Number 16

      Пятница, 23:58 вечера 🐱

      — Ты спятил, что ли? На улице холодина! — шёпотом прошипел Минхо, не желая выходить из тёплого дома и просто высовывая голову из-за двери наружу. Он на цыпочках выскользнул из дома и бросился вперёд, не забыв закрыть за собой дверь.       — А по мне так классно! Чувствуешь себя свободным. Мне такое как раз по душе. — Джисон жестом подозвал соседа к себе. Одетый в свой домашний халат, он с беззаботным видом опирался на забор со стороны своего участка. На улице темно, хоть глаз выколи, поэтому выражение его лица Минхо не разглядел. Но оно наверняка было жутко нелепым.       — А мне лично по душе расклад, при котором я не умру от пневмонии. — Возразил Минхо, обхватывая свои плечи руками, когда перебегал через свою лужайку и дальше, за ворота.       — Не разводи драму, Минхо.       — Кто бы говорил… Вот чёрт тебя дёрнул вытащить меня из постели в такой час…       Джисон тихо усмехнулся, выпрямляя спину и отлипая от забора, после чего медленно направился к своему дому, и далее — к подвесным качелям на своей веранде. Полы его халата легонько покачивались при ходьбе. Минхо тоже проследовал за ним, ещё крепче обхватив себя руками, чтобы защититься от пронизывающего холодного ветра. Он поднялся следом на веранду и уселся на качели рядом с Джисоном. Стоило Ли только коснуться окрашенного в белую глянцевую краску сиденья своими бёдрами, скрытыми одной лишь шёлковой пижамой, как он тут же поёжился и издал резкий и короткий вздох от ощущения прохлады под собой.       — Вот, надень. — Заговорил Джисон, развязывая свой синий пушистый домашний халат, накинутый поверх пижамы.       — Нет, спасибо. У тебя под ним только рубашка с коротким рукавом. За меня не волнуйся. И вообще… так и чувствуешь себя свободным.       Джисон, однако, всё равно стащил халат со своих плеч и обернул его вокруг них обоих. Минхо тут же схватился за одну сторону, перекинув ткань через собственное плечо, а Джисон — за другую. Так они и скучковались, делясь теплом друг с другом, как только могли, а у Минхо в голове в этот момент кружились миллионы мыслей. Они немного посидели в тишине, просто дав себе минутку покоя. Минхо даже не понимал, зачем они вообще здесь собрались…       — С тобой всё нормально? — вдруг поинтересовался Джисон, с любопытством наклоняясь к Минхо, после чего устремил взгляд куда-то вдаль. — Денёк выдался странный, так что… Хотел удостовериться, что у тебя всё хорошо. — Его голос звучал даже мягче и тише обычного и оказывал на старшего почти усыпляющий эффект, да такой сильный, что Ли аж показалось, что они оба вот-вот заснут прямо здесь и сейчас.       Минхо просто посмотрел на соседа, затем поднял глаза и устремил взгляд в небо, глядя на почти полную луну и россыпь звёзд, которые, по мнению старшего, вдруг стали светить намного ярче, чем раньше. Грудную клетку словно сдавило изнутри, но Ли понять не мог, вогнал ли его в такое напряжение холодный ночной воздух, или же всему виной сильное беспокойство от мысли о том, как ему стоит ответить на этот вопрос. Он медленно выдохнул, и от его дыхания сразу появилось облачко пара.       — Что тут можно сказать… Я в отношениях с человеком, которого не люблю, а мои дети уже пребывают на грани нервного срыва. Ничего нового, да? — подавленно начал свой рассказ Минхо, покачивая головой и глядя в небо. Горькое ощущение полного поражения наполнило его изнутри. С Джисоном он мог быть откровенным — тот был одним из немногих, кому Ли мог открыться с уязвимой стороны, и при этом не чувствовать себя полным ничтожеством.       — Ох, ну что ты… Иди ко мне. — Ответил Джисон, издав небольшой смешок, после чего откинулся назад и потянул Минхо ещё ближе к себе. Хан закутал их обоих в халат ещё крепче, обнимая старшего руками, и Минхо мягко положил руку Джисону на грудь. Он позволил себе расслабиться, чтобы пристроить голову прямо над грудной клеткой Джисона, а другой рукой мягко обхватил его живот. На мгновение Ли показалось странным его собственное поведение, пока он просто не отдался этому чувству безмятежности. Он ценил этот момент, прекрасно понимая, чем тот на самом деле являлся — способом убежать от реальности.       — Я так волнуюсь за Мина. Они с Чанбином в последнее время словно на ножах, и я понятия не имею, почему. — Пробормотал Минхо Джисону куда-то в бок, нежась в тепле его тела.       — Тебе бы поговорить с ним, выяснить, что стряслось.       — Знаю уж. Когда между мной и Чанбином что-то происходит, на него наши перепалки всегда оказывают самое большое влияние. Чонин обычно не обращает внимания… Но Сынмин… Не знаю, что и делать. — Уныло ответил старший.       — Что бы ни случилось, я надеюсь, что у вас всё наладится. Он такой умный мальчик. — Мягко ответил Джисон, кивнув головой.       — Ага. Я просто хочу, чтобы он был счастлив. — Минхо тяжело вздохнул. — Ладно, об этом ты уже слышал достаточно, не так ли? Ты упоминал, что волнуешься за Феликса. Что с ним происходит?       — Какие-то мальчишки в школе задирают его. Один конкретный пацан, обидевший Феликса, придёт в школу в понедельник со своими родителями.       — Дети что, травят друг дружку аж с восьми лет?! — От удивления и возмущения Минхо оторвал голову от пригретого местечка. Его лицо исказилось от одной мысли о том, что у кого-то вообще может подняться рука на такого ангела, как Феликс, сколько бы обидчику ни было лет.       — Детки нынче жестоки… — отозвался Джисон, мягко притягивая его обратно к себе на грудь и заключая в ласковые объятия. Минхо почувствовал, как чужие пальцы принялись прочёсывать его волосы, так, как бы между прочим. Но он старался слишком много не думать об этом, целиком и полностью сосредотачиваясь на ощущениях.       — Из-за чего всё это вообще началось? — Поинтересовался Минхо.       — Феликс молчит, как рыба. Только постоянно твердит, что это всё в шутку. Но я же вижу, как сильно он расстраивается. Просто делает вид, что его это никак не задевает. Что бы там ни было, он ничего не хочет мне рассказывать — не пойму, то ли боится, то ли стесняется того, из-за чего над ним издеваются.       — Надеюсь, администрация школы с этим разберётся.       — Я тоже… — Джисон вздохнул. — Ты не представляешь, как больно видеть его таким грустным.       — Эй, не переживай так сильно, хорошо? — засуетился Минхо, пытаясь посмотреть в лицо соседу и убирая руку с его бока, чтобы на мгновенье мягко прикоснуться ладонью к его щеке. Старший провел большим пальцем по его мягкой коже, ощущая её тепло под своими прохладными кончиками пальцев. Джисон еле ощутимо вздрогнул от этого жеста. Минхо слишком уж долго не убирал руку, до тех пор, пока до него не дошло, что он вообще творит.       Казалось, они смотрели друг другу к глаза целую вечность. Удивительно, но между ними даже не возникло никакого чувства неловкости, особенно если учесть, как близко они находились друг к другу. Минхо с огромным трудом сдерживал себя, чтобы не притянуть младшего к себе и не припасть к его горячим губам, согревая свои собственные. Вот только Джисон слишком дорог ему, а Ли просто морально не был готов так рисковать. Ему не хотелось разрушать их дружбу своими внезапными порывами, как бы больно ни было держать себя в руках.       Вот так они и сидели. Полностью поглощённые друг другом. Время вокруг как будто остановилось, и секунды ощущались как долгие часы. Лёгкий аромат ванили, исходящий от Минхо, смешался с запахом дешёвого кокосового шампуня. На протяжении всего этого времени, когда они буквально купались в нежности друг друга, Чанбин ни разу не потревожил мысли Ли. Как будто всё плохое в его жизни ненадолго просто испарилось.       — Думаю, мне пора идти, иначе прям тут и усну. — Минхо заставил себя оторваться от Джисона и вытянул руки над головой, всё ещё крепко сжимая ткань и одним эффектным движением стягивая с Джисона его халат.       — И чем тебя такой расклад не устраивает?       — Я и не против… Просто мне детей завтра на тренировку по бейсболу отвозить, вставать рано. — Ответил он, демонстративно заворачиваясь в чужой халат и сверкая самодовольной улыбочкой.       — Ага, ты говорил. Постараюсь проснуться. — Пошутил Джисон, за что заработал шлепок по плечу от Минхо.       Оба поднялись с места, буквально заставив себя оторваться от сиденья. Всё тело Минхо ниже пояса сильно затекло, а руку, которую он долгое время держал на груди Джисона, словно прошили невидимые иглы.       Он проводил взглядом соседа, который успел сделать несколько шагов по направлению к входной двери, зевая при этом и потягивая затекшие конечности.       Тут Джисон развернулся, наблюдая за удаляющимся силуэтом Минхо, возвращающегося обратно к себе. Он всё ещё кутался в этот халат, стараясь прикрыть шею мягкой тканью. Он уже почти перешёл на другую сторону улицы, когда Джисон вдруг окликнул его.       — А ведь он прав, знаешь… — крикнул ему младший. В его голосе мельком проскользнула лёгкая меланхолия.       — Кто? — С любопытством спросил Минхо, поворачивая голову и смотря на младшего через плечо. Он уже готовился перебежать улицу и, наконец, нырнуть в долгожданное тепло своего дома.       — Чанбин.       Ли резко затормозил прямо посреди дороги и развернулся к парню, недоуменно мигая.       — П-прав в чём?       — На его месте я бы тоже переживал из-за наших частых посиделок. Наверное… Думаю, его можно понять. — Джисон хихикнул, прочёсывая пальцами волосы на затылке, — там, где он прислонялся головой к лаймовым подушкам на качелях — стараясь распрямить непослушные пряди. После этого он схватился за дверную ручку входной двери и осторожно потянул её вниз.       — Ну… Он просто по натуре своей ревнивый, это просто…       — Он нервничает, потому что понимает, что мы с тобой друг другу подходим куда больше, так? — Спокойно ответил Хан. Его губы растянулись в робкой улыбке на подобие коробочки, а сам Джисон слегка пригнулся и проскользнул за дверь в дом, оставив торчать в проеме только голову. — Спокойной ночи, Минхо. — Крикнул он ему вслед, после чего закрыл за собой дверь.       Так Минхо и стоял посреди дороги в субботу, почти в час ночи. Лицо его совершенно ничего не выражало. Ветер снова пронесся мимо него, но по какой-то причине Ли он не показался таким сильным и режущим, как всего несколько минут назад. На улице стояла абсолютная тишина: не было слышно ни скрипа колес машин, ни даже криков птиц или мяуканья соседских кошек.       Всё, что Минхо сейчас слышал — это то, как оглушительно колотится его сердце.

Понедельник, 18:36 вечера 🐿

      На часах уже было за половину седьмого, поэтому помещение Afterschool Club стремительно пустело.       — А, господин Хан? Это же Вы, верно? — окликнул его мягкий голос.       — Эм… Да, это я.       Учительница высокого роста, с чёрными волосами, собранными в аккуратный пучок (прямо как в прошлую их встречу), тут же ему поклонилась и проводила его в класс.       — Прошу, входите. Спасибо, что пришли, — вежливо сказала она.       Она провела его к двери, на которой красовалась бронзовая табличка с надписью «Офис госпожи Чхве».       Внутри все стены были увешаны цветными карандашными рисунками за авторством учеников из её и других классов, а также красочными треугольными флажочками в цветочек, которые были развешаны по всей комнате в каждом углу. По сравнению с такими яркими декорациями, мебель была совершенно обычной и в какой-то степени унылой: металлические тёмно-синие стулья стандартного для школы образца, дешёвый деревянный стол и так же сделанные из тонкого металла жалюзи, закрывавшиеся не до конца — вероятно, из-за огромного количества детей, не имеющих представления о том, как надо правильно дёргать за рычажок.       Он прошёл вглубь кабинета, где его уже поджидал Феликс, сидящий на одном из четырёх стульев перед учительским столом.       Сегодня мальчик был одет в свою огромную сиреневую толстовку, в которой просто утопал. Феликс вообще любил носить такую мешковатую одежду — он всегда сравнивал это чувство с «тёплыми объятиями».       Сейчас он сидел, склонив голову и теребя свой новый маленький браслетик под рукавом. На Джисона он даже не взглянул, когда тот вошел в кабинет, — только бросил ему быстрый виноватый взгляд, после чего скрыл кисти рук огромными рукавами толстовки и положил их на коленки.       В другой части комнаты сидел довольно-таки внушительных размеров мужчина средних лет в тёмно-синей рубашке-поло с каким-то белым текстовым логотипом на ней. Рядом сидел крупный мальчик (который габаритами явно побольше Феликса будет) в ярко-жёлтой футболке, похожей на футбольную форму европейского типажа, и чёрных шортах.       Если сравнить его с Феликсом, никто в здравом уме и не подумает, что они одногодки.       Джисон с усилием подавил в себе желание скорчить гримасу при виде того, как этот мальчишка широко улыбался своему отцу, периодически тыкая в экран телефона, прежде чем он заметил присутствие Джисона.       Пришлось напомнить себе, что это просто ещё один ребёнок, совсем как Феликс, так что предвзято относиться к нему не стоит.       Женщина опустилась на стул, явно пребывая в слишком уж хорошем настроении, несмотря на то, что они сейчас собираются обсуждать.       — Добрый вечер. Для начала хочу поблагодарить вас обоих за то, что уделили время и пришли сюда. Я понимаю, что идти в школу сразу после работы не очень приятно для любого родителя. — Она коротко рассмеялась, стараясь поднять всем настроение, но эта попытка точно не увенчалась успехом. — Я пригласила вас всех сюда для того, чтобы мы смогли обсудить небольшой инцидент, так ведь, мальчики? — Она жестом указала на детей, склонив голову в ожидании подтверждения.       Второй мальчик кивнул. Выглядел он при этом весьма непринуждённо, в отличие от того же Феликса, который всё места себе не находил. Джисон не мог даже припомнить, когда видел сына таким в последний раз.       — С тех пор, как Феликс перешёл в наш класс, между ним и Джехёном случались некоторые разногласия, и я хочу, чтобы мальчики не молчали о своих проблемах. Я подумала, что и родители должны быть осведомлены, чтобы вы могли обсуждать такие проблемы со своими детьми дома.       На этом поприще Джисона зелёным новичком уж точно никак назвать было нельзя.       Он сам учитель, и он уже давно сбился со счета, сколько раз ему доводилось проводить всякие мероприятия по урегулированию конфликтов между учащимися и родительские собрания. Только в этот раз он оказался по другую сторону баррикад, что ощущалось донельзя странно.       Джисон слушал, как она методично перечисляла список таких «разногласий», записанный у неё в блокноте с бордовой обложкой. Зачитывала она их монотонно, что, по мнению Хана, будто несколько преуменьшало их значимость.       Джисон был в курсе о том случае с «кайфоломом» на детской площадке и о том, что случилось с Вандой. Но вот о том, что этот мальчик резко столкнул Феликса с горки, в результате чего у его сына на плече желтел синяк, ему никто не сказал.       Про то, что тот мальчишка, сговорившись со своим другом, испортил рисунок Феликса, разлив на него грязную воду, он тоже слышал впервые.       Феликс сказал, что рисунок испортился по его ошибке.       — Это получилось случайно! — запротестовал мальчик, хмуро глядя на учительницу и дергая отца за рубашку, который, в свою очередь, только закатил глаза к потолку и пожал плечами. — Скажи ей, па!       — Что ж, другой ученик передал мне, что слышал, как вы с Джинхваном обсуждали, как собирались испачкать рисунок Феликса краской. Намеренно. Это правда? — Задала вопрос учительница, и её брови подлетели вверх.       Хан перевёл взгляд на сына, который за всё время разговора не вымолвил ни единого слова. Почему он молчал? Это было совершенно не похоже на Феликса, который обычно всегда яро защищался от любых обвинений. Он всегда был достаточно уверенным в себе.       — Разумеется, это всё полная чепуха. Джехён никогда бы так не поступил. Он такой же добрый и воспитанный мальчик, как и остальные! — Ответил шокированный отец, а его сын, сидящий рядом, отчаянно кивал. — Может, здесь произошло какое-то недопонимание? Феликс, так ведь? — Спросил он, указывая жестом на веснушчатого мальчонку, который тут же резко поднял голову, с тревогой в глазах, когда к нему обратился по имени взрослый.       Джисон тут же напрягся. Да как он посмел обращаться к его сыну напрямую?       — Ты ведь не думаешь, что Джехён испортил бы твой рисунок намеренно, верно, Феликс? — Снова обратился он напрямую к ребёнку, что неимоверно злило Хана.       Феликс с трудом мог заставить себя посмотреть в глаза этому мужчине.       Он поднял голову выше и заговорил, но Джисон прекрасно видел, как мальчик спотыкался на каждом слове.       — Нет… Думаю… Я думаю, это было случайно. Всё в порядке. — Заикаясь, тихо ответил маленький блондин, кивая головой.       — И все остальные случаи — тоже просто случайность, а? — Внезапно встрял Джисон, заставив своего сына посмотреть на него своими расширенными и влажными глазами.       — Ну, мальчишки же всегда хулиганят. Уверен, что… — начал было мужчина, но тут же был прерван Джисоном.       — Феликс не хулиганит, он не такой. Должен признать, я удивлен. Вы серьёзно ожидаете, будто я поверю, что все эти ситуации — просто случайность?       Сердце Хана билось в груди так сильно, как будто он только что выдул пинту эспрессо.       — Я не могу говорить за мальчиков, но… — Учительница пыталась вставить хоть слово, чтобы хоть как-то защититься.       — Что ж, значит, вам пора начать это делать. Вы всё-таки их учитель, а позволяете другим издеваться над моим сыном! — Строго сказал он, стараясь не терять самообладание.       — Господин Хан, пожалуйста… Мы просто пытаемся разобраться…       — Пфф! Ой, да ладно вам, это же обычные мальчишечьи дразнилки… — усмехнулся отец второго мальчика, снова прерывая учительницу.       — Обе школы в этом районе не терпят никакого насилия и издевательств. Я ожидаю, что вы примете меры и разберётесь с этим или, по меньшей мере, переведёте Феликса в другой класс! — крикнул Джисон в куда более авторитарной манере, чем он сам от себя ожидал. И это с учетом того, что он больше предпочитал спокойный подход к обучению.       За шесть лет своей работы преподавателем он крайне редко оставлял кого-то после уроков.       — Насилие?! — Рассмеялся мужчина, поднимаясь со стула. — Ради всего святого, они же просто дети!       — Вот именно, они просто дети. И я не хочу, чтобы мой сын рос, испытывая страх перед собственными одноклассниками! — Джисон тоже резко поднялся с места, протягивая руку Феликсу. Мальчик нервно ухватился за неё, не посмев даже посмотреть в сторону того мужчины и его сына и сразу прижавшись к своему отцу.       — Надеюсь, вы будете держать меня в курсе всего. Я также хочу, чтобы Вы серьёзно занялись переводом Феликса в другой класс.       — О, к-конечно, господин Хан. Мы сделаем всё возможное и посмотрим, сможем ли мы организовать перевод. — Ответила извиняющимся тоном, слегка склонив голову в вежливом поклоне.       — Желательно в класс госпожи Вудпекер. Дети в её классе, судя по всему, воспитаны получше. Я всё сказал. — Напоследок бросил Джисон и, потянув Феликса за руку, вывел его за пределы кабинета, не забыв как следует хлопнуть дверью.       Он очень старался, чтобы в самый разгар неприятного разговора его речь звучала как можно более осмысленно и заумно. Даже удивительно, как ему удалось так удержать себя в руках. Видимо, многолетняя дружба с Хёнджином здорово прокачала его актерские способности.       Он шёл по коридору, ведя за собой Феликса, с трудом выравнивая дыхание. Однако он не знал, что отец того мальчика был не так уж доволен его прощальным комментарием, и сразу пошёл за ними. Джисон чувствовал, как адреналин разливается по его венам, когда спускался по ступенькам к парковке.       — Эй! — Окликнул его мужчина. — Хан, или как там тебя? — Сказал он, подходя ближе.       Джисон и его сын развернулись, посмотрев на мужчину.       — Феликс, садись пока в машину. Я просто поговорю с папой Джехёна, и мы с ним всё уладим, хорошо? — мягко сказал Джисон, опустившись на корточки перед мальчиком. Он нажал на ключ-брелок, и машина с небольшим писком разблокировалась.       Феликс с видимым беспокойством смотрел на незнакомого ему доселе мужчину, после чего снова перевёл взгляд на своего отца, и только тогда уже направился к машине.       — И какого хрена ты там устроил? Хочешь сказать, мой сын плохо воспитан? Да ты даже не знаешь его! — Выкрикнул отец того мальчика.       — Полегче. Я лишь озвучил то, на что это было похоже. — Ответил Джисон с показным спокойствием. На самом же деле внутри него всё полыхало от гнева.       Он поднял руки перед собой в защитном жесте.       — Он просто ребёнок, чёрт возьми. Дети постоянно творят глупости, так в чём твоя проблема? — Буквально выплюнул ему в лицо отец второго мальчика.       Разумеется, когда он назвал своего сыночка «добрым», всё это было лишь притворством.       По мнению Джисона, эту семейку можно назвать какой угодно, но только не «доброй».       — О да, дети постоянно творят глупости. Едят оберточную бумагу, например, или отрезают себе волосы ножницами, или дают друг другу дурацкие прозвища. Чего дети, однако, не делают просто так, по привычке, — это обижают других детей и причиняют им боль. — Джисон совершенно не собирался сдавать позиции и упорно стоял на своем.       — Мальчишки постоянно смотрят реслинг и всякие там драки, им всё время попадается подобное на глаза. Они в этом не виноваты. У меня четверо мальчиков, они иногда просто силу не рассчитывают. — Сказал мужчина.       — Что ж, не даром говорят, что яблочко от яблони недалеко падает. — Твердо возразил Джисон, хотя внутренне он действительно боялся того, что ему скажут в ответ. Но и остановиться он не мог — слова сами вырвались.       Он увидел, как мужчина провёл мозолистыми пальцами по своему щетинистому подбородку, ухмыляясь, а затем посмотрел Джисону прямо в глаза.       — Да? Ну, видимо, не в твоем случае. Твой ребенок только и делает, что цветочки собирает, да рисует принцесс и бабочек.       — Что… Ч-что ты только что сказал?       Джисон застыл, как громом поражённый.       Мужчина ткнул его указательным и средним пальцами в грудь, толкая его назад, из-за чего Хан чуть было не потерял равновесие.       — Странно, ты-то выглядишь так, словно можешь за себя постоять. Но сынишка твой будто с феечками воспитывался. Глянь, во что он одет — нелепее одежды никогда не видел, и ты ему позволяешь такое носить? — Он усмехнулся. — Слепому видно, что это яблочко явно ударилось о несколько веток, пока падало, не так ли?       Джисон крепко сжал пальцы в кулаки, а его руки аж затряслись от ярости и негодования.       Он бросил короткий взгляд на машину, чтобы убедиться в том, что Феликс не видит происходящего.       За все свои 28 лет жизни Джисон никогда никого не бил.       До нынешнего дня.