Может, я пойму тебя?

— Рэй, ты изменился.. Где же твое внимание, которому может любой позавидовать. Сосредоточенность? Рэй, всё не очень хорошо, правда — Проговорила девушка и, будто только сильнее сжала его плечо, на которое ранее положила руку. — Рэй, тебе не кажется, что у тебя внутри настолько много секретов, что скоро они просто вырвутся наружу? — После этих слов последовал короткий, наполненный некой горечью, смешок, что был так не свойственен Эмме. У Рэя перехватило дыхание, всего на одно мгновение. Но это мгновение показалось ему настолько долгим и мучительным, что его разум уже начал выдумавать разные картины, и каждая была всё ужаснее и ужаснее предыдущей. Атмосфера, вокруг них, накалилась, словно метал а кузнице, и опять же, на мгновение, Рэю показалось, что если сейчас что-нибудь не сказать, не оправдаться, то тогда, воздух взорвется, словно от неправильного и слишком сильного удара. — Я не совсем понимаю о чём ты говоришь, Эмма. Может, тебе голову напекло, а то несёшь всякий бред. — Только и смог выдавить из себя Рэй, а его губы сомкнулись в фальшивой усмешке. Фальшивая усмешка, фальшивый взгляд, фальшивый характер. Иногда ему казалось, что он фальшивый вдоль и поперек. Что он даже сам не знает, какой он на самом деле. Отвратительный, гадкий и мерзкий придурок, вот он кто. И плевать, что всё, что он делал было лишь на благо его друзей. Плевать, просто плевать. Внутри будто разрасталась дыра. Глубокая, чёрная, без начала и конца. Она поглощала его сознание, мысли и чувства. Всё глубже и глубже, словно пыталась утащить его на дно. И, у неё это получалось, медленно, но получалось. — Рэй! Рэй, ты меня слышишь, Рэй! — Кричала Эмма чуть ли не в ухо парню, всё время дергая его за плечо. — Рэй, господи, да что с тобой?! Голос Эммы подействовал на него словно лекарство, словно глоток воздуха, когда ты тонешь в пучине океана. Он слегка дернулся, убирая со своего плеча руку Эммы и сделал глубокий вдох. Сердце его стучало так, будто хотело пробить его грудную клетку, не оставить на ней живого места. Секунды шли, он пытался собрать все свои мысли в кучу. Почему? Что с ним случилось у ворот. Почему он внутри дрожит от страха, а сердце бьется как сумасшедшее? Уж не заболел ли он ненароком? Но у него не было ответов на вопросы. Да даже если бы и были, чтобы он с ними мог сделать? Верно, мало чего путного. Мысли метались в разные стороны, подобно листьям на ветру. Нервы были на пределе, но он спокойно стоял, кое-как ухмыляясь, в своей обычной манере, и готовясь начать объясняться перед Эммой, ведь она, его явно в покое не оставит. И как только он собрался начать говорить, он уже услышал голос Эммы. — Рэй, черти, ты меня напугал. Я пыталась до тебя докричаться несколько минут. Мне казалось, что Я сейчас себе голос сорву. Просто невероятно, что ты такой невероятный болван. — Сказала Эмма, пытаясь как-то сгладить ситуацию. — Но, все-таки, что с тобой было? Ты стоял, ничего не слышал, смотрел куда-то вперед, и зрачки твои уменьшились, будто на них кто-то фонариков светит. Ты точно не хочешь со мной о чем-то поговорить? — Эмма, всё хорошо, не волнуйся, пожалуйста. Мы с тобой поговорим позже, хорошо? — Спросил Рэй, и серьезно посмотрел на неё. — Обещаешь? — Спросила Эмма и протянула ему руку, дабы они пожали мизинчики. Всё ведь знают об обещании на мизинчиках? Ох, как же Эмма любила эту своеобразную клятву. Каждое, даже совсем малозначимое обещание, она старалась закрепить мизинцами. Какая наивная, она правда верит, что так её никто и никогда не обманет. Но, пока всё обходилось, никто не врал ей, и она любила эту клятву на мизинчиках всё больше и сильнее, как маленький ребенок, которому рассказали что-то удивительное. — Обещаю. — Сказал Рэй, и помедлив пару секунд, заключил с ней этот мизинчиковый уговор. — Только поговорим мы потом, и точно не на улице. Договоров, он медленно пошел вперед, всё думая о том, что только что здесь случилось. А случилось, по его мнению, слишком много странного, и слишком много того, что увидели лишние глаза. Он шёл, за ним шла Эмма, а листья всё кружились и кружились на ветру, где-то высоко над их головами. Их шелест напоминал мелодию. Тихую, спокойную и настолько умиротворящую, что Рэю очень хотелось сесть где-нибудь, под ближайшем деревом, и начать просто слушать. — «Но со снежинками им всё равно не сравниться.» — Подумал Рэй, и улыбнулся, совсем немного приподнимая уголки губ, будто, он и не думал улыбаться вовсе. А всё-таки, листьям правда не сравнится со снежинками. Шаг за шагом, и вот, уже был виден приют. Дети бегают, резвятся, а недалеко от них стоит она. Та, кого он ненавидел всем сердцем, или же пытался доказать самому себе, что ненавидит всем сердцем — мама. В голову, словно стрела вонзилось воспоминание, что сегодня был тот самый день. День, который он ненавидел всей душой, и тут, он совсем не сомневался, что это правда ненависть. Но, он старался не думать, не думать о том, что будет уже совсем скоро. Чтобы отвлечься он, стал искать в толпе детей Нормана. Ему показалось, что он пока доходил до своего места под деревом, успел посмотреть везде, до куда ему хватало обзора, но, он никак не мог найти именно его. Он видел Маю, Дона, Гильду, Эмму, что уже прибежала и играла с младшими. Но, где же именно он? И стоило ему об этом задуматься, как он почувствовал на себе взгляд. Конечно, этому взгляду ещё было далеко до того, как мог посмотреть Рэй, а посмотреть он мог так, что кто-нибудь невольно затресется от страха, но, мурашки по его коже пробежали. Он очень не любит, когда на него смотрят в целом. Секунду поразмышлив, он устремил свой взгляд в ту сторону, откуда исходил тот взгляд. И представьте какого было его удивление, когда он понял, что на него опять смотрел Дон. Ему уже начинало казаться, что Дон за ним смотрит постоянно. А если, это началось не недавно, а уже давно и он просто не замечал? Тревога волной прокатилась по телу. Но он не отвёл взгляд, даже наоборот, стал смотреть ещё серьезнее, и возможно, немного злее, чем следовало бы. И всё-таки, Рэй не стал зацикливаться на том, что на него кто-то смотрит. Подумаешь, это что, запрещено? Может он вообще мимо него смотрел, а он себе тут что-то выдумывает. Тихо выдохнув, он отвёл свой взгляд в сторону и начал искать книгу, которую оставил где-то под деревом. Он ведь её точно здесь оставил?.. По крайней мере, он не помнил того, чтобы он брал её к решётке, значит, она должна здесь быть. Но, почему же её тогда здесь нет? Никогда никто не смел брать книги, которые Рэй оставлял под деревом, дабы отойти. И что же изменилось? Просто бред какой-то… Рэй все искал книгу взглядом, — нигде нет. Злость медленно поступала к разуму, как же он не любил, когда его вещи берут без спроса, ещё и так, тайком, пока его нет. Минута, две проходят, он слышит шаги. Кто решил к нему придти? Эмма, Норман, кто-то из малышей? Хотя, нет, малыши к нему не особо часто приходят, он «страшный». Поднимая свой взгляд, он видит того, кого не особо ожидал. Того, на кого он в душе злился. Дон. — Даже не хочу знать, зачем ты пришёл. Гильда выгнала? — Сказал Рэй и усмехнулся в своей манере. — Никто меня не выгонял. А если посмотреть на твою недовольную физиономию, можно подумать, что это тебя кто-то выгнал. Но сейчас вообще не об этом. — Сказал Дон и сел на корточки около Рэя. — Ты сыграешь с нами? Ты стал так редко играть, да, все время уделяешь своим книгам. Тебе самому то не надоело это однообразие? И чёрт, как же Рэю хотелось сказать, что, да, что ему безумно надоели эти книги, этот шелест страниц, запах книжной пыли, которым он пропах и конечно же, как ему надоел этот недосып из-за тех же самых книг. Но, он не мог этого сказать, он не мог. Держать образ? Это он умеет хорошо, не получилось только сегодня, с Эммой, и то совсем случайно. — Мы разве об этом уже не говорили? Ладно, повторюсь, мне не надоело. Я люблю читать, и не люблю всю эту суету. Это всё? — Сказал Рэй, ещё раз поискав книгу глазами. — Почти. Ты не это ищешь? — Сказал Дон, доставая из-за спины книгу, и вставая на ноги. И как только Рэй не заметил, что тот что-то держит за спиной? Почему он не догадался, что это сделал этот нахал? — «Нужно всегда думать на несколько ходов вперед.» — Грустно подумал Рэй, но вставать за Доном не спешил. — Даже если допустить, что это, то что с того? Заставишь меня играть с вами, только за то, что ты мне отдашь книгу? Тебе не кажется, что ты сейчас похож на какого-то дурачка? — Произнёс Рэй и на его лице заиграла ухмылка, будто всё уже было давно решено, и «победа» опять за ним. — Даже в мыслях такого не было. Лови. — После этих слов, Дон легко кинул книгу прямо в руки Рэю, и развернувшись, ушёл. Наверное, Рэй впервые не понял, что произошло. Чего хотел добится Дон своими действиями? А может он уже сделал, что хотел? Но зачем тогда нужно было брать его вещь, ещё и без спроса? Нет, тут всё явно не так просто. За своими мыслями, Рэй далеко не сразу заметил, что на его ногах лежит книга, а правое колено немного болит. Наверное, книгой и попало по нему. Но сейчас, ему было абсолютно всё равно на эту слабую боль. Всё мысли, что были у него ранее, будто испарились. Ему стало всё равно на Дона и его глупости. Он все объяснял одним — Дон просто гиперактивный и ему нечем занятся, вот и лезет ко всем. Открыв книгу на месте, где он остановился, его ждал маленький сюрприз. На странице лежал маленький, немного сплющенный от веса страниц, синий цветок. Его цвет показался Рэю даже слишком глубоким для простого цветка. Рэй аккуратно взял цветок в руки, и случайно заметил, что надписи на его руках подтерлись, и почти не заметны. Он поднес цветок ближе к глазам, пытаясь рассмотреть каждую его деталь. За этим всем, он даже не заметил, как легкая, искренняя улыбка оказалась на его лице. Рэй не думал откуда цветок вообще взялся в его книге, не думал, почему он так внимательно его рассматривает и совсем не думал о том, что это может значить. Сколько он так рассматривал этот цветок, история, увы умалчивает. Но, что-то его все-таки вывело из состояния «Я ничего не слышу и не вижу», он положил цветок обратно в книгу и встал со своего места. Взгляд в небо. На лице странная улыбка. Облака медленно плывут по этой синеве, в которой хочется утонуть. Она столь глубока, что взгляд, местами, просто теряется от нахлынувших на сознание эмоций. Ветер дует, листья шелестят, может, все не так уж и плохо? Нет, всё отвратительно. Яркая мысль, подобно молнии, пронеслась в голове. Рэю даже показалось, что он уловил звуки грома. Но нет, это просто резко нахлынувшие чувства. Улыбка резко пропала с его лица, а взгляд стал серьезнее. Или же, таким, как обычно? Возможно-возможно. Его мысли снова провалились в какую-то непонятную серую дымку, что очень сильно напоминала туман. Интересно, какая она на ощупь? Такая же неощутимая? Хах. Безразличие на лице, будто из-под ареста вышел. А мысли где-то далеко, в царстве, что покрыто чёрными скалами, которые настолько острые, что стоит к ним прикоснуться, как твои кости в миг сломаются, А кровь польется ручьём. «Сегодня придется идти к маме. Я снова увижу тот белый календарь. Конни. Скоро умрет ещё один человек, А я ничего не делаю. Мерзко. Насколько же я мерзкий.» — До него доносились только обрывки каких-то предложений, явно, не особо связных, будто их составлял ребенок. Но ведь, по сути, он тоже ребенок? Ребенок, который пережил многое. Воздух, будто замедлил своё движение, проникая в лёгкие тонкими, почти не ощутимыми струями. По вискам его, словно, кто-то стучал молотком, сильно и напористо, будто хотел проломить его череп. Небо стало падать на его голову, трава же наоборот, стала ползти вверх, оплетая его ноги. По телу прокатилась волна мурашек, А после, непреодолимая слабость. В глазах темнота, без малейших просветов. На сознание кто-то давил, будто вбивал в голову какой-то стержень, желая проткнуть его. Руки слабо задрожали, а голос разума метался по телу в поисках глотка воздуха, который, будто обходил его стороной. Секунды казались часами, в голове что-то сомкнуло, в ушах стоял звон. Страх надвигался, словно цунами, в поисках жертвы. Ресницы дрожали. Секунда, вторая, третья. Кто-то касается его плеча, и это словно сигнал. Будто эту волну страха атаковали, и отогнали вовсе. Воздух нормально поступил в лёгкие. Трава перестала его окутывать, а небо падать. Он глубоко и громко вдохнул. — Все в порядке, я просто задумался. — Словно на автомате ответил Рэй, повернувшись к тому, кто вытащил его из этой бездны. Из этого странного состояния, которое он не мог описать. — Как скажешь? — Раздался добрый голос Нормана. — Честно, я пришёл, не то, чтобы по делу, но. Давай сходим к тем кустам сирени? Нет, если ты не хочешь снова меня туда вести, то ничего. — Произнёс Норман, будто пытаясь оправдать свои слова. По телу Рэя снова пробежала волна мурашек, только, в этот раз они были совсем другими. Приятными? На секунду, на его лице появилась улыбка. Он забыл о цветке, что доставил ему столько радости. Забыл о том, что минуту назад не мог дышать. Забыл обо всем. Изо рта вырвалось лишь одно слово, — Пошли. Быстро взяв свою книгу, дабы её опять не стащили, в его голове промелькнула мысль, — «Это не повод, чтобы взять его за руку?» — но он откинул эту мысль в ту же секунду, в которую она появилась. Быстро кивнув головой, в качестве знака, чтобы Норман шёл где-то рядом, ну, или за ним, Рэй пошел вперед. Он мог даже не смотреть на дорогу, он знает этот путь наизусть, каждую его кочку и поворот. Их же никто не должен хватиться, верно? Рэй надеялся, что не хватятся. Колокольчик они должны услышать оттуда, да. Интересно, почему Нормана вдруг потянуло к сирени? Рэй решил задать свой вопрос вслух. — Норман, почему тебя вдруг потянуло в то место? Решил пользоваться тем, что один, кроме меня естественно, знаешь об этом месте? — Сказал Рэй, как обычно бывает при разговоре с Норманом, с каким-то пере-смешком, но полу-подколом. — Честно? Я даже сам не знаю. Ты, возможно, заметил, что меня не было вместе со всеми на поляне. Я ходил между деревьев, и знаешь, просто в голове пронеслась эта мысль. На это Рэй ничего не ответил, и лишь слегка улыбнулся. Сердце незаметно участило свой ритм. А дыхание, будто само не долю секунды задержалось. Приятно. И вот, в поле зрения уже было то самое место, е̶г̶о̶ м̶е̶с̶т̶о̶, нет, их место. От таких умозаключений в его глазах блеснул яркий огонек. Как и тогда, Рэй откинул ветки, чтобы Норман смог пройти не поранившись. И когда тот прошёл, он зашёл следом и сел на траву. Глубокий вдох. Здесь он находит покой, даже в сложные моменты. Покой, какое красивое слово. Интересно, человек, который его придумал, был тоже красивым? Какие глупые мысли. А этот дурманящий запах сирени? Просто прекрасно. Он ведь не выглядит сейчас как идиот, правда? Не особо думая, что он сейчас делает, Рэй откинулся назад, падая головой на мягкую, совсем зелёную траву. Знаете, даже совсем не больно. Так хочется начать говорить о чем-то неважном, например, об облаках. Но разве это соответствует его образу? А есть ли ему до этого сейчас какое-то дело? Плевать. — Смотри, то облако похоже на колокольчик, которым мама даёт понять, что пора что-то начинать или заканчивать. — Сказал Рэй, указав пальцем в небо. — Оно кажется таким пушистым. Тебе когда-нибудь хотелось потрогать облака? Один раз мне снился хороший сон, ну, точнее у него было хорошее начало, в нём были такие пушистые облака, и Я ощущал их под ногами. Они были похожи на пух. А потом все резко пропало, была темнота. — А что было дальше? — Аккуратно спросил Норман. — А дальше. Дальше было слово в темноте «Больше не читай до поздна», а если серьезно, дальше появилось какое-то громадное существо. Ноги приковало к земле, ни вздохнуть, ни выдохнуть. Кровь стынет в жилах, а оно всё приближается. С каждой секундой всё ближе и ближе. А потом меня разорвали на куски, и я, или мой призрак (?), стал наблюдать за всем этим со стороны. Было темно. Но у того существа светились глаза, так ярко и кровожадно, будто то, что оно совершило, доставило ему несказанное удовольствие. А потом, потом я проснулся и у меня была температура под тридцать восемь градусов, и я неделю лежал отреченный от всего мира, в гордом одиночестве и стопкой книг на тумбочке. Помнишь? — Да. Прости? Тебе неприятно об этом вспоминать?.. Но мне кажется, что у тебя стальной каркас, ты и не с таким кошмаром справишься. — Сказал Норман, пытаясь увести диалог в другое, более позитивное русло. А через секунду, с его стороны раздался смешок. — Честно, я только что представил тебя в чем-то, на подобие рыцарских доспехов, и это выглядело немного уморительно. — Думаю, что ты бы выглядел не лучше меня. — Сказал Рэй, и на его губах во всех красках заиграла его фирменная ухмылочка. — Допустим. Но признай, что я бы выглядел явно более героически. — Когда это здание сгорит, тогда и признаю. А пока, довольствуйся тем, что по героизму ты мне уступаешь. Какой смысл был сейчас в этом диалоге? А он не знает, но на душе становилось приятно. Так тепло, солнечно и ясно. Как в самый теплый день лета. Будто глоток свежего воздуха. — Точно, я хотел тебе кое-что рассказать. Смотри. — Рэй достал рукой книгу, так и не вставая с травы. Он открыл её на странице, где лежал цветок. — Вот, смотри, мне кто-то цветок подложил в книгу. Он кажется таким хрупким. А цветок явно слишком глубокий для простого цветка. Тебе тоже так кажется? — Когда кажется — креститься надо. Ты знаешь кто это мог сделать это? — Спросил Норман, и ухмыльнулся. — Нет, вообще нет. — Нагло сворал ему Рэй. — Совсем никаких мыслей по этому поводу. — Врёшь? — Спросил Норман и приподнял одну бровь. — Как ты мог про меня такое подумать? Я оскорблен до глубины души, вы замарали мою честь, сударь. — Если я сударь, значит, что ты сударыня? — сказал Норман, и прыснул со смеха. Рэй на это ничего не ответил, А не секунду на его лице появился слабый румянец, нежно-розового цвета. Но чтобы Норман ничего не заметил, Рэй тоже усмехнулся. — Замолчи. — Сказал он все-таки через несколько секунд. — Как ты там говорил? Только когда это здание сгорит. — Произнёс Норман. — Придурок. — По-доброму сказал Рэй и улыбнулся. Прошло всего пара минут, а уже звенел колокольчик, неужели уже вышло их время? Какая же жалость. Он так надеялся побыть ещё немного в той непринужденной обстановке. Надеялся, что сможет ещё хоть пару минут улыбаться по-настоящему, А выдавливать из себя ухмылки, что бесили не только окружающих, но и его самого. Сказав Норману, что-то на подобие «Пошли уже», он быстро вскочил с травы, и взяв книгу, вышел сквозь ветки, которые несильно ударили его по спине и голове. Затылок загудел, но Рэю было всё равно. Настроение испортилось крайне быстро. Норман шёл за ним. Честно, они чуть ли не бежали, чтобы никто ничего не подумал. И вот, через несколько минут, они уже были в общей толпе детей, шли обратно в приют. В толпе Рэй увидел Эмму, и ему показалось, что она ему подмигнула. Просто галлюцинации, вызванные. Мм. Перегревом на солнце. Да, именно к такому заключению пришёл Рэй, и постарался забыть об этой ситуации. Рядом шёл Норман и говорил что-то. Облака? Да, красивые, он уже понял. Не было настроения что-либо слушать. А в затылке он опять почувствовал острую, резкую, появившеюся из ниоткуда боль. Губы скривились в усмешке. «Когда больно, делай вид, что тебе смешно, никто ничего и не поймет.» — Вспомнил Рэй собственные слова и пошел дальше, как ни в чем и не бывало… Скоро они уже зашли в приют, двери которого скрипнули, когда в них входил Рэй. Просто бред… Дети разбрелись по комнатам, а Рэй задержался в коридоре. На него смотрела мама, будто говоря: идем, нам явно есть о чём поговорить. Нет, неужели. Только не это. Настало время, которое Рэй ждал меньше всего — время «доноса». Как это называет мама? Точно, времяпровождение с ребенком… Шаг, под его ногами скрипит пол. В глазах читается лишь ненависть. Нескрыаемая ненависть к маме. — «Зачем ты меня родила, мама?» — Вспоминает он свои собственные слова, что были произнесены не столь давно. А ведь действительно, зачем?.. Так было нужно, так просто было нужно. Он пытается скрыть огонь ненависти в своих глазах, чтобы не выслушывать долгих речей от мамы. «Рэй, будь спокойнее… Аккуратнее, ты старше. Рэй, соберись.» — Вспоминает он отдельные слова мамы. Соберись, Рэй — произносит он себе под нос так тихо, что он сам еле расслышал то, что сказал. Минута, вторая, вот они уже поднимаются по лестнице. Скоро он войдет в её кабинет. «Логово хищного зверя.» — Думает Рэй. И ведь, в какой-то относительной степени он прав, да? Наверное, кто знает. Верно, никто. Дверь открывается, и мама пропускает его вперед. Совсем не хотя, он все-таки заходит в эту комнату. Его взгляд сразу метнулся к стене, где висел календарь. Да, он на месте. Сердце в груди сжалось. Настало время для разговора? Кровь медленно закипает в жилах. Разговор долгий, ощущение, что он тянется, подобно резине. Долго, необоснованно долго. Каждое слово, что он говорит маме, отдаётся ударом сердца. И, от них так больно. Будто сердце сейчас ударит в последний раз и, разорвется, будто сделано из бумаги. Минута, вторая, третья. Все еще не окончено. — Мама, — Рэй решил задать ей один вопрос, — кого. Ты отправишь дальше, после Конни. — Думаю, это тебе знать не обязательно. Иди. — Произесла она, и махнула рукой, мол, или уже. *** Сколько он пробыл в той комнате? Час? Или может все два часа? Или он был там всего двадцать минут?.. Он не знает, в той комнате время всегда от него ускользает, словно песок сквозь пальцы. Ощущение, что по мозгам ползнает червяк, высасывая из него все жизненные силы, заставляет стать таким, как все. От бессилия Рэй готов бить стену, сбивать свои косточки пальцев в кровь. Может, это бы правда ему помогло? Он не знает. Он не знает слишком много?.. Не важно. Сейчас, он идёт вперед, медленно перебирая ногами. Только куда? В библиотеку? Или в общую комнату? И этого он не знает, ноги просто ведут его куда-то. Нужно сделать лицо попроще. Мало ли дети встретятся у него на пути. К своему удивлению, он пришёл ни в библиотеку, и даже не в общую комнату. Что это? Ведение сердца? Какая глупость. Он садится на большой подоконник и смотрит в окно. Его раздражает это стекло, хочется разбить его и выпрыгнуть в окно. А потом взлететь, подобно птице, в белые облака. Но это лишь фантазии. Глупые детские фантазии. Руки сжимаются в кулаки. Он правда бессилен перед мамой и не может ничего сделать?.. Из самоуничтожающих мыслей его вынул голос. Такой радостный, живой, попросту, солнечный. Эмма? Да кто кроме неё? — Рэй! Я же тебя всюду ищу. Я очень удивилась, когда не нашла тебя в библиотеке. Ты готов выполнять свою клятву? Или, может, тебя память подводит? — Сказала Эмма и сев рядом с ним на подоконник, рассмеялась. — Ох, ну что же ты так грубо. Если кого память тут и подводит, то точно не меня. Начинай. Весь твой, хоть пытай. — Произносит Рэй, на лице играет ухмылка, а в душе буря, которая может вырваться в любой момент. — Как скажешь. На прогулке, ты показался мне каким-то странным, и дело даже не в том, что ты оглох на какое-то время, скорее. Давай говорить на чистоту, Рэй, ты влюблён? И возможно, я даже знаю в кого. — Сказала Эмма так, будто говорит об обыденной вещи, по типу завтрака, или, что на деревьях есть листья. У Рэя внутри всё перевернулось. В горле стоял ком. Откуда она узнала это? Он где-то промахнулся? Или она сейчас просто шутит? Может, розыгрыш? Да, розыгрыш. Или нет? Может, всё правда настолько очевидно? Неужели тайна, которую он хранил столько времени, всего за одно мгновение рухнет? Страшно. Сделать вид, что он не понимает о чём она говорит? Можно. — Эмма, я не совсем понимаю то, о чём ты говоришь. Ты ничего не перепутала? — Сказал Рэй, и кажется, голос выдал его с головой. — Рэй! Прекрати, ты должен отвечать честно. Помнишь? Клятва. На. Мизинчиках. Она не рушима. Говори правду. — Сказала Эмма, и немного обиженно стрельнула глазками. Все, сейчас Рэй пойдет ко дну, словно корабль в безумный шторм. Как же так? Конец?.. — Ладно. Ты. Ты права. Может, я совсем капельку влюблен. — Сказал Рэй, пряча глаза. — Я так и знала! Так и знала. Хочешь Я тебе помогу? — Чуть ли не выкрикнула Эмма, и обняла Рэя. — Отпусти, задушишь. Каким образом ты собралась мне помочь? — Произнёс Рэй, и когда Эмма его отпустила, недоверчиво на неё посмотрел. — Как ты поможешь мне. С ним? — Он не нашёл в селе силы, чтобы произнести его имя вслух. В нём резко проснулся страх, что он неправильный. — Как, как? Кхм. Не важно как, главное, что помогу. Ты ведь не сможешь теперь отвертеться. Соглашайся, или ты хочешь упустить всё? — Сказала Эмма, и слезла с подоконника. — Как хочешь, только не болтай об этом. — Произнёс Рэй, и тоже слез с подоконника следом за Эммой. — Никому ничего не скажу, не боись. — Сказала она, и вдвоём они пошли в общую комнату. *** Детские крики, смех, топот маленьких ног по скрипящему полу. Такой шум и гам ждал Рэя в комнате. И почему здесь чуть ли не все? Других дел нет? Хотя, действительно, какие у них могут быть дела? Рэй прошел вперед, к своей кровати, посмотрев на Эмму в последний раз. На своей кровати сидела Конни, играя со своей любимой игрушкой. Сердце Рэя сжалось. Может, подойти к ней? Сказать что-нибудь? Какие же глупости. Но все-таки, следуя зову сердца, при том, успешно отрицая в голове это, Рэй не стал задерживаться на месте и пошел в сторону Конни. О чем он сейчас думал? И думал ли он вообще? Чего он добивается своим спонтанным действием? Как это действие вообще вышло? И самое главное, почему он идет на поводу у эмоций? Ответить на эти вопросы Рэй бы не смог, как ни старайся и не ищи ответов в книгах. Это его немного пугало, или даже, скорее, напрягало. Спонтанные действия и решения никогда не были его изюминкой. Остаётся только, совсем не расклеиться в край. Он медленно подошел к кровати, на которой сидела девочка. И почему она одна? Может, просто не захотела сегодня играть с другими детьми? Все может быть. Будто думая, стоит ли ему точно всё это делать, он вздохнул и присел на краешек кровати. Взгляд его устремился к Конни, которая смотрела на него в ответ. — Решил составить тебе компанию, не против? — В ответ он увидел лишь улыбку на её лице. — Скучно с другими ребятами? Понимаю тебя. На этот весьма короткий монолог, Конни особо никак не отреагировала. Да и не то, чтобы она слишком много понимала в целом. Но, ей было приятно внимание со стороны. Подсев ближе к Рэю, она вручила ему свою плюшевую игрушку, мол, сделай что-нибудь интересное, ты можешь. — И ты ни капли не изменилась, — сказал Рэй, принимая в руки игрушку, — что ж, тогда слушай. Рэй уселся на кровать поудобнее и посмотрел за спину. Все играют, смеются и совсем не думают о том, что может их всех ждать, какая спокойная картина. Он перестает смотреть на остальных, и переводит взгляд на Конни. Они играют в игру, которая ведома только им. Рэй что-то рассказывает, пытаясь говорить максимально простыми словами, чтобы девочка все поняла. Иногда может даже показаться, что он в силах рассказать про устройство космоса и большой взрыв так, чтобы даже самый маленький ребенок все понял. И это не капли не связанно с какими-то особыми отношениями с детьми. Ведь, Рэй никогда не понимал их. Будь он мамой, он бы точно не справился с этим делом, тут даже гадать не нужно. Слова льются из него тихим ручейком, который вряд-ли сможет превратится в глубокую реку, какая жалость. До ушей доносится звон колокольчика. Уже пора ложится? Кажется, в этот раз он просидел с Конни дольше, чем позволял себе раньше. Ладно, так надо, так нужно. Пускай проведет этот вечер хорошо, перед тем как покинуть этот мир. Подобие улыбки, что было на его лице ранее, молниеносно спадает, а брови аккуратно хмурятся. Он встает с кровати, проговорив что-то на подобии «спокойной ночи», и отдает девочке её игрушку. Быстрыми шагами, которых то и нужно всего пару штук, он доходит до своей кровати. Все собираются, готовятся ко сну и убирают игрушки, в которые играли ранее. Как-то, сложно находится здесь. Невыносимо больно. И сегодня он про всех, кто находится в этой комнате, докладывал матери. Корни ненависти, что были в нём уже в глубоком детстве, начинают прорастать стремительно, слишком быстро. Руки сжимаются в кулаки, совсем незаметно для окружающих. Ноги сами несут его из комнаты, не спешным шагом. Ведь не нужно привлекать к себе должного внимания, правда? Какая глупая мысль. Будто до него вообще кому-то есть дело. Ушёл и ушёл. Шаг за шагом он уходит все дальше от комнаты, все дальше о тех, на кого ему больно смотреть. А если в комнату зайдет мама? Его будут искать? Нет разницы. Рэй пытается сделать своё дыхание тише, спокойнее. А если он сейчас задержит дыхание? Хотя бы на один, самый короткий миг? Он бы смог почувствовать всю ту глубину, что таится в нём? Глупости. Он уже спустился по лестнице на первый этаж, совсем не обращая внимания на скрип ступеней, что всегда резал по ушам. Не обращал внимания на то, что свет уже был выключен, и он не видит дальше собственного носа. Он помнит каждую комнату в приюте, не заблудится. Учился ли он намеренно расположение всех коридоров и комнат? Нет, конечно нет. Чистая случайность. Он касается дверной ручки. Закрыто. Конечно, а чего же ещё он ожидал? Уж явно не то, что дверь будет перед ним радостно открываться. Но, это конечно же, тоже не проблема. Для него есть вообще проблемы? Есть, конечно есть, просто, они другие. Рэй опускает одну руку в карман, и через пару секунд он уже держит разогнутую скрепку. А через ещё несколько секунд, он уже пытается взломать замок двери. Как Рэй помнил, это не должно быть тяжело, не в первый раз так поступает. И да, наконец-то послышался заветный щелчок. Дверь открыта, он не разучился. А когда он занимался взломом дверей в последний раз? Господи, нет, ужасные мысли. Ведёт себя так, словно он какой-то вор. Но ведь, это просто необходимый навык, который может рано или поздно пригодится? — «Цыц» — сказал Рэй сам себе, и открыл дверь. На него сразу же подул свежий, довольно-таки прохладный ветер. В самый раз, хоть соберёт мысли в кучу. Один шаг, и он уже на улице. Дверь он медленно прикрыл, оставляя лишь узкую щелочку, чтобы та не захлопнулась. Рэй садится на холодные ступени, и мурашки пробегают по всему телу. Ничего, не окоченеет, не сахарный. Взгляд в небо. Видны маленькие светлые точки — звёзды. Складывается ощущение, будто кто-то рассыпал белые блёстки на темной ткани, а собрать обратно забыл, а может не захотел. Что ж, ему помогут сами звёзды, или он может успокоится только с помощью книги про звёзды, которая к слову уже не его? Он будет верить, что помогут. Звёзды завораживают. На сознание накладывается лёгкая дымка, что заволакикавает его, будто, укутывает в теплое пушистое одеяло. Да, и это теплое одеяло позволит ему забыться. Забыться на какое-то время. А потом все начнется сначала, и так все будет идти по кругу, до бесконечности. А что такое бесконечность? Время, которое закончится только после твоей смерти? Нет, совсем нет. У неё нет начала, и нет конца. Она, бесконечность, древняя как сама вселенная, если не старше конечно. А взгляд все бегает по звездам, по этим манящим небесным телам, до которых ты никогда не сможешь докоснуться. Никогда не сможешь почувствовать их холод, или же жар. Никогда не испытаешь чувство полёта во вселенной.. Никогда.. Никогда.. Никогда.. Никогда не сможешь долететь, даже если вселенная дарует тебе самые мощные крылья. Интересно, а какие бы у Рэя были крылья?.. Наверное, такие крупные, что в них можно спрятаться, укрыться от земных проблем. Они бы были чёрные, словно уголь, каждое перо. И никаких просветов. Они бы были лёгкие, будто невесомые. И он бы смог летать, как птица. Жаль, что это всего-лишь мысли. Невозможные мысли. Он все сидит на холодных ступенях, слушая убаюкивающий голос разума, что укрылся тёплым одеялом звёзд. Выражение лица слишком серьезное, но такое неподвижное. Будто он застыл на месте, стал той самой фигурой из воска. (И знаете, фигурой довольно-таки красивой.) Да, находится в таком состоянии приятно, никакие мысли тебя не волнуют, тело не трясется от страха и ресницы совсем не дрожат. Воздух спокойно поступает в легкие, никаких помех, что в последнее время так его мучают… Не знай он правды, он бы сказал, что этот момент самый обычный. Но, раз он знает, то совсем не обычный. Волшебный. Заставляющий сознание сидеть на месте, спокойно, и никуда не бежать, в поисках укрытия, которое оно никогда не может найти. Или, может, это и есть его укрытие? Кто знает. Тихий скрип двери за спиной, маленькие шаги, и теплое дыхание около его лица. — И долго ты ещё собираешься злиться на весь мир? — Проговорил шепотом голос. От этого бархатного голоса по телу Рэю пробежали мурашки. Как же он близко. Ресницы дрогнули, а с сознания будто спало то теплое одеяло, в котором оно так тщетно искало защиты. Губы чуть не расползлись в улыбке, но что-то ему помешало. — Кто сказал, что я злюсь на весь мир? — Сказал Рэй, а голос предательски, словно колос на лёгком ветру, слегка дрогнул. Мысли снова возвращаются к нему, как старые враги, о которых успели забыли. И мыслей много, целый водоворот, который затягивает в себя Рэя за считанные секунды. Хотя бы слезы не подступили к глазам. Пока не подступили. — И сейчас ты опять скажешь, что всё нормально, и, что эта ситуация не стоит внимания? — Норман сел рядом с ним на холодные ступени. — Что такого ты хранишь в себе, что не можешь об этом сказать? «Норман, Норман… Я не могу сказать тебе слишком многого. Позже, ты узнаешь обо всем, да, правда узнаешь, но позже. Сейчас не время, да и не место тоже. И если Я скажу, ты можешь просто мне не поверить. Все слишком сложно, чтобы сразу понять. Но ты поймешь, только, не сейчас. Я обещаю, что поймешь», — подумал Рэй и посмотрел на Нормана. — А если я опять скажу, что все нормально, потому что всё правда нормально? — Начал он говорить. — И не смотри ты на меня так, не вру я, не вру. Видишь, Я не улыбаюсь, значит говорю правду. — Значит, по твоей логике, когда мы говорили об облаках, ты врал? — Приговорил Норман улыбнувшись. — Да не моя это логика, меня заразили. — Мысли о Конни и её скорой смерти стали отходить на второй план. — Заразили? Какая жалость. И какой же больной? Погоди, дай-ка Я открою свой третий глаз, и попробую угадать. — Норман прикрыл глаза. — Хм. Мой третий глаз говорит, что эта больная — Эмма. Верно? — Сказал Норман, уже открыв глаза. — Господи, придурошный. Как ни странно, но ты угадал. Провидец чёртов. — Сказал Рэй безо всякой злобы в голосе. — Провидец? Вот и славно. Давай я быстро предскажу, что мы пойдём обратно в комнату, после чего мы уйдем? Чувствую, ты такими темпами скоро заболеешь. Не время сейчас для таких посиделок. — После этих слов, Норман встал на ноги. — Так бы сразу и сказал, что тебе холодно. — Проговорил Рэй, все еще оставаясь на ступенях. На его слова Норман лишь закатил глаза, и спустился на несколько ступеней вниз, чтобы находится перед лицом Рэя. — А ты, так бы сразу и сказал, что прирос к этому месту и тебе нужна помощь, чтобы встать. — Сказал Норман, протягивая Рэю руку. У Рэя сейчас было лишь два варианта. Первый — это сказать Норману, что он придурок, и встать самому. А второй — это все-таки протянуть свою руку на встречу, и встать с его помощью. И если думать хоть немного логически, второй вариант куда приятнее по ощущениям, да и в целом, Рэй правда устал за сегодня. Значит, решено. Посидев немного в таких раздумьях, Рэй протянул Норману свою руку. И в этот же момент, он почувствовал насколько она холодная. Неужели за то время, что он провёл здесь, он успел так замёрзнуть? Похоже. Поднявшись на ноги, он не сразу отпустил его руку. Слишком холодная, так и хочется её согреть. — Ну ты и ледышка. Но значит, Я все-таки угадал. Замёрз, вот и гонишь меня. Пошли, будем обогреваться чаем. — Сказал Рэй и усмехнулся. Легко развернувшись, он зашел в приют, и подождав пару секунд, пока зайдет Норман, он начал закрывать дверь своей скрепкой, чувствуя на себе взгляд, который означает лишь одно — вопросы. Закрыв дверь, он повернулся к Норману, и спросил одними глазами «Что?». — Так и знал, что тут не обошлось без взлома, мама никогда не забывает закрыть двери. — Сказал Норман улыбаясь. — Ну и знай себе дальше. Только смотри чтобы язык не выпал раньше времени от разговоров. — Произнёс Рэй, уже направлять в сторону столовой. Сказал — значит нужно делать. Чай так чай, и ничего тут не поделать. Хотя, разве ему в тягость поставить чайник греться? Так будет лучше для них обоих. Ведь, он же тоже не железный. Он открывает двери, и заходит в столовую. Из больших окон льется тусклый свет Луны, оставляя в комнате длинные, изогнутые тени. Шаг за шагом Рэй приближается к той маленькой комнате, где он был не так уж и давно. В сознании сразу всплыл образ, их с Норманом боя на поварешках. Смех, да и только. Никакого внимания на тени, которые с лёгкостью бы испугали малышей. Звук шагов за спиной, и звук дыхания. Спокойнее, чем можно предположить. Ещё один шаг, и он заходит в комнату, двери которой почему-то открыты. Как странно. Но, сейчас не время думать о таких незначительных вещах. В одном свете Луны он ищет чайник, и налив в него воду, ставит около плиты. «Чирк» спичкой, и плита уже приветливо горит, радуясь помочь кому бы то ни было. Он ставит чайник на огонь, остаётся лишь подождать несколько минут. А пока эти минуты бегут, он открывает дверцы шкафчика, что висит над головой, ища в нём две любых чашки. Хотя, любых? У них чашки все равно все одинаковые, молочного цвета. Он ставит чашки на стол, и они тихо звенят, соприкасаясь друг с другом. Пара минут, и чайник уже закипел. — Аккуратно, горячо. Если что, я за твои ожоги отвечать не буду. — Сказал Рэй через несколько мгновений, после приготовления чая, и дал Норману в руки чашку. Сам он напротив Нормана, держа свою чашку в руках. Ему так нравился этот не очень большой стол, что находился здесь столько, сколько он себя помнит. Такой уютный. Рэй будто не чувствовал обжигающее тепло, спокойно держал чашку в руках, и далеко не за её ручку. Так приятно, тепло, и прелестный аромат. Даже пить не хочется. Но ведь он сделал чай не для того, чтобы на него смотреть? Конечно не для этого. Обжигающая жидкость попала внутрь. Побежала вниз по горлу, не давая распробовать свой вкус. Слишком горячо чтобы понимать. Но, Рэй словно не чувствует всего этого. Ему нравится так. И что он там говорил об ожогах Норману? Хах, сам что-то говорит, а потом делает так, что может пострадать. Просто чудесно, логика просто валится из его ушей, как дым из трубы паровоза. Минуты бегут, Луна все светит в окно. А они все сидят в этой тишине, с обжигающим чаем в руках, который все никак не может закончится. Было бы прекрасно, если бы этот момент длился вечно. Но, в этом мире ничто не вечно. Даже звезды, земля или небо. Все когда-нибудь умрет, утонет в пучине ужаса. Рэй быстро помыл чашки под теплой водой, и поставил их в сушилку. Момент все же закончился слишком быстро. Они быстро выскочили из комнаты, а после и из столовой. Пол тихо скрипел пол ногами, будто готовя их к более громкому скрипу лестницы, что будет слышен с секунды на секунду. Тихое дыхание, скрип, и темнота. Вот они и у комнаты. Переглянувшись между собой, они вошли в комнату. Все дети спят, и опять же источником света является лишь Луна. Они тихо идут к своим кроватям, и разувшись ложатся. Рэй смотрит на Нормана со своей кровати. Норман уснул сразу же, как его голова коснулась подушки. У Рэя редко так получалось. Чаще всего, приходилось лежать часы, чтобы спокойно заснуть. Хотя, сны его всё равно не были, да и не будут спокойными. Пытаясь положить подушку нормально, он заметил на своей прикроватной тумбочке записку. И от кого же она? Рэй берёт её в руки, быстро пробегая глазами по тексту. «Можешь меня даже не благодарить. Хотя, Нормана даже не пришлось уговаривать, чтобы он пошел за тобой. Ну, так, просто к слову. Хорошо посидели? Говорили о чем-то? Завтра буду ждать рассказа. Надеюсь на что-то интересное. Эмма.» Невольно Рэй усмехнулся. Вот в чем дело. Все-таки, она пытается что-то сделать. Неугомонная. Но на сердце от этого становится приятно, и так тепло. Он несколько раз складывает записку пополам, и убирает её в один из ящиков тумбочки, после чего, уже нормально ложится. Рэй закрывает глаза и пытается не шевелится, и чуть ли не дышать. Он очень хочет уснуть. Силы совсем на исходе, и если он не поспит, он будет слишком сильно напоминать ходячего мертвеца с утра. Он пытается очистить разум, ни одной мысли в голове. И, через некоторое время, у него это все-таки выходит. Так пусто в голове. Пусто и тихо. Даже, слишком тихо. Каким-то откликом из мира теней он слышит едва слышимое завывание ветра. Это уносит его куда-то далеко. Куда-то, где его могут ждать либо часы ужаса, либо часы, которые он проведет за созерцанием чёрной, всепоглощяющей пустоты.. Дыхание размеренно, он погрузился в сон. Точнее, в созерцание пустоты. Повезло ему на этот раз, хах.. За окном шумит ветер, гоняя листья из стороны в сторону. На первом этаже сама по себе открылась дверь в столовую, которую они крепко закрывали, а около их комнаты слышатся шаги и скрип пола. Дверь медленно открывается, а мама бегло осматривает всех детей и тоже отправляется в свою комнату, спать. Какое же спокойствие перед днем смерти.. На первом этаже что-то со звоном упало, жаль, что этого никто не заметил. Хотя, какая разница? Верно, никакой.. *** Проснулся Рэй не от звона колокольчика, и даже не из-за детей. На его кровать кто-то прыгнул. Кровать издала характерный скрип. Неужели уже утро? Как оно могло наступить так быстро.. Только несколько минут назад Рэй закрыл глаза, и уже их пора открывать? Какая несправедливость.. Он очень хотел воспротивится и поговорить что-то на подобие "ещё пять минуточек", но, это было далеко не в его стиле. Через силу он открыл свои глаза. Ему казалось, что веки были смазаны клеем, настолько трудно их было поднять.. И как только он начал принимать сидячее положение, на него накатила усталость, будто он только что пробежал марафон, или поднимал тяжести несколько часов подряд. В глазах двоилось, и он не мог понять где что находится.. Секунда, вторая.. Это просто с ним играет сознание, вот он уже и все видит. Хоть усталость никуда и не пропала.. Дети вокруг бегают из угла в угол, смеются и кричат. А него смотрят два любопытных глаза, что подобны изумрудам. Он будто читает в них прямой вопрос "ну, не томи, что вчера было?". Скованным движением он потер переносицу, собирая мысли в кучу. И что ей рассказывать? Ещё и в таком месте, где их каждый может услышать.. Нет, это ему точно не нравится. Но Эмма все смотрит и смотрит на него. — Пытает. — Подумал Рэй и усмехнулся. Одним взглядом попросив, чтобы она слезла, он быстро заправил кровать, после чего стал одевать ботинки, которые он опять завяжет слишком туго. Глупости.. Закончив, Рэй, словно нехотя взял её за руку и повел на выход из комнаты. Спиной он почувствовал на себе несколько взглядов. Но, сейчас не время об этом думать. Выйдя из комнаты, они прошли вперёд по коридору и, остановились около окна. Секунды казались вечностью, и пока Рэй собирался с мыслями, можно было подумать, что Эмма просто сгорит от нетерпения. И вот, настал этот момент, он заговорил. — Даже не знаю чего ты ожидала, и что тебе рассказать. — Начал Рэй с ухмылкой на лице. — Ладно-ладно, не смотри ты так, рассказываю я, рассказываю.. Вот, сидел я холодных ступенях, думал о том, чего тебе, к сожалению, не понять.. Да не намекаю я на то, что ты тупая.. Нц, если только не много.. Да не бей ты меня! Продолжаю я, продолжаю.. Скрипит дверь, появляется он и садится рядом. Представляешь, он сказал, что я злюсь на весь мир. Возмутительно, да?.. О господи, и ты туда же.. А потом он такой, всё нормально? Я, естественно ему отвечаю.. Да не смотри ты так на меня, не скучно Я рассказываю. Вообще, ты сама хотела. Уйду сейчас.. — Сказал Рэй чуть ли не смеясь. — Так вот, раз тебе не нравится, просто скажу, что мы поговорили о лжи, узнали, что Норман провидец с третьим глазом.. Можешь в это не вникать.. А потом, он такой, пошли обратно, замерзнешь и заболеешь. А что в итоге? Замерз естественно он.. Да не оставил я его замерзать, успокойся.. А продолжения сея истории получишь.. Мм.. Как-нибудь потом. У Рэя было пять секунд чтобы скрыться. Эмма страшна в гневе, и это он понял уже очень давно.. Но, он даже и не думал бежать, А спокойно шёл смотря вперёд, хоть и ощущал спиной, что гневный взгляд направлен прямиком на него.. Нет, ну А что? Так ей и надо. Пускай теперь гадает, что же было дальше. Рэй пошел сразу на первый этаж, так как услышал множество шагов, этот топот ног. И совсем скоро, он смешался в этой толпе. Спасся от гнева Эммы, какая радость. И опять, будто более сильная волна накрыла его. Он чувствовал усталость каждой клеточной своего тела. Глаза блестят, но далеко не от радости. Он не знает почему.. Случайно, его взгляд наткнулся на зеркало. И как он раньше его здесь не замечал? Его тут определенно не было. Странно это все.. Всего пара секунд, что он успел уделить рассматриванию своего отражения. Его привлекли собственные глаза. Темный пепел, боль, злоба и явный недосып. Если говорить честно, отражение ему явно не понравилось. В голове пронеслась мысль, что он ходит по тонкому льду. Что за бред? Вот они и подошли к дверям столовой. Его взгляд встретился с маминым. Будто пойманный на чем-то, он отвёл взгляд и стал смотреть в пол. Но он успел увидеть в её руках этот злочастный колокольчик. Бесит.. Бесит, что их жизнью так нагло управляют, во всех смыслах этой фразы. А мама мило улыбается, будто все хорошо.. «Да всё вообще замечательно»,— саркастично подмечает Рэй, будто говоря сам с собой, где-то в своих мыслях.. С каждым днём ему всё сложнее хранить свой секрет. И с каждым днём ему всё страшнее, что после того, как об этом секрете узнают остальные, он останется совсем один. Будто последний лист, что остался на дереве, пережив порывы сильного ветра. Но ведь рано или поздно, от дерева отрываются все листья, правда? Шаг, ещё один, вот он и пересёк порог столовой. Сейчас мама объявит о том, что Конни решили удочерить, и опять будет улыбаться, после чего они будут молится перед едой.. Вроде как обычно, а вроде и нет. Сердце чувствовало какой-то подвох. Что сегодня будет ещё что-то. И это неизвестное "что-то" Рэю точно не нравилось. Может он себя просто сейчас накручивает? Все возможно.. И хоть он не особо верит во все эти предчувствия, сейчас было иначе. И Рэй не мог сказать почему иначе. Просто.. Просто иначе. Это никак не объясняется. Но что говорить попусту, сейчас все и узнает. Все дети садятся за стол. Они вечно сидят на одних и тех же местах. Это что, какой-то ритуал? Кто-то вбил в их мозги, что всегда нужно сидеть на одном и том же месте? Просто бред, или же Рэй опять себя накручивает. Да как тут себя не накручивать, когда сердце бьётся как сумасшедшее, а Рэй не может объяснить почему, и когда ему тошно от одного вида мамы?.. И все-таки, он сел на то самое место, где всегда и сидел. Эмма напротив, Норман сбоку. Сев, он поймал взгляд Эммы, немного злой, но вроде остывший. Точно, нужно будет ей все-таки до рассказать историю о маленьком чаепитии. Или.. Нет, тут точно без вариантов, ведь он не хочет умереть от рук своей подруги. Так совсем неинтересно, да и напрасно. Будто говоря своим взглядом "всё будет, терпение", он смотрел на неё какое-то время, после чего перевёл взгляд на маму. Опять становится тошно от неё.. Сейчас опять придется слушать весь этот бред. Всё это враньё, которое Рэй ненавидит всем своим сердцем, но ничего не может с ним поделать. Отвратительно. А что там сердце? Всё ещё бьётся. Какая жалость.. То есть, имелось в виду, какая жалость, что оно всё ещё бьëтся так быстро, в поисках подвоха.. С секунды на секунду он услышит этот приторный голос, которому всё верят. Нечестно.. — Мои дорогие дети, — раздался голос мамы, — сегодня, я хочу сообщить вам очень приятную новость. Нашу дорогую малышку Конни решили удочерить добрые люди. Сегодня вечером её заберут. — Произнесла мама, и будто, улыбнулась ещё шире. Воздуха будто стало не хватать. Нет, нет, нет.. Он так ничего и не сделал, чтобы это предотвратить.. Да и что он мог? Жалкий, мелкий мальчишка, который возомнил о себе черт знает что.. К горлу подступил ком, и ни один кусок не лез в горло. Рэй тихо отодвинул от себя тарелку с едой, и принялся слушать, что ещё скажет мама. Вдруг, предчувствие, что мало вероятно, правдиво? — И, это ещё не всё, — сказала мама после небольшой паузы. Я решила, что мы перенесём долгожданный урок пения со следующей недели на сегодня. Теперь же, когда всё сказано, поблагодарим Бога за эту еду. — Сказала мама, как бы вознеся руки к небу. Рэй не произнёс ни слова, а его голова чуть не упала на стол. Только не это.. Два ужаснейших события в один день. На лице машинально появилась усмешка, которой он всегда пытался заглушить настоящие чувства, что лезли наружу. Хотелось встать и убежать из этой комнаты туда, куда только глядят глаза. Но, это не было сейчас возможным. Слишком много внимания. Но что делать? Неужели ему придется терпеть это мучение именно сегодня? Почему звёзды к нему сегодня так не милостивы?.. Хотя, какими им ещё быть по отношению к такому человеку как он? Всё верно, ужасному человеку — ужасная судьба. Вокруг тихий стук столовых приборов о тарелки, звон чашек и блюдец. А он так и не прикоснулся ни к чему, что стояло на столе. Тошно. Боковым зрением он ловит вопросительный взгляд Нормана, но даже и не думает ему отвечать. Какая сейчас вообще разница? Взгляд в противоположную сторону. Конни.. Нет, туда тоже нельзя смотреть. Вперёд? Там Эмма... Как же всё до невозможности сложно. Просто взгляд в пол, да, самое верное решение. «И когда же будет этот урок? Обычно, как раз таки после еды.. Сбежать никак не удастся, тем более ему. За что?..» — Думал Рэй, пока до его плеча не докоснулись, сказав, что завтрак кончился. Норман, конечно, кто это ещё может быть? Не сказав ни слова, Рэй взял свою посуду, где всё ещё лежала еда, и пошел не в сторону раковин, а к той маленькой комнате. Всё таки, еду нужно выложить.. Быстро. С этим он управился правда быстро, да так, что чуть не упал, когда выходил из той комнатки. Спасло его равновесие, которое он каким-то образом, смог удержать. Слава звёздам. Взгляд бегает по всей комнате, говоря сам за себя. — «Где можно скрыться?». — Верно, нигде, и с минуты на минуту их поведут в актовый зал, где начнутся его девять кругов Ада... Он не успел понять, как опять оказался в толпе. Не успел понять, что остались считанные минуты до Ада. Не успел понять, что.. Что до него пытаются достучаться. Рэй будто вынырнул из реки, вернулся в прежнее состояния. Кто пытался ему что-то сказать? А, Эмма.. Он то уже испугался.. И что же она хочет? Наверное, просто узнать продолжение. Хотя, кто бы на её месте не захотел? Натянув на лицо свою ухмылочку, он, как ни в чём не бывало, повернул голову в её сторону. — Ну, и долго ты ещё собираешься стучать мне по мозгам? — Сказал Рэй таким тоном, будто он не очнулся несколько секунд назад, а прекрасно всё слышал и просто игнорировал. — Ты... — Молчание затянулось на несколько секунд. — Я даже не знаю как тебя можно назвать, настолько я злюсь. — Сказала она, гневно сверкнув глазами. — Если ты сейчас мне всё не расскажешь.. — Да-да, знаю, знаю, — перебил он еë — я улечу в космос, только уже лысый и без внутренних органов, да? — Допустим, что ты угадал.. — Произнесла Эмма. — Ладно-ладно, я не самоубийца. — На последних словах он усмехнулся, после чего, быстро и без особых деталей рассказал оставшуюся часть истории. Сейчас просто не было смысла тянуть её так, как он делал в первый раз. Всё равно Эмма бы не стала ждать более подходящего момента. И произнеся последнее слово, он отошёл от неё, будто они вовсе и не говорили. Секунда за секундой, а вот и актовый зал. И знаете, в самом зале ничего плохого то и нет. Все зло сосредоточенно в этой чёрной машине дьявола. В этих чёрно-белых клавишах. И конечно, в самом их звучании, и в том, с каким трудом это ему далось... Он попытался спокойно пройти в толпе, может, в этот раз будет играть мама.. Но нет, за спиной уже слышался её голос. — Рэй, сыграешь? — Произнесла мама так, будто ответ был очевиден. И, ответ правда был очевиден. Он не мог сказать «нет». Просто не мог.. Не в этой ситуации.. Развернувшись, он через силу пошёл навстречу этой дьявольской машине. Спиной он чувствовал на себе взгляды. Страшно? Не то чтобы, скорее, противно.. Хотя, страх наверное тоже есть.. Он садится на банкетку*, пальцы будто просматриваются к клавишам. На размышления есть время, пока мама не даст сигнал к игре.. Ох, как же сильно он ненавидит это занятие. Можно сказать, буквально всем сердцем. Больше всего на свете.. Держать ритм двенадцать с лишним страниц. Не забывать про оттенки. Если потянешь пальцы чуть сильнее, чем нужно, можно смело отправится в медпункт и не подходить к этой чертовой машине какое-то время.. А может, так ему и сделать? Нет, сейчас не время.. Играть нужно с чувством, всей душой. Но также, музыка не должна звучать а-ля "по авторски". Всё должно быть так, как играли много лет назад.. То, что взрослым так нравится. Делать из детей механических людей. Убивать индивидуальность. Убивать веру в самого себя.. Музыка, — это не творчество, это замкнутый круг, где всё должно быть идеально, даже если это выше твоих возможностей. До слуха Рэя донеслось тихое «начинай». Взгляд пробегается по первой нотной странице... Секунда, вторая, третья, тридцатая.. Сто восьмидесятая.. Он не слышит, что он играет, он не слышит, что поют другие, он слышит только биение своего сердца. «Тук, тук, тук... Т-тук», — будто говорит ему сердце. Жаль, что он не может простучать что-то в ответ.. Он чувствует на своём плече руку, и она кажется ему тяжелее всех металлов вместе взятых.. Нужно держать ритм.. Страница улетает за страницей, и кажется, что за ними улетает и разум. Что он вообще играет? Хах, что-то, что заранее приготовила мама, что же ещё? Постепенно, он начинает различать отдельные звуки. Ненависть постепенно отходит от него, давая волю потоку сознания. Вот, он уже различает отдельные голоса, отдельные ноты, что он проигрывает. И самое главное, он может услышать сквозь всю эту толпу его голос. Нота за нотой, играть нужно идеально. Но что, если он сейчас не станет так делать? Что если.. Дать волю чувствам, и играть с совсем другим оттенком, с другими мыслями.. Что если, сделать из музыки что-то, что понравится ему, а не маме? Наверное, ему может прилететь по первое число, но разве он этого боится? Пускай хоть гору на него уронят. Не страшно. Да, пускай он всё ещё ненавидит это. Пускай его руки готовы трястись от одной только мысли о пианино. Пускай, пускай, пускай.. Ещё можно назвать море причин, но, видеть недовольство мамы приятно. Ему нравится видеть, когда что-то идет совсем не так, как она того хочет. Да, пускай он всё ещё ненавидит это. Пускай его руки готовы трястись от одной только мысли о пианино. Пускай, пускай, пускай.. Ещё можно назвать море причин, но, видеть недовольство мамы приятно. Ему нравится видеть, когда что-то идет совсем не так, как она того хочет. Ему нравится видеть как на её виске пульсирует жилка, а руки медленно сжимаются в кулаки. Нравится видеть гнев в её глазах. Да, ему просто нравится смотреть на её мучения. На лице вновь появилась усмешка. Кажется, сейчас что-то пойдёт не по плану, как же замечательно.. Пауза в игре длилась всего мгновение, как было и нужно. Но, он начал играть совсем иначе. Звучание будто изменилось, стало злее, напористее и куда трагичнее, чем было. Немного быстрее и.. Все совсем иначе. Спиной он чувствовал исходящий от мамы немой гнев. А остальным всё равно, наверное, почти никто и не заметил разницы. Но, её замечает они это, самое главное. Пока мама испытывает гнев, он может радоватся.. *** Уже всё? Неужели.. Как же незаметно прошло время.. Всё ушли из актового зала, один Рэй сидит и смотрит в мамины глаза. Какие же они мерзкие.. Что, сейчас его будут ругать как маленького мальчика? Ну, пускай попробует, что же из этого выйдет.. — Рэй, — начала мама, — я не могу спорить, ты играешь хорошо, и даже очень, но, что за самовольное решение? Ты же знаешь, что там иначе. — Правда? Наверное, я просто что-то перепутал, с кем не бывает? — Сказал Рэй, а на губах заиграла улыбка. — С тобой не бывает. Ты всегда всё делал.. Идеально. Что не так? — Спросила она. — Нет, мама, всё так. Прошу меня, такого не путевого, простить. — Произнёс Рэй, вставая со своего места. — Я могу идти? — Да-да, иди. — Сказала мама, но сама пошла куда-то вглубь зала. Рэй направился на выход из зала, ни разу не посмотрев в сторону мамы. Выйдя за дверь, на его губах заиграла усмешка, а глаза будто говорили «что ж, 1:1, мама». Он направился в сторону библиотеки, где конечно же, ничего не может случится. Ох, как же он был не прав... Как только он подошёл к дверям библиотеки, он услышал голоса. И не два или три, их было больше. И что же они там делают? Почему они вообще сюда пришли? Это всё было тайной для него.. Входить или же нет? Нельзя отступать, раз он уже так близко. Что ж, была не была. Он поворачивает ручку и входит внутрь. — И что за собрание вы тут устроили? — Спросил Рэй, садясь на ближайший стул. Долго ждать не пришлось, через несколько секунд послышалось сразу несколько голосов. Но ярче всего, в голове отложился голос Дона. Наверное потому, что он сидел к нему ближе остальных. — Ничего такого, просто мы обсуждаем детей, что уже ушли и их родителей, и думаем, какие родители будут у Конни. — Вот что получил Рэй в ответ на свой вопрос. На это Рэй ничего не сказал, только взгляд стал серьёзнее, а губы плотно сжались. Опять.. Только он отвлекся, как снова ему напомнили об этом.. Нет, так продолжатся не может, сегодня, он сделает хотя бы маленький на шаг, чтобы всё это прекратить.. — Думаю, что её родители будут очень милыми людьми. Может, у них будет какой-нибудь маленький уютный магазинчик.. — Послышался где-то голос Гильды. — Всё возможно. — Говорил кто-то, правда, Рэй не понял кто.. Как же всё сложно... *** Осталось пять минут.. Через пять минут в мире станет на одного ребёнка меньше. Через пять минут Рэй совсем потеряет покой. Через пять минут мама снова будет улыбаться.. Рэй сидит в соседней комнате, боясь выйти и попрощаться с Конни.. Вот что он успел для неё сделать за её короткую жизнь? Уделять ей внимание, рассказывая сказки? Очень весомо.. Дверь закрылась, это было слышно даже отсюда.. Голова упала на колени, он чуть ли не плакал.. Но вот, дверь скинула и в комнате, где он сидел. Рэй машинально поднял голову, смотря на вошедшего стеклянными глазами. Норман.. Как же хотелось разрыдаться у него на плече. Но он не может. Не может проявлять слабость.. — Рэй, всё хорошо? — Спросил Норман, держа что-то за спиной. — Да, всё отлично. — Ответил Рэй. — Я хочу предложить тебе одну авантюру.. — Губы Нормана расплылись в улыбке, и он достал из-за спины игрушку Конни. — Конни ушла с мамой, а её игрушка осталась на столе. Давай сбегаем, отдадим её ей? Точно, как же он мог забыть.. Ведь перед тем как уйти страдать, он сам положил эту игрушку на стол. Специально выложил её из чемодана Конни. Просто для того, чтобы провести в исполнение свой план.. Неужели он это забыл? Нет, нет и ещё раз нет. Просто, разум немного помутнился.. — Я всегда за. Пошли, пока они не уехали? — Произнёс Рэй, подходя к Норману. И не ждя ответа на свой вопрос, он вышел из комнаты и завернув на угол, подошёл к входной двери. За спиной послышались шаги.. Рэй легко открыл дверь, ведь мама её не закрыла и вышел на улицу. Посмотри на Нормана, он задал немой вопрос — «Бежим?». И зная, что ответ положительный, начал набирать скорость, всё ещё пытаясь не заплакать.. На улице было темно. Источником света являлась только Луна и редкие звёзды. Но им хватало и этого.. За спиной приют, прямо ворота, сбоку Норман. Не хватает только погони. Но слава звёздам, что её нет. Несколько минут бега, и они видят перед глазами решетку. Рэю оставалось верить и надеятся, что Норман готов к такому зрелищу.. Хотя, как можно быть готовым к тому, что из под твоих ног уйдет почва, и все будут казаться тебе врагами? Верно, к этому нельзя приготовиться... За несколько метров от решётки, которая была открыта, они замедлили бег и перешли на тихий шаг. Никого не было видно.. Рэй даже замешкался на какое-то мгновение, и именно в тот момент, Норман пошел вперёд. Рэй устремил свой взгляд на ту самую деревянную дверь. Они точно там.. И опять будет стеклянная штука, в которую положат труп бедной девочки.. И опять придется прятаться, он точно это знал.. Господи, ситуация повторяется, как тогда, в детстве.. В голове вспыхнул образ Ники, но сразу погас.. Сейчас не время для воспоминаний. Рэй смотрит как Норман подходит к задней части машины, что занимала так много пространства. Сейчас он отдернет ткань и замрет в немом ужасе, и может, даже выронит игрушку из рук.. Рэй знал как это происходит.. Он подходит к Норману как раз в тот момент, когда он медленно приподнимал ткань. На лице того всё ещё играла улыбка. Как жаль, что через пару секунд её уже не будет.. И будет счастьем, если она вообще когда-нибудь появится. Момент истины... Рэй переживает все как впервые. А игрушка все-таки выпала из рук Нормана.. Снова труп маленькой девочки, снова дикий страх, и снова за дверью кто-то шуршит.. Нужно действовать быстро. У них остались сущие секунды.. — Норман, быстро, ложись под машину. — Произнёс Рэй шепотом, и сам кинулся вниз. Мгновение, вот и Норман рядом. Рэй смотрит на его лице, и кажется, будто он смотрит на каменную маску. Все эмоции выдают только покрасневшие глаза, в уголках которых стояли слёзы, и руки, которые дрожали. Как же Рэю хотелось прятать. Он увидел ещё одну смерть.. Из-за двери медленно вышла мама, и Рэй положил руку на плечо Нормана, чтобы тот не кинулся к ней в объятья.. Вот и демоны. В глазах обоих стоит испуг. А если их сейчас обнаружат.. Сейчас как никогда хотелось умереть быстро, буквально на пару секунд, и главное, безболезненно.. Только быстрее, пожалуйста.. — Здесь кто-то есть, осмотрите местность. — Сказал один из демонов, после того, как тело Конни опустилось в какую-то странную жидкость. Господи, ситуация как тогда.. Рэй снова чувствует себя беспомощным маленьким мальчиком. Дикий страх наполняет его, хочется бежать со всех ног и плакать.. Хочется спрятаться от всего мира и просто ждать чуда.. Жаль, что чудес не бывает. Они тихо-тихо поползли под машиной в сторону выхода. Пожалуйста, пусть они успеют.. — «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пускай мы выживем..» — Думал Рэй и полз дальше, пока они не оказались у края.. По звукам, демоны и мама отошли куда-то, самое время вылезти.. Ну же, давай, ещё пару секунд.. Сердце бьется перепадами. Рэй его почти не чувствует. Точно также, как он не чувствует своих рук. Воздух почти не поступает в лёгкие, но в мозг бьёт адреналин. Сейчас или никогда... Быстро, рывком, ветер в лицо, и они снова бегут, только, в этот раз в приют, где они ещё долгое время проведут без сна, да и без разговоров тоже.. Будет только страх, что проникает под кожу, слезы, что обжигают кожу и немое понимание друг друга.. Все будет иначе, не как раньше.. Но они бегут, чуть ли не падая и не смотря назад. Бегут, и в один момент берутся за руки..