эгиды!!!       «Внимание!!! Был потерян контроль над системами силового поля Эгида. Был потерян контроль над системами тактического зрения… Был получен урон, запас прочн…» — голос внезапно замолчал, не договорив чего-то.       — Что?! — недоумевала сирена. Она явно не ожидала такого с собой. По крайней мере сейчас.       Опустив взгляд на руки, она увидела свою кровь. Девастатор ощутила, как по лбу на лицо и щеки, быстрыми струйками текла алая жидкость. Перебравшись на подбородок, она капала в воду и на грязную из-за копоти оружейного пороха матроску сирены. Всё это значительным образом отразилось на ней. Глядя на факт того, что она вновь была ранена настолько, хотя и не ощущала боли из-за подавителя, который включался во время сражений, Девастатор чувствовала, как она вот-вот вновь взорвётся от злости. Острое желание убивать ни разу не пропавшее сначала боя, постепенно перерастало в запредельные приступы нескончаемого потока страшных маниакальных потребностей. Ей казалось, что притворив все свои жестокие фантазии в жизнь, она получит нескончаемое удовольствие.       Сирена даже не смогла узнать, какой урон прочности ей достался от этого. Несколько отправленных голосу запросов остались без ответа, что только больше взбесило её на саму себя и на свою несовершенность.       Подняв глаза, она первым делом обратила внимание на королеву Элизабет, которую воспринимала как причину случившейся беды. Королева, набирая небольшую скорость, двигалась к своему верному рыцарю, что отважно вела бой с врагом человечества.       — Тебе конец! — прошептала сирена, превратив ранее трансформированные щупальца обратно в плазменные пулемёты.       Скалясь и улыбаясь, она направила все восемьдесят четыре ствола в сторону королевы. Тактическое зрение внезапно восстановилось и стало показывать точку упреждения для стрельбы, которая, впрочем, и не была нужна. Скорости полёта снарядов хватает, чтобы в то же мгновение поражать цель на расстоянии в сотню метров.       Элизабет ни разу больше не глянула на Девастатор с момента выстрела. Её заботила только сестра, что с немым ужасом таращилась на раскручивающиеся стволы орудий сирены.       — Элизабет! — Уорспайт чуть повернулась вправо и протянула руку в сторону своей королевы. Еле находя силы, она чётко и громко кричит. — Берегись!       Её величество продолжала двигаться. Услышав Уорспайт, она не сразу поняла, про что она там кричит, мало того, она вообще о другом задумалась.       — Уорспайт, ты назвала меня по имени… — на мгновение её сердце ёкнуло, а сама она только возжелала скорее поспешить к сестре.       — Да нет же! — это было последним, что крикнула дредноут перед тем, как на её величество обрушился мощный поток снарядов, а во всей бухте раздался сильнейший гул.       Шквальный голубой ливень скрыл её величество в себе. Кричала ли королева от боли или нет, услышать было никак нельзя. Жужжащие Тиаматы препятствовали этому. Рыцарь только понимала, что с защитой своей королевы в сорок восемь процентов против этого сиренского вооружения, повреждения и травмы будут страшными, особенно, если не остановить Девастатор прямо сейчас.       Несколько секунд высшая сирена поливала Элизабет огнём, одновременно смотря на сие действие тактическим зрением. В голубой вспышке тысяч снарядов, из которых часть летела дальше в сторону ангара, а часть отскакивала от кансен, Девастатор видела алый яркий огонёк, который с каждой секундой всё интенсивнее затухал, прекращая жизнь одной из дев флота. А затем по сирене пришёлся выстрел из главного калибра Уорспайт. Все оставшиеся три башни изрыгнули пламя и дым в сторону врага человечества. Шесть снарядов разорвались об Эгиду сирены, заставив её прекратить, как того хотела сейчас рыцарь.       Пелена снарядов исчезла, открывая вид на ужасающую картину ран Элизабет. От гордой девочки и живого места считай и не осталось. В полусотне метрах от рыцаря стояла чёрная, обуглившаяся фигура. Вся одежда и светлые волосы кремового цвета сгорели напрочь. Оба глаза Элизабет отсутствовали, её черные глазницы смотрели в сторону рыцаря. Промеж трещин сгоревшей кожи ещё блуждали огоньки огня, то вспыхивая, то затухая они уже не приносили королеве той безумной боли, которую она чувствовала несколько секунд назад. Если бы кто-то смог, не сдерживая слёз и ужаса, посмотреть на эту кансен и адекватно оценить её состояние, то тот, кому бы это удалось, сказал бы, что она похоже не на человека, вышедшего из ада, а на тлеющие угли в кострище. Боевой обвес девушки также пылал, как и она, со всех башен чуть ли не струями в воду капали капли металла. Двух дымовых труб за спиной, как и большей части конструкции обвеса позади не было. Часть его сплавилась с позвоночником и плотью её величества. Если бы не сопротивление флотских дев к воздействию оружия сирен, то от её обвеса вообще бы ничего не осталось, пару штырей, торчащих из крепящегося на поясницу механизма, да и только. Ещё кое-как целыми, но тоже раскаленными до оплавления и яркого свечения были стальные туфли королевы, выполненные в виде носовой и кормовой части судна. Ноги её величества дрожали как лист на ветру. Удивительно, но она сделала шаг в сторону не верящей в случившееся сестры. Подняв в её сторону правую руку, в которой она ранее держала свой жезл, девушка с хрустом смогла разъединить сплавившиеся губы и открыть рот. Из чёрной гортани вырывался раскалённый воздух, а сама она пыталась что-то сказать:       — В-во… воды.       Внезапно боекомплект супердредноута взрывается. Одна за другой башни Элизабет детонируют, разнося уже и так фактически уничтоженный обвес в клочья и, вероятно, вместе с телом самой королевы. Вновь скрытая огнём и поднимающимися огромными столбами воды, она пропала из виду. С её стороны прямо из стены воды вылетел накалённый и изогнутый ствол главного калибра, упавший между сиреной и рыцарем.       Уорспайт наблюдала за всем с неописуемым шоком. Она не могла понять, почему её величество так сглупила. Ничего бы этого не произошло, будь она внимательнее и собраннее. Пусть её сопротивление и было в два раза ниже, чем у рыцаря, но даже так, прикрывшись своим обвесом, она бы осталась цела. Дредноут ещё не упускала надежды на то, что королева смогла кое-как пережить это. Хоть и небольшая, но вероятность того, что её можно было спасти, всё ещё была.       Уорспайт и Девастатор накрыло каплями воды.       «Внимание!!! Запас прочности силового поля Эгида уменьшился! Предыдущее значение прочности равнялось 62,3 процентам. Текущее значение прочности равняется 39,46 процентам» — предупредил голос.       О своей собственной прочности, запасе энергии и ещё некоторых характеристиках она позабыла напрочь. Сначала её разозлило, что рыцарь своим выстрелом заставила помешать ей расплавить королеву и насладиться её криками, которых она, впрочем, и не удосужилась услышать от слова совсем. Однако, когда она увидела «смешную» реакцию королевы, то залилась громким смехом, доносящимся по всей бухте.       — Ха-ха-ха-ха-ха! Сначала показалось, что её смерть станет какой-то уж скучной. Уже пожалела, что подняла свои пулемёты на такую скорострельность… хапфа-ха-ха-ха… думала, помучается подольше. Поглазела бы на это… но эти три финальных взрыва мне так понравились, что, пожалуй, я останусь довольной. Пожалуй, даже помышлять о твоих пытках не буду… если, конечно, вежливо меня попросишь, — Девастатор посмеиваясь и злобно лыбясь, смотрела в сторону рыцаря, иногда поглядывая на быстро падающий столб воды.       Уорспайт не знала, что ответить сирене. Когда столб воды упал, а капли воды довершали своё падение, ей открылся вид на слегка кипящий участок воды, где стояла Элизабет. Самой девушки уже там и не было.       Рыцарь поднялась на ноги, держа в правой ослабленной руке меч. Выдохнув, она установила связь с наблюдательной комнатой.       — Не знаю, там ли вы ещё господин адмирал, но её величество убили. Если сирена продолжит буйствовать, после того как я погибну, то хоть в этот раз, пожалуйста, начните эвакуацию и приведите всех кансен в боевую готовность. Думаю, Орлы помогут нам… кха, — изо рта полилась кровь, которую только и осталось что сплюнуть. — Шансы убить её ещё есть, тем более сейчас…       Радиосигналы адресуемые ей принимать она уже не стала.       Девастатор повернулась к Уорспайт и начала делать в её сторону шаги.       — Ну как? Ты принимаешь моё благородное предложение?       — В твоём предложении нет ничего добросовестного и тем более благородного. Лучше всех в этом понятии разбиралась Элизабет, если бы ты её не убила, то она поведала тебе, что такое истинное благородство! — девушка выжимала из себя последние силы на этот разговор.       — Да брось… что! — Девастатор мгновенно обернулась в сторону горы на выходе из бухты. Единственное, что она успела увидеть то, как с её стороны на высокой скорости нёсся артиллерийский снаряд. Она заранее почувствовала на себе его жжение, но отреагировать без попадания по щиту не сумела.       Вновь раздался мощный взрыв. Вновь в воздух поднимается фонтан воды. И вновь сирена остаётся цела. Эгида приняла на себя очередной урон.       Девастатор сжала кулаки, после того, как голос сообщил ей об уроне щитам:       «Внимание!!! Запас прочности силового поля Эгида уменьшился! Предыдущее значение прочности равнялось 39,46%. Текущее значение прочности равняется 32,35%».       Высшая сирена, благодаря тактическому зрению и поиску жизни, быстро обнаружила нового врага. Это была крупнокалиберная артиллерийская пушка береговой обороны во вращающейся башенной установке. Её калибр был оценён в четыреста шесть миллиметров, и оно продолжало смотреть в сторону сирены. До перезарядки уйдёт ещё некоторое время, за которое Девастатор планирует разобраться с ним и его обитателями подчистую! Однако произошло кое-что ещё.       «Внимание!!! Система принимает экстренные меры по повышению выживаемости юнита путём увеличения выполнения боевых задач! Провожу принудительную активацию устройств радиоразведки! Предыдущий уровень ментального здоровья составлял 31,83%. Текущий уровень ментального здоровья составляет 28,11%!»       Девастатор было всё равно. Ей даже немного понравилось то, что она получила новую штуку для текущего боя. И этот полученный механизм моментально вступил в действие. При этом никаких болевых ощущений или потерь сознания не было.       — Внимание! Всем западным береговым орудиям, способным обстреливать бухту! Открывайте огонь по высшей сирене! Только что видели как она нашу девчонку убила! — это сообщение было перехвачено высшей сиреной. Вся информация поступила ей в мозг и мгновенно была обработана.       — Надо будет, убью и вас… — проговорила сирена, не осознавая из-за безумия, что подключилась к радиоканалу военных и передавая туда всё, что только что произнесла, — не мешайтесь! — прокричала Девастатор.       Девастатор мгновенно взлетает в воздух на высоту двух сотен метров, поражая своей скоростью Уорспайт и боевые расчёты орудий. Оказавшись в полёте и зависнув в воздухе, она сделала невозможным стрельбу из пушек по себе. Теперь по ней смогут работать только средства ПВО, снаряжённые боеприпасами, рассчитанными на поражение сирен. Но не успели на неё нацелиться зенитчики с горы, с которой пришёлся первый удар, как по ней снизу уже вовсю шпарила Уорспайт, открывая огонь из крайне немногочисленных уцелевших зенитных пушек. Не обратив на этот пшик со стороны рыцаря никакого внимания, Девастатор направила на орудийную установку одну Тиамату, после чего дала короткую очередь.       Снаряды насквозь прожгли растительность на горе, играющую роль живой маскировки, попадая по окрашенному в тёмно-зелёный бронелисту и стволу орудия на вращающейся башне. Мгновенно накаляя их до красна и заставляя расчёт орудия покинуть боевой пост всеми возможными выходами из-за невозможности находиться внутри. Люди посыпались из боковой двери башни, жадно хватая ртом воздух и стараясь как можно быстрее отползти в сторону, чтобы их не задавили другие выпрыгивающие вниз. Многие из них еле сдерживали стоны, глядя на ожоги рук и подплавленные берцы, из которых они старались как можно быстрее вылезти, пока они не прилипли к коже. Кто-то же из расчёта орудия мигом побежал вниз, спускаясь в погреба, расположенные глубоко внизу в скальной породе. Оттуда тоже можно было выйти.       Теперь сирене показалось, что орудие ей больше не помешает. Однако с гор, со стороны эллинга началась стрельба в её сторону. Расчеты многочисленных зенитных орудий почти единовременно стали стрелять в сторону сирены из ПВО всех калибров. Снаряды рвались вокруг сирены и рядом с ней, но силовое поле, пусть и изрядно повреждённое, справлялось даже со столь плотным огнём. Большая часть выпущенного боекомплекта успешно поражало именно Эгиду из-за своих крупногабаритных размеров, принявших такой вид, чтобы покрыть собой весь обвес Девастатор.       — Я что вам сказала?! — прокричала высшая сирена, вновь отправив слова в радиоканал, по которому переговаривался расчёт всех орудий на острове.       Враг человечества, вновь взбешённая, теперь уже точно наплевав на жизни людей, направила все свои орудия в сторону нового противника. Прицеливание было точным, и она короткими очередями точно била по каждому зенитному расчёту на расстоянии более километра. Тактическое зрение безошибочно выдавало местоположение ПВО и помогало прицельно атаковать их, чтобы уничтожить. Вскоре они все замолкли. А по ней била одна только Уорспайт.       Сирена посмотрела вниз на деву флота и плавно опустилась на воду. Уорспайт прекратила стрелять. Девастатор посмотрела на пару взрывов со стороны горной гряды, где располагались замаскированные ПВО орудия. Похоже, у кого-то что-то взорвалось, а вокруг начался пожар, распространявшийся на лес.       — У людей весело там! И нам с тобой тоже будет весело. Ты всё же выбрала пожить подольше, а значит и помучиться вместе с этим. Я обещаю, что твои последние минуты будут незабываемыми, Уорспайт, — Девастатор стала подходить к кансен, улыбаясь, будто бы встретилась с подругой, которую не видела уже год.       — Как ты посмела напасть на них… это была наша битва! — рыцарь подбросила в воздух меч и схватилась за него обеими руками. После чего три уцелевшие башни главного калибра изрыгнули шесть огненных столбов в сторону сирены. Затем же дредноут направилась к Девастатор на всей своей доступной скорости.       Вот только сирена предугадала, что такое могло бы произойти, и заранее отключила Эгиду, чтобы по ней не пришёлся урон. А именно на него и рассчитывала рыцарь. Вместо этого шесть снарядов пролетели мимо врага человечества. Сократив расстояние, линкор сделала взмах мечом и попыталась нанести удар с двух рук, но он был остановлен одним щупальцем, успевшим вовремя обвиться вокруг обоих запястий. Тогда Уорспайт не растерялась и собиралась навести весь свой вспомогательный калибр на сирену. Однако и это было сведено на «нет»! Девастатор схватила все части боевого обвеса дредноута, оставив её без возможности сопротивляться.       — Твои пушки помешают нам развлекаться, — улыбнувшись ещё шире, чем раньше, Девастатор провела указательным пальцем по небольшой в объёме груди рыцаря, остановившись только тогда, когда палец коснулся её соска.       — Ты… сумасшедшая! Как сирены такую создали?!       Уорспайт почувствовала как ноги оторвались от воды. Сирена подняла её в воздух.       «Внимание!!! Достигнуты пределы используемой мощности реактора! Начинаем автоматический перевод сирены в режим динамической регулировки мощности блоков. Мощность первого реактора поднимается до 99,9%. Внимание подключается второй реактор. Мощность 82,5%», — сообщил голос, но та даже бровью не повела.       Поднять в воздух линкор требовало немало сил, которые черпались из реакторов сирены. Для этого мощность первого реактора была повышена на максимум и даже был подключён второй из пяти модулей основного сингулярного.       — Я буду убивать тебя медленно, как ты того захотела. Вот такую вот честь я тебе оказываю.       Сирена другим своим свободным щупальцем выхватила из рук дредноута её меч.       «Внимание! Оружие представляет юнитам сирен угрозу», — тактическое зрение мгновенно подсветило лезвие двуручного меча красной дымкой.       Обвив рукоятку меча, сирена преподнесла его поближе к лицу, чтобы разглядеть. Местами меч был потрёпан и оплавлен из-за высокотемпературной плазмы. Сам по себе он был ещё вполне годен для битвы и рубящих атак, в чём, собственно, Девастатор и решает убедиться путём практичного применения на дредноуте. Один взмах щупальцем с обвитым мечом и половина левой руки кансен полетела в воду, а из оставшейся культи струёй под давлением хлынула кровь.       Глаза дредноута забегали туда-сюда. Не выдержав боли, она зажмурилась и, постанывая, прикусила до крови язык. С губ стала стекать кровь, а нижние веки наполнились слезами.       — Поплачь… не стесняйся, мы ведь только начинаем. Мне кажется, или моей фантазии вполне себе должно хватить, чтобы поиграть с тобой, — сирена осмотрелась вокруг. Никто не мешал, значит — можно продолжать!       Грудь рыцаря быстро вздымалась и опускалась. Дредноут глотала и выдыхала воздух так быстро, как могла. Её сознание уже давало сбои и немного меркло, а звуки вокруг чуть стихали. Она почти достигла болевого шока. Это заметила и сирена.       — Ну ты чего? Ещё рано умирать. У меня, между прочим, есть ещё восемь свободных, холодных на ощупь и скользких щупалец, которыми мы могли бы с тобой поразвлечься. Мне не жалко потратить времени на приятное для тебя… хе-хе-хе, — сирена, посмеиваясь, схватилась двумя щупальцами за ноги рыцаря и медленно стала забираться наверх, оставляя на оголённых и обожжённых ногах девушки мокрые следы.       Резко она раздвинула обе конечности Уорспайт в стороны, вместе с тем нанеся её бедренным мышцам значительные повреждения.       — Конечно, я навряд ли смогу принести тебе много удовольствий. Как-никак я женщина и ты тоже… а не знаю, есть ли у высших сирен представители мужчины? — задалась она вопросом, не обратив внимание на Уорспайт, в ужасе смотрящей на те выходки, что с ней собираются сделать       — Ты безумная тварь! Я точно была права в том, что тебя необходимо уничтожить! Убей меня! — смогла выдавить из себя рыцарь, ощущая непрекращающуюся боль во всем теле.       — Неа, — ответила сирена. — Ты, вероятно, хотела сделать это с адмиралом, как и прочие девушки-корабли, но боюсь вместо него у тебя буду я. Но ты не переживай, можешь расслабиться, меня иметь тебе не придётся. Это буду делать я… да так больно, что ты будешь молить меня о скорейшей смерти.       — Я уже прошу убить меня… я проиграла этот бой, — гневно прошипела кансен.       К Уорспайт со всех сторон потянулись тёмные щупальца.       Рыцарь никак не желала быть опозоренной и раздавленной врагом человечества. Собрав всю оставшуюся волю в кулак, она попыталась сделать последнюю отчаянную попытку сопротивляться и так неминуемому. Изрядно потрёпанный стальной обвес Уорспайт жалобно проскрипел, когда она попыталась изо всех сил направить перезаряженные орудия главного калибра на высшую сирену. Только ничего не вышло, и девушка только обессиленно выстрелила, а большинство снарядов упало недалеко в воду позади Девастатор. Обеих девушек в который раз накрыло водой.       — Да как же ты достала! — Девастатор оскалилась. Трясясь от злости и сжимая кулаки, она сначала смотрела в лицо дредноута, а затем и вовсе решила избавиться от главного калибра рыцаря.       Сирена отодвинула вперёд тело девушки, чтобы самой не попасть под раскалённый ливень плазмы и расплавленной стали. Всё так же Уорспайт была на весу над водой и удерживалась только тремя щупальцами. Сирена навела одну из своих Тиамат на левую верхнюю башню главного калибра дредноута и открыла огонь, понемногу расплавляя её корпус. Металл мгновенно ставший жидким, разлетался во все стороны и попадал на кожу и раны рыцаря.       - Гх… — прохрипела обездвиженная девушка.       "Внимание!!! Стремительное повышение вероятности взрыва боекомплекта в указанной башне кансен!" — быстро предупредил голос, подсветив обстреливаемую башню красноватой дымкой.       Сирена прекратила стрелять.       — Бесишь!       Девастатор щупальцем, в котором держала меч, размахнулась и бросила его в дредноут, попадая по левому бедру и пронзая его. Оружие застряло в ноге, пройдя её насквозь, пока оно гардами не уткнулось в кожу. После чего высшая сирена выбросила Уорспайт далеко в сторону, словно мешок мусора.       Не успела дева флота приземлиться на воду, как та самая башня главного калибра подорвалась, и бухту оглушило ужасным грохотом в очередной раз.       На воде осталась стоять только Девастатор. Зачинщица битвы была повержена и, вероятнее всего была мертва. Сейчас она уходила на дно бухты вместе со своим клинком и частично уничтоженным обвесом, где уцелело только две башни главного калибра и многие орудия ПВО. Тело же самой кансен было жестоко изуродовано, взрыв же довершит дело и приукрасит её новыми отметинами. От рыцаря, вероятнее всего, останется немного. Либо просто мало живого места.       Элизабет же выбыла немного ранее, попытавшись ввязаться в битву и помочь сестре. Она сделала это необдуманно, хотя тогда у неё и удалось отсрочить смерть своей сестры. Смелый, но безрассудный поступок кончился для неё самым ужасным исходом. Она фактически была заживо сожжена. Ей повезло только с тем, что большая часть нервных окончаний была сожжена в первые секунды, так что мучиться с буквально адской болью приходилось недолго. Как и с Уорспайт, дело закончилось взрывом башен главного калибра. Только вот у Элизабет рванули все! После такого вероятность на выживание кансен всё ещё сохранялась, но с каждой минутой она становилась всё призрачнее.       «Внимание! Юнит Девастатор остался один. Никто больше не способен оказать сопротивление. Начался процесс восстановления щита. Юнит в безопасности! — сообщил голос. — Считать бой завершённым?»       Высшая сирена со своим полным вооружением, мгновенно готовая ворваться в бой от чего-то зависла, пялясь на огромнейший ангар впереди, а именно на железные ворота ранее, продырявленные снарядами Уорспайт, а потом и Тиаматами. Лицо девушки принимало всё более вопросительные и привычные черты, и, казалось, что она чего-то не понимает, но вопроса задать было некому. Вокруг была открытая бухта. Позади, на крутой горе, где стояло крупнокалиберное орудие береговой обороны, горел пожар, охватывающий всё большую площадь и грозящийся сжечь всю растительность. Впереди, далеко за эллингом была та же картина — охваченные пламенем, пока ещё небольшие участки леса. Никого поблизости не было. Только голос в голове.       — Да, завершить бой, — сказала она, внимательно осмотревшись вокруг.        — Принято! Приступаю к анализу боя! Текущее состояние анализа — 0%, — сообщил голос, а затем добавил. — В результате боя получен урон! Текущее состояние прочности юнита 54,32% из 58,26% возможной.       Тревога в её голове прекратила шуметь. Теперь девушка могла слышать плеск воды, шум ветра, своё дыхания, склизкое шевеление щупалец и огонь с горы позади себя.       Сирена сделала несколько шагов вперёд, чтобы убедиться в том, что она цела и способна ходить. Проведя рукой по левой стороне лица, она заметила на руке свою кровь.       — Опять раны? — спросила она.       Она замолчала на несколько секунд. Рукой девушка потянулась к кнопке на устройстве связи, которое ей выдал профессор Малик. Однако Девастатор не нащупала его. Где-то во время боя она его потеряла, либо он и вовсе был уничтожен.       С каждой секундой осознание случившегося приходило к ней всё больше и больше. Последовали вдохи и выдохи для успокоения и несколько неуверенных шагов вперед. Внутри от страха стало всё сжиматься, заболел живот.       — Адмирал? Профессор? Белфаст?! — ещё не до конца придя в себя, она дрожащими руками щупала свою голову и волосы, пытаясь яростно найти то устройство.       "Внимание!!! Перехвачен радиосигнал, в котором фигурирует имя юнита Девастатор!" — сообщил голос.       — Девастатор! Девастатор, ты меня слышишь?! Прекрати немедленно! Остановись, ты победила! Хватит! — громкий голос адмирала раздался в голове гостьи из другого мира. Она внезапно осознала саму себя.       — Да, я остановилась… что же я наделала? — не веря спросила она, сглотнув при этом и быстро направляясь к месту потопления Уорспайт.       Да, теперь ей стало ясно, что произошло. Свалить всё на амнезию или беспамятство было невозможно. Она прекрасно помнит каждое мгновение боя от начала и конца. Помнила, как убила этих обоих и даже атаковала людей. Все её планы теперь могли пойти коту под хвост. Единственное, о чём она теперь пыталась думать, это то, что теперь ей остаётся делать?       — Слушай меня сюда! Я видел, что ты сделала… — не успел он договорить.       — Я тоже видела! Откуда я знала, что так получится?! Я больше никогда не буду стрелять из ничего! Я не хочу больше драться! Я себя не контролировала во время этой драки! — крик Девастатор разносился на всю бухту и более напоминал истерику. Вперемешку со слезами, мешающие обзору, она двигалась к месту, где утонула кансен супердредноута, учинившая этот конфликт.       — Успокойся! — адмирал сам еле сдерживался. — Слушай меня! Ещё, может быть, возможно вытащить их с того света без применения УДПК! Сейчас только тебе под силу достать их из-под воды! Поняла?!       Гостье из другого мира было абсолютно всё равно на какое-то там УДПК. Она готова сделать всё, что в её силах и даже больше, чтобы спасти этих обоих. В начале боя она не собиралась их убивать. Возможно, что только нанести некоторый урон, но она сама не заметила, как её желания резко изменились. Да настолько, что стало казаться, будто бы в одном теле было две абсолютно разные сирены одного и того же типа. Необычным было ещё и то, что сопротивляться желанию убивать было невозможно. Пусть Уорспайт и была враждебно настроена по отношению к пленной девушке, но она была кансен супердредноута и являлась очень ценным и дорогим кораблём, потерять который вот из-за такого было бы верхом глупости. Это и понимала Девастатор, наслушавшись некоторых рассказов от Джавелин.       — Да, поняла! Приказывайте! — мгновенно, не думая отозвалась гостья из другого мира.       — Достань их из-под воды! Может быть, они ещё живы! — адмирал буквально взял и приказным тоном отдал команду. — А затем бережно неси их на берег в метрах ста, а лучше двухсот от эллинга!       — Поняла! — Девастатор даже не задумывалась о том, что те после случившегося могли только погибнуть. Ни одна подобная мысль не проскакивала у неё в голове. Разум поглощён истерикой, и она просто верила адмиралу, готовая сделать всё, чтобы хоть чуть-чуть загладить свою вину.       Всё, что произошло в бухте, могло нарушить планы сирены на хоть кое-какую относительно спокойную жизнь. Необходимо было сделать всё возможное, чтобы как-нибудь нивелировать хоть часть того, что она наделала. Тут же она и не брала в учёт то, что часть вины за произошедшее была на Уорспайт, нарушившей приказ адмирала и самовольно напав на сирену. Разум только и твердил, что она виновна и ей за всё отвечать.       Оказавшись над местом затопления Уорспайт, Девастатор посмотрела вниз. Тактическое зрение сразу приметило алый огонёк, говорящий о том, что девушка там была жива. Она лежала на дне в шестнадцати метрах от поверхности. Восемнадцати метровых щупалец сирены должно хватить, чтобы легко достать её оттуда. Этим она мгновенно и занялась. Сразу шесть конечностей с громким плеском и столбами воды погрузились в воду, быстро опускаясь на дно и обвивая оставшийся обвес девушки и само тело кансен. Так же быстро она поднимает его со дна, хотя и ощущает некоторую тяжесть.       И вот Уорспайт оказалась на поверхности. С её фактически уничтоженного тела и до сих пор не остывшего обвеса стекали струи воды. Меча в ноге дредноута уже не было. Вместо этого бедро было рассечено наискосок, прорезав заодно и часть коленной чашечки. Руки с ней не было. Девастатор прекрасно помнила каждое мгновение боя и то, что она самолично отрубила ей руку чуть выше локтя, тоже. К многочисленным уродливым ожогам, охватившим большую часть её тела, отсутствию глаза и уха, добавился ещё и большой открытый пролом в черепе, вызванный взрывом башни. Само тело устояло под взрывом. Перед тем как ужаснуться ранам кансен, в голове промелькнула мысль о том, что Элизабет тоже могла остаться цела, хоть она и была накрыта взрывами всех своих башен.       — Боже мой! — гостья из другого мира была в абсолютном шоке, видя плоды трудов своих. Не будь она сиреной, то уже бы потеряла сознание. Однако даже так это смогло зацепить её разум, о чём сразу же принялся верещать голос.       — Внимание!!! Юнит Девастатор испытывает лишнюю ментальную нагрузку. Рекомендуемые действия, заложенные в программу — экстренное суточное отключение юнита для перезагрузки! Выполнить?       — Нет-нет-нет! Никак нельзя сейчас отключаться! Никаких перезагрузок и отключений! — она замотала головой туда-сюда, после, схватившись за неё. — Что же там дальше-то?.. м-м-м-м-м!       Развернувшись, она обнаружила ещё один еле-еле различимый красный огонёк в толще воды. Свет его был столь слаб, что казалось, вот-вот он затухнет навсегда. Не сразу поверив в то, что после того, что она сотворила с Элизабет можно было выжить, она направилась туда, аккуратно держа Уорспайт в шести других своих щупальцах.       — Ой-ой-ой-ой, как же ты там так живая осталась?       Оказавшись на месте, она погрузила шесть своих оставшихся щупалец в воду. Вскоре она подняла королеву Элизабет из-под воды, но она никак не ожидала увидеть картину хуже, чем она сама себе воображала, пока быстро двигалась сюда. Девастатор знала, что увидит прямо перед собой фактически «сгоревший пень», но сирена и не думала, что взрыв четырёх башен её главного калибра сотворят ещё большие уродства. Её величество совсем не была похожа на себя. Брось её среди десяток сгоревших тел, то опознать её было бы очень проблематично. Всё то же обугленное, ещё тёплое тело было поднято перед сиреной на расстоянии два с половиной метра. Башен главного калибра не было, вместо них четыре стальных оплавленных обрубка, к которым ранее крепились лафеты с погребами. К спине приплавилась задняя часть боевого обвеса, ранее представляющая собой котельное отделение. Сквозь спину и грудь торчало два каких-то железных штыря, до взрыва, являющиеся частью того котельного отделения. Руки королеве оторвало по плечи, точно так же, как и ноги с частью туловища, из которого торчали обнажённые от плоти чёрные рёбра вместе с какими-то органами. Вероятно, она должна быть уже мертва, но стойкость кансен линкоров была фантастической, судя по тому, что у Элизабет отсутствовала нижняя челюсть, а половина шеи была «срублена» взрывом, из-за чего голова девы флота свисала набок, обнажая черный рваный рубец.       Девастатор вновь получила предупреждение от голоса и постаралась отвернуться, поглубже заглатывая воздух.       — Господин адмирал, я достала их. Они каким-то чудом обе выжили, особенно Элизабет, — сообщила она.       — Неси их на берег, как я тебе сказал! Я туда сейчас через пять минут прибуду! — ответил адмирал, лишь только чуть успокоившись, узнав, что обе они живы. Но затем, забыв заранее убрать палец с одной кнопки, сирена вдобавок услышала кое-что не к ней обращённое. — Малик, блять, неси скорее те шприцы!       Девастатор, аккуратно придерживая обоих, в особенности Элизабет, которая казалось, что могла развалиться от любого неаккуратного движения, не очень быстро направилась к берегу. По пути девушка всячески отгоняла от себя мысли о том, что она сотворила. Не об этом нужно было думать, считала она. Сейчас важно было сделать всё, что ей повелел и прикажет адмирал.       «Он точно знает, что делать», — подумала сирена.       Пару минут и девушка, подплыв к набережной, выпрыгнула из воды вместе с обеими телами дев флота. Она аккуратно положила их на асфальт посреди широкой дороги и осмотрелась на наличие адмирала, которого пока не было.       — Господин адмирал, я на месте! Где вы?       Ответа не последовало.       В небе со стороны города над горами заходил большой, на первый взгляд пассажирский самолёт. Гул постепенно усилился, и тогда Девастатор обратила на него своё внимание. Летя над пожаром, он сбросил на него тонны воды. Тогда девушка поняла, что это пожарный самолёт и он ей не угрожает.       Пол минуты спустя она заметила торопящихся к ним профессора Малика, нескольких людей в белых халатах, держащих серые кейсы и, конечно, самого адмирала с Белфаст на руках. Увидев ещё и раненую горничную, гостья из другого мира вновь схватилась за голову.       — Вот такого я не помню! Точно не помню!       Она вновь взглянула на пострадавших дев флота. Сирена положила их в полутора метрах друг от друга. Обе излучали красный огонёк, всё ещё говорящий о том, что они живы. Это делало гостью из другого мира более спокойной, но их в крайней степени удручающий вид оказывал совсем противоположное влияние на разум. Больше всего ей было страшно за королеву.       И вот они все подбежали к ней. Сирена посмотрела на них и немного отошла назад, попятившись спиной. Сделала она это, чтобы не мешать и не пугать профессоров, которым, однако, на удивление было всё равно на её присутствие. Они моментально бросились открывать кейсы, разместившись каждый у одной девы.       — Они живы ещё?! — адмирал положил горничную рядом с ними, примерно на том же расстоянии.       Горничная была в сознании, но краем глаза посмотрев на Элизабет, моментально отключилась. Адмирал, заметив это, не стал что-нибудь предпринимать. С ней точно всё будет хорошо. Главное было, что корабль Белфаст был на плаву. Его оставалось только отремонтировать.       — Тактическое зрение фиксирует, что это так! — быстро и на нервах проговорила высшая сирена.       — С них не выпало ментальных кубов? — спросил Малик, стоя рядом с адмиралом, рассматривающим Элизабет.       — Чего? Никаких кубов не было! — от сирены последовал стремительный ответ. Она и не поняла о каких кубах шла речь. А о том, что такой остался от Дзуйкаку на фоне происходящего просто забыла, пока что.       — Значит точно живы! С такими ранами это просто чудо! — обрадовался профессор. — Однако, боюсь, что Элизабет может не пережить этот день… скорее всего, это будет так, — добавил он, рассматривая докторов, пытающихся оказать первую помощь для кансен.       Адмирал посмотрел назад, на колонны машин военных медиков, быстро въезжающих на территорию склада. Здесь будет организован сборный пункт для всех раненых сотрудников военной базы, коих оказалось совсем немало. Тут окажут первую помощь и затем отвезут в больницу при порте и, вероятно, городе. Ну и, конечно, тут соберут всех погибших в результате обстрела сиреной. Их тоже было немало.       — Это точно, но боюсь, для меня всё только начинается, — он снова вспомнил свои конфликты с руководством и верховным Адмиралтейством. Если драка двух дредноутов ещё могла прокатить первый раз, то во второй раз солгать точно не получится никак. Особенно с тем, как это выглядит. Он посмотрел на Элизабет, в которую аккуратно вводили жидкость из стального медицинского шприца большого объёма. Он помотал головой и уже не рассчитывал спасти королеву. Скорее всего, она вскоре погибнет или придётся самим её добить, чтобы применить УДПК.       — Прошу… я… — сирена мямлила себе что-то под нос, пытаясь собратья и сказать что-нибудь, — очень виновата перед всеми.       — Я сам разрешил тебе защищаться, а Уорспайт не удержал, — адмирал обошёл тела девушек и подошёл к Девастатор.       — Но… я…       — Тебе не надо волноваться за них. Они выживут… как-нибудь, — насчёт Элизабет он сомневался, — всё-таки они не люди. Сейчас их корабли принудительно вызовут и посадят на мель. Они не утонут. С этого и начнём, — мужчина вздохнул.       — Я же обстреляла людей… — она показала на гору у выхода из бухты, которая продолжала гореть. Девушка говорила с искренним сожалением и с трудом подбирая выражения.       — Вот это правда нехорошо! Гораздо хуже, нежели обстрелять кансен…       Гостья из другого мира вновь убедилась в том, за кого, а вернее, за что люди воспринимают кансен. Они были — оружием. Только им и ничего более. Скорее всего, адмирал просто нашёл к этому оружию идеальный… или почти идеальный подход. Девастатор посмотрела на рыцаря. И за этот подход все девушки-корабли уважали его. Но знали ли сами кансен, из-за чего к ним, собственно, так благосклонно относятся? Вообще, гостья из другого мира уже и не осуждает это. Да и никогда ещё так не думала о людях. Скорее всего, она бы точно так же считала бы, родись девушка в этом мире.       — Да, виновата, — высшая сирена опустила голову. У неё никак не получалось прекратить прокручивать события битвы. Она до сих пор не может поверить в то, что она была на такое способна. Понятным было только то, что всё из-за ментального здоровья и что с этим необходимо было что-то делать. Но что именно для неё было загадкой. На ум пришла одна безумная мысль, связанная с заданием от Арбитражного совета, но к ней она вернётся чуть позже.       — Ты же не могла позволить себя расстреливать, вот так вот. Не знаю, на что я рассчитывал тогда, прося тебя никого не убить. Весь остров утыкан этими орудиями. Конечно, они бы начали стрелять. Все эти испытания — моя спонтанная идея. Никто об этом не знал. Ну и кто бы не стал защищаться в случае, когда по тебе стреляют? — спокойно произнёс он. — Похоже, я совсем не умею держать себя в руках в опасных ситуациях. Я что-то вроде штабной крысы, а не полевой генерал. Пожалуй, в этот раз я понесу ответственность, как полагается. Будет тут новый главнокомандующий. А с тобой я не знаю, что будет… у меня даже мыслей нет насчёт тебя.       Выслушав его, высшая сирена молчала. Ей уже нечего было сказать, да и не знала о чём нужно было говорить. Тогда она решила сделать следующее: всё вооружение Девастатор исчезло, а сама она при помощи своих расовых способностей очистила одежду и тело от крови, копоти и грязи, как сделала она это вчера в разрешенной ванне с собой и Джавелин.       — Я полагаюсь на ваше благоразумие и благоразумие короны. Я всё ещё на вашей стороне, как бы это не казалось сейчас противоречивым. Позаботьтесь обо мне, пока можете, господин адмирал, — довольно тихо произнесла девушка. Он был рядом, так что всё слышал. — Голос, давай сделаем твоё рекомендуемое суточное отключение!       — Что? — адмирал не понял, с кем это говорила Девастатор.       «Внимание! Требуется подтверждение!»       — Подтверждаю!       Внезапно сирена отключилась. Ещё секунду она стояла на ногах, но когда стала заваливаться на бок, адмирал успел подхватить её и тем самым привлечь внимание профессора Малика.       — Что с ней?! — он стал быстро подходить к ней.       — Хрен его знает! Пусть будет лежать там же, где и Илластриес, и Белфаст — в судоремонтном лазарете для кансен, — приказал он, положив Девастатор на асфальт рядом с тремя девами флота.       — Господин адмирал, всё, что мы сейчас делаем — абсолютно бесполезно! — доктор, работавший с телом Элизабет громко отозвался, привлекая к себе внимание. — Она умрёт. Её невозможно спасти. Мне очень жаль.       Услышав вердикт учёного, специалиста в области физиологии кансен, адмирал покачал головой, обдумывая произошедшее.       — Вот значит как…       Вот так кончился, вероятно, худший, а может быть и последний день в жизни адмирала Росса. Хотя нет, он ещё не кончился. Чуть позже ему стала названивать принц Уэльский, помощник адмирала Стива, губернатор Дженкинс и многие другие личности, имеющие рабочий и не только номер главнокомандующего. Ещё ко всему этому мужчине предстояло поучаствовать в двух видеоконференциях: с верховным Адмиралтейством совместно и премьер-министром, а следом уже и с Орлами, желающими узнать, что Великобритания намеревается делать с пленной высшей сиреной. Вторая бессонная ночь будет более бодрой, чем предыдущая, а не уснуть ему помогут мысли о своей кончине и позорной отставки с поста адмирала.

Где-то в Тихом океане. Сегодняшний день

      Посреди спокойной водной глади, недалеко друг от друга плыло более десятка кораблей. Под безоблачным солнечным небом вперёд шли два могучих линкора, авианосец и десять малых кораблей сопровождения — эсминцев.       На ходовом мостике недавно призванного линкора Ямато поднял свой вымпел Верховный адмирал Мусоморо. Он был самым главным человеком в японском флоте, не считая небесного императора Кицухито. Стоя у окна, он смотрел на грандиозные орудия самого могучего в мире линейного корабля. Глядя на шесть орудий линкора, расположенных в двух башнях на носу, мужчина задумался о некоторой бесполезности этого корабля. Натыканный кучей зенитных стволов, в числе ста сорока пяти, это не спасло его от налёта американской палубной авиации и последующей гибели. Всё это было понятно не только ему, но и самой кансен, стоявшей в углу позади.       Вдали от адмирала, человека, которого кансен в Японии, видят первым в своей «человеческой» жизни, опустив голову и скрыв глаза, а вместе с ними половину лица за национальной шляпой каса, стояла Ямато. Могучая кансен, по меркам всех линкоров и людей, не разбирающихся во флоте. Девушка была призвана всего полтора месяца назад, но так и не оправилась от горя. Воспоминания и кошмары били ключом до сих пор. Беспокоящий каждую ночь сон длился часами и постоянно охватывал последний день её жизни. Всю боль от попадания бомб и торпед она прекрасно помнила и могла вообразить, что делала по несколько раз за день. Это не было простым сном. Сны дев флота были особенными, это могли быть как героические моменты её жизни, так и трагические. Судьба не обделила девушку яркими событиями, но из них почти не встречалось таких, которыми можно было гордиться. Она помнила как её называли, с какими чудесами света сравнивали, какие надежды и сколько сил вложили в её создание и, конечно, помнила как в один прекрасный день всё рухнуло. Каждая секунда последнего дня отпечаталась в её сознании, каждый умерший и спасшийся человек, чудовищной силы взрыв, разорвавший её броню, и последний скрипучий стон металла, изданный под водой. Призванная заново, все опасения, заботившие её и касающиеся империи в последние годы и часы жизни Ямато подтвердились, из-за чего она чуть не спилась. Однако другие кансен, которые на удивление стойко выдержали психологический удар, просто не дали своему самому могучему линкору этого сделать. Её товарищи и командование применили к ней самые радикальные методы.       Адмирал Мусоморо не скрывал ни от кого, что является большим сторонником палубной авиации и делает ставку именно на неё и авианосцы в обеих теоретических войнах, к которым готовится их страна. Проигравшие учатся на своих ошибках, этим ради выживания нации и занималась вся Япония. С момента открытия возможности призыва кансен, империя Сакуры старалась призвать как можно больше авианосцев, не забывая, конечно, и о артиллерийских кораблях, коей и была Ямато. Такое мнение адмирала было известно каждому человеку и деве флота. Даже сторонники решающего сражения линейных сил среди кансен, осмелившиеся поспорить с этим после дебатов поубавили свой пыл и лишились многих своих радикально настроенных членов.       Ямато с момента призыва, сразу взяла сторону адмирала, полностью ему подчиняясь в этом вопросе. Никаких споров с её стороны на удивление не было, хотя этого ожидали другие артиллерийские кансен. Возможно, что суперлинкор была умнее и дальновиднее дев флота того же и схожего класса.       — Ямато, ты всё ещё переживаешь из-за случившегося много лет назад? — мужчина обернулся к девушке.       — Да, господин, — тихо ответила она.       — Я же тебе говорил, что ты не теряла своей чести. Ты и матросы храбро сражались, отправившись в этот заведомо проигрышный поход. Ты не виновата в том, что мы тогда проиграли, — объяснял он, вспоминая десятки часов разговоров на эту тему и даже принявших в этом участии психологов.       — Зачем меня построили? Я была не нужна, — она будно не воспринимала слова мужчины и думала о чём-то своём.       Выдержав недолгую паузу, адмирал подумал и сказал:       — Так и есть, ты не нужна была… — из-за шляпы Мусоморо не мог видеть как линкор зажмурилась, пытаясь сдерживать слёзы. Вместо этого девушка резко схватилась правой рукой за край своего тёмно-красного кимоно, заправленного под прочнейший бронелист оформленный под стальной пояс с золотой императорской хризантемой, — но это было тогда. Теперь ты стала одним из ценнейших кораблей.       Девушка от удивления дрогнула, а мышцы на тыльной стороне ладони чуть расслабились. Она не понимала, о чём говорил адмирал, ведь прекрасно знала, что не сильно заинтересовала его во время призыва.       — Я не верю вам, — почтительно сказала линкор, несмотря на давление со стороны мужчины, вжимаясь спиной в угол позади себя.       Мусоморо на это только-только кивнул, но лицо и хмурый вид давал бы понять каждому, если бы здесь был бы кто-то ещё, что он сейчас был зол. Последовал удар кулаком о стальную стену позади. Удар пришёлся по левую сторону от головы линкора. Девушка дрогнула и моментально подняла голову, открыв вид на своё удивительно красивое лицо.       Впрочем, Верховный адмирал привык часто видеть вокруг себя невероятно красивых женщин, так что налитые золотом глаза Ямато, смотрящиеся на взрослом лице, обрамлённом серого цвета локонами волос, не заставят его восхищаться.       — Никогда не смей злиться при мне на меня, мои действия, приказы и решения! Всё, что я говорю — не обсуждается. Дев, которые обсуждают приказы, ждёт только смерть, и участь быть разобранной на металл или в лучшем случае последний раз послужить нации, став живой мишенью на учениях! — он говорил быстро, чётко и ясно как гром. Решительные слова адмирала внушали суперлинкору только веру в то, что он говорил. Ну даже если бы она не поверила, то он мог попросить ближайших к ней дев флота привести несколько реальных примеров того, как несколько эсминцев стали целями для пятой авианосной дивизии на учениях, некоторое время назад.       С правого наблюдательного мостика вошла Акаги. Она первым делом посмотрела на человека и кансен, зажатую им в углу.       — Что вы делаете, господин адмирал? — спросила шатенка с ушками, удивляясь увиденному.       — Я отчитывал наш могучий линкор, не понимающей своей собственной важности и сути, — он отошёл от Ямато на несколько метров, снова встав у окна. — Где премьер-министр? Я строго-настрого приказал тебе его сопровождать!       — Я очень прошу вашего прощения за то, что так покинула его, но у меня есть объяснения этому поступку, — Акаги очень низко поклонилась перед адмиралом, сожалея о некотором нарушении поручения. — Я оставила господина Такахаси вместе с Фубуки.       — А ты не подумала, что ему может не понравиться быть рядом с этой девочкой. Эсминец довольно резвый, — мужчина высмотрел вдали крупный корабль.       — Господин премьер показался мне очень добродушным, — она немного подняла голову и глаза, чтобы посмотреть на главнокомандующего. Она заметила, что он смотрел куда-то вдаль.       — Подойдите обе! — он сделал жест левой рукой указывая место рядом с собой. — Ямато, хватит сидеть в углу, веди себя подобающе гордости Императорского флота.       Акаги выпрямилась и, поправив кимоно, спокойно подошла к адмиралу, успев даже пару секунд укоризненно посмотреть на Ямато, которая неуверенно делала шаги в сторону окна.       — Эта встреча запланирована самим императором, и она очень важна для судьбы нашей нации. Я хочу, чтобы вы обе вели себя достойно, когда окажетесь наедине с кансен Германии, — мужчина не отвлекался от наблюдения далёкого силуэта корабля.       Акаги и Ямато встали рядом друг с другом по левую руку от адмирала. Линкор не стремилась сказать что-нибудь, боясь ненароком оскорбить адмирала или произнести что-нибудь лишнего. В отличие от неё, Акаги очень даже была разговорчивой и услышав, что их оставят вместе с кансен из Германии, решила спросить:       — А кто там будет? Судя по силуэту… это как минимум тяжёлый крейсер. Хотя не уверена. Он ещё так далеко, — она старалась присмотреться вдаль и даже её идеальное зрение, свойственное почти для всех авианосцев империи, не способствовало этому.       — Бисмарк и два эсминца, — коротко ответил адмирал.       Акаги широко открыла глаза, удивившись услышанному и пытаясь ещё раз всмотреться в горизонт. Ямато, заметив изменения в лице авианосца, не очень-то и поняла, что тут такого в этой Бисмарк.       — Серьёзно? Что заставило такой известный линкор тут оказаться? — в глазах девушки блеснули огоньки сильного интереса.       — Она была недавно призвана и проходила учения на юге Тихого океана. С момента как она оказалась в Океании, мы следим за ней и её сопровождением. С недавнего времени она не одна. После нашего стремительного приглашения, их канцлер, который закончил дипломатическую миссию в Австралии, переместился на линкор и отправился на встречу с нами. Вообще, там всё несколько сложнее, чем я описал, но примерно так и было, — ответил адмирал.       — Вот это да, две легенды встретятся в одном месте, — Акаги краем глаза посмотрела на Ямато.       Линкор заметила её игривый взгляд, но не поняла, от чего он такой. Она знала, что является известным линейным кораблём, даже очень, но об этой Бисмарк она ничего не ведала. Призванная полтора месяца назад, не успевшая сделать и залпа из своих величественных орудий, она также и не успела, а может, и не хотела ознакомиться со многими документами, прогремевшей в прошлом войны. Всё это время она горевала по своему поражению и не исполненному долгу, пока это не надоело адмиралу Мусоморо и другим девам флота.       — Вот именно, пусть немцы поймут, что наши линейные силы такие же могучие, как и их. Ямато докажет это одним своим присутствием, — адмирал уверенно повернулся к линкору, а та, почувствовав его серьёзный взгляд уже приготовилась выслушать его. — И только попробуй опозориться там. Я ещё раз говорю тебе, что ты не бесполезна в грядущей войне. Ты проиграла тогда, но чести своей не теряла. Ты сделала всё правильно, как и матросы, служившие с тобой. И это правда! Так что веди себя достойно. Ты гордость Сакуры в новой войне против сирен.       — А как же Королевский флот и все эти угнетатели? — спросила Акаги, очень надеясь узнать про это что-нибудь. — Сёкаку ещё не может прийти в себя после того случая. Мы будем воевать с ними?       Ямато представила себе возможный конфликт с Британией. Она знала, что в предыдущей войне, недалеко от Малайзии, свои силы нанесли им сокрушительный удар, утопив линкор принц Уэльский и линейный крейсер Рипалс. Но опять же там принимала участие авиация, пусть не палубная, но авиация. Выдастся ли ей в подобной войне — войне кансен против друг друга, сразиться с достойным противником? Хотелось бы ли ей? Непременно! Да, она очень этого хотела, как и большинство милитаристски настроенных дев флота, жаждущих реванша! Пусть она и кажется многим нерешительной и поникшей, но применить свой калибр в бою и ощутить бронёй калибр снаряда врага ей хотелось не меньше, чем Такао или другим девушкам. Лишь бы в случае чего её бы прикрыли с воздуха, ведь даже ощетинившись ещё большим количеством зенитных стволов, это могло не спасти девушку от гибели на дальнем бою с теми же авианосцами.       — А там, Акаги, всё очень сложно. Если с немцами пройдёт всё хорошо, мы сможем начать решительные действия. От вас ничего скрывать не станут, подождите ещё немного, и вам всё расскажут. Вы должны будете знать, за что вы сражаетесь! — уверенность слов адмирала запомнилась Акаги, и она в ответ только чуть улыбнулась.       — Господин адмирал, — Ямато обратила на себя внимание, — если выдастся возможность, я приму участие в войне против Британии. Прошу, не сомневайтесь во мне, я обещаю, что не подведу вас! — последовал поклон.       — Рад это слышать, но ты важная фигура в войне против сирен, а не людей, — адмирал мельком вспомнил удивительные характеристики Ямато, способные сделать её одной из самых эффективных кансен, созданных конкретно для убийства сирен.       Калибр Ямато был слишком велик, и это было понятно не только ему, но и самой девушке. Если ей с кем-либо и сражаться, то желательно с противником соответствующего уровня или не сильно уступающего. В другом случае эффективность девушки будет под некоторым вопросом. Она помнила из снов битву в заливе Лейте, где неоднократно накрывала американские корабли своими залпами. Вот только её монструозные снаряды весом почти в полторы тонны пробивали броню американцев насквозь и разрывались за ней, почти не нанося повреждений. Звучит довольно понятно и просто, но это очень беспокоило девушку. Зато такой калибр был должен прекрасно подходить в битве против линейных сил низших сирен, в том числе и против их суперлинкоров. Ну, а также её сопротивление воздействию их оружия, феноменальная живучесть и урон, который она может нанести, должны будут сделать её грозным врагом именно для высших сирен. Было бы как-то неправильно воспользоваться ею, чтобы убивать себе подобных, а именно людей и кансен.       — Понимаете, господин адмирал, я не до конца вас понимаю. Объясните мне невеже, вашу мудрую мысль более проще, — очень просила линкор, низко склонившись.       — Да чего тут объяснять? Вы все, в том числе и ты, Акаги, Сёкаку и остальные кансен были призваны с целью защищать человечество. Конечно, вы обязаны нам подчиняться и в случае чего должны будете поднять свою руку на других людей, во имя империи, которую вы любите, и уважаемого вами всем телом и душой императора. Но сирены — самое главное, и вы не должны это забывать. Ты, Ямато, должна будешь проявить себя в битве не с такими как ты, а именно с сиренами. На твоём месте, я бы больше боялся сразиться с другими кансен и человечеством, нежели с сиренами. Для тебя должно быть честью вступить в бой с врагом людей и одержать над ним верх. В таком бою можно даже смело умереть, выложившись на полную! Тогда на смертном одре смерть наступит без сожалений! Вот это важно, — адмирал вздохнул, надеясь, что Ямато всё поймёт из его более-менее нетрудных слов.       — Да, я поняла.       — А знаете, что я ещё поняла, господин адмирал? — теперь мужчина посмотрел на Агаки. — Я поняла, что помимо империи люблю и вас! — её заявление было сродни торжественному объявлению.       Ямато посмотрела на Акаги и удивилась её заявлению. Чего-чего, но от неё она не ожидала такого, хотя довольно часто, по слухам, очень лестно отзывалась о Верховном адмирале.       — Ну, это очень хорошо! — кивнул мужчина. — Уважать офицеров тоже часть ваших обязанностей.       — Но я не об этом… м-м-м, — флагман первой авианосной дивизии очень расстроилась, когда адмирал свёл всё в дисциплину и подчинение. — Я хотела вам признаться… — Акаги не успела договорить. Громкое обращение Ямато к мужчине заставило её замолчать.       — Господин адмирал! А что за соглашение у нас будет с немцами?       Акаги тихо фыркнула и напряглась, сдержав своё недовольство от того, чтобы немедленно не выплеснуть его на наглый линкор.       — У нас с Четвёртым рейхом много общего. Мы две страны, находящиеся в одном сложном политическом положении. Наши мнения и цели по поводу сирен сходятся. Мы не считаем зазорным использовать технологии сирен против них же или во благо экономики и в других отраслях. Нас не очень взлюбили в мире после этого. Германия точно такая же. Практичность и эффективность они ценят больше, чем всю ерунду с ненавистью к сиренам, раздутой до такого уровня. Также поступаем и мы, когда дело касается выживания. У других народов всё иначе, а мы, стеснённые на своём жалком архипелаге, просто обязаны использовать оставшиеся после сирен технологии, чтобы быть на плаву. Вы знаете, как живут наши люди? Наша великая нация?       Пока адмирал говорил о нелёгкой судьбе империи Сакуры, Акаги быстро успокоилась, присоединяясь к прослушиванию и так печальной истории, которую она знает.       — Да, господин адмирал, — ответила Акаги, с грустью опустив голову.       — И Британия, и Союз орлов со своими марионетками и сателлитами хотят сделать из нас и императора таких же подчинённых, колонизировать и впоследствии уничтожить нас, — он посмотрел в глаза обеим девам флота и, убедившись, что те слушают и тем более верят ему, продолжил: — Германии можно доверять. Наши родные территории далеко друг от друга, у нас нет споров по поводу них и воевать с ними нет смысла. Британцы их соседи, и они точат на них зуб, как и на часть Тихого океана. Весь они не получат, Орлы будут препятствовать. Мы обложены санкциями, и обе страдаем из-за этого. Для начала нам стоит помочь друг другу экономически. За этим мы тут.       — Я поняла, спасибо, — Ямато поклонилась, задумываясь об отношениях стран. — Неужели им не жалко нас?       — Нет, не жалко! Как и нам их, — посмела ответить за адмирала Акаги. Мужчине это только понравилось. Именно такой реакции от них он и добивался.       — За безопасность наших земель ещё стоит беспокоиться, но думаю, что вскоре нам всем станет немного легче, — он выдержал небольшую паузу, — к основному документу премьер-министра прилагается ещё один — секретный.       Обе девы флота были заинтригованы, стоило адмиралу сказать «секретный». Но Акаги и Ямато прекрасно понимали значение этого слова, потому мучить вопросами, связанными с этим и допрашивать адмирала не стали.       — Мы скоро будем на месте, поэтому собирайтесь. Вы встретитесь с кансен рейха на палубе Нагато, — он посмотрел в окно, по правую сторону мостика шёл линкор Нагато. Тоже очень важный и ценный линейный корабль. — Я буду сопровождать господина Такахаси на твоей палубе, Акаги, — он увидел кивок со стороны шатенки. — Надеюсь, что Фубуки не надоела своими плясками нашему уважаемому премьер-министру.       — Мы всё поняли! — ответила за двоих кансен авианосца.       — Вот и славно.       — Хотелось бы вас кое о чём попросить, господин адмирал, — она вновь привлекла его внимание и, улыбаясь, заговорила. — После встречи оставайтесь на моём корабле. Мне хотелось бы провести с вами время… может кое-что вам подарю…       Ямато отошла в другую сторону, оставив их вдвоём. Верховный адмирал взглянув на свой авианосец, ответил:       — Я уже решил, что в этом плаванье остаюсь на Ямато. Так что, если захочешь поговорить, то приходи сюда. Я тебе разрешаю, — мужчина был твёрд в своём решении оставаться тут. Акаги, поняв, что не сможет изменить его мнение, прекратила больше пытаться его уговорить.       — Ладно… — она изобразила из себя очень расстроившуюся девушку, опустив ушки и хвосты.       — Если тебе есть, что сказать, то я тебя выслушаю.       Он обошёл Акаги под пристальным вниманием обеих кансен и покинул ходовой мостик.       Японское соединение кораблей сближалось с соединением рейха, приближая момент важной встречи двух наций, способную решить судьбу не только этих стран, но и всего Азиатско-Тихоокеанского региона, а вместе с ним, вероятно, и всего остального мира.