29
17 мая 2021 г., 21:26
Шёл третий день после трагического события, потрясшего Домино, – день похорон королевы. В самой большой зале королевского дворца, на каменном алтаре, застеленном тканью с изображённым на ней гербом королевской семьи Домино, стоял деревянный гроб, в котором покоилась молодая королева. Вокруг толпились люди, пришедшие проводить в последний путь преждевременно почившую Её Величество. Их было много: простой народ, верные советники, монархи планет измерения Магикс, друзья. Каждый подходил отдать дань уважения, прежде чем безжизненное тело будет предано, по древней традиции, огню.
Дафна лежала в гробу, прекрасная как никогда. Её спокойное ясное лицо выражало какое-то потустороннее величие, безмятежность и непонятную для её лет готовность склониться пред вечностью; лишь Блум видела и навсегда запомнила, какой ужас и неверие отражали её глаза в мгновение смерти. Её золотистые волосы крупными волнами покоились по обеим сторонам бездыханной груди, усыпанные лепестками белых роз, символизирующими вечную любовь, щемящую тоску и бесконечное смирение перед концом. Тело королевы было облачно в тёмно-зелёное бархатное платье, а голову венчала золотая корона. В этом смиренном безмолвии она напоминала божество, над которым, казалось, не властна сама смерть. Какая-то мягкая сила исходила от всего её существа: от умиротворённого, покойного лица, от бледных худых рук, сложенных на животе, от прямых плеч и гордой груди, которым больше не суждено вздыматься от дыхания.
Блум, стоя в тени на одном из балконов, издалека смотрела на свою сестру и ей казалось, что ласковый, приятный голос Дафны звучит в её горячей голове, побуждая не отчаиваться и быть сильной. Хранительница горько усмехнулась, прикрыв красные глаза, под которыми залегли тёмные круги – прямые последствия трёх бессонных ночей. Она обхватила свои плечи руками, снова содрогаясь от беззвучных рыданий.
«Я никогда не думала, что мне может быть так больно».
Прошедшие дни огненная фея могла сравнить лишь с адскими пытками, потому что к бесконечной боли от утраты примешивалось чувство стыда, тихого ужаса, отвращения к себе и страха. Блум было стыдно за свой неконтролируемым приступ ярости, за то, что дала волю разрушительной эмоции. Разумеется, огненный выброс, буквально поглотивший столицу Домино в тот роковой день, принёс безоговорочную победу над Весперией, но радости от этого Блум совершенно не испытывала, особенно зная, что те люди – просто жертвы и марионетки безумной эгоистичной убийцы. Принцесса содрогнулась при мысли об убийце, боясь признаться себе в том, что теперь сама является таковой. Конечно, всё можно оправдать тем, что она просто защищала своё королевство, свой дом; но это не отменяло того факта, что она заживо сожгла сотни людей. К своему огромному стыду, фея огня осознавала, что ей приятна мысль о том, что среди погибших в тот день находилась Диаспро. Воспоминание о застывшем ужасе в её карих глазах отдавалось в мозгу каким-то сладостным злорадством, кощунственным наслаждением и торжеством, пусть и немного жестокой, справедливости. К сожалению, никакой самосуд не сможет заставить сердце Дафны снова биться. И, кажется, сердце Блум тоже.
Церемония прощания длилась долго, но принцесса так и не спустилась в залу, не желая слышать слов сочувствия. Где-то внизу, понурив кучерявую голову, стоял Торен – несостоявшийся жених. Хранительница задержала на нём свой взор, в молчаливом согласии разделяя общее горе. Принцесса не спустилась и тогда, когда процессия перенеслась в сад, чтобы провести кремацию и упокоить прах Её Величества в фамильной усыпальнице. Лишь когда дворец Домино опустел, утопив в безмолвии ночи последние соболезнования, Блум вошла в склеп, медленно опустившись на колени перед надгробным камнем сестры.
– Дафна... Милая, прости меня. Прости, что не уберегла, не сохранила твою жизнь, которая только-только заново началась. Прости, что сомневалась в твоём выборе, что провела последние дни не с тобой. Я не могу в это поверить, просто не могу... – слёзы серебристыми дорожками побежали по впалым щекам, заставив принцессу проглотить последние слова в тихом всхлипе. – Прости меня, Дафна-а, – простонала Блум, не сдерживая поступившие к горлу рыдания, – прости меня. Я не знаю, не представляю, как жить дальше, как мне жить без тебя, Дафна? Ты была рядом со мной всю мою волшебную жизнь, а теперь я не ощущаю твоего присутствия, я не вижу тебя... Лишь игра моего больного воображения заставляет меня слышать призрак твоего голоса... Он просит меня быть сильной, но как я могу? Я не могу, не могу! – громкое восклицание эхом отразилось от каменных стен усыпальницы, а затем отчаянные рыдания снова заполнили склеп. – Прости меня, но у меня нет сил исполнить эту просьбу. Мои силы, моя душа... я похоронена вместе с тобой. Прости меня и прощай, – хранительница поднялась с колен, роняя на холодный камень последнюю слезу, а затем вышла из гробницы.
На утро посланный за принцессой Блум королевский советник не нашёл её в покоях. Её Высочества не было и в саду, и на излюбленном балконе; в приёмных покоях почившей королевы рыжеволосой наследницы тоже не оказалось, как и во всём дворце. Принцесса Домино словно в воду канула, оставив после себя лишь короткое письмо, призывая в нём следить за королевством и возлагая бразды правления на избранных Дафной людей до её – Блум – возвращения.
О сроках отсутствия ничего сообщено не было, и многие боялись, что принцесса, которая пару раз появилась в коридорах дворца, словно тень, за эти три дня подготовки к похоронам, может не вернуться вообще.
***
К Земле – планете, не входящей в состав Волшебного измерения Магикс, известия мира волшебства доходят долго, или же не доходят вообще, поэтому новость о кончине королевы Домино стала известна спустя неделю после трагедии. Впрочем, Валтор был оповещен днём ранее других волшебников Земли, и, стоит заметить, другим способом, нежели они. Тёмный маг слышал о видениях, но никогда не был объектом их магической деятельности, оттого ему было трудно поверить, что во сне к нему пришел сам Создатель. Великий Дракон был немногословен, сказав лишь о том, что «Ей нужна твоя помощь». Сон рассеялся, оставив в душе тёмного хранителя нехорошее предчувствие. Широко распахнув глаза, Валтор смотрел в потолок перед собой, размышляя о том, какая помощь от него могла понадобится. Конечно, кому эта помощь нужна, стало понятно сразу, оттого беспокойство с новой силой начало стучать в висках. Блум не отвечала на его письмо несколько дней, не искала встреч, не удосужилась объясниться. Валтор мог предполагать, что девушка устроила какую-нибудь маленькую месть, решив внезапно исчезнуть, как он исчезал когда-то, или же она просто... была занята чем-нибудь? Возможно, однако скверное предчувствие, а затем странный сон побудили его взять ситуацию под контроль и освободится от удушающих тисков неведения. Мужчина поднялся с постели среди ночи и, приведя себя в порядок, телепортировался прямо в земную комнату огненной феи. Валтор, оказавшись посреди уютного помещения, огляделся по сторонам. Спальня выглядела какой-то брошенной впопыхах, что только подкармливало нарастающее беспокойство: скомканное одеяло на кровати, разбросанные пижамные составляющие, домашние тапочки, небрежно раскиданные на приличное расстояние друг от друга, куча вещей на письменном столе. Последнее, кстати, заинтересовало ночного гостя, поэтому он, аккуратно ступая, подошёл к столу. В глаза бросилась яркая подарочная коробка и глянцевый журнал, а затем собственное письмо, наполовину распечатанное и, возможно, прочитанное. Волшебник взял его в руки, усмехнувшись, и, зачем-то повертев его в обтянутых перчаткой пальцах, положил на место. Случайно бросив взгляд на пол, мужчина заметил ещё одно письмо, отмеченное гербом Домино. – Это уже интереснее, – тихо проговорил он, призывая клочок бумаги в ладонь магией. Быстро пробежав глазами по единственной кривой строчке, он нетерпеливо скомкал письмо в руках и откинул прочь, открывая новый пространственный проход прямиком на указанное в послании место. Лишь прибыв на Домино он узнал, что произошло, испытав при этом какой-то животный страх; страх за Блум. Вдруг он опоздал? Он не пытался представить и тем более понять, каково это – потерять члена семьи или близкого человека, но внутренний голос ему подсказывал, что это весьма и весьма неприятно, и что он может это познать, если не выполнит короткую просьбу Создателя. Недолгое пребывание в королевстве дало понять, что никому на Домино неизвестно, куда пропала принцесса, поэтому он немедленно отправился дальше – на Солярию. Возможно, знает здешняя королева? Стелла встретила его коротким сухим приветствием и на его вопрос только лишь распахнула в ужасе глаза, тяжело опустившись в кресло. – Как это – пропала? Когда? О, свет Солярии, пожалуйста, только не это! – пробормотала она, словно в бреду, уставившись в пол. – Я пошлю свою лучшую стражу на её поиски. Поняв, что все пути к Блум отрезаны, тёмный волшебник решил прибегнуть к единственному возможному способу её найти – их общей силе. Однажды, фея огня Дракона отыскала его таким образом в его собственном убежище, миновав защитные заклинания. Валтор скоро покинул планету Солнца и вернулся на Домино, решив, что начать поиски оттуда будет проще. Прибыв во дворец, а именно в покои пропавшей принцессы, он осмотрелся, находя, что и эти комнаты выглядят брошенными так же, как и земные. Мужчина прошёлся вдоль кровати, скользя по мягкой поверхности кончиками пальцев; прислушиваясь к собственным ощущениям, пытаясь почувствовать хотя бы призрачный намёк на родственный огонь. Дворец, как и вся планета, не вызывали в его душе никакого отклика, словно Блум не было тут несколько десятилетий. Это заставляло воображение рисовать всякие ужасы, а сердце сжиматься от страха, совершенно не свойственного тёмному волшебнику. Валтор резко одёрнул руку, прижав её к груди. Выпрямившись, он устремил ледяной взор куда-то перед собой, сведя брови к переносице и плотно сжав тонкие губы. Сконцентрировавшись, он опустил тёмные веки и, шумно выдохнув, зашептал неизвестное заклинание на, вероятно, каком-то древнем языке, канувшем в лету. Продолжая нашёптывать, волшебник вздёрнул руки, начиная неторопливо выводить в воздухе рунические символы, которые постепенно начинали сиять тёмно-красным светом. Когда колдовство было завершено, магическое плетение, сверкнув, показало какое-то необъяснимое и таинственное видение, но, судя по всему, Валтор понял всё. Плотно сжав челюсть и мрачно нахмурившись, он проговорил короткое заклинание, которое преобразовало руны в портал, а затем шагнул в него, покидая королевский дворец. Пространственная воронка вынесла его на ничем непримечательную планету, коих в волшебном измерении великое множество, и он отметил про себя, что ему ещё не приходилось тут бывать. Валтор огляделся по сторонам, приметив, что стоит посреди лесной поляны. Кроны величественных деревьев тихо шелестели в вышине, неохотно пропуская сквозь густую листву едва пробивающиеся лучи полуденного солнца. Мужчина не стал тратить драгоценное время на созерцание видов, сосредоточившись на источнике их с Блум сил – Огне Дракона. Закрыв глаза и окружив себя ореолом огненной магии, он простоял так несколько минут, прежде чем открыл очи, блеснувшие торжеством. Нашёл! Оттолкнувшись от земли, тёмный маг полетел в одному ему известном направлении, а на лице его читалось напряженное нетерпение. «Настолько слабый отклик…» Внутреннее пламя привело его куда-то в скалистые горы, укрытые ватными облаками. Всё вокруг выглядело каким-то мрачным, диким и первозданным, что заставило тёмного волшебника беспокоиться ещё сильнее. Что здесь забыла хрупкая фея? Окинув представившийся пейзаж взглядом, Валтор заприметил узкую расщелину, напоминающую вход в пещеру. Недолго думая, он отправился прямиком туда, не без удовольствия отметив, что огонь Дракона согласно трепещет внутри. Тёмная сырая пещера, виляя узкими коридорами, привела путника в тупик, но, присмотревшись, Валтор понял, что дальнейший ход просто завален огромным булыжником. Расколов его надвое щелчком пальцев, он прошёл далее, наткнувшись на совершенно неприветливый взгляд голубых глаз из-под нахмуренных рыжих бровей. – Ты?
